Лев и собачка

Белая машина Урсулы стояла снаружи, недалеко от входа. Это был некий собирательный образ современного легкового автомобиля, во всяком случае, Мике не удалось угадать в нём ни одну из известных ей марок. Должно быть, какая-то специальная кибертронская модификация. Оказавшись внутри, девушка только ещё больше уверилась в этом – такого оборудования в земных машинах она ещё не встречала. – Здесь автопилот, – пояснила Урсула, поймав её заинтересованный взгляд. – Ну, то есть, ручное управление, конечно, тоже есть, но Гром просил меня не пользоваться им на оживлённых трассах, – она улыбнулась. – Ну, и тут он прав, конечно. По сравнению с местными «водилами» я настоящий «чайник»! Впрочем, я и на Земле особо искусным шофёром не была. Жена Громовержца ввела данные на сенсорном экране на месте водителя. Машина завелась и плавно тронулась с места. – Как в фантастическом фильме... – завороженно прошептала Мика. – Ага! У меня были те же чувства, когда я впервые сюда села, – согласилась Урсула. – И забавно, правда, что нам кажется фантастикой машина с искусственным интеллектом, тогда как окружающие нас огромные инопланетяне уже воспринимаются, как нечто вполне естественное? Девушки понимающе переглянулись, улыбаясь друг другу, и на некоторое время смущённо замолчали, следя, как их транспортное средство петляет по двору Аяконской крепости и выезжает на высокую автостраду. – Микаэла, – нарушила, наконец, молчание Урсула. – Ты извини, что я на тебя так со своими дурацкими придирками накинулась... Её спутница обратила к ней удивлённый взгляд. – Ну, что ты так с Мегатроном общаешься, и что у тебя кофта сиреневая, – виновато пояснила она. – Во-первых, это не моего ума дело вообще, а во-вторых, я сама замужем за десептиконом, а туда же! «Бревна в своём глазу...», как говорится, – она самокритично усмехнулась. – Да я не обиделась, – честно ответила Мика. На самом деле она в тот момент была так рассеянна и растеряна, что и внимания особого не обратила на такие мелочи. – К тому же... Ну, всё-таки Мегатрон это не просто десептикон... – признала она в знак солидарности. – Да знаешь... один фиг! – неожиданно и грустно сказала Урсула. – Моему Грому тоже много есть, чего вспомнить... как и всякому десептикону, – она вздохнула. – И он, порой, очень сильно от этого страдает. – А... как вы познакомились? – решилась спросить Мика и поняла, что ей действительно давно было это интересно, с того самого момента, когда она вообще узнала о существовании двух трансформерско-человеческих пар. – О, ну... – Урсула очень оживилась. Видно было, что ей самой очень хочется поговорить об этом, – это длинная история, но если ты готова послушать... – Конечно! – почти возмутилась Микаэла. – Ты ведь правильно сказала: я почти ничего не знаю. Я, как слепой котёнок тут, в самом деле – вроде интуитивно что-то чувствую, но даже толком не понимаю, что, – досадливо сказала она. Урсула бросила на неё заинтригованный взгляд. – Ты не представляешь, как я рада, что мне наконец-то есть, с кем поговорить открыто! – сказала она. – С другими людьми так не сойдёшься – слишком много запретных тем, запретных слов... Волей-неволей приходится за собой следить, какая уж тут открытость. Мне, например, нельзя при всех называть свою дочь дочерью, а ей меня – мамой. И на людях мы обращаемся друг к другу по имени. Для всех она – дочь Громовержца, продукт Вектора-Сигмы. Да и ладно бы, я всё понимаю... Но иногда это почему-то так угнетает, – печально закончила она. Микаэла была в курсе этих ограничений, Оптимус Прайм ей объяснил. Знала она и о том, что Вектор-Сигма мёртв, но трансформеры скрывают этот факт от людей, выдавая за него Сигма-компьютер, который на самом деле создаёт лишь корпус трансформера, его физическую составляющую, но не способен сгенерировать живую искру. Но только сейчас, повстречавшись с реальным «носителем» этих ограничений, она ощутила их тяжесть и стала сочувствовать Урсуле, да и, пожалуй, будущей себе. Ей нельзя будет называть своего ребёнка своим... Мелочь, казалось бы! Но нет – из мелочей мир строится. Микаэла почти не знала трансформерскую историю, и ей было любопытно и странно, кому и во имя чего пришло в голову однажды собрать все их жизни в одну большую «пробирку» и доверить ей полное воспроизводство новых членов общества? Это же так ненадёжно! Один хороший выстрел и... всё! То ли дело автономные организмы – попробуй их всех перелови! Хотя и на Земле регулярно пытались как переловить, так и «пробирку» сделать. Но пока не вышло. И, наверное, слава Богу! Вон, даже чужую расу люди помогают теперь восстанавливать. «Да полно, чужую ли?» – шустрой мышью промелькнуло в сознании и скрылось в тёмной норе. Смешно! Было бы смешно, если бы не было так грустно... Микаэла вздохнула и решила не поднимать пока столь глубокую тему, а заговорила о более насущном: – Но ведь есть ещё вторая девушка. Лэсли, кажется? – напомнила она. Урсула поморщилась, не слишком всерьёз, но и не вполне в шутку. – Да, благоверная Скайварпа, – прозвучала эта характеристика скорее насмешливо. – Мы с ней слишком разные. Мы не дружим. Это наши мужья закадычные друзья, а мы... ну, общаемся, конечно, но лишь постольку поскольку... – Ясно, – Мика понимающе кивнула. Почему-то ей в голову пришло только сейчас, что ведь действительно одного объединяющего момента может быть и недостаточно для дружбы. Жёны трансформеров тоже могут быть очень разными, как и женщины вообще. – А вот ты мне нравишься! – улыбнулась Урсула, посмотрев на спутницу. – С тобой, мне кажется, мы могли бы подружиться. Мика молча улыбнулась в ответ, подтверждая, что ей приятна эта мысль, но и боясь обещать что-то слишком определённое. – А почему, – спросила она, – девушки есть только у десептиконов? Ведь автоботы, кажется, как раз больше общались с людьми, были ближе к ним, и относились дружественно. – Ха! – обрадовалась её спутница. – Меня тоже в своё время интересовал этот вопрос. И ты знаешь, я подумала, может, как раз в этом всё и дело? Ну, в этом дружественном и заведомо бережном отношении, – пояснила она. Мика приподняла брови в некотором недоумении. – Ну, смотри, – Урсула, в порыве энтузиазма схватилась за руль, но, к счастью, автопилот здесь таким образом не отключался. Трасса действительно была оживлённой и очень лихой, и Мика с трудом представляла себе, как бы они могли здесь ехать «вручную», да ещё и болтать. – Автоботы как бы заранее думают о том, какие мы, люди, хрупкие, как бы мы не пострадали, как бы нам не навредить. А десептиконы не такие. Они сначала делают, потом думают, – девушка засмеялась. – Ну, в порыве, так сказать. Я вот когда Грому в любви призналась, он сначала согласился, а потом подумал – как? Господи, КАК?! Но в итоге-то всё очень удачно вышло, – круглое лицо Урсулы раскраснелось от приятных и в то же время неловких воспоминаний. – И дочка у нас замечательная! Белл... Вообще-то из-за вертолёта. Но и на деле... «колокольчик» она ещё тот! – Ваша дочь трансформируется в вертолёт? – удивилась Микаэла. – А я думала, трансформеры наследуют... э-э-э... транспорт родителей. – А вот не понятно, – пожала плечами Урсула. – Слишком мало примеров, чтобы делать какие-то выводы. Посмотрим ещё, кто у Лэсли родится – ей ещё месяца два с искоркой ходить. Но Гром шутит, что Беллочка такая из-за меня – мол, я слишком много времени проводила с вертолётами. Мике было сложно представить шутящим, да и вообще улыбающимся того угрюмого синего трансформера, с которым ей довелось недолго пообщаться, но она продолжала слушать. – Ну, я же в отряде воздушных медиков была, – пояснила жена Громовержца, – а потом диспетчером работала на их базе в Альпах. Там мы с Громом и познакомились... – на лице у неё появилось ностальгическое выражение, но она взяла себя в руки. – Так, нет! Вот доберёмся до кафе, и всё по-порядку расскажу! – Ладно, – засмеялась Мика, проникшаяся после этой информации ещё большим интересом и уважением к спутнице. – Так что, правда? Ни у одного автобота нет подруги среди людей? – ей всё-таки было интересно. – На самом деле, есть парочка, – признала Урсула. – Автоботы тоже ведь не все одинаковые. Вот Пауэрглайд встречается с Асторией. Но там, на самом деле, не очень понятно, пара они или просто друзья. Астория – богатая владелица какого-то большого то ли синдиката, то ли как там, не знаю... Знаю только, что её предприятие тесно сотрудничает с трансформерами. А ещё есть Тамара. Она жена Блэйдза. Он из протектоботов, тоже теперь в местной спасательной службе работает. Но с ними я тоже как-то близко не сошлась. Во-первых, Тамара – русская, и по-английски говорит очень плохо, а во-вторых, она боится десептиконов, прям чуть ли не шарахается, ну, так я для неё, понятно, не лучшая компания. Слышала, была у неё на Родине какая-то неприятная история с летунами и Астротрейном. Кто-то там, вроде, даже чуть не погиб, – Урсула помрачнела. – В любом случае, она странная и очень замкнутая. А ещё у них есть приёмный сын. Человек, в смысле. Хороший мальчонка, весёлый. Он у нас на спасательном пункте часто «зависает» вместе с Блэйдзом. Подробностей, как он у них оказался, не знаю, но вроде как это даже по земным законам официально было сделано, да и жена она ему тоже, как будто, по земным документам, а не по кибертронским. В общем, странно там всё, ну да не нашего ума дело! – снова произнесла она свою любимую «присказку», встряхнула стриженой светловолосой головой, отгоняя неприятные мысли, и заметила: – Почти приехали!