На пуантах

***

Собрав жгутом волосы, все еще хранящие в себе нотки свежей краски, и выжав их настолько, насколько позволяли силы, Енми откинула их за спину и невольно повела плечами, чувствуя, как капельки стекают вниз, оставляя на футболке мокрые дорожки. Одежда неприятно липла к телу, вынуждая постоянно ее одергивать, хотя это мало помогало — пропитанная влагой ткань заново приклеивалась к коже. Шелковый пояс, любезно предоставленный Чонгуком, и правда пришелся как нельзя кстати, потому что шорты висели на ее бедрах так низко, что при движении грозились в любой момент соскользнуть вниз. И хотя свободная серая футболка могла бы в случае чего прикрыть этот конфуз своей длиной, все же, не имея на себе трусов, так рисковать не особо хотелось. Выйдя из ванной, девушка спрятала за спиной постиранное нижнее белье и, словно крадучись, направилась по коридору в сторону гостиной. Оказавшись в ней, она замерла и окинула взглядом объединенное с кухней пространство, выдержанное чисто в мужском стиле. Правая стена выделялась фисташковым цветом, и, к удивлению Енми, это странное сочетание с общим светло-серым фоном комнаты выглядело на редкость гармоничным. Смелое и креативное решение. На этом зеленом полотне большая репродукция картины Армана Гийомена со всеми оттенками коричневого, помещенная в золотистую рамку, сразу бросалась в глаза, заставляя задержать на ней взгляд чуть дольше. По углам той же стены на изящных тонких ножках стояли напольные торшеры — черные с позолотой по контуру абажура. Расстояние между ними занимал серый диван с обивкой из искусственной замши, а две декоративные подушки, обтянутые темно-зеленым велюром, не позволяли ему выглядеть скучным. Журнальный столик, стилизованный под классику, отлично вписывался в этот ансамбль, сочетая черное дерево каркаса со стеклянной столешницей, на которой лежала пара книг. Затем визуальное изучение гостиной переместилось в центр, где стояла регулирующаяся широкая кушетка, с трех сторон обложенная пушистыми белыми ковриками — такими мягкими на вид, что хотелось зарыться в них босыми ногами. Прямо напротив стоял телевизор на невысокой тумбе, а по ее краям — вазы с сухими стеблями пшеничных колосьев. Наконец взгляд Енми скользнул влево и остановился на широкой спине Чонгука. Он был увлечен делом, а потому не замечал девушку, зато она могла вдоволь полюбоваться его великолепной атлетичной фигурой сзади, которую не скрывали ни свободные черные штаны из хлопка, ни серая майка с небольшим белым принтом. Чон стоял у плиты. Обычно, это он был тем, кому готовили, если просыпался мужчина в постели не один. На худой конец любовники заказывали доставку. Однако сегодняшнее утро стало исключением: впервые Чонгуку захотелось похвастаться своими кулинарными способностями перед представительницей слабого пола. Но главная причина крылась конечно же в том, что маленькую несносную ученицу было необходимо накормить питательным и сытным завтраком, потому что сама она совсем не думала о своем здоровье. А после вчерашнего, когда девчонка заливалась спиртным на голодный желудок, вывернув его после этого чуть ли не наизнанку, ее организм истощился под ноль — пальцем толкни, и на ногах не устоит. Используя эйрподсы, Чон разговаривал с Чимином по телефону и виртуозно орудовал деревянной лопаткой, обжаривая панкейки до золотистой корочки и не давая им подгореть. Когда он потянулся за чашкой кофе, то краем глаза заметил Енми и тут же повернул к ней голову, на мгновение зависая. Футболка на ней, не скрывающая отсутствие лифчика, сейчас была похожа больше на платье, а широкий вырез открывал соблазнительный вид на ярко выраженные ключицы. Смотрелось это довольно… сексуально, и даже широкие шорты, немного выглядывающие из-под низа футболки, не портили эту картинку, от которой вся кровь стремительно хлынула в пах. После очередного вопроса: «Хэй, бро, ты там?», Чонгук пришел в себя и, отвечая другу, жестом показал Енми на балкон. Слегка смутившись, та кивнула и поспешила наружу, чтобы развесить свои бюстгальтер и трусики рядом с банным полотенцем Чона, моля всевышнего, чтобы они поскорее высохли. Ну не привыкла она щеголять перед мужчиной в одежде, под которой нет белья! И ладно бы речь шла только о нижней части комплекта, чье отсутствие было хорошо прикрыто. Но нет: с лифчиком тоже пришлось временно попрощаться, когда он, зараза такой, одной своей половиной угодил в унитазный слив! Вернувшись в гостиную, девушка увидела, с каким виновато-престыженным лицом Чонгук навешивает другу лапшу на уши, объясняя, почему его сестра не отвечала на сообщения и звонки. Причину приходилось выдумывать на ходу, оправдывая занятость Енми репетициями к празднику и подготовкой к тесту по математике, запланированному на среду. Чон не знал, звучит ли это убедительно, но, к счастью, Пак уточнять ничего не стал и лишь попросил передать сестре, что ждет от нее звонка с более подробными объяснениями. Закончив разговор, Чонгук отложил телефон, затем вымыл руки и, вытирая их кухонным полотенцем, подошел к барной стойке, где стояла Енми. Разглядывая темные пятна на футболке, оставленные краской, Чон провел рукой по мокрым волосам девушки и подхватил небольшую прядь, с которой на его запястье тут же упала капля. Енми в этот момент не могла пошевелиться, с замиранием сердца наблюдая, как мужчина закусывает нижнюю губу, затем прочесывает по ней зубами, вновь выпуская на волю, и в конце толкает языком колечко. Все эти действия вызвали горячий отклик в ее теле, а головокружительный запах, попавший в ее личное пространство с его близостью, заставил девичьи ноздри затрепетать. — Прости, я забыл дать тебе полотенце, — проговорил Чонгук и, виновато улыбнувшись, разжал пальцы, позволяя ее волосам выскользнуть из его руки. — Правда? — переступив с ноги на ногу, Енми слегка склонила голову набок и послала своему учителю ответную улыбку. — А я уж подумала, что ты мне просто захотел отомстить за тот стакан с водой, что я пролила на твои штаны. Приподняв уголок рта, Чон усмехнулся и красноречиво дернул бровями. — За тот, благодаря которому ты оказалась у меня на коленях? — его ухмылка стала шире. — Ну нет. Я бы за такое мстить не стал. Девушка начала стремительно краснеть. Ну вот опять: Чонгук снова пытался ее смутить! И в последнее время он делал это слишком часто — бросал намеки, цеплял, затирал границы между их статусами. И это будоражило! Но в то же время его поведение оставляло много вопросов. Слова, взгляды… да все его тело кричало о том, что она ему нравилась, но по какой-то причине Чон каждый раз шел на попятную, заставляя Енми мучиться догадками. Что с ним не так? — Понятно, — обронила девушка, торопливо заправляя мокрую прядь за ухо. Чон задержал дыхание и сглотнул, заметив, как она фиксирует взгляд на его губах, наблюдая за игрой языка с пирсингом и при этом неосознанно облизывая собственные губы. Черт, засосать бы этот призывно влажный рот, чтобы показать малышке, каким может быть настоящий, взрослый поцелуй, от которого башню срывает! То, что у них было с Хуаном — это так, детский лепет! Но Чонгук не мог этого сделать, потому что на другой чаше весов лежала крепкая дружба с Чимином, закаленная и проверенная годами, и ради нее стоило держать свои природные инстинкты на коротком поводке, отказываясь от подобных соблазнов. Отказываясь даже от… любви? В голове вновь зазвучали слова Енми, брошенные этой ночью с тихой горечью. Можно ли так просто от них отмахнуться? Ответ до банальности прост: должен! Зная лучшего друга, как облупленного, даже в воду не нужно было глядеть, чтобы понять, что Чимин его не простит, если Чон переступит границы. — Я принесу тебе полотенце, — хмуро бросил мужчина и устремился в спальню, приводя девушку в замешательство столь быстрой сменой настроения. Но зацикливаться она на этом не стала и, пользуясь случаем, начала с интересом изучать кухню. — Скажи, а где моя одежда и сумочка? — спросила Енми, стоило Чонгуку появиться в гостиной. — В ней остался телефон, а мне необходимо позвонить брату, — пояснила она, принимая из мужских рук черное махровое полотенце. — Она у Хосока, и он привезет ее в ближайший час. Что касается твоих вещей, я воспользовался услугой химчистки, потому что кожаные штаны стирать в машинке нельзя. Пришлось заплатить в два раза больше, чтобы твою одежду доставили уже к обеду. — Я тебе все возмещу, — расправив полотенце и чуть наклонившись, Енми обмотала им волосы и вновь выпрямилась, цепляясь за спинку стула, так как закружилась голова. Услышав ее обещание, Чонгук не удержал смешок. — Лучше бы подумала о том, как возместить мне за то, что пришлось впервые соврать лучшему другу, — произнес он с легким укором. — А за химчистку ничего возвращать не надо, — добавил следом и направился к столешнице, чтобы взять столовые приборы и заняться сервировкой. Почувствовав угрызения совести, девушка глубоко вздохнула и, забравшись на высокий стул, за который держалась, тихо произнесла: — Прости. — Ты ведь не будешь забирать свои извинения обратно, при первом же нашем споре доказывая, что во всем виноват я? — усмехнулся Чонгук, оборачиваясь и бросая на Енми веселый взгляд. Та хихикнула, вспомнив их словесную схватку на сквош-корте. Ну а что он хотел! Она до сих пор считала, что падение в бассейн случилось по его вине. — Не заберу, — с твердой уверенностью заявила Енми. Их завтрак проходил за неспешным разговором, в котором темы плавно сменяли одна другую. Пока они говорили, девушка, сидя с замотанными в полотенце волосами, с аппетитом уплетала горячие панкейки, будто всю неделю ничего не ела. То ли похмелье так сказывалось на организме, то ли Чонгук действительно оказался отличным поваром, но в своей тарелке Енми не оставила ни крошки. В ходе беседы выяснилось, что в пятницу Чон не появился в школе по уважительной причине. В тот день ему пришлось съездить в военкомат и предоставить документы для отсрочки от военной службы — он имел на это право, работая учителем и не превышая максимальный возраст для призыва. По словам Чонгука, отсрочку ему продлили еще на два года, которых ему вполне хватит, чтобы освоиться на работе и набраться опыта. Чимина, кстати, ожидала та же процедура, потому что друзья решили пойти в армию вместе. Енми, в свою очередь, тоже была максимально открыта в разговоре, сначала поделившись своими переживаниями по поводу прослушивания в балетную Академию, а затем перейдя к словам восхищения в адрес ее генерального директора Джулии Мун, прошедшей трудоемкий путь балерины, прежде чем возглавить это учреждение по возвращении из Вашингтона в Сеул. — А ты знал, что она выпускница нашей школы? И что мы с ней однофамилицы, так как ее девичья фамилия Пак? — продолжала рассказывать девушка, и Чонгук умилялся, улавливал в ее голосе горделивые нотки. — А еще она исполняла партию Жизель в России… кажется… в Святом Петербурге или как его там. И моя наставница, госпожа Ли, была на той постановке и видела все собственными глазами! Представляешь? — Ты просто вся светишься, когда говоришь о Юниверсал и его обывателях, — заметил мужчина, отпивая глоток эспрессо из маленькой чашки. — Кажется поступить туда для тебя также важно, как дышать. — Конечно! Это — моя первая мечта, — подтвердила Енми, рисуя пальцем невидимую линию на столешнице. — Я всю свою сознательную жизнь к ней стремлюсь. Не сводя глаз с девушки, Чонгук уже в сотый раз с момента приезда ловил себя на мысли, насколько повзрослело ее лицо, став невероятно красивым. А сейчас, когда разговор коснулся мечты, оно казалось еще красивее — Енми словно светилась вся изнутри. Она была прекрасна даже с этим чурбаном из полотенца на голове, который немного сполз в левый бок. — Первая мечта? — проговорил он заинтересованно. — Значит, есть еще и вторая? Ее пальцы замерли, так и не дорисовав ве́домый только им узор. Закусив нижнюю губу, девушка подняла глаза на того, кто заставлял ее сердце то разгоняться до бешеной скорости, то пропускать болезненные удары. Ее вторая мечта была так близко — просто руку протяни, но в то же время казалась такой недосягаемой, что хотелось плакать. — Есть, но она идиотская! Не хочу об этом говорить, — бросила Енми, вставая из-за стола, чтобы отнести свою тарелку в посудомоечную машину. — Давай сменим тему. Что там на счет вашего… группового… — договорить она не смогла. — Группового чего, Енми? Ты стесняешься произносить слово «секс»? — от его откровенной улыбки и настойчивого взгляда девичьи щеки начал заливать предательский румянец. «Только при тебе», — пронеслось в ее голове. Не удостоив его ответом, она развернулась и подошла к посудомойке, дверца которой поддалась не сразу, а попасть тарелкой в отсек ровно получилось лишь со второго попытки. И все это под пристальным мужским вниманием. Господи, как неловко-то! — Надеюсь, это было один раз, —Енми собралась с духом и вновь повернулась к Чонгуку, пытаясь выглядеть максимально невозмутимой. Конечно, если бы ее лицо при этом не пылало, как ужаленное, то вообще бы замечательно было! — Если честно, два, — прозвучало в ответ. — Что? — с лица девушки в миг слетела вся маскировка. — Вы вместе с Хосоком… на пару… — Было и три пары, — улыбка мужчины обнажила его зубы, и Енми захотелось врезать ему, чтобы не говорил об этом с таким весельем. Постыдился бы! Ее лицо выдавало столько неприязни и негодования, что Чона перестала забавлять эта ситуация и он начал жалеть, что вообще сказал ей об этом. Стоило бы помнить, что для невинной малышки это перебор. «Интересно, — посетила его голову мысль, — как бы она отреагировала, если бы услышала, что третьей парой был Чимин со своей девчонкой?» — Боже, как гадко! Не хочу больше слышать об этом… Вы такие извращенцы, — натянуто проговорила Енми и отвернулась. Чонгук встал из-за барной стойки, подошел к девушке и одним резким толчком закрыл дверцу посудомойки, заставив Енми вздрогнуть от испуга и резко обернуться, чтобы высказать свое возмущение. При развороте полотенце размоталось и упало на столешницу, освободив волосы, которые влажным каскадом разметались по ее спине и плечам. Все слова застряли в горле. Чон стоял слишком близко, буквально в шаге от нее, и от внезапно накатившей слабости ей пришлось схватиться двумя руками за край столешницы позади себя, при этом стараясь сохранить невозмутимый вид. Однако это оказалось непосильной задачей — с такого расстояния невозможно было скрыть сигналы предательского тела: легкую дрожь, трепет ресниц и учащенное сердцебиение, выдаваемое пульсацией под кожей на шее. Чонгук прекрасно все видел, и он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось. Точнее, не просто нравилось — Чон кайфовал от того, как она реагировала на их близость. — Мы были извращенцами в силу своего возраста, Енми, — сделал он ударение на прошедшем глаголе, цепляя небольшую прядь ее волос и начиная накручивать на свой палец. — Мальчики любят экспериментировать. Но сейчас все в прошлом: мы больше подобным не практикуем. Я уж точно, — замедляя движение, Чонгук взглянул девушке в глаза и слегка прищурился: — Ты мне лучше про наркотики расскажи. Енми обдало горячей волной стыда. — Еще чего, — буркнула она, отводя взгляд. — Ты завтра же расскажешь все Чимину. — С чего бы? Я разве давал тебе повод мне не доверять? — с недоумением спросил Чонгук. — Ты плохого обо мне мнения, — заметил он и дернул ее за прядку, с которой играл. — Йа, мне больно вообще-то! — девушка шлепнула его по руке. — Такое мнение о себе ты создал сам! — Но такое нехорошее оно только у тебя, ежик! — Чонгук уперся руками в столешницу с двух сторон от девичьих бедер, не оставляя шанса на побег. — Почему ты злишься из-за того, что было в прошлом? Облизав от волнения губы, Енми толкнула его в грудь, желая отвоевать личное пространство, однако мужчина не сдвинулся с места, а лишь изогнул бровь в немом вопросе и нагло улыбнулся. Однако, стоило увидеть в ее глазах смесь уязвимости и обиды, он тут же отступил, поднимая руки в примирительном жесте. — Хорошо-хорошо, можешь не отвечать, — развернувшись, Чон пошел собирать со стола грязную посуду, ругая себя за свою несдержанность. Трель домофона оторвала его от уборки, которой он занимался в одиночку, так как его гостья не соизволила помогать. Сбежав вглубь гостиной, она сидела на диване, забравшись на него с ногами, и с нарочито умным видом изучала содержимое одной из книг. Когда по пути в коридор Чон встретился с ней взглядом, Енми лишь дернула подбородком и подняла руки, демонстративно закрываясь от мужчины раскрытым томом. Хосок слегка обалдел, когда вслед за братом вошел в гостиную и увидел девушку, облаченную в мужские шмотки. Вернее, ему показалось, что на ней только футболка, потому что шорты задрались так, что их не было видно, зато мужчина еще раз смог убедиться, какие у Енми стройные, длинные ножки. Запечатлев эту картину, Чон-старший шумно вздохнул и подозрительно зыркнул на кузена. — Гук, на минутку, — проговорил он, а затем, строго взглянув на девушку, бросил ей сумочку. — А ты… позвони своему брату наконец. Из-за его бесконечных звонков я ни хрена не выспался. Да уж, это было заметно — весь такой злой и раздраженный. Енми в ответ лишь виновато улыбнулась и кивнула. Стоило мужчинам выйти в коридор, как старший схватил своего кузена за вырез футболки и потянул на себя, гневно сверкая глазами. — Придурок, ты ее трахнул, что ли? Лицо Чонгука вытянулось в немом ахере. — Больной? — бросил он возмущенно, отцепляя его руку. — Думай, что говоришь, Хос. Я не трахаю девственниц, тем более пьяных! И тем более сестер своих корешей. — Тогда почему она в таком виде? Младший фыркнул, но затем рассказал, как Енми тошнило по дороге домой и что в итоге пострадала ее одежда. Вот и пришлось одолжить мелкой свои вещи, пока не привезут ее собственные из химчистки. — Пиздец, — бросил Хосок, испытав облегчение. — А выглядит так, будто ты ее… — не договорив, он усмехнулся и потер ладонью заднюю часть шеи. — Ладно, медальку тебе за умение держать член в штанах, когда рядом такая горячая штучка. — Хос, завязывай. Я никогда бы не опорочил сестру Чимина, и ты об этом прекрасно знаешь. Старший не стал язвить поговоркой про «никогда» — лишь хлопнул того по плечу и направился в кухню, собираясь прояснить чугунную от недосыпа голову чашечкой горячего кофе. Зная, что придется лгать, Енми вышла на балкон, чтобы поговорить с братом без лишних ушей. Ей и без того было неприятно обманывать Чимина, а если бы она это делала при свидетелях, то запросто сгорела бы со стыда. И пока девушка сосредоточенно отвечала на сыпящиеся из динамика вопросы, при этом хмурясь, меряя шагами балкон и занимая руки тем, что было рядом, братья Чон внимательно за ней наблюдали, расположившись за журнальным столиком с чашкой ароматного эспрессо. — Кажется пиздец пришел моему китайскому самшиту — Енми его уже наполовину ободрала, — вздохнул Чонгук, с сожалением наблюдая, как очередной листочек падает к ее ногам. Убойная сила, однако! Угарнув со слов кузена, Хосок повернул к нему голову и насмешливо произнес: — Не плачь — новый купишь. Главное, чтобы уши Чимина выдержали всю лапшу. Младший хмыкнул и, взглянув на брата, иронично надломил бровь. — Ты же понимаешь, что если бы ты не привез Енми в NB2, то ни мне, ни ей врать бы не пришлось? — бросил он осуждающе. Хосок тоже мог бы наехать со своими обвинениями, и очень даже конкретными, но хмурая физиономия брата отбила это желание. Поэтому он лишь глубоко вздохнул, затем одним махом выпил все, что было в чашке и, поблагодарив за кофе, направился на выход.

***

Енми чуть не запищала от радости, когда раздался звонок домофона. Боже, наконец-то кто-то спас ее перегретые мозги! Уже два часа они с Чонгуком занимались ненавистной математикой, готовясь к тестовой работе, и казалось, конца не будет ее мучениям. Повторять пришлось сразу две темы, которые они прошли на этой недели. Обе — тяжелые и непонятные, а этот строгий учитель-репетитор без конца гонял ее по задачам и уравнениям, при этом стараясь как можно доходчивее все объяснить. И ведь никакие ухищрения с ним не работали: ни нарочито тяжелые вздохи, ни умоляющий взгляд, ни раздраженное фырканье и скрежет зубов. Чон лишь поджимал губы, наблюдая за ее спектаклем, и переходил к новым примерам. Изверг! Курьера из химчистки они встретили вместе: Чонгук — как хозяин квартиры, а Енми — как самое заинтересованное лицо. Поприветствовав работника, девушка одарила его лучезарной улыбкой и с благодарностью приняла свои чистенькие вещи. Забрала и сразу же слиняла, оставив мужчин разбираться с формальностями. Выбежав на балкон, она спешно собрала свое белье, затем вновь заскочила внутрь и устремилась в ванную, испытывая огромное желание проскользнуть в нее незаметно и наконец-то уединиться. Удалось ли ей это сделать? Да куда там! Промчавшись на всех порах через гостиную, Енми забежала в коридор, по инерции пронеслась по нему еще метра три, хотя уже успела заметить Чонгука, а после начала тормозить, успев-таки вовремя остановиться. Обреченно вздохнув, она приподняла подбородок и с укоризной взглянула на мужчину. Тот, держа руки в передних карманах, стоял у дверного проема ванной комнаты, прислонившись плечом к косяку, и самодовольно улыбался. И так смущала эта его улыбочка нахальная, что Енми не нашла ничего лучшего, чем спрятать нижнее белье у себя за спиной. А судя по тому смешку, что сорвался с его губ, Чон нашел это забавным. — И куда мы так спешим? — в его голосе послышались веселые нотки. Ну, что и следовало ожидать. — Куда надо, — буркнула девушка, сдунув с лица прядку волос. — Чонгук, отойди, пожалуйста, — произнесла она чуть вежливей, хмуря брови. — Я тебе не мешаю — вон сколько свободного места, — мужчина кивнул на проход и, продолжая улыбаться, опустил взгляд на ее бедра, отклоняя голову вбок и слегка вытягивая шею. — И чего ты там прячешь? Думаешь, я не успел насмотреться на тебя в этом ночью? — в его бестыжих глазах вспыхнул лукавый огонек. Провокационные слова возымели мгновенный эффект: девичьи щеки обожгло огнем, ресницы задрожали, рот приоткрылся, а воздух, застрявший где-то в горле, не сразу нашел выход. Фантазии с лихвой хватило, чтобы представить, как Чонгук раздевал ее, откровенно разглядывал практически голое тело, которое может даже трогал, пока она была в отключке. И стоило это представить, как по позвоночнику пробежал горячий разряд, а под пупком образовался тугой узел, заставивший мышцы живота напрячься. Енми сжала бедра, но это мало помогло, потому что в голову уже забралась шальная идея, как обыграть эту ситуацию. Раз Чонгук снова решил поиграть, то она поддержит этот раунд и так просто не сдастся! Сделав глубокий вдох и набравшись смелости, девушка вынула руку из-за спины, подошла к Чонгуку и, томно улыбнувшись, протянула ему белье. — Тогда… надень это на меня. На мгновение он потерял дар речи. Его кадык резко дернулся, а зрачки начали расширяться, стремительно затопляя радужку. Всего одна фраза, а реакция — как короткое замыкание внутри. По телу пробежал ток, пульс подскочил, в голове стало пусто, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки, выдавая предательское желание перейти к действию. А потом он сорвался. Енми успела лишь беззвучно охнуть, когда ее талию обхватили его сильные руки и после стремительного оборота прижали к стене. Из-за толчка девичьи губы распахнулись и выпустили рваный выдох, который пришелся прямо по центру яремной впадины Чонгука, вызвав у того мурашки. Вскинув взгляд и столкнувшись с черными омутами, смотревшими на нее с откровенным вожделением, Енми начала плавиться, чувствуя, как мужское бедро втискивается между ее ног и давит на самое сокровенное, поднимая градус возбуждения. А потом оно и вовсе взлетело до высокий отметки, стоило Чонгуку, таранящему изгиб девичьего бедра крепкой эрекцией, отобрать у нее вещи, затем обхватить запястья и прижать их к стене на уровне ее лица. — Ен-ми, — медленно, словно смакуя, прошептал он ее имя. — Что ты делаешь со мной? — Что делаю? — едва слышно обронила она, дрожа под его горячим дыханием на своей шее. Мужские губы заскользили по нежной коже, тестируя ее на чувственность: сначала вниз почти до плеча, а потом вверх, доходя до самого ушка. — Чонгуки-и, а-а-хх, — выдохнула девушка, когда его зубы прикусили мочку, а кончик язык лизнул ее, подцепив серьгу. — Кажется, я схожу с ума, — его хриплый голос проник прямо в ушную раковину, возбуждая рецепторы в каждой эрогенной точке. — Что мне делать с тобой, м? Она была такой горячей, трепещущей, податливой, что Чон не мог ее отпустить. И хотел он ее просто до звездочек перед глазами, до помешательства. До потери контроля. Поэтому Чонгук решил себя не мучать и взять хотя бы самую малость — один короткий поцелуй, который позволит почувствовать ее вкус и утолит эту ненормальную жажду. И пусть потом придется пожалеть, что большего у них не будет — зато сейчас он проживет этот миг так, как ему хочется. Как давно хотелось! Енми сглотнула, когда его руки, отпустив ее запястья, легли ей на бедра. Медленно, с чувственным скольжением они двинулись вверх, задирая футболку настолько, пока пальцы не коснулись голой кожи — горячей и уже замурашенной. И все это время Чонгук не сводил глаз с лица девушки, наслаждаясь тем, как сбивается ее дыхание, как подрагивают губы, трепещут ресницы и сжимаются мышцы живота под его пальцами. Сколько же в ней было чувственности, если ее тело так остро реагировало на почти невинные касания? Если сейчас вот так, то какой она может быть в постели? Погладив Енми по щеке, Чон подцепил ее подбородок и, приподняв лицо, склонился к нему. — Надеюсь, на этот раз обойдемся без обмороков, — произнес он перед тем, как преодолеть последние, разделяющие их сантиметры и накрыть ее губы своими. Это было подобно взрыву. У нее аж ноги подкосились, а перед закрытыми глазами блеснула белая вспышка. Вцепившись в мужские плечи, чтобы не свалиться, Енми подалась навстречу теплым, в меру мягким губам, с бешено колотящимся сердцем осознавая, что это наконец-то происходит на самом деле — происходит их долгожданный первый поцелуй! Чувствуя, как его пятерня зарывается у нее в волосах на затылке и сжимает их до приятного натяжения, девушка подчинилась нажиму его второй руки, прильнув к мужскому телу, и обняла Чонгука за шею, не сдерживая грудной стон. Мужчина в ответ тихо зарычал, прикусил ее нижнюю губу и на мгновение оторвался, чтобы взглянуть на маленькую искусительницу. — Твою ж… Что он там говорил про один короткий поцелуй? Господи, какая чушь! Пока ее сладкий рот не будет полностью исследован, свободы Енми не видать! И Чон начал исследование: он снова впился в девичий рот, провел языком по нежной плоти и следом раздвинул податливые губы, открывшиеся для него как врата в запретный рай. А после, мир для них перестал существовать. Чонгук то углублял поцелуй, то отступал; он страстно ласкал, играл с ней, смаковал каждый сантиметр, щекотал пирсингом чувствительную кожу, добавляя ощущениям еще больше остроты. И она сходила с ума. Это было так приятно, так сладко, так интимно. Между ног все полыхало и пульсировало, и с каждой секундой эта пульсация становилась только сильнее, настойчивее, почти невыносимой, высвобождая из сокровенной глубины ее естества тягучую, жаркую влагу. Когда Чон впился в девичьи бедра пальцами и потерся эрекцией о ее промежность, продолжая настойчиво целовать, Енми потянула его за волосы и издала настолько чувственный, протяжный стон, что Чонгук едва не лишился рассудка, представляя, как она вот также возбуждающе стонет, сладко кончая. — Ты такая горячая… Отстранившись на мгновение, чтобы дать им обоим пару секунд передышки, Чон встретился с ней взглядом и утонул в ее огромных глазах, смотрящих на него с неприкрытым желанием. Она была чертовски хороша — даже в своей неопытности. Вся такая разгоряченная, нежная, ароматная. А ее рот, ее пухлые, истерзанные до красноты губы казались такими манящими и вкусными, что ими невозможно было насытиться. Поэтому Чон, желая заполнить себя под завязку крышесносным вкусом, снова прильнул к девушке с поцелуем, выражая свое удовольствие тихим, глухим стоном. Прийти в себя его заставил мобильный телефон: лежа в заднем кармане, он зазвонил и завибрировал, напомнив о своем существовании. Нехотя спускаясь с небес на землю, Чонгук медленно оторвался от девичьего рта и томно взглянул Енми в глаза, собирая ее вкус со своих губ языком. А в следующее мгновение пришло осознание, что сказка закончилась и больше не повторится. Почувствовав горечь, Чон глубоко вздохнул, и его руки отпустили девушку, которой пришлось тут же прижаться спиной к стене, чтобы найти равновесие. Не обронив ни слова, Чонгук вынул телефон, увидел от кого звонок и, принимая вызов, отправился в гостиную, на ходу приветствуя подругу из Пусана. А Енми еще минуту стояла на месте, переваривая то, что между ними произошло. Потом она вошла в ванную и заперлась. Подошла к зеркалу, взглянула на свое отражение и начала водить кончиками пальцев по опухшим губам, вспоминая, как сминал и ласкал их мужской рот. Боже, это и вправду случилось! Первый поцелуй с любимым человеком. И какой он был этот поцелуй! Просто… уф-ф! Ничего подобного она никогда не испытывала… Теперь Енми могла понять всех тех девушек, с которыми Чон раньше встречался — он мог довести до полуобморока, всего лишь целуя. И даже одной мысли об этом было достаточно, чтобы ощутить укол возбуждения. Приняв душ и надев свои чистые вещи, девушка вернулась в гостиную, обнаружив там Чонгука. Переодетый в джинсы и поло, мужчина стоял возле дверей балкона и смотрел сквозь стекло, глубоко задумавшись. Интересно, о чем он думал: о том, что между ними произошло или голова была занята чем-то другим? Пройдясь взглядом по его фигуре, Енми задержалась на змейке у Чона за ухом, которая стала видна благодаря зачесанным назад волосам. Потрогать ее хотелось еще с того момента, как только девушка заметила это тату. И сейчас желания было ничуть не меньше, вот только смелости не хватило бы подойти и сделать это. Зато ничто не мешало наслаждаться ароматом мужского парфюма, витавшим в помещении. — Чонгук, — произнесла она, подойдя к нему близко, и тот вздрогнул, возвращаясь из своих раздумий обратно в реальность. — Черт, напугала! — бросил он, и развернувшись, коротко усмехнулся. — Зачем же так тихо подкрадываться? — Вообще-то я всегда так хожу. Это ты где-то в облаках витаешь, — заметила Енми, волнуя мужчину обаятельной улыбкой. Он все еще видел на ее лице результат своей работы: глаза горели, щечки пылали, а пухлые губы, блестящие от нежно-розового тинта, казались еще больше. И пиздец как хотелось зализать их снова! — Я отвезу тебя домой, — сообщил он, пряча руки в задние карманы. — Тебе, наверно, хочется поработать над хореографией и хорошенько отдохнуть. Куда больше ей хотелось остаться, но, судя по тому, как Чонгук начал избегать ее взгляда, смотря куда угодно, но только не на нее, Енми поняла, что он решительно настроен избавиться от ее компании. Даже лицо приобрело какое-то виноватое выражение. Чон как будто… сожалел о том, что между ними произошло. Это, если честно, огорчало. — Да, конечно, — тяжело вздохнув, она кивнула и, повесив сумочку на плечо, зашагала в сторону прихожей. Чонгук едва удержался, чтобы не схватить ее за руку, развернуть и прижать к себе хрупкое тело. Он до сих пор помнил, каким оно было наощупь, как трепетало от его прикосновений, как льнуло, требуя больше ласки. А еще хотелось зарыться носом в копну шелковистых волос, пропитанных запахом краски и его собственного шампуня. Однако Чон сдержался, потому что с этими желаниями надо было заканчивать — он и так позволил себе слишком много. Поэтому все, что ему оставалось, — это сжать кулаки и молча двинуться следом за девушкой. Часть поездки прошла в молчании. Погруженные в свои мысли, они прокручивали, как киноленту, все события за последние сутки, делая неоднозначные выводы. Но все же их взгляды периодически пересекались, стоило автомобилю остановиться на красный свет или угодить в дорожную пробку, усугубленную любителями переть куда-то в час-пик. — Ты не будешь против, если я включу один из своих плей-листов? — не выдержала Енми, когда они остановились на очередном светофоре. Ну невозможно было и дальше терпеть это звенящее молчание. — Да без проблем. Включай, конечно, — ответил Чонгук, всматриваясь в трехглазый фонарь. Разблокировав айфон, девушка открыла музыкальное приложение, нашла одну из любимых папок и, открыв ее, ткнула пальцем в первый трек. Одним нажатием она подняла звук на максимум, и воздушная мелодия «Ecstasy» заполнила салон. — Ты слушаешь ATB? — удивился Чонгук, бросая на свою попутчицу заинтересованный взгляд. — Не знал, что тебе нравится электронная музыка. Мне казалось, ты больше по кей-попу и классике. — Ты много чего обо мне не знаешь, — не без иронии произнесла девушка, повернув к нему голову. — Я в полном восторге от Андре и его авторских примочек. И мне нравится его сотрудничество с Робертой и Тифф — их вокал просто космический! — Согласен, — улыбнувшись, Чон надавил на педаль чуть сильнее, и машина начала набирать скорость на неожиданно поредевшем участке дороги. — Я тоже фанат Таннебергера. Мы с Чимином были пару раз на его рейвах. — Я знаю, — фыркнула Енми, состряпав красноречивую гримасу. — Когда вы пять лет назад полетели в Германию, я вам очень завидовала. Мне тогда тоже хотелось, и я просила брата взять меня с собой, но он и родители заявили, что мне нельзя. Мол, я еще слишком маленькая для таких мероприятий, — поведала она и демонстративно закатила глаза, показывая свое мнение на этот счет. — Точно, теперь я вспомнил. Чим потом изводил тебя рассказами о крутом движе, заставляя кипеть от зависти, — засмеялся Чонгук, бросая взгляд в боковое зеркало, прежде чем пойти на обгон. — Ага. Мне тогда жутко поколотить его хотелось! — хихикнула девушка. Опустив окно до конца, она высунула руку наружу и начала ловить потоки теплого воздуха, которые приятно щекотали кожу, просачиваясь сквозь пальцы. Вокал Tiff Lacey уносил в иное измерение и удачно гармонировал со скоростью, заставляя Енми кайфовать и чувствовать себя невесомой, но в то же время важной частичкой целой вселенной. Чонгук не смог бы сосчитать сколько ударов пропустило его сердце за время поездки. Грудь топила откуда-то взявшаяся нежность, а горло спирало от восхищения, пока он наблюдал, как развиваются девичьи волосы на ветру, как солнце касается прекрасного лица и заставляет Енми жмуриться от назойливых лучей и удовольствия. Когда она опустила голову на руку, лежащую на оконном проеме, и прикрыла глаза, продолжая улыбаться, Чонгук не смог удержаться: сняв телефон с держателя, что крепился к приборной панели, он одной рукой разблокировал его, нажал на камеру и незаметно сделал пару снимков… для себя. Домой он привез ее к четырем. Это могло бы произойти гораздо раньше, если бы Чон не решил сделать остановку у небольшого ресторана, чтобы отведать морепродуктов. Время как раз было обеденное, и он решил, что должен накормить девчонку, которая сама наверняка пропустила бы это мероприятие в угоду занятиям. А Енми даже слова поперек не сказала, обрадовавшись, что может провести в компании Чонгука еще один час. — Спасибо тебе за то, что позаботился обо мне, — поблагодарила Енми, отстегивая себя от кресла. — И прости за все неудобства. Особенно за то, что тебе пришлось соврать Чимину, — чувствуя себя немного неловко, она завела пряди волос за уши и застенчиво улыбнулась. — Будешь должна, — усмехнулся мужчина, подпирая щеку той рукой, локоть которой находился на руле. — Я могу в любой момент попросить вернуть долг, — добавил он и следом подмигнул. Вот наглец — не может без своих шуточек провокационных! Ну ничего, последнее слово все равно будет за ней! — Ой, откуда эта царапина? — воскликнула она, указывая рукой на лобовое стекло. И стоило Чону повернуть голову, чтобы увидеть «проблему», Енми подалась в его сторону и запечатлела поцелуй на его щеке. — Ха-ха, Чон Чонгук, два-ноль! Засмеявшись, она выскочила из машины и, помахав на прощанье рукой, забежала за ворота, оставляя Чона наедине со своими мыслями и с глупой улыбкой на лице.

***

Она почти засыпала, когда на мобильный пришло сообщение, заставившее ее вздрогнуть и распахнуть глаза. И сердце непонятно отчего так заколотилось: то ли с испугу, то ли из-за смс-ки, присланной конкретным человеком. 22:40 JK: Спишь? Перевернувшись на спину, она прикусила краешек губы и начала набирать ответ, разок сделав опечатку, которую сразу же исправила. 22:40 Yeongmi-a <3: Да, а ты? 22:41 JK: Нет. Енми, хихикнув, закатила глаза — какие «многословные» у них сообщения! Она быстро пробежалась пальчиками по клавиатуре и написала два слова, не нарушая тенденцию. 22:41 Yeongmi-a <3: Почему нет? Ответ прилетел с небольшой задержкой. Еще бы: в этом-то предложении слов побольше было! 22:41 JK: Потому что много думаю :) Ох, еще и заигрывал, раз смайлик прислал. Нужно ли ей спросить, о чем он думает или подождать, чтоб сам написал? Было бы терпение… 22:43 Yeongmi-a <3: О чем думаешь? Спустя минуту девушка отложила телефон, потому что ответа так и не дождалась. Теперь надо было выбросить все мысли из головы и постараться заснуть, ведь на завтра школу никто не отменял. На самом деле многое способствовало тому, чтобы расслабиться: уроки она все сделала, хореографию повторила, вечерний душ приняла. Вот только что делать с воспоминаниями о поцелуе — непонятно. Как-то не вовремя они полезли в голову. И как вишенка на торте — запоздалое сообщение от Чонгука. 22:45 JK: Правильный вопрос — о ком. Прочитав строчку, Енми почувствовала, как в животе запорхали бабочки. 22:45 Yeongmi-a <3: И о ком ты думаешь, Чонгук?) 22:46 JK: Думаю об одной малышке, которая считает, что наш счет 2:0, хотя мы сегодня вышли в ничью. Оу, серьезно? 22:48 Yeongmi-a <3: Когда такое было? 22:49 JK: К сожалению, у меня нет доказательств — малышка была пьяна и ничего не помнит))) Закрыв мессенджер, девушка откинула телефон и повернулась на другой бок. «Ну и ладно, — подумала она и, закрыв глаза, улыбнулась. — Так даже интересней: равный счет — равная борьба!»

***

Стоя перед зеркалом в прихожей, Енми критично разглядывала свое отражение, оценивая внешний вид. Белоснежная юбка-плисе, доходившая до середины бедра, шифонавая блузка с коротким рукавом, нежно-розовые кеды-сникерсы — все выглядело гармонично и замене не подлежало. Волосы она собрала в высокий хвост, зафиксировав шелковым белым скранчем, а шею украсила короткой цепочкой с розовым кулоном в виде сердечка, купленным на свои карманные деньги пару лет назад. И вот здесь они с Чимином и встретились. Услышав характерный электронный звук замка, девушка отошла от зеркала, поправила лямки забитого под завязку рюкзака и уставилась на открывшуюся дверь. Уставший видок брата вызвал у девушки сочувствие, однако радостная улыбка уже сияла на губах. — Братик! — скинув упавшую камнем ношу, Енми бросилась тому на шею. — Воу-воу, полегче, мелкая — ща свалимся вместе. Я еле стою на ногах, — Чимин чмокнул сестру в лоб и, погладив затылок, провел рукой по всей длине ее волос. — Отличная окраска. Тебе идет, красавица. И пять баллов за аутфит. Ну кто бы сомневался, что братик в первую очередь оценит внешний вид. — Спасибо, оппа. — Я отосплюсь и заеду за тобой в школу, чтобы вместе где-нибудь пообедать, — сообщил он, неспешно стягивая туфли. Енми кивнула и отошла назад, подбирая рюкзак. — Хорошо, Чимини! Кстати, а почему ты прилетел раньше? Я ждала тебя к вечеру. — Мы справились с работой быстрее, чем планировали, поэтому нам поменяли рейс с вечернего полета на утреннее, — объяснил тот и обошел сестру, устало волоча ноги. — Мы поспали всего три часа, — бросил он на ходу. — Ну, ладно, иди отдыхай. А я побежала учиться, —бодро проговорила девушка, и когда Чимин обернулся, обменялась с ним улыбками. — Увидимся в обед, — заключила она и вышла за дверь. От Каннамгу до Чхонхо-дона было недалеко, однако отсутствие пробок, ранний выезд из дома, а также лихое вождение господина Тасо поспособствовали тому, чтобы домчаться до школы за рекордные десять минут. Но даже в этот раз Мина умудрилась приехать первой. Она стояла недалеко от парковки и что-то жевала, а заметив знакомую машину, из окна которой выглядывала довольная мордашка подруги, резво помахала рукой и с улыбкой на лице пошла навстречу. Как только Енми вышла из автомобиля, девушки обнялись и поспешили во двор, чтобы занять любимую лавочку в зеленых кустах Стефанандры, пока другие наглые личности не успели ее оккупировать. — Так, давай рассказывай, как все прошло. Я вчера весь день варилась в ожидании, желая услышать все пикантные подробности! — глаза Мины сияли от предвкушения. — Даже не знаю с чего начать, — проговорила Енми, разглядывая свой маникюр. Ей было немного неловко, ведь еще ни разу не доводилось делиться с подругой чем-то настолько личным, поскольку до этого и нечем было похвастаться. — Как с чего? Да прям с самого начала и рассказывай, — усмехнулась Ким. Енми так и сделала — скромно поведала практически всю историю о своем пьяном похождении, начав с того, как они с Хосоком приехали в ночной клуб и закончив шокирующим признанием в том, что у них с Чонгуком случился «улетный» поцелуй. Мина аж чуть не запищала от восторга, услышав об этом. Она тянула губы в улыбке, пока Пак смущенно признавалась в своих бесстыжих деяниях и пыталась вербально передать те ощущения, которые испытывала, когда Чон делал с ее ртом все, что хотел. Такому можно было позавидовать, но Ким просто не могла нарадоваться за подругу. — Не ожидала от тебя такой провокации по отношению к учителю. Вот так скромница! — захихикала Мина, щекоча ту между ребер. — В тихом омуте, как говорится, — и еще громче засмеялась, стоило Енми прижать ладони к горящим щекам. Школьный двор начал постепенно заполняться старшеклассниками, чьи галдеж и суматоха разносились по всем уголкам; автомобили учителей и совершеннолетних учащихся все плотнее забивали парковку, где лучшие места (с тенью в обеденное время) доставались тем, кто приехал пораньше. Одними из таких счастливчиков сегодня оказались Чонгук и директор, заехавшие на стоянку практически одновременно. Пристроив свои машины рядышком, они обменялись приветствиями и вместе зашагали к зданию школы, переговариваясь между собой и периодически посмеиваясь. Сразу было видно, что оба пребывали в отличном настроении. Енми, имея очень хороший угол обзора, с упоением разглядывала Чона, отмечая его шикарный лук. Ему очень шли строгие бежевые брюки и рубашка цвета слоновой кости с подвернутыми рукавами. Его деловой образ дополняли часы с позолоченным ремешком, которые то и дело отбрасывали солнечных зайчиков, а также узкие лоферы, кожаный ремень и черный кейс. Чон и его крестный шли не торопясь, а потому Енми на ровне с другими ученицами могли вдоволь налюбоваться молодым учителем, что вызывал у них тяжелые вздохи и тихие ахи. — Повезло тебе, Енмия: такого красавца себе подцепила, — мечтательно произнесла Мина, проводив классного руководителя взглядом до двери. — Пф-ф, что за бред? Я никого не подцепляла. Мы с Чонгуком не встречаемся, — возразила девушка, опровергнув домыслы подруги. — А после поцелуя он вообще стал странно себя вести. Такое впечатление, что между нами стоит какая-то преграда, и это точно не рыжая Дасоль. — Почему бы тебе у него напрямую и не спросить об этом? Енми свела носки кед и, начав постукивать ими друг о друга, недовольно пробормотала: — Боюсь, что он снова мне скажет о неравенстве наших социальных статусов. Понимая, что ответ ее вполне обоснован, Мина закатила глаза и, покачав головой, иронично выдала: — Ох уж эти статусы! В нашей стране они превыше всего! — затем она встала со скамьи, потянулась и, поправив одежду, вновь взглянула на подругу. — Кстати, — начала девушка, в голосе которой неожиданно появилось кокетство, — не расскажешь мне немного о кузене Чонгука? Мы могли бы собраться вчетвером где-нибудь в кафе и пообщаться. — Серьезно? — Енми удивленно округлила глаза. — Чон Хосок? — получив утвердительный кивок, она хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а затем, немного подумав, с уверенностью произнесла: — Хорошо, как-нибудь соберемся.

***

Стоило Чонгуку войти в кабинет и устремиться к рабочему столу, как в классе наступила тишина, если не считать поскрипывания стульев и шороха одежды. Но если бы душевное равновесие тоже могло издавать звуки, то сейчас можно было бы услышать, как девушки его лишаются. Впрочем, не только девушки — Гу Сондже тоже восхищенно таращился, причем настолько, что его соседка по парте со словами «ты палишься» толкнула его в бок и попросила вытереть слюни. Енми старалась вести себя непринужденно, но когда учитель развернулся лицом к классу и начал внимательно его сканировать, чтобы вычислить «прогульщиков», она ощутила приступ острого волнения и выжидающе затаила дыхание, чувствуя, как ее сердце нещадно колошматит о ребра. И как только их взгляды встретились, девушку будто молнией поразило, заставив внутренне содрогнуться. А все потому, что глаза мужчины, задержавшиеся на ее лице дольше положенного, не скрывали того факта, что Чонгук тоже вспомнил о поцелуе. Вспомнил, а потом видимо понял, что сделал это не вовремя, открыто пялясь на ученицу, и поэтому сразу же отвернулся, позволив Енми вновь задышать полной грудью. Она с теплым трепетом наблюдала за тем, как Чон уверенно выводил на доске формулы и записывал определения для повторения изученного на прошлой неделе материала. Работа проходила в полной тишине, но ровно до тех пор, пока учитель не объявил о контрольной работе, которая ждала их в среду. После это в классе зацокали, зафыркали и застонали, выражая недовольство, поэтому Чонгуку пришлось прерваться, чтобы угомонить бунтующий контингент. — Можете особо не волноваться — тест проведет другой учитель, так как мне нужно будет уехать на трехдневный семинар. Так что до пятницы меня не будет в школе, — с улыбкой сообщил Чонгук, скользя по ученикам веселым взглядом. — Возможно, кому-то из вас повезет и получится списать. Ребята засмеялись, а кто-то на радостях даже хлопнул в ладоши. — Не переживайте, учитель Чон. Мы в любом случае будем по вам скучать, — промурлыкала Го Наин, получая поддержку со стороны одноклассниц. — Если хочешь мне польстить, то лучше напиши контрольную так, чтобы не к чему было придраться, — мягко осадил ее мужчина, краем глаза замечая, как хихикает Енми. Интересно, а она будет по нему скучать? Безусловно замечание, брошенное Наин, касалось всех. Чонгук попросил учеников подойти к тесту со всей ответственностью, чтобы ему не пришлось краснеть за свой класс, когда на его руках окажутся проверенные работы. Потом разговор коснулся урока хореографии, и учитель сообщил, что вести его будет некому, так как у госпожи Ли был плотный график, а другой педагог отправился на больничный. Поэтому, чтобы не терять репетицию, Чонгук предложил ребятам назначить двоих, кто будет нести ответственность за нее. И он нисколько не удивился, когда, немного посовещавшись, класс выбрал неразлучную парочку — Енми и Мину, которые, в свою очередь, согласились взять на себя должность руководителей. Оставшись всем довольным, Чонгук вновь вернулся к математике, и пока все были заняты решением задач, он тоже не скучал, любуясь стройными ножками любимой ученицы. Она, к слову, то скрещивала их, ерзая на стуле, то пыталась натянуть юбку пониже, видимо чувствуя, что Чонгук туда пялиться. Ну и была права — он пялился. Не зря же выбор пал на свободное место за партой практически напротив нее: оттуда был отличный обзор! И ширинку можно было поправить незаметно. Дважды Енми ловила его за бесстыдным разглядыванием, и каждый раз пыталась не реагировать ни на горячую улыбку, ни на обжигающий взгляд, хотя оба раза оказались провальными. Но когда это случилось в третий раз, ей стало совсем тяжело сидеть на стуле, и она отпросилась в уборную. Чимин приехал в школу на полчаса раньше и дабы не коротать время в одиночку, написал о своем приезде Чонгуку, предложив составить ему компанию, если тот не занят. В ответ Чон прислал ему лаконичное «ок» и уже через три минуты вышел на улицу. Сначала были теплые объятия, затем мужчины скрепили встречу привычными жестами, а после, обменявшись дружескими подколами по поводу внешнего вида, заняли одну из лавочек рядом с парковкой и проболтали до самого звонка, обсуждая новости последних дней. Перечисляя другу перечень всех документов, что ему пришлось предоставить в военкомате, Чонгук откинул рукой челку назад и в этот момент увидел Енми, которая обводила взглядом парковочные места, обмахивая тетрадкой раскрасневшееся лицо. На ней все еще был балетный купальник и нежно-розовая юбочка, поэтому на открытых участках можно было увидеть, как блестит от пота ее кожа. Кажется, Юна сегодня выжала из танцовщиков все, что можно. Единственное, что сейчас нарушало образ балерины — это распущенные волосы. Те самые, в которые еще совсем недавно ныряла его рука. — Черт, — чувствуя напряжение в паху, Чон сжал кулаки и отвел взгляд, однако горячая картинка продолжала стоять перед глазами. — Мне надо в класс, — заявил он и подскочил, испугав Пака. — Ты не поедешь с нами обедать? — разочарованно спросил Чимин, поднимаясь следом и кладя ладонь тому на плечо. — Прости, бро, не сегодня: мне надо подготовить материал для семинара, — извинившись, Чонгук повернул голову и встретился взглядом с Енми, которая уже успела их заметить и теперь шла к ним. — Давай на выходных, я позвоню тебе. И хорошо накорми свою сестру! — улыбнувшись, Чон быстро попрощался и поспешил в школу, оставляя друга в легком замешательстве. — Почему он так внезапно ушел? — Енми подошла к Чимину и обняла, переводя взгляд на удаляющуюся фигуру. — Да хер его знает! Сказал, что дела есть, — пожал плечами брат и, отступив, добавил: — Беги переоденься и поехали обедать.

***

Все последующие дни Енми ловила на себе странные взгляды Хуана: он словно что-то знал или подозревал ее в чем-то, но так ни разу не подошел, чтобы поговорить. И это вызывало волнение. Чтобы совсем не загоняться, она все свободное время, включая перемены, проводила в танцевальной студии, ненадолго забываясь, пока оттачивала хореографию до совершенства. Мина частенько находилась рядом, но не отвлекала, занимаясь небольшим бьюти-блогом, который вела в соцсетях. На уроке современной хореографии Енми со всей ответственностью подошла к своим обязанностям. Наблюдая за ребятами, она указывала на недочеты и показывала, как их исправить, чтобы номер выглядел более слаженным. Мина, взяв на себя роль критика, с улыбкой наблюдала за подругой, подмечая, насколько она похожа на Чонгука в плане подхода к делу — такая же строгая, стремящаяся к идеалу, почти профессионал. Возможно, Енми в будущем стоило бы подумать о карьере хореографа. Что касается ее дуэта с Сондже, то их репетиции стали показывать неплохой результат. Чувствовалось, что парень очень старался, не желая разочаровать учителя. Безусловно, Гу не обладал той энергетикой, которую источал Чонгук, и можно было бы сто раз придраться к исполнению одноклассника, но Енми довольствовалась тем, что имела, стремясь довести номер до отметки «очень хорошо». Она скучала. Скучала очень сильно, и особенно остро это ощущалось, когда девушка оставалась одна. Привыкнув к постоянному присутствию Чонгука, ей казалось, что с его отъездом появилось слишком много свободного пространства, от которого было как-то некомфортно. На уроках его не было рядом, в силу чего прошла тахикардия, а тело перестало испытывать напряжение, но такое спокойствие теперь казалось ей чуждым. На контрольной Енми удалось решить несколько уравнений самостоятельно: это были похожие примеры, которыми мучил ее Чонгук у себя в квартире. Значит, те два часа не были потрачены впустую. Еще кое-что удалось списать у впереди сидящего одноклассника, пока преподаватель проходил по рядам, чтобы проверить учеников на наличие шпаргалок или открытых учебников. В один из таких обходов, когда Енми выжидала удачный момент, их взгляды с Хуаном вновь встретились, и девушку прошибло током. Ей стало не по себе от того, как он смотрел — одноклассник будто препарировал ее, при этом слишком загадочно улыбаясь. Чувствуя, что начинает краснеть от раздражения, она разорвала зрительный контакт и отвернулась к окну, прокручивая в голове варианты, почему Кан так странно себя вел. В четверг все разъяснилось, и то, что случилось, выбило почву у нее из-под ног. Это произошло на большой перемене, когда школьный буфет трещал от болтовни и смеха голодной молодежи. Енми с подругой сидели за дальним столиком в углу у окна и решали на какой фильм пойти в выходной день. В этом месяце вышло несколько кинолент и, судя по высокому рейтенгу, их всех стоило посмотреть. Но девушки так и не успели сделать выбор, потому что к их столику подошел Хуан и, уперевшись в него руками, с самодовольной улыбкой взглянул на ту, что до сих пор его волновала. — Енми, мне нужно с тобой поговорить, — лениво протянул он, когда в ее глазах вспыхнул вопрос. — Так говори, — дернула она плечиком, постукивая ноготками по бокам стакана. И хотя девушка при этом выглядела невозмутимо, ее сердце стало биться быстрее, будто предчувствуя что-то нехорошее. — Наедине, — с нажимом произнес парень, продолжая настойчиво на нее смотреть. — Выйдем? — Я не хочу. Усмехнувшись, Кан опустил глаза на ее губы, чуть задержался на них, а затем вновь вернул взгляд к глазам и выпрямился. — Жду тебя за школой, — бросил он безапелляционно. — Поверь, это в твоих интересах, Пак, — сунув руки в карманы, Хуан развернулся и неспешно зашагал к выходу. Подружки вопросительно переглянулись, и Мина раздраженно фыркнула. — Что за манеры у придурка? — буркнула она, а затем протянула руку и накрыла кулак Енми, смотря на нее с настороженностью. — Хочешь я пойду с тобой? — Не нужно, Мини, я его не боюсь, — заверила та подругу, стараясь не показывать, что на самом деле немного напугана. — Уверена? — Угу. Кан стоял возле стены, прислонившись к ней спиной. Его взгляд был направлен на стадион, но стоило Енми выйти из-за угла, он боковым зрением уловил движение и повернул к ней голову. Хуан правда был очень красив, буквально настолько, что любая девушка в этой школе согласилась бы с ним встречаться, ведясь на его красоту. Да вот только Енми она совсем не волновала, потому что ей было известно, что за смазливой внешностью скрывается жестокий характер. Приблизившись к нему на ватных ногах, девушка остановилась на расстоянии трех шагов и, скрестив руки на груди, устремила на Хуана выжидающий, строгий взгляд. Тот лишь насмешливо приподнял бровь и облизал Енми с ног до головы откровенно порочным взглядом. — Подойди ближе, я не кусаюсь, — бросил он иронично, но когда девушка проигнорировала его слова, пояснил: — Мне нужно тебе кое-что показать в телефоне. Заподозрив что-то неладное, Енми нервно закусила губу и сделала два шага вперед. Кан поднял руку, в которой держал смартфон, снял с него блокировку и, зайдя в галерею, открыл нужный файл. Грязно улыбнувшись, он развернул экран и выставил его на уровне девичьих глаз, чтобы та могла все хорошо разглядеть. — Красиво, правда? Такой горячий танец не каждую ночь увидишь. Енми побелела, когда увидела на видео себя и Хосока, танцующих тот самый страстный танец в клубе, в то время, как Хуан, кажется, получал какое-то садистское удовольствие, упиваясь ее реакцией. — Откуда… это у тебя? — Я тут подумывал выложить это в сеть, — признался парень, проигнорировав ее вопрос, — но решил для начала посоветоваться с тобой. Вдруг это видео вызовет некий резонанс в обществе и пошатнет репутацию твоего знаменитого брата, потому, как его несовершеннолетняя сестренка ходит по ночным клубам и тусуется со взрослыми мужиками. А что подумают о тебе учителя и учащиеся нашей школы? Ведь ты для них икона. Казалось, что ее лишили кислорода — Енми то и дело раскрывала рот, чтобы хоть что-то сказать, но слова застряли в горле, заставляя мучиться от собственного бессилия. Господи, что же делать? Ситуация действительно ужасная! — Расслабься, я еще ничего не сделал, — произнес Хуан, видя панику на лице одноклассницы. — Все в твоих руках. — Что… что ты хочешь от меня? — ее голос был полон растерянности и отчаяния, и Кану пришлось это по душе. Именно этого он и добивался. — Хочу этим вечером сходить с тобой на свидание. Что на счет того места, где мы были в прошлый раз? Девушка распахнула глаза и взглянула на парня с недоверием, пытаясь понять, прикалывается он или говорит серьезно. Зачем ему это? — Зачем тебе это? — повторила она вслух свои мысли. — Мы с тобой как-то неправильно расстались, и мне хотелось бы это исправить. Но если не придешь к девяти, то в девять ноль пять я выложу видео в сеть, — предупредил Хуан тоном, не терпящим дальнейших обсуждений. — И кое-что еще: я хочу, чтобы наше свидание осталось в секрете. Енми впала в полное отчаяние. Дождавшись, когда манипулятор скроется за углом, она медленно опустилась на землю, прислонилась спиной к стене и, подтянув колени, спрятала в них лицо. После брошенных угроз и выдвинутых условий вывод складывался неутешительный — она угодила в капкан.