На пуантах

***

14 июня

Это было какое-то безумие: Ёнми ощущала себя простой марионеткой в руках ненавистного одноклассника, который все никак не мог угомониться из-за их расставания. Мало того, что он заставил ее пойти с ним на свидание, назначив самостоятельно место и время встречи, так и еще прислал сообщение, в котором «просил» девушку надеть что-нибудь милое. Девушка искусала себе губы, выбирая вещи в гардеробе, чтобы найти что-нибудь женственное, но не вызывающее. Выбор пал на шифоновую блузку кораллового цвета и черные брюки-скинни. Из обуви Енми выбрала туфли без каблука, хотя сначала она задумывалась над тем, чтобы надеть что-нибудь на шпильках, так как они могли послужить отличным оружием. Но все-таки перевес в сторону удобной обуви заставил девушку надеть слиперы персикового цвета. Навряд ли Хуан позволит себе на людях сделать какую-нибудь гадость. Заход солнца раскрасил небо с облаками в красный и оранжевый цвета, когда Енми поднималась по канатной дорожке, любуясь красотой вечернего небосклона. Ей было необходимо подпитаться хорошими эмоциями, чтобы привести свои нервы в порядок, которые с самого обеда не на шутку расшатались. Хуже всего было от того, что сейчас Енми ощущала себя слабой и одинокой. Слабость не являлась физическим фактором — это было больше чувство безысходности, когда ты сам за себя ничего не можешь решить. А что касается одиночества, то оно практически всегда сопровождало Енми, не смотря на то, сколько прекрасный и близких людей ее окружало. Наверно все потому, что она по-особенному ощущала свое существование в этой реальности. Но с тех пор, как Чонгук вернулся в Сеул после долгого отсутствия, девушка больше не чувствовала себя одинокой — он всегда был где-то поблизости, даже мысленно не давал расслабиться, заставляя Енми чувствовать себя, как на американских горках. Это добавило красок в ее жизнь, будто художник махнул кистью, оставляя палитру цветов на холсте. Но сейчас аттракцион с горками нес девушку только вниз, заставляя чувствовать страх перед тем, кто ждал ее на вершине горы Намсан. После того, как Енми ступила ногой на землю, провожая взглядом кабинку, что сделала крюк и поползла снова вниз, девушка набрала номер Хуана, дабы сообщить о своем прибытии. Часы показывали без двух минут девять. Одноклассник ответил на звонок и попросил Енми зайти в кафе, где он с нетерпением ждал ее, заняв один из лучших столиков у окна с видом на вечерний Сеул. По подсказке она сразу же отыскала среди толпы столик, за которым на мягкой коже дивана расположился Кан, лениво потягивая через трубочку что-то из безалкогольных напитков. На нем были черные джинсы и белая футболка с красным принтом бренда Levi's, а запястья рук были увешаны кожаными плетеными браслетами. Выкрашенные в блонд волосы одноклассник оставил как есть, потому, как знал, что небрежная копна волос с падающей на глаза челкой была сейчас в тренде и очень нравилась девушкам. Заметив приближающуюся одноклассницу, парень отставил свой стакан в сторону и, поставив локти на столик, скрестил пальцы рук между собой, кладя на них подбородок. Он наслаждался ее восхитительной походкой, всматриваясь в соблазнительное покачивание упругих бедер, что Енми так выгодно почеркнула облегающими брюками. И все же, он надеялся, что одноклассница наденет платье или юбку, чтобы можно было видеть ее красивые ноги. — А ты, я смотрю, очень пунктуальная, — с ироничной улыбкой заметил Хуан, когда Енми села к нему за столик, только напротив. Пак промолчала и взглядом обвела помещение кафе-бара: все было как обычно, даже бармен работал сегодня тот же, как и в тот вечер. Смотреть Хуану в лицо было неприятно, потому что его нескрываемый интерес заставлял девушку сильно волноваться. К их столику подошел официант, чтобы взять у новой посетительницы заказ, не заставляя долго ждать обслуживания. Выбор пал на стакан холодного лимонного чай, хотя желания распивать тут напитки у Енми вообще не было: просто надо было чем-то смочить горло. — Какая ты молчаливая, — хохотнул Кан, наблюдая за эмоциями на лице девушки, пока водил пальцами по черному экрану своего мобильного. — Как прошел твой день? Енми откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, нахмурив свое прекрасное лицо. — Хуан, я здесь не для того, чтобы беспечно болтать с тобой о своем времяпрепровождении, — начала одноклассница, но ее перебили. — Ты здесь для того, Пак, чтобы скрасить мое времяпрепровождение. Енми проглотила непонятно откуда взявшийся комок в горле и отвернула голову, чтобы скрыть от Хуана свой страх, который липкими щупальцами обвился вокруг ее груди, вызывая тошноту. Взгляд, который кинул на нее Кан, действительно пугал. Официант принес заказ, и девушка за один заход выпила полстакана прохладительного напитка, ощущая неутолимую жажду после слов одноклассника. — Давай на чистоту, Пак: ты прекрасно знаешь, что я к тебе испытываю, ведь я бегал за тобой целый год. Ты поступила очень эгоистично, когда бросила меня ради этого альфа-самца Чон Чонгука. — О чем ты? — Енми была шокирована услышанным. — Причем здесь наш учитель? — Брось, милая, не надо делать такое удивленное лицо, будто не понимаешь, о чем идет речь: я же вижу, как вы смотрите друг на друга! — усмехнулся Кан, но в его глазах блестнул ревнивый огонек. — Признайся, ты с ним спишь? Ей казалось, что еще немного, и она сойдет с ума! С таким напором еще никто не врывался в ее интимную жизнь; никто до этого не имел право посягать на ее личное пространство без ее желания! Енми будто окатили холодной водой, перекрывая путь к насыщению грудной клетки и легких кислородом, заставляя безвучно открывать рот, как рыбка, выброшенная на берег. Такого неуважительного отношения к себе она не потерпит! И Чонгука втягивать во все это никому не позволит! — Кан Хуан, не смей разговаривать со мной в таком ключе — я тебе не подружка. — Но можешь ею быть, — предположил одноклассник, растягивая губы в ленивой улыбке. — Если тебе, конечно, не безразлична репутация брата. — Ты — сволочь, Кан Хуан! — Енми закусила губу. — Почему бы тебе не найти другую девушку? Стоит тебе поманить пальцем, и полшколы окажутся у твоих ног. — Мне не нужно полшколы — я хочу тебя! — разозлился Кан и потянулся через стол, хватая руку девушки, в которой она держала стакан с чаем и чуть не выронила его от неожиданности. Дернув ее на себя, заставляя с болью опереться о край стола, он добавил. — Я дам тебе время до субботы, чтобы ты подумала над моими словами. Парень встал и бросил на стол деньги за два напитка. — Пойдем прогуляемся, Енми, — сказал он, подходя к однокласснице и беря ее за руку. Чувствуя себя бездушной куклой, девушка поплелась за ним следом, чувствуя, как ее тело покрывается липким потом от нехорошего предчувствия. Куан держал ее руку крепкой хваткой, не позваляя отставать ни на шаг и идти по пешеходной тропе куда-то в сторону парка. Енми ощутила озноб во всем теле, когда ветер усилился, играя с ее волосами, которые щекотали лицо своими легкими касаниями. Ее трясло не из-за прохладного потока воздуха, а потому, что Хуан привел ее в слабоосвещенное место парка, усаживая на одинокую лавочку и присаживаясь рядом. Он сел слишком близко, касаясь своим коленом ее бедра, и Енми тут же отсела, вызывая у Хуана смех и азарт. — Не строй из себя недотрогу, Пак, — он приблизился, обхватив одноклассницу одной рукой за талию, чтобы лишить ее возможности отстраниться. — Тебе ведь нравится. — Что за бред, Кан? Мне совершенно это не нравится! — возмутилась Енми, пытаясь отцепить от себя его руку, что никак не хотела разжиматься. — Отстань от меня! Кан вскочил с лавочки и потянул на себя девушку, заставляя ее припасть к его груди. Ее сердце грозилось разорвать грудную клетку — так неистово оно билось, охваченное паникой. — Енми, может, поедим рамен? — улыбнулся Хуан, прижимая ее желанное тело к себе так близко, что расстояния совсем не осталось. Услышав грязное предложение и почувствов у себя между ног его стояк, ей стало нехорошо: в Корее фраза «давай поедим рамен» означало просьбу заняться сексом. — Хуан, нет! Боже, что ты делаешь? — Енми пыталась отстраниться от одноклассника, руки которого норовились залесть ей под блузку. В эту секунду она пожалела, что не надела туфли на шпильках. — Я буду кричать! — Кричи, — засмеялся парень. — У башни стоит такой гул, что тебя навряд ли кто-то услышит. Пользуясь случает, когда из-за смеха его хватка немного ослабла, Енми ударила его ногой по голени, даря себе несколько секунд долгожданной свободы, так как из-за внезапной боли Хуан отпустил девушку, сосредотачивая свое внимание на болевом очаге. Она побежала в сторону фонарей, но, к ее несчастью, одноклассник скоро оправился от удара и быстро нагнал ее, хватая за запястье. — Зря ты так, Енми, — произнес Кан, таща девушку за собой куда-то в деревья. — Я ведь предлагал тебе приятно провести со мной время. Поверь, в сексе я ни сколько не хуже твоего учителя! — Хуан, отпусти — ты делаешь мне больно! — всхлипнула Енми, снова падая в расставленные сети паники. Парень одним рывком развернул одноклассницу на девяносто градусов и толкнул назад, из-за чего она ударилась спиной и головой о ствол дерева, чувствуя сильную боль под лопаткой. Кажется, выпирающий сук поцарапал ей кожу. Хуан сделал попытку поцеловать Енми, но та резко отвернула голову, из-за чего его губы прошлись по ее скуле. — Пак, я все равно это сделаю, и поверь — тебе понравится. — У меня еще не было мужчины. — Ну да, конечно! Она защищалась как могла, но Кан не останавливался: он был одержим своим желанием подчинить девушку себе, заставить отдаться. Какая ей разница? Ну подумаешь, пополнит свою копилку еще одним членом! Или ей нравятся мужчины постарше? — Хуан, пусти меня, умоляю! — плакала девушка, когда оказалась на траве, прижатая телом одноклассника и пыталась освободиться. — Крошка, ты только распаляешь меня сильнее, — шептал Кан ей на ухо, шаря руками по ее телу. Енми начала кричать, и Кан зажал ей рот рукой. — Если не заткнешься, я сейчас же выложу видео в сеть! — угрожающе произнес парень. — У меня есть еще одно, из-за которого учителя Чона точно выгонят со школы. Пить алкоголь со своей несовершеннолетней ученицей — непростительная ошибка! Она перестала брыкаться, и Хуан довольно улыбнулся. — Хорошая девочка! — произнес он, нависая над одноклассницей. Чувствуя себя Алисой, падающей в кроличью нору, Енми перестала чувствовать свое тело и просто уставилась в одну точку, повернув голову в бок. По ее щекам струились горькие слезы от того, что сейчас должно было случится: ее сокровище, которое она хранила для другого человека, заберут таким постыдным способом. Не он должен был быть первым! — С каких пор ты стал насильником, Кан Хуан? — раздался злобный голос со стороны, после чего парня рывком поставили на ноги. Енми решила, что у нее начались галлюцинации на почве стресса, поэтому она продолжала лежать в траве, вглядываясь в черное небо, не обращая внимание на то, что тело Хуана уже не прижималось к ней. В какой-то момент она почувствовала касание к своей руке, из-за чего вздрогнула и убрала руку, чтобы ее не трогали. — Малышка, все хорошо! Это я, — нежный голос заставил девушку резко повернуть голову и уставится ему в глаза. — Чон… Чонгук, — выдохнула она, когда его заботливые руки подняли ее с земли. Енми прорвало — она начала рыдать навзрыд, заставляя сердце Чона сжиматься от боли и тонуть в ее слезах. Он положил руку ей на затылок, заставляя головой прикоснуться к своей груди, и стал медленно гладить по спине, терпеливо ожидая, пока та не выплакает все слезы. Он стоял с закрытыми глазами и поглощал в себя всю ее боль, уткнув свой нос в ее волосы, которые пахли цветочным шампунем. В душе́ Чонгук плакал вместе с ней. Все это время Кан Хуан находился в руках двух приятелей Чона, Джеки и Джун Ки, которые усадили парня на лавочку, держа под руки с двух сторон и ждали дальнейших указаний друга. Они последовали сразу, как только Енми перестала содрогаться. — Джеки, забери у него телефон, — кивнул Чонгук головой в сторону Кана. — Ты знаешь, что с этим делать. Изъятый из кармана Айфон находился теперь в руках Мин Джеки — лучшего хакера на районе. Заставив Хуана разблокировать экран, пугая того, что отдадут в полицию видео с его попыткой изнасилования несовершеннолетней девушки, Мин нашел его ID и прошерстил всю учетную запись, удаляя из системы все провокационные видео, связанные с Енми и Чонгуком. Теперь Хуан больше не мог никому угрожать. Девушка все еще прижималась к Чону, боясь потерять его тепло и защиту, благодаря которым она, наконец-то, смогла прийти в себя и снова задышать полной грудью, чувствуя, как страх покидает ее. Но в какой-то момент Чону пришлось оставить ее ненадолго, заставляя Енми невольно обхватить себя руками, наблюдая, как он подходит к своему ученику, уничтожая его морально своим тяжелым взглядом. Чонгук в порыве злости не видел куда бьет, но его кулак знатно приложился к лицу Хуана, отчего из носа парня хлынула горячая кровь, пачкая белую футболку. Парень застонал от боли. — Если не вымолишь прощения у Енми, то я вышвырну тебя из школы, мелкий гаденыш, — с презрением произнес Чон, а потом обратился к своим друзьям. — Ребята, созвонимся на выходных и договоримся о встрече. Спасибо за помощь! (BTS — Take two) Он подошел к Енми и взял ее за руку, переплетая их пальцы между собой и даря ей теплую улыбку, получая взамен такую же. Чонгук повел ее в сторону башни, намереваясь отвести девушку на смотровую площадку, которая распологалась на высоте четырех сотен метров над городом: на нее доставлял скоростной лифт. Вид на ночной Сеул оттуда был просто волшебный. Енми, наконец-то, обрела саму себя, разглядывая рядом стоящего мужчину, который вновь заставил почувствовать волнение всего лишь своим присутствием. Ее сердце то и дело повышало пульс, стоило Чонгуку взглянуть на девушку нежным взглядом и послать ей мягкую улыбку. Чон умирал от того, насколько сильно ему хотелось прижать ее к себе и впиться в ее чувственные губы, завладеть ее сладким ртом и сойти с ума. Но он боялся напугать ее: то, что она пережила сегодня, было серьезным потрясением, и необходимо время, чтобы Енми смогла отпустить эту ситуацию. Как хорошо, что они с ребятами подоспели вовремя! Если бы не ее крик… Увидев беззащитную девушку на земле, которая всеми силами пыталась вырваться из лап изверга, Чонгук на мгновение подумал, что сильно изобьет мальчишку. А когда она притихла, отдаваясь на волю одноклассника, напуганная его последними словами, Чон решил, что переломает ему все кости и отправит в больницу, а после — в тюрьму. На счастье Кана, ребята оказались рядом и охладили ярость Чонгука. Неизбежность на лице Енми до сих пор стояла у него перед глазами. Первой заговорила девушка, когда они оказались на смотровой площадке, всматриваясь в изгибы реки Ханган, на поверхности которой отражались разноцветные огни города. — Как ты оказался здесь? Разве ты не был на семинаре в Андоне? Чонгук повернул голову, переводя свой взгляд с ночного Сеула на лицо Енми. — Трехдневный семинар подходил к концу, когда твоя подруга позвонила мне и все рассказала. По ее словам, она подслушала ваш с Каном разговор, находясь в женском туалете на первом этаже и решила, что тебе угрожает опасность. Как видишь, Мина оказалась права. — Ты выехал раньше времени, потому что Мина рассказала тебе о нашей с Хуаном встречи? — удивилась девушка. Мужчина усмехнулся, улавливая волнение в ее голосе. Можно ли ее немножко подразнить? — Стоит оставить тебя без присмотра, как ты становишься магнитом для неприятностей, — улыбаясь, произнес Чонгук. — Я не мог игнорировать слова Ким. Смущенная улыбка коснулась губ девушки: она опустила взгляд, переступая с ноги на ногу, а потом повернулась в сторону Ханган, делая вид, что наслаждается вечерним пейзажем. Краем глаза она заметила, что Чон смотрит на нее, не отрываясь, и в ее животе запархали бабочки, щекоча изнутри своими нежными крылышками. — Ты очень красивая, — полушепотом произнес Чонгук, слегка прикрыв глаза. — Ты тоже, — кокетливо посмотрела она на него через плечо. — Впрочем, ты и сам об этом знаешь. Чон улыбнулся и взял девушку за руку, чтобы обхватить ее чувствительное запястье. — Иди сюда, ежик, — он потянул ее на себя за руку, и девушка оказалась в его объятьях. Зарываясь лицом в ее волосы, Чонгук вдохнул их запах. — Я скучал. Енми замерла, чувствуя волнение, что накрыло ее огромной волной, заставляя захлебнуться от любви и нежности. Это лучшее, что она слышала за последнее время, и это маленькое признание делало ее самой счастливой на свете. Она обвила руками его торс, прижимаясь настолько близко, насколько это можно было сделать физически и глубоко вздохнула. — Я тоже очень скучала, Чонгуки! Его взгляд, в котором отражались огни ночного города, стал очень глубоким, поглощая все пространство вокруг себя: Енми больше ничего не видела. Ее глаза увлажнились от чувственности, когда Чонгук, облизнувшись, провел большим пальцем по ее губам, нажимая на нижнюю, чтобы девушка приоткрыла рот. Тягуче медленно он склонился к ее лицу, не отрывая взгляда от ее мокрых глаз, а когда коснулся ее губ, от нахлынувших эмоций закрыл глаза, нежно целуя Енми и пробуя ее на вкус. Она была самая вкусная из всех тех девушек, что ему приходилось целовать в своей жизни, и больше он не хотел никакую другую. Ее руки обвили его шею, заставляя склониться Чонгука еще ниже, чтобы глубоко вобрать в себя его язык и умереть от крышесносных ощущений. Для удобства Чон повернул ее спиной, не прерывая поцелуй, и прижал своим телом к перилам, опустив свои ладони ей на ягодицы. Она ощущала жар его сильных рук, и жгучее желание овладело ее телом. Чувствуя, что Енми потихоньку начинает терять почву под ногами, он улыбнулся ей в губы и отстранился, чтобы в следующую секунду подхватить ее чуть ниже ягодиц и усадить на перила. Теперь их лица были на одном уровне. — Все хорошо? — спросил Чонгук, вглядываясь в ее лицо. — Когда ты рядом, то все хорошо, — ответила Енми, поднимая взгляд к небу, чтобы дать слезам высохнуть. Чон провел тыльной стороной руки по ее щеке, заставляя девушку от наслаждения закрыть глаза и глубоко втянуть носом воздух, смешанный с ароматов цветущих деревьев. Он залип на ее лице, чувствуя, как сердце разрывает его грудную клетку. Что за херня с ним происходит? Чонгук никогда до этого не чувствовал того, что сейчас зашевелилось у него в душе. Но это было кайфовое ощущение. Оставив целомудренный поцелуй на лбу девушки, молодой человек улыбнулся и спустил ее с перил. — Уже поздно, пора возвращаться домой, — сообщил он, беря Енми за руку. Заметив ее напряжение, когда они проходили то самое место, где между ней и Хуаном происходила борьба, Чонгук решил отвлечь ее разговором. — Как прошла ваша контрольная работа? — Хорошо прошла — я решила несколько уравнений сама, — ответила Енми, а про себя добавила: «И еще несколько списала». — Енми, ты же понимаешь, что я сразу увижу, какие из задач ты решила сама, а какие нет? — усмехнулся Чонгук, приподняв одну бровь. Девушка посмотрела на него, и Чон игриво заиграл бровями, проведя кончиком языка по колечку в губе. Пак превратилась в лужицу. — Чонгук, прекращай так делать. Ты специально надо мной издеваешься? — Тебя это возбуждает? — его нескромный вопрос заставил девушку покраснеть. Она ускорила шаг и услышала позади себя его смешок. В ту же секунду он нагнал девушку и захватил в плен, окольцовывая ее талию своими руками и кладя подбородок ей на плечо. — Люблю, когда ты смущаешься — меня это жутко заводит, — тихо сказал он, опаляя ее ухо своим горячим дыханием. Ощутив жар внизу живота, девушка задрожала всем телом, и Чонгук, почувствовав это, рывком повернул ее к себе лицом, впиваясь в губы яростным поцелуем. Это не было похоже на то, как он целовал ее на вышке: сейчас это был неистовый поцелуй, полный огня и страсти, который грозился перерасти во что-то более серьезное, и Чонгуку понадобилось немало сил, чтобы прекратить это испытание. Он коснулся ее лба своим, тяжело дыша, и улыбнулся. — Боже, хочу завести тебя, а возбуждаюсь сам, как прыщавый подросток. Девушка захихикала и, приподняв лицо, уткнулась носом ему в шею, потому что там было тепло, уютно и вкусно пахло. — Теперь ты не делаешь шаг назад и не сбегаешь, как обычно, — заметила Енми, щекоча его чувствительную кожу. — Что-то произошло? — Я пока не уверен, но хочу, чтобы ты знала — дело не в тебе. Точнее, и в тебе тоже, но не в таком ключе, в котором ты думаешь, — улыбнулся Чонгук, проводя костяшками пальцев по ее скуле. — Дай нам время, и я попробую все решить. Ее глаза засияли как тысячи звезд, ведь только что ее краш признался, что хочет быть с ней. Маленькая галочка над пунктиком со вторым желанием неожиданно приобрела едва заметные очертания, заставляя сердце наполниться неожиданно нахлынувшим счастьем. — Ах, да, Енми, в школе мы не должны допускать никаких слухов о нас, — заметил Чон, цепляя девушку за руку и ведя в сторону канатки. — Тебе нужно закончить школу без всяких скандалов и не портить свою биографию. — Да, я знаю. В вагонетке они сидели на передней скамейке и любовались сиянием Сеула, утопающего в разноцветных огнях, над которым нависла неполная луна. Молодой человек подшучивал над Енми, напоминая ей их первый спуск по этому маршруту, когда она напилась Маргариты из-за ревности к Дасоль. Пак скрестила руки на груди и уставилась в панорамное окно, показывая тем самым, что весело здесь только Чонгуку, отчего он только тихо засмеялся и коснулся пальцами ее шеи, щекоча нежную кожу. Еще с малолетства ревность Енми всегда была явной, не прекрытой, и по-началу это только забавляло Чона. Но однажды, когда он довел ее до слез, заставляя кричать ему в спину о своей ненависти, Чонгуку стало не по себе: он не предполагал, что все настолько серьезно, поэтому перестал действовать ей на нервы, сводя до минимума присутствие своих девушек в доме лучшего друга. — Не ревнуй, малышка. — Но ты все еще с Дасоль! — Теперь нет. Я поговорю с ней. — Правда? — Правда.

***

Дома Енми получила нагоняй от брата, который весь вечер сходил с ума от переживаний, так как телефон сестры не подавал признаков жизни. Он обалдел, когда девушка вернулась ровно в полночь, сияя так, будто лицом упала в лужицу света, совершенно не волнуясь, что получит от Чимина по первое число. Он не стал ничего спрашивать, а всего лишь поставил сестру перед фактом, который совершенно не пришелся ей по душе, но и спорить с ним она не имела права. — Ты наказана. На выходных будешь сидеть дома. Енми поджала губы и поднялась в свою комнату, стараясь заранее не огорчаться по поводу наложеного братом запрета на гулянки — вдруг, сжалится и передумает? Все-таки, она не виновата, что ее заранее заставили отключить мобильное устройство, отрезая от всего мира, поэтому карма ее чиста. А то, что Енми не включила телефон после того, как была спасена — полностью вина Чонгука, который так бессовестно уничтожил способности здраво мыслить. Приняв душ и промыв ранку на спине, она облачилась в легкую пижамку и напечатала подруге сообщение в их чате на Какао, извиняясь за беспокойство и долгое молчание. Не успела она коснуться головой подушки, как Мина ей позвонила. — Енмия-я-я-я! — тянула она плаксиво. — Ты в порядке?! — Да, Мина! Благодаря тебе я в порядке, — всхлипнула Пак, чувствуя, как слезы застилают ей глаза. — Я люблю тебя, подружка! — И я тебя! Как хорошо, что ты не пострадала! Енми усмехнулась. — Знаешь, я впервые благодарна твоей привычке подслушивать чужие разговоры! — слова подруги заставили Ким захохотать. — Наше с тобой дежурное окно всегда нас выручает! — Точно! — согласилась Мина. — Нам надо его хорошенько помыть в качестве благодарности. — Дурочка, — улыбнулась Енми широкой улыбкой, накручивая прядь волос на палец. — Все, я отключаюсь, подружка. Поговорим завтра. — Хорошо, Енми, до завтра.

***

Пак и Ким медленно шагали по коридору второго этажа школы, проходя мимо кабинетов с шумной молодежью и разглядывали в телефоне Мины новую фотосессию Чимина и Миён, весело обсуждая фотографии в стиле пинап, которые действительно были смешными. Енми пыталась отвлечься от неприятного волнения, вызванного мыслью о предстоящей встрече с Кан Хуаном, боясь, что не выдержит его взгляда на себе. Чем он думал, когда решился на такой низменный поступок? Неужели Кан верил в то, что останется безнаказанным, изнасиловав свою одноклассницу? До кабинета оставалось буквально несколько шагов, когда переговоры между подружками были нагло прерваны. — О! А вот и наша влюбленная парочка! — усмехнулся Чонгук, подходя к девушкам. — Опять кому-то промываете косточки? — Ах, учитель, здравствуйте! — воскликнула громкая Ким, кланяясь перед Чоном в знак приветствия. — Что вы, вовсе мы не сплетничаем! Енми покраснела от такой неприкрытой лжи, ведь они только что действительно «промывали косточки» Чимину и его напарнице, угорая с их прикида и комичных поз. Поймав на себе заинтересованный взгляд учителя, девушка кокетливо улыбнулась и поздоровалась с ним со всем надлежащим уважением. — Мина, можно я украду твою подругу на минутку? Ким кивнула и, убегая в класс, подмигнула подруге. Чонгук подошел к окну, и Енми сделала тоже самое, останавливаясь напротив мужчины, сцепив руки в замок за спиной. — Енми, я просил тебя быть осторожней в школе, но ты меня не слушаешь, — с упреком в голосе сообщил Чон, но глаза его весело блестели. Девушка склонила голову на бок и с непониманием уставилась на Чонгука, стараясь понять в чем ее прокол. — Что я сделала не так, учитель? — спросила она и невинно захлопала ресницами. — Я ни словом о вас не обмолвилась! Чонгук оценивающе прошелся взглядом по ее фигуре и задержал его на ее оголенных плечах, заставляя девушку покрыться мурашками и смущенно опустить глаза. Он посмотрел по сторонам практически пустого коридора и склонился к уху Енми. — Тебе надо одеваться скромнее, чтобы не соблазнять меня и не притягивать к себе мое внимание, — пояснил мужчина, улыбаясь. — Ты правда хочешь, чтобы я одевалась скромнее? — Нет. — Боже, ты сведешь меня с ума, Чон Чонгук, — засмеялась Пак, засовывая руки в задние карманы бежевых брюк, что так выгодно прочеркивала ее соблазнительные бедра и округлые ягодицы. — В этом есть своя прелесть, — таинственно произнес Чонгук полушепотом, и Енми не очень поняла, что именно он имел ввиду: ее вид или риск стать безумной. — Пошли в класс. Стоило им войти в кабинет, как прозвенел звонок, заставляя учащихся 3-А сесть за свои парты и замолчать, оставляя незаконченные разговоры для перемены. Енми с огромным облегчением отметила про себя, что Хуан не соизволил явиться сегодня в школу, скорее всего из-за чувства страха и стыда перед одноклассницей и учителем, тем самым позволяя Енми окончательно прийти в себя благодаря дополнительному времени. Внимание Чонгука тоже изначально было направлено на место в первом ряду, которое принадлежало Хуану, но замечая пустой стул, учитель тяжело вздохнул: либо Кан трус, либо Чон нехило подпортил ему лицо. Урок начался с того, что Чонгук достал из своей сумки контрольные работы ребят, которые он получил сегодня утром от господина До и принялся поверхностно изучать исписанные листочки, передавая работу через первые парты. — Го Сондже, ты неплохо справился, молодец, — похвалил юношу учитель, посылая ему теплую улыбку вместе с контрольной. Что творилось в душе у Го после этого один только всевышний знает. Дальше Чонгук пробежался еще по десятку тестовых работ, делая различные замечания, пока не наткнулся на работу Кан Хуана: его набранный баллы были недопустимо низкими — всего девятнадцать из ста. Похоже, парень конкретно так забил на образование. Откладывая листок в сторону, Чон взял в руки очередную работу, натыкаясь взглядом на имя и фамилию, которые были прописаны аккуратным почерком в углу листа — Пак Енми. Этот почерк он уже достаточно хорошо изучил, поэтому с легкостью мог бы отыскать ее контрольную среди всех работ даже без ее имени. Внизу были обведены в красный кружок набранные баллы ученицы, из-за чего Чонгук присел на краешек учительского стола, чтобы внимательно изучить ее работу. На его лице играла легкая улыбка, но учитель все молчал, заставляя оставшихся учеников мучиться в догадках, чью это работу он так пристально рассматривает. — Ладно, хорошо, — произнес Чонгук, пуская контрольную работу по третьему ряду. — Поздравляю, ученица Пак. Мне кажется, это — твой лучший результат в этом семестре. Енми приняла из рук впередисидящего соседа свой листочек и с улыбкой уставилась на красный кружочек с оценкой — у нее было сорок два балла! — Обалдеть! — воскликнула Мина и зажала свой рот рукой, виновато взглянув на учителя. — Ага, — подтвердила Енми, когда обвела взглядом весь класс, понимая, что все с интересом смотрят на нее, а она ненавидила такое внимание! — Просто обалдеть.

***

Уроки современной хореографии и балета совместили по решению двух педагогов: Юна хотела сделать прогон общей репетиции, начиная классикой и заканчивая контемпом, и Чонгук согласился. Все равно его уроки стояли последними по расписанию, поэтому если они справятся быстрее, то Чон раньше свалит домой и заедет по пути на работу к Дасоль, чтобы поговорить с ней. Енми делала растяжки на совесть, чтобы разогреть свои мышцы и подготовить их к трудоемкой работе, избегая травм. Мина находилась рядом и постоянно норовилась рассмешить свою подругу, корча смешные рожицы, пока тянула свои длинные ноги до глубокого жжения в мышцах. — Так мы пойдем с тобой в кино на этих выходных или нет? — неожиданно задала вопрос Мина и посмотрела на подругу сверху вниз, пока та прорабатывала верхние мышци пресса. — Не получится, Мина — меня Чимин наказал, — захихикала Пак, когда подруга округлила глаза от удивления. — Я вчера забыла включить телефон и позвонить брату, а он, бедолага, до полуночи меня ждал и переживал. — Ясно. Тогда я приду к тебе, чтобы скрасить твои выходные! — И ради меня ты откажешься от вечерней тусовки? — И что? У вас там куча вещей, с которыми можно круто провести вечер, — заметила Мина и поменяла ноги, так как правую уже жгло неимоверно. — Можем посоревноваться в бильярде или покайфовать в джакузи, например. Не успела Енми согласиться со своей подругой, как госпожа Ли окликнула ее и предложила начать репетицию с ее сольного выступления, на что та кивнула головой и поднялась с пола, стряхивая с себя невидимую пыль. Чонгук сидел на матах, откинувшись на позади расставленные руки, и пристально наблюдал за девушкой, которая подарила ему милую улыбку, когда оказалась в центре зала и приняла изначальную позу. Он смотрел на нее не отрываясь, в сотый раз восхищаясь грацией и техничностью, легкостью и женственностью, харизмой и талантом. Критики в Юниверсал будут просто идиотами, если не возьмут Пак в свою труппу после прослушивания. Но предчувствия Чонгука говорили о том, что все будет хорошо, поэтому раньше времени по этому поводу заморачиваться не стоит. Когда общая репетиция подошла к концу, учащиеся разбрелись по разным местам: кто-то уехал домой сразу, не переодеваясь; некоторые из оставшейся кучки побежали за водой в буфет или чего-нибудь перекусить, а остальные поспешили в раздевалку, чтобы избавиться от мокрых балетных купальников и надеть свою привычную одежду. Ли Юна взяла из рук Чонгука бутылочку с водой и с наслаждением выпила половину, отдавая оставшуюся воду своему другу. — Как тебе наши номера? Ты хотел бы что-то добавить или исправить? — спросила Юна и села на стул, играя со своим телефоном в руках. — Не думаю, что нужно что-то исправлять. У нас и времени особо-то нет — праздник уже через две недели, — заметил Чонгук и неожиданно усмехнулся. — Но вот дуэт Енми и Сондже меня не особо поразил: моя планка все еще выше их результата. Ли хитро улыбнулась, заставляя Чонгука приподнять бровь в немом вопросе. — А что с ними не так, господин Чон? Чонгук задумался. — Нет между ними химии, — озвучил он свой вывод. Подруга именно этого и ждала. Она немедленно разблокировала свой телефон и начала искать в ленте видео, которое засняла в тот день, когда она и Хосок присутствовали на репетиции и имели счастье наблюдать за дуэтом Чона и Пак. — Зато здесь этой химии хватает с головой, — с улыбкой произнесла Юна и передала свой телефон в руки Чона. — Здесь все очевидно — именно вам двоим надо танцевать эту хореографию на летнем празднике. Чонгуку не нужно было даже смотреть это видео, потому что прекрасно помнил их совместный танец, который они с Енми не раз уже танцевали. В нем девушка была такой горячей, какой он хотел видеть ее в дуэте изначально. Но Чонгук все равно не мог оторвать взгляд от экрана Смартфона, потому, как на видео их номер выглядел просто потрясающе: дерзко и чувственно, сексуально, но не по́шло. Если бы Чонгук не знал эту малышку на видео, то после этого танца непременно захотел бы с ней познакомиться поближе. От такой мысли Чона накрыло теплой волной. Но он знал ее и был безумно этому рад. — Видишь, тебе самому нравится, — засмеялась Ли Юна, разглядывая лицо друга. — А я вижу, что вы нравитесь друг другу. Чонгук поднял глаза на подругу и уставился на нее так, будто хотел сжечь заживо, при этом ни один мускул не дрогнул на его лице. — И что ты думаешь по этому поводу? — наконец, Чонгук вернул Юне ее телефон, не отводя глаз с ее лица. — Куки, ты пугаешь меня, когда так смотришь! Что я думаю? — она сделала задумчивое лицо. — Думаю, что это — ваши дела, а не мои. Только напомню тебе, что в школе тебе лучше не показывать свою симпатию в открытую и держаться от школьницы на расстоянии, иначе может случиться скандал. Чонгук облегченно вздохнул и улыбнулся подруге, которая сразу же расслабилась, стоило взгляду мужчины смягчиться и перестать держать ее под прицелом. Это правда было очень волнительно. — Я знаю. Постараюсь быть предельно осторожным. Мина и Енми вышли из буфета, направляясь в студию, чтобы переодеться в чистую одежду и поехать домой. Пак поделилась с подругой, что хочет задержаться в школе, чтобы побыть немного с Чонгуком, поэтому ждать ее не стоило. В студии никого не было, хотя дверь была открыта нараспашку, а на столе все еще лежали вещи учителя, среди которых был и его Айфон. Сейчас он разрывался от звонка, и Енми, немного посомневавшись, подошла, чтобы проверить, кто звонит. А вдруг, это кто-то важный? Но это была совсем не важная личность, а скорее, наоборот: противная и ненавистная. Этот звонок был от Дасоль. Мина умчалась на остановку, где по расписанию вот-вот должен был подъехать ее автобус, а у Пак оставалось еще много свободного времени, пока ее водитель не приедет за ней. Из-за того, что Чонгук все еще не вернулся в студию, Енми решила немного порепетировать хореографию для прослушивания, поэтому она надела свои дежурные штаны для контемпорари поверх купальника и в телефоне нашла нужную песню. Она с дотошной внимательностью следила за своими движениями, чтобы найти недочеты, всматриваясь в свое отражение в зеркале, но все было идеально, исправлять ничего не нужно. Делая последний круговой прыжок и приземляясь на носок правой ноги, Енми неожиданно встретилась взглядом через зеркало с вошедшим в студию парнем, и ее сразу обдало неприятным жаром, посылая колючий адреналин во все конечности, заставляя девушку упасть на пол. Ее пульс был невероятно высоким. — Привет, Енми. Прости, я напугал тебя. На правой щеке Хуана красовался огромный синяк, и хотя при ударе Чонгук задел и его нос, все-таки тот оставался целым и невредимым. Глаза на осунувшемся лице казались огромными, но потеряли былой блеск, так как они были полны стыда и сожаления. Кан был подавлен, его плечи опустились, но он нашел в себе силы прийти в школу к последнему часу, чтобы поговорить с Енми и попробовать исправить ситуацию. Он неуверенными шагами направился в сторону одноклассницы, которая все еще смотрела на него, как напуганный олененок и остановился в нескольких шагах от нее, искренне желая, чтобы страх в ее глазах исчез. Так как она сидела на полу, не имея сил подняться, Кану пришлось опуститься на колени напротив девушки и виновато посмотреть в ее глаза. — Мне очень жаль, Енми. Я поступил, как ничтожество! — он склонил голову, сгорая от стыда. — Я раскаиваюсь за содеянное и хотел бы попросить прощения. Она была в смятении, потому что ее разрывали абсолютно разные чувства, из-за которых она не могла определиться, как поступить в этой ситуации. Обида и недоверие были сильнее всего, и они оттесняли сочувствие и принятие, которые маячили где-то на задворках ее сознания, пытаясь убедить девушку в искренности одноклассника. Енми с детства была мягкосердечной по характеру и не любила держать на кого-то обиду или злость, но данная ситуация оказалась непростой, и разрешить ее так быстро Пак не могла. — Мне тоже очень жаль, Кан, — выдавила из себя девушка, поднимаясь на ноги. — Я пока не могу тебя так сразу простить — мне необходимо время. — Да, я понимаю, — вздохнул Хуан и, последовав примеру одноклассницы, тоже поднялся с пола. — Почему ты так поступил? — Енми до сих пор не могла понять его мотива. — Ты не ангел, конечно, но агрессором никогда не был. Кан покачал головой и снова виновато улыбнулся. — Мне сорвало башню из-за желания подчинить тебя, имея на руках компромат. Возможно, моя обида по отношению к тебе отключила мне мозги. Укоризненно взглянув ему в лицо, Енми скрестила руки на груди. — Больше не отключай себе мозги. Ладно, мне стало немного легче от того, что ты признал свою ошибку, Хуан. Я попрошу учителя не выгонять тебя из школы и дать второй шанс. Но простить тебя пока не могу. — Спасибо, Енми, — произнес одноклассник и, поклонившись в качестве извинений, пошел к выходу, чтобы больше не мозолить ей глаза. — До встречи. Когда Кан вышел из танцевальной студии, Чонгук стоял за дверью и ждал его, облокотившись спиной к стене. Он с ухмылкой изогнул бровь, во второй раз разглядывая свое творение на лице ученика, а потом сделал очень серьезное лицо и произнес: — Повезло тебе, что у Енми доброе сердце, — сказал мужчина. — Я уже готовился к тому, чтобы вышвырнуть тебя из этой школы, потому что таким, как ты, не место в искусстве. Хуан ничего не сказал: он просто поклонился и ушел. — Мелкий ублюдок, — тихо произнес Чон, входя в студию. Чонгук знал, что она останется после уроков, дожидаясь своего водителя в назначенный час, но не хотел ей мешать и ушел в буфет, чтобы купить чашечку эспрессо. Там, смотря в окно, он и увидел Кана, который неуверенной походкой шел в школу, чтобы увидеться с Енми. Перехватив его в коридоре, учитель предупредил парня, чтобы он не смел подходить к девушке близко и находился на расстоянии не меньше трех шагов. Хуан смог лишь кивнуть. Енми в зале не было, а это значило, что она ушла в раздевалку, чтобы переодеться после тренировки. Подойдя к столу, Чонгук только сейчас заметил, что все это время его телефон был не с ним. Он пробежался взглядом по именам, от которых были пропущены звонки, а потом перешел в раздел с сообщениями и открыл окошко, чтобы послушать голосовое от Чимина. «Хей, Чон, привет! До тебя не дозвониться! Я только что освободился, поэтому подумал, что мы могли бы пообедать втроем. Если у тебя нет других дел, то забери Енми со школы и приезжайте в ресторан моей тети. Дай знать, если согласен, чтобы я отозвал водителя сестры». Вообще-то, у Чонгука были другие планы на сегодня. Ему необходимо заехать к Дасоль на работу и поговорить с ней на чистоту, чтобы мирно закончить их недо-отношения и разбежаться, оставаясь друзьями. Затем он намеревался позаниматься часок-другой тхэквондо, ведь у него в последние дни так мало оставалось времени для тренировок, а тонус тела терять не хотелось. И все же ради близких ему людей он был готов сдвинуть свое расписание на два часа, поэтому Чон послал Чимину значок с пальцем вверх, а потом написал Дасоль, чтобы договориться о месте и времени для встречи. Енми задерживалась, и Чонгук решил поторопить девушку. Он постучал по закрытой двери, но ответом ему была тишина, заставляя молодого человека закатить глаза и еще раз постучать, произнося ее имя. И снова тишина. Чон заволновался: а вдруг, она опять упала в обморок, пока он тут сидел и сообщения строчил? Недолго думая, мужчина распахнул дверь и вошел в раздевалку, приготовившись увидеть в полумраке распростертое тело на полу. Все то время, пока Чонгук возился с телефоном, Пак сидела на скамейке, уставившись в одну точку, прокручивая в голове события прошлого вечера и недавнее раскаяние Хуана в содеянном. Чаши воображаемые весов в голове, на которые Енми возложила вину и извинения, перевешивали одна другую, постоянно меняя разновес, и девушка чувствовала себя, как рыбка в аквариуме, что плавала по кругу, так как ее мысли точно также кружились вокруг да около, словно находились в состоянии перезагрузки. Когда песня в эйрподсах сменилась на другую, более энергичную, Енми подскочила, понимая, что сидит так уже достаточно долго. Ей необходимо было переодеться, ведь все это время она сидела в балетном купальнике и спортивных штанах, что уже потихоньку начали высыхать на ней. Музыка играла довольно громко, перебивая все звуки снаружи, поэтому стука в дверь Енми не услышала, как не услышала и собственное имя, произнесенное Чонгуком несколькими секундами ранее. Она стояла в одном нижнем белье, собирая полы футболки у горловины, чтобы натянуть ее на голову, как неожиданно на ее глазах дверь резко распахнулась, испугав девушку, из-за чего она вздрогнула и выронила вещь из рук. Чонгуку понадобилась секунда, чтобы заметить стоящую на двух ногах Енми, целую и невредимую, а не лежащую из-за обморока на полу, а потом еще одна секунда, чтобы увидеть, в каком виде она стояла перед ним. У Чона перехватило дыхание, и он чуть не поперхнулся застрявшим в горле воздухом. — Йа! Чон Чонгук! — крикнула девушка, краснея, как сладкая помидорка черри, хватая с пола свою футболку, чтобы хоть как-то ею прикрыться. В эйрподсах все еще гремела музыка, поэтому Енми одной рукой вынула наушники и кинула их в открытый рюкзак. — Как можно так врываться в женскую раздевалку? Боже, как же стыдно! — она показала ему рукой на дверь. — Выйди, Чонгук! Но разве он мог сейчас уйти, когда его ноги совсем не слушались: Чон опустился на скамейку и прислонился спиной к стене, откидывая на нее же и голову со слегка вздернутым подборотком. Он закрыл глаза, а Пак только еще больше разозлилось из-за такой бестактности. — Енми, ты такая мелкая еще: совсем недавно тебе исполнилось семнадцать лет. Я чувствую себя педофилом, — тихо произнес мужчина, не открывая глаз. — Одевайся быстрее, пока я не передумал. Второй раз просить девушку не надо было: она быстро натянула на себя футболку, расправляя ее полы и рукава. Джинсы висели на крючке и чтобы их взять, необходимо было подняться со скамейки и сделать несколько шагов, что Енми, собственно, и сделала, стараясь подобраться к ним бесшумно, чтобы не привлечь внимание Чона. Сдергивая с крючка штаны, девушка слегка пошатнулась и сделала вынужденный шаг вперед, ударяясь коленом о край лавочки и шипя от боли. Чонгук открыл глаза. Он поднялся со своего места, подошел к Енми сзади, засовывая руки ей под футболку, чтобы безумно медленно скользнуть горячими ладонями по ее голой коже и сцепить их между собой у нее на животе, прижимая ее к себе и заставляя чувствовать свое возбужденное тело через тонкую ткань белья. — Прости, я передумал, — улыбнулся Чонгук, шепча ей в самое ухо. — В каком месте болит? Енми не то, что говорить не могла — она даже над своим телом была не властна. — Ничего… ничего не болит, — полушепотом ответила она, совершенно позабыв о недавней боли, потому что отвлеклась на кое-что другое. Чон развернул девушку к себе, чтобы насладиться нескрываемым желанием на ее лице и облизал нижнюю губу, когда удовлетворил свое эго. Вот только пульсирующий член удовлетворить сегодня будет некому, разве что его руке придется снова потрудиться. От такой досадной мысли Чонгук схватил Енми за волосы и слегка потянул назад, чтобы та приподняла лицо. — Знаешь, иметь такое тело — это преступление! Ты такая сладкая, — его слова сопровождались легким касанием большого пальца к ее губам. — Хочу тебя съесть. Енми решила играть с ним по его же правилам. — Учитель Чон, вы соблазняете меня? — улыбнулась девушка и попыталась вырваться, толкая его в грудь. — Вам запрещено касаться меня в стенах школы! Чонгук улыбнулся и одарил Енми тяжелым взглядом, которым всегда пригвождал ее к любому месту. Его рука под футболкой начала ласкать ее живот, обводя пальцем пупок и вызывая у девушки дрожь наслаждения, а второй рука оказалась у нее на ягодицах, и Енми совсем не была против такого нахального поведения. — Играешь в недотрогу, а сама течешь в моих руках, — шепнул ей на ухо Чонгук, прежде, чем вовлечь в глубокий и пошлый поцелуй, тот самый, который соединяет два разгоряченных рта тонкой ниточкой слюны. У Енми закружилась голова от нехватки кислорода, когда Чон секунд пятнадцать не давал ей сделать глубоких вдох, пока исследовал ее рот и упивался им сполна. Чувствуя, как ее повело, он немного отстранился, чтобы дать возможность снова дышать, а потом стал нежно играть с ее губами, проходясь по ним своими, обдавая теплым дыханием и лаская кончиком языка красную после натирания пирсингом кожу. Снова погрузившись в ее рот, он коснулся рукой девичьей груди, слегка сжимая ее, и Енми застонала ему в рот, передавая чувственную вибрацию, отчего Чонгук был готов спустить себе в штаны. Они бы еще так долго целовались и обнимались, если бы Айфон молодого человека не заставил своего хозяина отпустить девушку на свободу своим знаменитым рингтоном. Чон, пытаясь прийти в себя, вытащил телефон из кармана и взглянул на номер абонента, чтобы мысленно наслать на него проклятье, а может, наоборот, поблагодарить за помощь охладить его пыл. Конечно же это был Чимин, и Чон, усмехаясь, закатил глаза: Пак словно знал, чем сестренка сейчас занималась с его лучшим другом и решил вмешаться, дабы предотвратить их греховные деяния. — Да, Чимин? — Чонгук нажал на громкую связь. — Хэй, бро, вы уже выехали? Я забронировал стол на четверых — Хосок тоже к нам присоединиться. Енми с удивлением уставилась на молодого человека, пока ждала окончания разговора, а потом спохватилась и принялась натягивать на себя джинсы, умирая от горячего взгляда, что все это время блуждал по ней. Быстро справившись со штанами, Енми побросала грязные вещи в рюкзак, туда же кинула и плащевой мешок с пуантами, а после занялась своими волосами, расчесывая и собирая их в хвост. На все ушло не больше двух минут, поэтому когда Чонгук попрощался с Чимином, засовывая Айфон в задний карман, девушка была уже готова. — И когда ты собирался сказать мне о совместном обеде? — деловито спросила Енми, закидывая рюкзак на плечо. — Вот прямо сейчас и собирался, — улыбнулся он, притягивая ее к себе, чтобы чмокнуть напоследок в покрасневшие губы. Чонгуку очень хотелось взять у Енми ее рюкзак и понести самому, но это могло быть достаточно палевно из-за того, что в школе все еще оставались ученики и преподаватели, заканчивающие последний урок. Поэтому свое желание Чон оставил при себе и подтолкнул Пак к выходу. Время в дороге прошло довольно весело: Чонгук подшучивал над Енми, она парировала проворно и с чувством юмора, заставляя молодого человека смеяться каждый раз, когда она отвечала ему. Также, Чон выяснил, что Енми боится высоты, фильмы жанра хоррор и пауков, поэтому поставил у себя в голове кое-какие галочки. С ней он тоже поделился своим страхом: он сказал девушке, что боится только одиночества. Ресторан Пак Тиён с традиционной корейской кухней находился в районе Тондэмун и имел отличный рейтинг, нажитый за годы своей работы. Он затесался среди многочисленных заведений общепита недалеко от торгового центра, но местные жители выбирали именно этот ресторан, когда хотели поесть чего-нибудь мясного и традиционного. Самые знаменитые блюда, которые здесь подавали были Самгепсаль, нежный и насыщенный, суп Кукси с невероятно-вкусной курочкой, ароматная и сочная говядина Пулькоги, а также множество различных салатов, начиная от простых, овощных и заканчивая зеленью с морепродуктами. По вечерам здесь работал суши-бар. Чимин с Хосоком уже что-то жевали, переодически запивая еду холодным соджу и вели дружескую беседу, не забывая подцеплять палочками различные закуски. Чон-старший первый заметил вошедших Чонгука и Енми и помахал им рукой, указывая на их стол. Чимин обернулся и, строго взглянув на сестру, деловито указал ей на место рядом с собой. Чонгуку оставалось только сесть напротив Енми и сделать непринужденное лицо, здороваясь с братом и другом через рукопожатие. — Мелкая, что тебе заказать? — спросил Пак, наливая в это время соджу Чону-младшему. — Будешь говядину или курицу? — Я буду салат, братик, — ответила девушка, а потом добавила. — И хватит смотреть на меня таким взглядом- ты уже итак наказал меня! — Наказал? — одновременно спросили братья, переводя взгляд с Енми на Чимина и обратно. — Да, наказал. Эта маленькая зараза вернулась вчера домой в полночь, а телефон весь вечер был отключен, — пояснил Пак, осушая очередную стопку. — Я не смог вычислить, где она находится и уже собирался звонить в правоохранительные органы, когда она, наконец-то, заявилась домой. Чонгук перевел взгляд на девушку, поджимая губы, а потом послал ей сочувственную улыбку, когда она тоже на него посмотрела. К сожалению, в данной ситуации он ничего не мог сделать. — И в чем заключается наказание? — спросил Хосок, которому, кажется, было весело. — Не отпустишь гулять? — В точку, — усмехнулся Чимин и повернулся к сестре. — Пусть лучше математикой позанимается. — Еще чего! Я тоже хочу отдыхать в свои законные выходные! — возмутилась Енми, краснея от того, что подошедший официант ее услышал. И только когда тот ушел, взяв у нее и Чонгука заказ, она добавила, ехидно улыбаясь брату. — Не волнуйся, я отсижу свое наказание дома. Мы с Миной договорились провести завтрашний вечер у нас в джакузи. Там включим телевизор и будем часами смотреть ток-шоу, — усмехнулась девушка. — Ты же позволишь нам выпить немного белого вина, что привез из Франции? Чимин улыбнулся, и Енми сразу поняла, что брат готовился ей отказать: эту ехидную улыбку она уже изучила. — Прости, дорогая, но джакузи уже занято. Из-за того, что ты пришла вчера поздно, я не смог посвятить тебя в свои планы, — он откинулся на спинку дивана и провел рукой по волосам, замечая, как красивые девушки за соседним столом бросают на них кокетливые взгляды. — Мы с Чонгуком и Хосоком уже договорились собраться завтра у нас дома, и в джакузи мы будем смотреть передачу для взрослых. Чонгук прыснул от смеха, замечая негодование на лице Енми. Она выглядела сейчас такой обиженной, что ему захотелось прижать к себе и утешить, а заодно объяснить, что Чимин под «передачей для взрослых» имел ввиду футбол. — Чим, хватит издеваться над сестрой, — попросил Чонгук, наливая ему соджу. — Они с Миной могут составить нам компанию, все равно джакузи рассчитано на шестерых. — Согласен, — Хосок тоже был не против женской компании. — Они все равно долго не продержатся из-за футбола. Чимин прожевал кусок мяса и кивнул. — Ладно, что думаешь об этом? — спросил он сестру, внимательно разглядывая ее лицо, особенно его нижнюю часть. — Будете с нами смотреть чемпионат? Девушка терпеть не могла футбол — еще с детства его не понимала. Но она готова была пожертвовать своим терпением ради подруги, которая так просила познакомить ее с Хосоком. Этот случай нельзя было упускать, поэтому на вопрос брата Енми утвердительно кивнула. Пришел официант и поставил перед ними тарелки с заказанной едой. Взгляд девушки упал на лицо Чонгука, который орудовал палочками в своей тарелке, подцепляя кусочки говядины вместе с овощами. Положив в рот мясо, он начал жевать, а когда его глаза встретились с ее взглядом, Чон облизал губы и подмигнул ей. Сердце девушки пропустило удар: не только Мина будет счастлива понежиться в джакузи вместе с ребятами, даже если внимание последних будет направлено на экран. — Енми, хотел спросить еще вначале, — обратился к ней брат и отложил палочки в сторону, потому что наелся. — Что у тебя с губами? — А что с ними не так? — удивленно заморгала сестра, касаясь пальцами своего рта. — У тебя аллергия на что-то или началось какое-то воспаление? Они сильно покраснели. Плечи Хосока затряслись от безвучного смеха, и мужчина прикрыл глаза рукой, опуская голову вниз, чтобы сильно не палиться своим весельем. Чонгук едва не поперхнулся алкоголем, с трудом проглатывая его и смотря куда-то в сторону, чтобы спрятать виноватый взгляд. Енми же сидела прямо, словно до этого шпагу проглотила, чувствуя, как волна смущения накрывает ее лицо и шею. Невольно, она облизала губы и поджала их, а Чонгук мысленно заставил себя не смотреть на лицо девушки, боясь, что выдаст себя перед Паком. Для разговора, все-таки, время еще не настало. — Наверно, это реакция на новый тинт, — ответила Енми и пододвинула к себе тарелку с салатом. — Думаю, придется его выбросить. «И почему это так напоминает реакцию чувствительной кожи на поцелуи? — подумал про себя Чимин. — Может, мелкая снова с кем-то встречается? Надо будет обязательно спросить у Чона».