Лев и собачка

Створки высоких дверей перед ними разъехались, и Саундвэйв с Микаэлой вошли в огромное помещение, всё наполненное экранами, приборами, датчиками и всем многообразием незнакомого девушке оборудования. Внутри их встретили два трансформера – бело-красный с шевроном на округлом шлеме и светло-серый с зелёными и красными полосками и очень выразительными "ушами-локаторами" по бокам шлема. Микаэла ещё слишком мало общалась с трансформерами, чтобы привыкнуть к их мимике, но их взгляды и выражения лиц показались ей сочувственными. – Мисс Грей, – дружелюбно сказал тот, что с полосками. – Добро пожаловать в нашу лабораторию! Прошу сюда, – он указал рукой на стоящий рядом с ним высокий и вытянутый стол, и Саундвэйв поднёс её и опустил. Она сошла с его рук на гладкую и упругую оранжевую поверхность. – Спасибо, Саундвэйв, – сказал, обращаясь к нему, белый трансформер. – Ты можешь идти. Тёмно-синий трансформер кивнул, но, прежде чем уйти, остановил взгляд на девушке. По его лицу, закрытому снизу маской, а сверху красным визором, вообще невозможно было ничего понять, но Микаэле почему-то показалось, что он тоже её жалеет. – Я Рэтчет, а это Уиллджек, – сказал белый трансформер. – Я... слышала о вас, – проговорила девушка в ответ. Рэтчет коротко кивнул и продолжил: – Мисс Грей, прежде, чем мы начнём, Оптимус Прайм поручил мне спросить... Вы не передумали?Девушка невольно вздрогнула. Она и не думала о том, что ещё может передумать. Сейчас, после общения с настоящим, живым и сильным Мегатроном ей было гораздо страшнее, чем на Земле, когда она говорила с лидером автоботов. Но в то же время... она уже была здесь и она... уже прошла первое испытание – Мегатрон не убил её и, можно сказать, выбрал! Предпочёл землянку представительницам своего вида! Кроме всех прочих бурлящих эмоций, это вызывало неуместные, но приятные чувства гордости и нездорового торжества. Нет, она не будет отказываться, не теперь! Все мосты уже сожжены. – Нет, – покачала она головой, – не передумала. – Хорошо, – деловито сказал Рэтчет и посмотрел на коллегу. – Уиллджек, прошу! – и отошёл в сторону. Уиллджек встал перед ней и развёл руками. – Считается, что я лучше рассказываю, – хохотнул он, – а Рэтчет лучше делает. Белый трансформер сердито оглянулся на него. Но Уиллджека это всё, похоже, забавляло. От его настроения и Микаэла слегка расслабилась, опустилась на похожую на плотный мармелад поверхность и села, подтянув колени к груди. – И как только тебе удалось уломать Мегатрона?.. – всё таким же беззаботным тоном то ли в шутку, то ли просто случайно озвучив свои мысли, сказал Уиллджек, принимая из рук Рэтчета металлический поднос. – Уиллджек!!! – белый трансформер рявкнул на него так сердито, что инструменты на подносе звякнули, а учёный чуть было его не уронил. – А... э-э... Ладно! Всё-всё! – неловко засмеялся он. – Вернёмся к нашим... Как там на Земле говорят? – Баранам? – подсказала немного обескураженная девушка. – Ага, к ним! – обрадовался Уиллджек. – То есть, к теории, – и он поставил поднос прямо рядом с ней, чтобы она могла на него заглянуть. Микаэле было не по себе от того, что она не знала, кто и что знает о ней, о... них. Оптимус Прайм строго-настрого запретил ей кому-либо рассказывать о том, что она была знакома с Мегатроном раньше, будь то трансформер или человек, и заверил её, что об этом знают только трое. Вот только трое – это уже даже больше, чем двое, а что знают двое, то знает с... Саундвэйв. Кто он такой и как он догадался? Мог ли Мегатрон, вопреки уверенности Прайма, поделиться этой информацией с кем-то из своих? И стоит ли ей сказать ему о том, что кто-то догадывается? А с другой стороны, знать и догадываться – всё-таки разные вещи. Догадываются и строят предположения тут уже, как минимум, ещё двое, а чем больше трансформеров она встретит в дальнейшем, тем больше «гадателей» будет. Но их предположения будут их проблемами. Хотелось на это надеяться... Девушка грустно вздохнула и перевела взгляд на содержимое подноса. Уиллджек начал рассказывать. – Вот! Это внешняя камера Искры, которую нам предстоит к тебе подсоединить, – сказал он, двумя пинцетами приподнимая и демонстрируя ей похожую на ожерелье конструкцию с прозрачным полым овалом размером примерно с куриное яйцо в центре. Микаэла подалась вперёд, разглядывая устройство. Прозрачная капсула была закреплена в металлической оправе, но остальную часть «ожерелья» составляла похожая на плёнку белёсая материя, пронизанная сетью тончайших серебристых нитей, почти незаметных, но слегка поблёскивающих на свету. – Такая маленькая... – заметила девушка задумчиво. – И искра поместится там? – Ну, на самом деле размер капсулы не особенно принципиален. Искра ведь... даже не вполне материя, и не то чтобы даже энергия... Она занимает тот объём, который ей готовы предложить. – Это что-то из области, сколько ангелов и бесов поместится на кончике иглы? – улыбнулась Микаэла. – Вроде того, – засмеялся Уиллджек, демонстрируя своё знакомство с земной философией. – Наша искра действительно аналог вашей души, только у нас она сосредоточена в одном месте – камере искры, а у вас... вроде как распределена в каждой клеточке тела. Но сходство настолько ошеломительно, что становится возможным то, что мы сейчас и делаем. Автобот ненадолго замолчал, совсем по-человечески потерев рукой затылок. – На самом деле, – продолжил он, – благодаря этому открытию мы кое-что вспомнили и о себе. Например, то, что Вектор-Сигма существовал не всегда, и что раньше на нашей планете женщин было столько же, сколько и мужчин-трансформеров, и что именно женщины были устроены так, что могли воспроизвести и выносить новую искру. Но это было так давно, ещё до войны с квинтессонами, что никто уже и не помнил об этом, да и информации в архивах почти не сохранилось. Я бы даже осмелился сказать, что это предположение, основанное на физических фактах, но мы не знаем ничего о том обществе, не знаем, как они жили и как... это всё происходило между ними, – казалось, учёный немного смутился. – Никого из живших тогда уже давно не осталось, мы все дети Сигмы. Но теперь он больше не может создавать искры, и мы вынуждены искать альтернативы, – Уиллджек виновато и удручённо вздохнул. – Может, обойдёшься без экскурсов в историю, – недовольно вставил Рэтчет. Микаэла слушала очень внимательно, и ей стало жаль, что рассказ прервался. О трансформерской истории она не знала почти ничего, и это незнание заставляло её чувствовать себя уязвимой. Казалось, всю свою жизнь они только и делали, что воевали, но ведь это вряд ли могло быть так. Но Уиллджек спохватился: – Да, конечно. Так вот: эта искусственная камера – изобретение Шоквэйва, – с чуть заметной досадой сообщил он словно жалея, что сам до подобного не додумался. – Нам бы и в голову не пришло такое изобрести, – с осуждением в голосе заметил Рэтчет, – хотя бы из морально-этических соображений. – Но Громовержец и Урсула же сами попросили, Рэтчет, – возразил Уиллджек, снова переключаясь на разговор с коллегой. – Да? И что в итоге из этого вышло? – проворчал белый трансформер. – Возможность спасти нашу планету, я надеюсь, – развёл руками учёный. На это белый трансформер только скептически хмыкнул. Микаэла растерянно переводила взгляд с одного трансформера на другого. – Когда я установлю эту камеру на твою грудную клетку, она подсоединиться к твоей нервной системе и станет её частью на то время, пока ты не зажжёшь и не выносишь новую искру. В среднем, процесс вынашивания занимает месяца три, а вот момент зажжения... Учёный снова завёл руку на затылок. – Честно говоря, мы пока не очень понимаем, каковы закономерности этого процесса. Всё это слишком ново для нас. И единственное, что мы можем сказать наверняка, это то, что оно случается. А вот как... – он развёл руками. – На этот вопрос у нас по-прежнему нет однозначного ответа. Нет, конечно, мы знаем, что процесс формирования новой искры запускается при объединении двух других, но вот при каких условиях... – Уиллджек, хватит теоретизировать, тем более в вопросах, где эта теория ещё не разработана, – оборвал его Рэтчет. – А насчёт условий, я думаю, разумнее всего будет пригласить кого-то из практиков. Микаэла, скажи, – белый трансформер обратился к девушке, – кого ты предпочитаешь: Громовержца или Скайварпа? Вопрос её озадачил. Как можно было выбирать из тех, кого никогда даже не видела вживую? Правда, если о Скайварпе она вообще слышала впервые, то имя Громовержца было на слуху – она помнила, что это тот самый синий крылатый трансформер, которого показывали в новостях, когда он покинул ряды десептиконов и присоединился к людям. Его определили в команду воздушных медиков-спасателей где-то в середине Европы... – Пусть будет Громовержец, – сказала она, рассудив, что, раз он работал с людьми, значит, по крайней мере, лояльно относится к таким, как она, и не подозревая, как на самом деле ошибается. Рэтчет кивнул. – Хорошо. Я приглашу его к моменту окончания установки.