Осколки воспоминаний

Дженна стояла на балконе во внутреннем саду, расположившемся по другую сторону комплекса посольских павильонов. Зимний дворец и окружающие его территории были одним из самых нелюбимых ею мест во всём Каледосе, а то и на всём Элорне. Дженна была воином. Она любила и понимала простые проблемы, которые можно разрубить мечом. Её семья была дальней ветвью королевской семьи Нокары, но Дженна ненавидела, когда кто-либо об этом вспоминал. Она покинула дом и принесла присягу северной Церкви чтобы добиться своего статуса собственными силами. Дженна не была гордой, но она могла с уверенностью сказать, что это ей удалось. Её личные успехи не отменяли множества других проблем, но проблемы были частью жизни, а её работой было их решать. Дженна смотрела на сад. На замысловатые переплетения ветвей, листьев и декоративных цветов, и погружённая в собственные размышления не заметила тихих шагов Лейси за спиной. Когда тень капитана упала на парапет рядом с ней, Дженна инстинктивно потянулась к рукояти меча. Затем с шумом выдохнула и заставила себя опустить руку. — Капитан МакКолаген. Лейси. — Искатель. Лейси подошла к парапету и остановилась рука об руку на расстоянии ладони от неё. На некоторое время воцарилась тишина — скорее спокойная, потому что обе были не слишком разговорчивы, но в то же время немного напряжённая. Лейси заговорила первая. — Вы думаете, мы поступили правильно, Искатель? И Дженна вздрогнула, потому что это была их общая мысль. — Я знаю, вы любили Коллина… Как друга, — тут же поправилась она. Между ним и Дженой сложно было представить нечто иное — слишком они были похожи. И в то же время Коллин был… Он всегда походил на солнечный свет, в то время как Дженна — на колючий лёд. Дженна молчала, хотя это было то, о чём она думала последние несколько часов. Последние несколько месяцев на самом деле, но в отсутствие Лето сомнения стали немного утихать, чтобы вспыхнуть с новой силой теперь. — Не мы воспользовались нокарской магией, — тихо сказала она. — Я знаю, — тихо откликнулась Лейси, и по её голосу нетрудно было понять, что её не успокоил такой ответ. — Я бы никогда не сделала этого, Лейси, — после паузы снова заговорила Дженна. — Наверное, никогда. Она помолчала и продолжила: — Но я спрашиваю себя о том же, о чём и ты. Имели ли мы право решать? — Мы — воины, — внезапно противореча собственному вопросу откликнулась Лейси. — Много людей умерло от вашего меча и от моего ножа. — Но они были нашими врагами. Они бросали нам вызов. — Он бросил вызов Лето. Дженна шумно выдохнула. — Лето… — многозначительно протянула она. — Лето всегда был нашим союзником. Одним из… нас. — Да. Снова наступила тишина. Прошло несколько секунд, прежде чем Дженна заговорила опять. — Мы можем сомневаться, — наконец сказала она. — То, что мы думаем об этом говорит о том, что мы ещё не окончательно потеряли свою честь. Но давай оглядимся по сторонам. Командор… Гроссмейстер… со времён своего путешествия в Эстер едва ли совершил хоть одну ошибку. Он входит в курс дела быстрее, чем можно было ожидать от любого, кто пережил такую тяжёлую болезнь. Он не пытается бороться с наследием… с наследием Люциуса. Он или продолжает его дело, или исправляет то, что сделал Эстагар. Я смотрю на него и думаю: что было бы, если бы он стал нашим лидером не сейчас, а шесть лет назад?   Коллин вёл его по саду. По тому саду, который некогда казался Лето пределом мечтаний, когда обстоятельства заставляли его проводить ночи в суровой холодной крепости, стоявшей на границе между Алкароном и Каледосом. То, что здесь считалось южным климатом, Лето называл бы слякотью и промозглыми дождями. И хотя Ганд-Ахар находился на порядок севернее, здесь всегда было теплее, а что более важно — Каледосцы знали толк в удобствах, мягких кроватях и купальнях. — Я никогда не выбрал бы это место для базы Ордена, — сказал Коллин, как будто услышав мысли Лето, и Лето вздрогнул, удивлённо посмотрев на него. Было непривычно слышать от него настолько отвлечённые наблюдения. Коллин, которого он запомнил по последним неделям их совместной жизни, больше походил на ребёнка, чем на командора. Лето сглотнул, внезапно ощутив себя неловко. Как будто находился рядом с незнакомым человеком, тайну которого узнал абсолютно случайно. — Я абсолютно не пытался критиковать этот выбор, — откликнулся он, просто чтобы заполнить тишину словами, пока кровь шумела в ушах. Коллин остановился, повернулся к нему лицом, и на его губах заиграла улыбка, такая знакомая, что у Лето мурашки побежали по спине. — Я знаю, что ты всегда любил Ганд-Ахар, — сказал он. — И что тебе всегда нравилось, когда Люциус отправлял тебя с заданием именно сюда. Я просто сказал… — Ты помнишь… — резко перебил его Лето, услышав свои слова только со стороны. Коллин сделал паузу. Такую непохожую на то опустошённое молчание, к которому Лето привык за последние недели. Коллин никогда не был разговорчив. Он не был и молчалив, но Лето знал, что он всегда предпочитает тщательно обдумывать слова, а если есть возможность действовать — и вовсе обходиться без них. — Не всё, — наконец сказал он. — Это похоже на то расколотое магическое зеркало, которое болотная ведьма доставила в нашу Цитадель. — Элатор… — снова невольно сорвалось с губ Лето. Коллин поразмыслил и медленно кивнул. — Некоторые осколки складываются в узор. Это происходит довольно медленно. И я всё ещё не уверен, что когда-нибудь восполню их все. Коллин снова помолчал. — Когда-то давно, когда я служил Башне Оникса, у нас был офицер. Он всё время забывал, что ему говорили только что. У него были стеклянные глаза, как будто в голове не осталось вообще ничего. Ночами мальчишки перешёптывались о том, что это с ним сделала Пыль. Мы смеялись над ним. Я тогда… не понимал, — он прерывисто выдохнул. — Какой бы плохой не была моя память сейчас, я думаю, что мне ужасно повезло. И это только… благодаря тебе. Лето молчал, чувствуя, как подступает к горлу ком. Он не знал, чем он вызван — тем, что Коллин всё ещё не мог вспомнить всего. Тем, что он всё-таки начинал вспоминать. Или тем, что он сказал прямо сейчас. И прежде чем Лето — всегда славившийся остротой своего языка, а теперь молчавший как выпускник перед магистром — придумал, что сказать, Коллин молча взял его руки в ладони, поднёс к губам и поцеловал. Лето моргнул, пытаясь спрятать выступившую на ресницах слезу. — Коллин… — шёпотом произнёс он. — Я не могу вспомнить всего, — не обращая внимания на это единственное слово, продолжал тот. — Но я могу вспомнить много вещей, которые делал Люциус Эстагар. Которые я делал, поддерживая его. Я… Всё ещё не помню, почему ушёл. Но из всего, что я знаю из осколков своих воспоминаний и из отчётов, которые приносят мне по утрам, я могу это понять. — Если бы ты не ушёл… Ты имел бы свою порцию Пыли каждый день, — тихо, удручённо сказал Лето. — Ты никогда не оказался бы на улице. Лицо Коллина на мгновение стало непривычно жёстким и абсолютно холодным — выражение, которое вновь заставило Лето усомниться, с кем именно он говорит: с человеком, чья жизнь стоила для него так много, чтобы прибегнуть к запретной магии, или с настоящим хозяином этого красивого тела. — У меня было достаточно командиров, за которыми я следовал слепо, — твёрдо произнёс тот. — И достаточно ошибок, которые я мог бы оправдать тем, что я просто солдат. — Ты никогда этого не делал, — так же шёпотом откликнулся Лето. — Нет, надеюсь, нет. И не собираюсь начинать. Я не знаю почему ушёл, но могу предположить, что больше не видел возможности помочь и исправить что-то, оставлял здесь. Но теперь у меня такая возможность есть. И это тоже благодаря тебе. Лето ещё раз моргнул и прерывисто выдохнул. — Меньше всего мне нужна благодарность, — тихо сказал он. — Я так не думаю, — возразил Коллин и мягко улыбнулся, так что отблески этой улыбки едва заметно коснулись его голубых глаз. Лето на мгновение задумался, как он может улыбаться… так… даже когда это не его глаза? Но сейчас на него абсолютно точно смотрел Коллин Розенберг. — Я знаю, что ты не хочешь этого показывать, но это всегда было важно для тебя. Ты всегда хотел, чтобы тебя оценили. В том числе здесь. — Это не так! — вяло воспротивился Лето. — И ты всегда заслуживал этого больше, чем многие, кого возвысил Люциус Эстагар. На этот раз Лето решил промолчать. — Я не собирался начинать этот разговор прямо здесь, — продолжил Коллин. — Я надеялся, что мы дойдём до сада, и я уговорю тебя сыграть в шахматы. И когда между нами снова будет шахматная доска, а я буду всё время смотреть тебе в глаза… — Ты привёз сюда шахматы?.. — Да, — Коллин не посчитал нужным остановиться на этом важном, на взгляд Лето, моменте. Коллин любил шахматы, всегда. Это было не совсем то, чего он ожидал от северного воина и солдата, но это было увлечение, которое объединило их… Увлечение, о котором Коллин ни разу не вспомнил за недели, проведённые в его эстерском поместье. Лето вообще сомневался, что он был в том состоянии, чтобы играть, и конечно не стал бы ничего подобного предлагать человеку, который каждые несколько секунд забывал имя собеседника. Он хотел спросить об этом, но не успел, потому что Коллин снова заговорил: — Я просто хочу сказать, что постараюсь исправить всё, что смогу. — Ты правда привёз сюда шахматы, — озадачено произнёс Лето, когда они миновали множество парковых дорожек, затем прошли насквозь небольшой павильончик для гостей и снова оказались в саду, но на этот раз — ограниченном с четырёх сторон стенами павильона на эстерский манер, и потому уединённом. Это место лишь смутно, но напоминало тот сад в горной крепости, где они играли в шахматы раньше. И Лето почти не сомневался, что Коллин сделал всё возможное, чтобы воссоздать тот же экстерьер. — Сначала я действительно думал о том, чтобы перенести центральное управление Ордена в старую крепость. Стратегически это гораздо более удобное место, чем дворец в сердце Каледоса, куда в любой момент могут проникнуть шпионы. — Ты не любишь Каледос, — эхом откликнулся Лето. — Я алкаронец. Ни одному месту службы не изменить этого и того факта, что наша земля находилось под властью Каледоса почти пятьдесят лет. Лето молча кивнул, и подумывал спросить, что изменило его решение, но Коллин уже продолжал: — Подобные решения выглядели бы слишком резкой переменой курса сразу после возвращения из Эстера. Кроме того, я посоветовался с Преподобной, и она сказала, что возьмёт большую часть того, что меня не устраивает, на себя. — Она знает о тебе? — Да. — Вы с Викторией всегда были друзьями, но… Коллин нервно усмехнулся и насмешливо посмотрел на Лето. — Полагаю, мне было бы трудно от неё хоть что-то утаить. И кроме того, у нас есть проблемы большие, чем игры в прятки друг с другом. Однако… Я не хотел сейчас говорить о них. Лето быстро кивнул. Он понял, что разговор опасно приблизился к Перевёртышу, и хотя понимал, что этого разговора не избежать, надеялся, что у них будет хотя бы несколько часов, чтобы поговорить друг о друге, а не о нём. — Итак, ты привёз сюда шахматы, — подсказал он. — И даже оборудовал этот двор. — Я ждал тебя, — сказал Коллин так прямо и честно, что Лето, шагнувший было во двор, резко развернулся к нему лицом. Мурашки пробежали у него по спине. — Коллин… — снова шёпотом сказал он и замер, разглядывая красивое, слишком безупречное лицо Люциуса Эстагара. Коллин был красивым, но он никогда не был безупречным. Возможно только для тех, кто видел его первые пять минут. Его улыбка была только его улыбкой, его шрам, его манера говорить — всё в мгновение ока складывалось в тот образ, который Лето любил и не мог забыть. В тот образ, которому, откровенно говоря, всегда, даже в лучшие времена уступал безупречный Люциус Эстагар. Коллин по своему прочитал выражение его лица. Он шагнул вперёд и осторожно поймав щёку Лето в ладонь, мягко провёл по ней большим пальцем. — Я знаю, что он обидел тебя. Лето попытался отвести взгляд, но рука Коллина не позволила ему. — Это одна из вещей, которые я точно собираюсь исправить. — Ты не должен искупать чужие ошибки, — тихо сказал Лето, не зная, хочет ли он смотреть в его глаза. Когда он не видел этого лица, ему почти удавалось представить, что именно Коллин стоит перед ним сейчас. Коллин молчал. Лето не выдержал и, подняв веки, посмотрел на него. — Ты не должен отвечать за него, — твёрдо повторил он. — Люциус причинил тебе куда больше вреда, чем мне. Чем многим из нас. Коллин покачал головой. — Я выполнил его приказ. Это была… — он прерывисто вздохнул. — Слабость. Ошибка, которую я повторял много раз. Каждый отвечает за свои поступки сам. Я слишком часто сдавался и просто позволял себе выполнить очередной приказ. — Коллин! — не выдержав, Лето тоже поймал в ладони его лицо. Потом молча, не подобрав слов, потянулся к нему и принялся целовать. И когда его губы касались чужих мужских губ, не оставалось ни малейших сомнений в том, кто именно стоит перед ним. Задыхаясь, Коллин отстранился от его губ через несколько минут, осторожно, но твёрдо удержал Лето на месте. — Лето, подожди! Лето посмотрел в ответ напряжённо и немного зло. — Я хотел сказать… — снова начал он и замолк. Потом опять тяжело вздохнул и заставил себя продолжить: — Между нами всё всегда было кувырком. Разочарование накатило на Лето тяжёлой волной. Он чувствовал, что это конец. Всё, что было между ними, стало превращаться в слишком хороший сон. — Я хочу, чтобы всё было правильно, — продолжил Коллин, внимательно глядя на него и как будто пытаясь отыскать что-то на его лице. — Я… хотел этого с самого начала, когда увидел тебя перед воротами со стен крепости, на твои плечи в этом ужасном тонком шёлковом плаще падал снег, твои волосы бушевали на ветру, ты смотрел на меня так зло… И я тогда подумал, что когда-нибудь обязательно это скажу. Даже если ты не захочешь слушать до конца. Коллин замолк, всё ещё испытующе глядя на него. — Коллин, — твёрдо произнес Лето. — Я не знаю, что за гадость ты хочешь сказать, но… Коллин резко отстранился и опустился на одно колено так быстро, что Лето не успел понять, что произошло. Маленький серебряный обруч блеснул в его пальцах, когда он протянул ладони вперёд. — Лето Лаветан, ты согласишься стать моим мужем?