На пуантах

Енми вздрогнула, когда почувствовала на своем теле чужие руки, которые так по-хозяйски обняли ее на виду у всех, но встречаясь взглядом с нахалом, чтобы показать свое негодование в зрительном контакте, девушка замерла и сощурила глаза. Черты молодого человека показались ей до боли знакомыми, и ей понадобилось секунд пять, чтобы понять, кто так бурно проявляет свои чувства, наплевав на правила приличия. — Ан Бёль? Мин Ан Бёль? — она не верила своим глазам: ее давний друг, школьный телохранитель и соучастник мелких проделок стоит перед ней, спустя пять лет после того, как вместе с родителями покинул родную страну. — Привет, Цветочек! — засмеялся парень и выпустил Енми из своих объятий, вспоминая о правилах приличия в Южной Корее. — Не могу поверить, что снова вижу тебя, красавица! Девушка улыбнулась, когда услышала свое давнее прозвище, которым Ан Бель звал ее в начальной школе, используя значение ее имени. «Прекрасный цветок» — именно так нарекли родители свою дочь, когда та осчастливила их своим появлением на свет и пополнила семью еще одним ребенком. Чимин был инициатором в выборе этого имени, потому что души не чаял в своей маленькой сестренке и считал ее самым красивым младенцем во всем мире. Ким Мина, понимая, что на ее глазах происходит встреча давних друзей, вернулась в компанию парней из Сопа, оставляя подругу наедине с Мин Ан Белем, решая, что позже обо всем ее расспросит. — Как ты тут оказался? — удивление на лице Енми сменилось на радость. — Когда ты приехал и почему не заглядывал в Инстаграм в последнее время? — Wow-wow! Take it easy, girl, — засмеялся молодой человек. — I don't know which question to answer first! — У тебя появился канадский акцент, — весело заметила Пак. — Это так мило! Ан Бель схватил девушку и повел по направлению к освободившейся скамейке, что располагалась как раз напротив той, где сидели Чонгук и Юна. Енми немного потерялась, пока друг по-собственнически вел ее за руку, видимо, забывая о том, что такое поведение может быть неправильно воспринято людьми, но опомниться она смогла уже непосредственно сидя на лавочке. — Сначала я не поверил, что это ты, когда увидел тебя на сцене, — произнес парень, оборачиваясь к Енми вполоборота. — Но я столкнулся с твоими родителями в холле, и они развеяли мои сомнения. Ты так изменилась! — Тоже самое могу сказать и я о тебе, Ан Бель! — заметила подруга. — Ты никогда не выкладываешь фотки в Инсту, где видно твое лицо! Почему скрываешь такую красоту? — удивленно спросил молодой человек, касаясь кончика хвоста ее волос, что покоился на ключице. Все эти касания, свойственные проявлению дружеских отношений в других странах, воспринимались на их родине несколько иначе, и Енми не знала, как мягко напомнить об этом Ан Белю, чтобы не обидеть его. — 'Cause I don't like putting myself on display. I don't think it's important, — ответила она и махнула головой, убирая волосы за спину, очень надеясь, что друг перестанет акцентировать внимание на ее внешности. — Что значит «не считаешь это важным»? Ты такая скромница! — засмеялся молодой человек, откидываясь на спинку лавочки. — Ан Бель, прекращай! — покраснела Енми и укоризненно взглянула на друга. — Лучше скажи, как ты тут оказался? Я имею ввиду театр. — Братишка моего лучшего друга учится в школе искусств Lila, — друг кивнул головой в сторону небольшой кучки ребят. — Помнишь Минхо, что бегал за тобой, когда ты была в четвертом классе? Конечно, она помнила: тогда Ан Бель и Кан Минхо учились в последнем, шестом классе начальной школы и были, что говорится, «не разлей вода». Только вот Минхо ей вечно прохода не давал, а Ан Бель, наоборот, покровительствовал ей, защищая от маленьких хулиганов. — О! — это все, что могла произнести девушка, разглядев знакомые черты лица Минхо. Неожиданно, Кан поднял голову и взглянул в их сторону, будто почувствовал, что стал объектом обсуждения. Зрительный контакт с давней знакомой вызвал в нем желание подойти к ней и горячо, как раньше, поприветствовать, а также высказать свое восхищение по поводу ее сольного выступления. В красавице балерине Минхо не сразу распознал ту самую девчонку, которую так нравилось дразнить в начальной школе: о Енми ему сообщил Ан Бель буквально несколько минут назад, когда тот повстречал ее родителей. — Ну, привет, Пак Енми! — воскликнул молодой человек, подходя к девушке и в шутку раскрывая руки. — Давно не виделись! Не хочешь обнять старого знакомого? — Привет, Минхо, — Енми почувствовала себя некомфортно, становясь объектом внимания его дружков и встала с лавочки, чтобы иметь путь к отступлению, если понадобиться. — Желания обниматься с тобой у меня нет, прости. — Жаль, — разочарованно произнес он, вызывая смешки у ребят. — Мне тебя не хватало! — Минхо, прекрати, — Ан Бель поднялся вслед за Енми и положил руку на плечо друга, с укором глядя ему в глаза. — Где твои манеры? Чонгук, что все это время не выпускал свою девушку из поля зрения, с интересом следил за развитием события, ожидая того момента, когда ему, все-таки, придется вмешаться. Замечая растерянность на лице Енми, оказавшейся в кругу парней, Чон цокнул языком и, тяжело вздыхая, покачал головой: «Словно муха, попавшая в паучью сеть». Или наоборот — мухами были эти молодые люди, что слетелись на сладкое. Его сладкое! И хотя девушка не провоцировала никого, Чон был зол и на нее тоже, потому что позволила так бесцеремонно касаться себя и оставила это без какого-либо замечания. Внутренний двор театра постепенно стал набиваться людьми, что недавно покинули зрительный зал на время перерыва перед театральными постановками. Решая поделиться впечатлениями после просмотра классической хореографии, родители находили своих талантливых детей и уводили в сторону «на пару слов», не забывая при этом наполнить себе тарелку горячей едой и обзавестись стаканом холодного лимонада или чая. Маленькие дети капризничали, требуя еды, воды, а также один из воздушных шариков или цветную ленточку, которыми украсили сад. Чонгук, будучи и так далеко не в себе, решил, что самое время ретироваться отсюда, а заодно прихватить с собой и малышку Пак, которая уже давно мысленно призывала к его помощи. — Что скажешь, Енми, пойдешь со мной на свидание? — Кан подошел к девушке достаточно близко, игнорируя предупреждения друга. — Я могу тебя как следует развлечь! — Извините, парни, но я вынужден лишить вас приятной женской компании, — Чонгук по-хозяйски обхватил тонкое запястье девушки и взглянул в ее глаза, отмечая радость в зеленых глубинах. — У меня к ней срочное дело. Ан Бель удивленно посмотрел на мужчину. — О! Это же… — его ошеломленный взгляд переметнулся на Енми. — Это ведь друг твоего брата, не так ли? Тот самый, в которого… Округляя от ужаса глаза, девушка прижала ладошку к его губам и замотала головой, заставляя проглотить обратно недосказанные слова. Тот кивнул, после чего его рот снова был освобожден, хоть и не спешил закрываться. — Позвольте представить вам моего учителя: господин Чон — мой классный руководитель и преподаватель современной хореографии, — произнесла Енми, шокируя Ан Беля еще больше. — А эти парни, — теперь она смотрела на Чонгука, чувствуя, как сильно сжались его пальцы на ее запястье, — эти парни — мои давние друзья из начальной школы. — Ясно, — твердо произнес Чонгук, приходясь взглядом по кучке ребят. — Очень приятно. А теперь извините, но нам надо идти! — мужчина повел девушку за собой, не дав возможности даже словом обмолвиться. Чонгук отпустил ее руку, когда они оказались в холле, где продолжали висеть картины и радовать пробегающие по ним глаза родителей юных художников. — Я все еще не отдал тебе платье, в котором ты будешь со мной танцевать, — сообщил ей Чонгук, продолжая идти впереди быстрым шагом. — Что? Я думала, что на мне будет тот же костюм, что и во время общей хореографии, — заметила девушка, сбитая с толку. — Почему ты раньше ничего не сказал? Его тихое «хах» она услышала, но постаралась не заострять на этом внимание, потому что сейчас ее больше волновало его сквозящее со всех щелей холодное обращение по отношению к ней, и, отчасти, девушка могла его понять. Да, они потрепали друг другу нервы, заставили ревновать на пустом месте, но Чонгук, хотя бы, не прикоснулся ни к одной особе, в то время, как она сама позволила делать это своему другу, хоть и не по собственному желанию. Вот и получай теперь холодное безразличие! Чонгук зашел в учительскую грим-комнату и в связи с тем, что она оказалась пустой, предложил девушки тоже войти. Енми осмотрелась и отметила, что, в принципе, комната была схожа с той, которую занимали ученицы Сонхва, только здесь гримерная станция была немного меньше, а цвет мозаичной стены был более насыщенного цвета. — Держи, — Чонгук протянул ей бумажный пакет, ручки которого были связаны черной атласной лентой, словно это был подарок. — Надеюсь, тебе понравится. Чувствуя какой-то подвох, Енми развязала ленту и заглянула в пакет, но понять, что в нем лежало не представлялось возможным. Сначала она вытащила облегающие короткие шорты черного цвета, которые обычно танцовщицы одевали под юбки и платья, но именно эти имели особую изюминку в виде эластичной кружевной вставки, которая должна придать пикантности девичьим бедрам. Эта деталь смутила Енми, но она лишь закусила губу и продолжила свое исследование, изо всех сил стараясь игнорировать пристальное внимание мужчины. Чонгук с едва заметной улыбкой следил за лицом девушки, с особым удовольствием смакуя тот момент, когда она округлила глаза и покраснела, разглядывая шифоновое черное платье в своих руках. Оно было достаточно коротким, полупрозрачным и воздушным: из-за его фасона платье при любом резком движении будет вздыматься и открывать обзор на девичьи бедра и обтянутые шортами ягодицы. Плотный, драпированый лиф из бифлекса с широкими бретелями выглядел удобным и не должен был смущать движения, а достаточно глубокий вырез на спине, по наставлению Чонгука, обшили таким же эластичным, как и на шортах кружевом, придавая платью особой пикантности. Разве Енми не любила кружева? — Что, не нравится? — Чонгук, не слишком ли смелое это платье? Оно, довольно-таки… сексуальное! — Какая хореография, такое и платье, — пожал плечами мужчина, отворачиваясь от девушки. — Я даже не удивлюсь, если нас снимут с голосования. — Зачем тогда поставил эту хореографию? — удивилась Енми, кладя вещи обратно в пакет, чтобы отнести в свою гримерку. — Разве для тебя не было важным занять первое место на конкурсе? Чонгук повернулся к девушке, и она ахнула, замечая, насколько сильно потемнел его взгляд, что послужило для нее призывом немедленно отступить назад. — Ошибаешься, малышка, — вкрадчиво произнес Чон, наступая на девушку и заставляя ее от волнения пятиться назад. — Мы этот танец вместе придумали. Разве ты забыла сколько раз по ходу репетиций мы заменяли один элемент на другой, ведомые своими внутренними ощущениями? Разве так ты изначально танцевала с Сондже? — Ты прав, Чонгук, успокойся! Что на тебя нашло? — она была прижата к стене рядом с дверью, которую Чонгук не поленился запереть на ключ. Сейчас навряд ли кто-то сюда придет, так как времени на перекус отведено не много. Сердце в ее груди готово было разорваться на тысячи мелких кусочков, заходясь бешеным, тревожным ритмом, и Енми обхватила себя руками, словно защищаясь от невидимого врага. — Зачем флиртовала с мальчишками из Сопа? Енми едва не задохнулась от возмущения: во-первых, она не флиртовала, а общалась, а во-вторых… — Ты первый начал! Чонгук не был удовлетворен ее ответом. — Мы сейчас будем выяснять, как дети малые, кто начал первый? — Чон иронично усмехнулся, а потом его взгляд непроизвольно опустился на ее губы, которыми она так искусно его дразнила, когда облизывала их от волнения. — Я буду тебя наказывать, если будешь стрелять глазками в сторону других мужчин! Девушка, героически встречая его жесткий взгляд, в котором он так тщательно скрывал накрывшее его желание, сама грозилась его испепелить. — Хватит во всем винить меня! Я, между прочим, тоже на тебя зла. Не ты ли облепил себя стаей голодных ворон, наслаждаясь их карканьем? Ты тоже флиртовал! Чонгук едва сдерживал смех, находя слова малышки весьма забавными, когда она так очаровательно злилась и не контролировала свои мысли. Но нельзя было забывать о поставленной цели. — Мне можно, а тебе нельзя, Енми, — серьезно парировал он и был ранен в самое сердце ее обиженным взглядом. — Это еще почему? — возмутилась девушка, толкая его в грудь. — Потому что я знаю, когда остановиться, — ответил Чонгук, а потом склонился к ее уху, щекоча его вибрацией тихого голоса. — А ты — маленькая и неопытная девочка, которую легко обмануть и скомпрометировать! Он легким движением пробежался губами по ее нежной шее, оставляя практически невесомый поцелуй за ушком и отстранился, а она закусила губу от досады, злясь, что он так легко мог ею манипулировать. — Чонгук, — выдохнула она, вспоминая, что надо дышать . — Это — дискриминация женского пола. — Называй это как хочешь, но факт останется фактом. Они смотрели друг на друга не отрываясь, борясь со своими чувствами и желаниями, которые, как ни крути, но с легкостью считывали с лиц друг у друга. Чонгук уперся рукой в стену и склонился над девушкой, вглядываясь в ее красивые глаза, которые были способны пленить любого. — Ты уяснила новые для себя правила? — боже, его губы были в сантиметре от ее собственных. — Если будешь флиртовать с другими парнями и позволять дотрагиваться до себя, я буду наказывать тебя. Енми была сейчас согласна на все, что угодно, лишь бы снова познать глубину его поцелуя, почувствовать его горячие руки на своем теле и забыть обо всем на свете. — Милая, я не слышу ответа, — он почти коснулся ее лица, и она, затрепетав, кивнула. — Что это значит? Он что, издевается? — Я согласна на эти чертовы правила! — девушка потянулась к нему, мечтая забыться в долгожданном поцелуе, но Чонгук, неожиданно, отстранился. Он улыбнулся и прошелся языком по своей нижней губе, дразня Енми еще больше. Она обвила его шею руками и заставила приблизиться к ее лицу, но когда она почти коснулась его губ, Чонгук снова отстранился и склонился к ее уху, хватая зубами мочку, слегка прикусывая нежную кожу. — Чонгуки, ты играешь со мной? — спросила девушка, закрыв глаза, разрываясь между удовольствием и негодованием. — Нет, — прошептал тот ей в ответ и выпрямился. Он нежно провел костяшками пальцев по ее щеке, заостряя внимание на неистово бьющейся жилке на ее шее, и пояснил: — Я тебя наказываю. — Что? — она была озадачена. Чонгук сделал пару шагов в сторону двери и, обхватывая пальцами резной ключ, медленно прокрутил его в замочной скважине, не на секунду не отрываясь от лица девушки. — Скоро начнется театральная часть вечера — можешь пойти в зрительный зал и посмотреть на школьные номера оттуда. Но сначала ты должна сходить и поесть чего-нибудь в буфете: мне не нужны голодные обмороки на сцене, — слова Чонгука выбила почву из-под ног, ведь он, считай, прогонял ее сейчас! — И кое-что еще, Енми, — он подошел к столу и взял пакет с платьем, чтобы передать его девушке. — Из-за того, что ткань шортиков достаточно плотная и она удобно облегает тело, — он сделал небольшую паузу, — нижнее белье под него лучше не надевать. Енми схватила пакет и пулей вылетела из гримерки, чувствуя обиду и злость на своего молодого человека: что это за игры такие? Почему он диктует свои правила, а она, ослепленная своими чувствами, вечно идет у него на поводу, принимая какие-то идиотские наказания? Он кайфует, играя с ее слабостью? У него совсем нет сердца! Чонгук закрыл дверь и прижался к ней спиной, закрывая глаза, чтобы сконцентрироваться на своей дыхании. Да он псих, раз решился на такую авантюру! Но дело сделано — пешка пошла в бой, и Чон выведет ее в дамки любой ценой. Если ей не суждено сегодня взять первое место в соло, то в дуэте она точно его возьмет! «Пожалуйста, Енми, потерпи еще чуть-чуть, и я заставлю тебя умирать в своих объятиях, обещаю!» Хосок не был, ни знатоком, ни любителем театрального искусства: вся эта мишура казалось ему скучной и нудной. Поэтому для того, чтобы с пользой скоротать время в ожидании появления малышки Пак на сцене снова, Чон решил встретиться со своим кузеном в кафетерии театра и перекусить чем-нибудь съедобным в его компании. Объедать старшеклассников с праздничного стола он не хотел. Чимин и Миен идти с ним отказались, ссылаясь на то, что в силу своей известности могут создать много шума среди молодежи, поэтому остались в полумраке партера, на что Хосок пожал плечами и пообещал принести им снеков. -Хэй, Гуки, — Хосок помахал ему рукой и жестом указал на стул рядом с собой. — Хос, — улыбнулся младший, выхватывая из его рук стакан с кофе, чтобы сделать жадный глоток. — М-м-м, — промычал он, возвращая стакан хозяину. — Какая редкостная гадость! Кузен засмеялся и откинулся на спинку стула, делая большой глоток: кофе как кофе, ну подумаешь, немного сладкий. — А где наша маленькая звездочка? Почему не привел с собой? — Маленькая звездочка сидит в своей гримерке и злится, — усмехнулся Чонгук, — потому что отбывает срок наказания. — Серьезно? — прыснул Хосок и протянул брату упакованный сэндвич, что успел купить вместе с кофе, но тот отрицательно мотнул головой. — За что ты наказал крошку? — Дала повод для этого. А ты знаешь какой я собственник. Кузен улыбнулся и обвел взглядом усталые лица собравшихся посетителей, что как и он сам решил пропустить театральную часть вечера, то ли из-за голода, то ли из-за того, что им просто надоело сидеть в зрительном зале. — Не будь таким строгим с принцессой! — Звездочка, крошка, принцесса — не многовато ли эпитетов за последние две минуты? — недовольно спросил Чонгук, бросая на брата колкий взгляд. — И что за неожиданный интерес к ее персоне? Хосок запустил пятерню в свои медные волосы и откинул их назад. Скрывать он ничего не будет. — Гук, то, что я сделал шаг назад, отступая перед вашими чувствами, еще не значит, что Енми перестала мне нравиться и волновать меня, — Хосок достойно отстоял бой взглядов. Чонгук устало дунул на челку и закусил краешек губы вместе с колечком, читая на лице брата раскрытые перед ним чувства. Блять, что за день-то такой: сначала парни из Сопа, потом Ан Бель со своими дружками, а теперь еще и Хосок — не многовато ли стервятников на одну добычу? Естественно, Чонгук об этом догадывался, потому что не раз ловил тяжелый взгляд кузена на своей девушке, но сейчас, брошенные в лицо слова сильно напрягали Чона-младшего, заставили задуматься о другой ситуации. — Хос, что тогда у тебя с Ким? Разве тебе не симпатична Мина? Мне казалось, что вы что-то там замутили между собой. Старший лениво провел по ребристому стакану указательным пальцем и кивнул, заставляя брата ждать формулировку ответа, которую Хосок прокрутил у себя в голове, прежде, чем высказать. — Мина — приятная, симпатичная девушка. Мне интересно общаться с ней и проводить часть свободного времени. С ней есть, что обсудить, даже футбол, — последний факт вызвал улыбку у мужчины. — Если честно, то я не знаю, как нам с ней быть дальше: у нас пока все на уровне симпатии. — Брат, не вздумай обидеть эту девушку, понял? Если ты не планируешь ничего серьезного по отношению к ней, то не вздумай затащить ее в свою постель, иначе я тебя прибью! — глаза Чонгука потемнели. — Не угрожай раньше времени, — засмеялся старший. — Хос, я серьезно! — Давай сменим тему разговора, а? — предложил Хосок, чувствуя, что их обоих повело куда-то не туда. — Во сколько завтра собираемся в ресторане? — В девять вечера, — ответил Чонгук, меняясь в лице из-за теплой улыбки. — Мама попросила надеть что-нибудь приличное. Говорит, что хочет отметить свое пятидесятилетие в дорогом ресторане французской кухни, а для этого нужно пройти дресс-код госпожи Чон, — сей факт заставил обоих засмеяться. — Ты ведь знаешь свою тетю! Братья провели немало времени в кафе, обсуждая план поездки на Чеджу, пока в какой-то момент Чимин не написал в чат Хосоку, где попросил пошевелить своими булками и притащить, наконец, несколько веганских сэндвичей и пару баночек газировки без сахара, дабы спасти своих друзей от голода и жажды. Старший дочитал сообщение и хохотнул: «Ох уж эти модели — такие капризные!» Пришлось оставить кузена одного в кафетерии, потому, как корейских знаменитостей необходимо было покормить. Зато у Чонгука появилось время просмотреть все сольные номера классической хореографии, что прислал ему Чимин и сравнить их с выступлением Енми. Театральные номера начинающих актеров, длящиеся не более десяти минут каждая, подошли к концу, оставляя после себя у взрослых зрителей приятное послевкусие, а самых маленьких ввели в сонный транс, заставляя тех сопеть у родителей на коленях. Шел уже седьмой час вечера, но впереди оставалась еще одна, не менее важная часть сегодняшнего мероприятия: современную хореографию многие ждали с особым энтузиазмом. Сцену приводили в порядок: убирали оставшиеся декорации, собирали рваные куски бумаги и гору мелкого мусора, чистили микрофиброй черную поверхность. Вся это уборка сопровождалась безудержным смехом старшеклассников, что гоняли швабрами по сцене, пока их одноклассницы, подгоняемые легкой мелодией, выставленной звукорежиссером для настроения, дурачились и кружились в танце, собирая разный хлам. Родители Чонгука испытывали приятное волнение от того, что их сын сегодня должен дебютировать в качестве школьного хореографа. Он, конечно, уже не раз занимался постановкой танца, но это было в студенческие годы, и в основном все проходило в стенах учебного заведения, где даже не было конкуренции. Сегодняшняя сцена такого большого театра — это его первая серьезная работа. Какого же было удивление родителей Чонгука и Енми, когда в программке они наткнулись на имена своих детей, которые были прописаны как участники парной хореографии. Ребята до последнего скрывали сей факт, таким способом решив сделать сюрприз обеим сторонам, и это им прекрасно удалось, потому что весь перерыв родители только это и обсуждали, распивая не самый лучший кофе в кафетерии театра. Вот только они даже представить себе не могли, насколько горячим будет этот дуэт! Обсудить это событие с Чонгуком и Енми они решили сразу после завершения всей программы, чтобы до конца не портить интригу. Через минуту после третьего предупредительного звонка веселый ведущий, неизвестно откуда черпающий силы и не слабеющий энтузиазм, вышел на сцену и попросил родителей быстро дожевать оставшуюся еду, чтобы не отвлекаться на нее во время концерта. Он в шуточной форме обратился к жюри, спрашивая, хватит ли тем сил на последние полтора часа зажигательных и эмоциональных танцев, чтобы в полной мере оценить тяжелую работу танцовщиков и выставить соответствующие баллы. Получая такой же шуточный ответ от председателя жюри, ведущий удовлетворенно улыбнулся и объявил Кайвон, открывающую групповые выступления. Каждая школа блистала по-разному: одна предоставила для конкурса хореографию в стиле джаз, другая — модерн; школа Ханлим продемонстрировала хардкорный контемп, а Лила — дэнсхолл, что очень зашел молодому поколению, находившемуся в зале. Танцовщики из Сонхва подготовили динамичный танец в направлении джаз фанк с экстравагантными элементами вога, который в последнее время практиковался в к-поп индустрии. Времени до их выступления оставалось не так уж много, поэтому танцовщики спешили в сторону кулис, перебрасываясь между собой колкими шуточками, находясь в предвкушении от того, что собирались как следует отжечь на сцене. По инициативе стилистки 3-А класса в лице Ким Мины, образу танцовщицам добавили немного невинности: полное отсутствие макияжа и искусно подчеркнутые бледно-розовым тинтом губы придали особой детской непосредственности, а два высоких хвостика — дерзости и ребячества. Парни, облаченные во все черное, на контрасте с девичьей невинностью казались горячими сердцеедами. Черное и белое, опыт и невинность: именно этому противостоянию было суждено столкнуться в поединке на сцене. Чонгук вместе с Юной кайфовали, наблюдая за черно-белыми фигурами на сцене. Ответственность за хореографию с заданным по инициативе Чонгука игривым вайбом, нисколько не мешала ему получать наслаждение от того, что его ребята устроили на «танцполе». А там стояла жара! И даже если и были где-то небольшие погрешности, то их видел только сам хореограф, потому что своей драйвовой энергетикой танцовщики затопили весь зал, заставляя людей чуть ли не плясать на месте. В танце девушки соблазняли своих партнеров под Gimme more от Бритни: сплетение рваных, резких движений с томными и горячими телодвижениями, демонстрирующими притягательную пластику и красоту женского тела — все это повысило градус танца. Чонгук закусил губу, вспоминая, как еще три минуты назад Енми прошла мимо него на сцену с гордо приподнятым подбородком и ни разу не взглянула в его сторону, заставив на секунду почувствовать сожаление. А сейчас она кокетливо смотрела на своего партнера и томно улыбалась, обвивая его шею одной рукой, потому, как другой она по-детски играла с одним из своих хвостиков. Ведя парня за собой, она двигалась назад и соблазнительно покачивала бедрами в танцующей походке, в то время, как партнер обхватывал девичью талию, что оголилась из-за приподнятой руки и практически прижимался бедрами к желанному телу, добавляя пикантности к женскому флирту. Енми, как настоящий профессионал смогла по щелчку пальца переключиться, отбросить все негативные эмоции и войти в атмосферу танца. Зря Чон переживал: да у нее в крови это умение кокетничать! Танец закончился тем, что танцовщицы оказались на руках у своих партнеров спиной к зрителям, а парни обнимали их, сцепив кольцо рук под ягодицами, помогая девчонкам держать свой вес. Девушки синхронно повернули головы к зрителям, держась одной рукой за шею парней, и послали в зал воздушный поцелуй, получая в ответ громкие, сопровождаемые свистом овации: что тут скажешь — раздали так раздали! Пока танцовщики и зрители обменивались своими эмоциями друг с другом, Чонгук вел борьбу взглядов с Енми, которая все еще находясь на руках у партнера, повернула голову в сторону кулис и отыскала глазами своего доминанта. «Видишь, Чон Чонгук, я могу безнаказанно флиртовать с парнями и допускать до своего тела чужие руки, — подумала она, посылая Чонгуку нахальную улыбку. — И ты мне еще аплодировать за это будешь!» Убегая за кулисы, танцовщики школы Сонхва учудили переполох: одна из учениц, что бежала первой, наступила на свой развязавшийся шнурок и упала прямо на выходе со сцены. Бегущие следом за ней, не ожидая подвоха, по инерции стали налетать друг на друга, создавая целую цепочку прижатых к друг другу парней и девушек, которых охватил безудержный смех, так как ситуация оказалась комичной — даже хохот в зале это подтвердил. Енми, выбираясь со смехом из-под живого завала, приняла в помощь протянутую руку Чонгука, забывая на мгновение о своей обиде. Кто-то зацепил нечаянно ее ногу, и она, теряя возможность сделать шаг, упала в объятия Чона, руки которого с удовольствием сомкнулись на ее талии и прижали ее разгоряченное после танца тело к мужскому, не менее горячему. Это ли не возможность на мгновение насладиться ее близостью? — Простите, учитель, — смущенно произнесла девушка, отстраняясь, потому, как Ли Юна стала свидетельницей такого пикантного инцидента. — Ничего страшного, — улыбнулся Чонгук. — Ты в порядке? Енми кивнула и отошла в сторону, дабы не загораживать проход своим одноклассникам. В порядке ли она? Нет, совсем не в порядке: она все еще злится на него, точнее, пытается, но с каждой минутой ее уверенность в этом слабеет. И сейчас, когда он так нежно смотрит на нее, Енми вообще потерялась. Времени оставалось немного, потому что на сцену вышел ведущий праздника и сообщил присутствующим, что парные выступления начнутся сразу после небольшого совещания членов жюри. У Чонгука и Енми было не так уж много времени для того, чтобы переодеться. — Юна, — обратился он к подруге, протягивая ей свой телефон. — Постарайся заснять номер с хорошего ракурса. — Хорошо, — улыбнулась Ли, забирая Айфон из его рук и повернулась к танцовщикам. — Ребята, теперь мы можем занять места в зале и продолжить вечер в качестве зрителей. — Учитель, Енми, удачи вам! Мы будем за вас болеть! — выкрикнул один из одноклассников, и все подхватили его пожелания, выкрикивая слова поддержки. — Енми, нам надо поторопиться! — сообщил Чонгук, хватая свою партнершу за руку. — Ким Мина, ты нам нужна! Мина понимающе кивнула и послала учителю игривую улыбку: ну конечно, если не она, то кто другой сможет за считанные минуты превратить невинную девочку с двумя хвостиками в страстную женщину-искусительницу? Останавливаясь перед гримерной комнатой, Чонгук отпустил руку своей девушки и игриво дернул ее за хвост. — Я вернусь ровно через пятнадцать минут, чтобы оценить результат, — улыбка мужчины заставила Енми покрыться мурашками. — Мина, ты помнишь — нам нужен смоки-айс и красная помада! — Да, Чонгук, не волнуйся — я сделаю из твоей девушки конфетку! — засмеялась Ким. — Хватит болтать! — Енми открыла дверь и затолкала подругу внутрь. — Тоже мне, кондитер! Прежде, чем Пак успела войти следом, Чонгук обхватил ее предплечье и мягко потянул на себя, заставляя девушку повернуть голову и приблизиться вплотную. — Пятнадцать минут, малышка, — напомнил Чон и, крадя с ее губ мимолетный поцелуй, поспешил в свою гримерку. Над цветом смоки-айс долго думать не пришлось: к зеленым глазам Енми подходили оливковые, изумрудные и фиолетовые тона. Именно такой набор теней в купе с серым карандашом и использовала Ким, орудую кисточкой для растушевки над подставленным под яркий свет личиком. Благодаря продолжительной практике в салоне у своей мамы, девушка настолько набила руку в искусстве макияжа, что могла справиться с любой поставленной задачей за достаточно короткое время. — Готово! — воскликнула восторженно Мина, хватая подругу за руки, чтобы стащить ее со стула. Енми развернулась и взглянула на себя в зеркало, попровляя рукой короткое платье. — Ох, Енмия, не завидую я сейчас мужской половине в зрительном зале! И Чонгуку тоже! Смех подруги был прерван предупреждающим стуком в дверь, после чего хозяин произнесенного Миной имени вошел в комнату, намереваясь что-то сказать. Чон буквально потерял дар речи, когда увидел перед собой девушку: он знал, что это будет выглядеть горячо, но даже не представлял, чтобы настолько! Внутри все перевернулось и запылало! — Мина, спасибо за помощь! — едва шевеля губами, произнес учитель, не справляясь со своим сердцебиением. Через несколько секунд Енми буквально бежала за Чонгуком, собирая черными носочками пыль и мусор с паркета, потому что ее молодой человек не предоставил возможности надеть обувь, когда схватил за руку и потащил на выход без лишних слов. «Господи, — подумала девушка, стараясь не отставать от размашистых шагов, пока Чонгук вел ее по одному из коридоров. — Да что же меня целый день тоскают туда-сюда?!» Когда до Пак стало доходить, куда Чонгук ее ведет, она стала тормозить ногами и пытаться расцепить его пальцы на своем запястье, намереваясь помешать его грязным планам. Черт, опять это уборная! Да у них же совсем мало времени! Раскрывая дверь свободной рукой, Чонгук заглянул внутрь и, убедившись, что в помещении никого нет, затащил вырывающуюся девушку в туалетную комнату. Сколько раз Чонгук запирал перед ее носом дверь? Много! Тогда почему каждый раз это настолько волнительно, что вызывает слабость в коленях, заставляя ноги подгибаться, а сердце заходится тяжелым ритмом? Глаза Чона заскользили по желанному телу. — Fuck, baby, you are so hot! — Чонгук! — пискнула она, когда он прижал ее к себе. — Что ты делаешь? У нас осталось совсем мало времени! — Поэтому не дергайся, малышка, — он сильнее сцепил свои руки у нее на талии, сдерживая порывы девушки освободиться. — Хочу тебя поцеловать. Енми ушам своим не верила: он, видите ли, хочет ее поцеловать! Перехочет, значит! — Я тоже тогда хотела! Теперь не хочу! Чонгук засмеялся и подтолкнул ее к стене: кто у нее будет спрашивать! — Тогда ты была наказана, Енми, — напомнил он ей, упираясь руками в стену, чтобы не дать девушке сбежать. — Теперь я тебя наказываю! — О, малышка, ты не в том положении, чтобы меня наказывать: нам ведь надо поработать над твоим шикарным образом! — его ухмылка разозлила Енми. — Тебе понравится ежик: просто расслабся, и я подарю тебе долгожданный поцелуй! — Не хочу! — Хочешь. — Не хочу! — она топнула ногой. — Хочешь, детка, — Чонгук склонился над ней и томно выдохнул на ушко. — Хочешь! Он провел пальцем по ее сжатым из-за упрямства губам, размазывая губную помаду, и это привело Енми в полное негодование, потому что Чон только что пустил насмарку прекрасную работу Мины. Собираясь высказать ему все, что она думает по этому поводу, девушка, не подозревая, угодила в подготовленную им ловушку: она раскрыла ротик, и он им тут же завладел. Он поймал бьющие его в грудь кулачки и одной рукой зафиксировал ее запястья, а другую запустил девушке в волосы на затылке и сжал пальцы, из-за чего та не могла вертеть головой, избегая боли от натяжения. Его язык был беспощаден и заставил свою жертву проглотить обиду и забыть обо всем, отдаваясь мужской силе. В голове появился легкий туман, руки ослабели, и это был знак для Чонгука, что их можно отпустить, чтобы Енми могла обвить ими его шею. В конечном итоге его рот поймал несдержанный, протяжный стон удовольствия, и это вызвало у молодого человека довольную улыбку: ее тело так быстро откликалось на его ласки. — Видишь, я же говорил, что хочешь, — тихо сказал Чонгук, слегка потянув девушку за волосы, чтобы она смотрела ему в глаза. — Упрямая. Он подвел Енми к зеркалу и заставил взглянуть на свое отражение: ее глаза блестели, волосы были слегка взлохмачены, а целованные губы с немного вышедшей за их контуры губной помадой могли довести до греха. — Это не означает, что я перестала злиться на тебя, — с улыбкой выдавила из себя девушка, наблюдая, как он вытирает со своих губ съеденную им помаду. Чонгук неожиданно задрал ей платье, шумно выдыхая при виде кружевных шортов и со звонким шлепком приложился своей ладонью к ее аппетитной попке, чтобы погладить упругое полушарие. Енми вздрогнула, и из ее рта едва не вырвался стон наслаждения, но она лишь бросила горящий взгляд на своего мучителя и стиснула зубы. — Хотел убедиться, что ты прислушалась к моим словам, — целуя бьющуюся жилку на ее шее, Чонгук бросил на на нее взгляд исподлобья, встречаясь глазами с отражением в зеркале. — Посмотри на себя, малышка: ты ведь видишь тоже самое, что и я? Посмотри, какая ты красивая! Сколько в тебе страсти и огня! Я хочу, чтобы с этого момента ты держала этот образ до конца нашего выступления! Если ты все еще злишься на меня, то отомсти мне на сцене: соблазняй, подчиняй, играй с моими чувствами — я ничего не смогу сделать. Как подразумевает сценарий нашей хореографии, я буду лишь любить тебя и сходить с ума из-за желания! У них оставалось буквально пять минут до выступления, поэтому, взявшись за руки, они побежали по коридору, едва не сбивая с ног работников театра, ошеломленно провожающих интересную парочку взглядом. Хохоча, Чонгук и Енми обогнули стоящих у них на пути двух беседующих педагогов, вызывая у них испуг и удивление, а старшеклассники, что сидели на полу недалеко от кулис, уже готовые к части сольных выступлений, обалдело переглянулись между собой, когда танцовщики пробежали мимо них и скрылись за углом, оставляя за собой шлейф загадочности. Парочка выглядела весьма впечатляюще, поэтому ребятам захотелось посмотреть на последний номер парной хореографии: они подорвались со своих мест и поспешили следом за дуэтом школы Сонхва. Какого же было удивление ведущего, когда танцовщики появились в кулисах прямо перед ним, да еще в таком, мягко говоря, экстравагантном виде. По плану главного сценариста этого праздничного концерта выход последнего дуэта на сцену должен был быть с противоположной стороны, поэтому мужчина даже испугался, когда за его спиной послышался тихий смех, переодически перебиваемый частым дыханием. — Извините, господин ведущий! — произнес Чонгук, переводя дыхание и, стаскивая свою обувь, послал тому извиняющуюся улыбку. — Долго объяснять причину сложившейся ситуации, но, поверьте, так было быстрее. В зале раздались аплодисменты, сообщающие о завершении выступления школы Ханлим, поэтому ведущему предстояло выйти на сцену и объявить последних участников парных танцев. — Ничего страшного, — улыбнулся добродушный господин, подкупая Чонгука и Енми своим обаянием. — Отдышитесь пока — я немного оттяну время. Дуэт из Ханлима забежал за кулисы, разминаясь с ведущим на входе, и, встречаясь взглядом с танцовщицей, Енми почувствовала пробежавший холодок по спине. Черт, это что, судьба? — Пак! Как такое возможно: соло, дуэт — где еще мы столкнемся? — засмеялась неприятельница, с интересом разглядывая сексуальный образ соперницы. — Ах, да, вспомнила — Universal! — Это карма, Джан Ди, — усмехнулась Енми, не желая портить себе настрой перед выступлением. — Ученица Ким, ты загораживаешь проход, — заметил Чонгук и жестом руки «предложил» той посторониться. Девушка недовольно посмотрела на партнера Енми, собираясь сказать ему какую-нибудь гадость, но тут же потерялась под его тяжелым взглядом, чувствуя, как липкий пот покрывает все ее тело. Ким показалось, что в черных глазах напротив притаилась угроза. Не говоря ни слова, Джан Ди покинула кулисы, а ее партнер поклонился в качестве извинения и последовал за той следом. — И на сегодня наш последний дуэт с хореографией в стиле контемпорари. Встречайте — школа Сонхва! — объявил ведущий и под рукоплескание зрителей поспешил освободить сцену для номера. Чонгук заранее обговорил с главным осветителем, чтобы сцену затемнили при выходе их пары на площадку: во-первых, это придало загадочности и повысило интерес немного уставшей публики, а во-вторых, это дало возможность Чону незаметно взять из рук подошедшей к сцене Юне небольшой реквизит, который им пригодится в конце номера. Мужчина положил пакетик на размеченный участок сцены, видимый только ему одному и принял свою позицию рядом с Енми, которой в их постановке суждено было стать абсолютным доминантом. — Давай сделаем этот зал, малыш, — прошептал Чонгук, оставляя на ее плече незаметный другим поцелуй. (Black magic woman — VCTRYS) Бум! Музыкальное вступление дало знак профильному прожектору осветить лежащую на полу пару, вызывая у зрителей некий трепет от увиденного: спящая женщина в черном и наблюдающий за ее сном мужчина в белом. На его лице читались трепет и нежность; глаза блуждали по телу возлюбленной, с которой мужчина желал придаться любовным утехам. Он провел по ее телу рукой, вырывая любимую из хрупкого царства сновидений, из-за чего она, пробудившись, перевернулась на спину и чувственно прогнулась в пояснице. Вскинув изящную руку, девушка с любовью провела ладонью по его щеке и, задевая большим пальцем краешек его нижней губы, улыбнулась: этого в сценарии не было, но Чонгуку понравилась импровизация Енми. Когда он навис над ней, намереваясь сделать волну, а после опуститься между ее слегка раздвинутых ног, его черные глаза впились в нее, заставив почувствовать трепет в груди. Интересно, это взгляд его персонажа или самого Чонгука? Первая часть танца рассказывала о соблазнении молодого и бескорыстного мужчины путем лживой невинности и чистоты: попадая под женские чары, пропитанные черной магией, он становится жертвой губительной красоты, так как его возлюбленная, по сути, являлась ведьмой. Енми прекрасно вжилась в роль, отдаваясь чувственности в руках Чонгука, показывая нежность и даря ласку. Их синхронные движения заканчивались сближением друг с другом, восхищая зрительный зал своим взаимодействием тел и чувств. Пара непростых поддержек, переходящих в интимное скольжение по девичьим ногам, взбудоражила зал, особенно мужскую его половину: они с нетерпением ждали, когда платье танцовщицы вновь задерется и явит на обозрение крепкие, стройные бедра и не менее шикарные ягодицы. Зрители постарше были немного шокированы столь горячей хореографией, но интерес от этого лишь становился больше, потому что химия между танцовщиками была невероятная, а их пластика в движениях говорила о высоком уровне. Атмосфера вокруг пары накалялась, ведь вторая часть танца была посвящена порабощению мужской души, и эту партию Чон и Енми отыгрывали превосходно. Сначала это были агрессивные и энергичные движения, выполненные с невероятной синхронностью, а затем последовала череда танцевальных поддержек, которые заставили людей замереть от волнения и восторга. Третья часть танца — это принятие своей участи, потому, как коварная женщина запустила своих черных демонов в душу любовника и сделала безвольным в ее руках. Енми чувствовала каждой клеточкой своего тела горячие и властные руки Чонгука, персонаж которого обхватывал ее талию, умоляя не отталкивать от себя или прижимался щекой к женскому животу, сминая пальцами края тонкого платья, и просил отчаяным взглядом, чтобы та утешила его. Разок девушка даже ощутила у себя на ягодице его ладонь, а этого в их хореографии не было. Но сейчас, в эту минуту, надо было отыграть роль злой и беспощадной ведьмы. Чтобы зацепить и выдать нужную эмоцию зрителям, а также своему партнеру, Енми пришлось вспомнить сегодняшний инцидент в его гримерке. Она была очень зла тогда, когда он, насмешливо улыбаясь, отклонил ее поцелуй и указал на дверь, наказывая, по сути, ни за что! Эти воспоминания возымели силу, потому, как в глазах девушки вспыхнул злой огонь, и при виде такого уничтожающего взгляда Чонгук внутри заликовал: «О да, малышка, это — то, что нужно!» Танцевальная поддержка, заставившая хрупкое девичье тело балансировать на одной руке своего партнера над его головой, восхитила и изумила знатоков; сексуальные моменты, когда длинные ноги захватывали в плен мужественные плечи стоящего на коленях партнера вынуждали парней ерзать на своих креслах. Техника смешалась с чувственной игрой танцовщиков; невероятная химия между ними захватила весь зал, не позволяя ни на секунду оторвать от происходящего на сцене взгляд. Никто не хотел, чтобы номер заканчивался, разве что малышня, которая устала и пыталась слезть с колен родителей, чтобы побегать. После нескольких танцевальных связок, демонстрирующих хладнокровность и безразличие женщины к потерявшему себя мужчине, танцоры перешли к заключительной, самой сложной партии, что должна была продемонстрировать синхронный танец стоящего к друг другу спиной дуэта и взволновать зал последней танцевальной поддержкой. Музыка разогналась, а блиндер осветил сцену ярким светом. В этой атмосфере Енми стала кукловодом, а Чонгук — ее марионеткой: всё, что делала хозяйка бездушной куклы, игрушка повторяла за ней вслед, синхронизируясь в резких, рваных и порою сумасшедших движениях. Это было красиво и филигранно! Пара развернулась к друг другу лицом. Енми разбежалась и подпрыгнула, обхватывая бедра Чонгука своими сильными ногами, а тот прижал ладони к ее ягодицам и буквально припечатал девушку к себе. Это позволило Енми без страха откинуться назад и повиснуть головой вниз, доверив свое хрупкое положение сильным и надежным рукам человеку, которому не боялась доверить не то, что тело, но и свою жизнь. Чон сделал несколько резких оборотов вокруг своей оси, благодаря чему ее волосы красивым шлейфом очертили невидимые линий на полу, а потом подхватил одной рукой за поясницу и помог девушке вернуться в изначальное положение. Енми, повернутая к зрителям спиной, должна была соскользнуть вниз сама, без поддержки, но Чонгук позволил себе небольшую шалость и не разомкнул рук, из-за чего она так сладко проехалась по его бедрам, что у того кровь закипела в жилах. Соединяясь с ним в зрительном контакте, девушка чувственно закусила губу и томно улыбнулась: естественно, она прекрасно знала, что он дал ей почувствовать свое возбуждение специально. Она толкнула его, как прописывал сценарий, и Чон сделал кувырок назад через плечо, ловко подхватывая маленький реквизит и зажимая его в руке у себя за спиной. А дальше зрительный зал увидел необычную концовку этого интригующего номера: ведьма подбежала к своему любовнику, прижалась лбом к его плечу и с силой ударила своей раскрытой ладонью в область сердца. Свет неожиданно погас, погружая все пространство в темноту на три секунды, и когда прозвучали последние слова песни, небольшой луч прожектора упал на стоящую в том же положении пару и явил зрителям необычную картину: из-под руки девушки вытекала темная густая масса и разрасталась на белой майке Чонгука уродливым черным пятном, медленно въедаясь в структуру ткани. Концовка их номера кричала своей драматичностью, и зал просто замер, переваривая все то, чему стали свидетелями за последние три минуты. Продолжая стоять спиной к зрительному залу с закрытыми глазами, Енми тяжело дышала, чувствуя под своей испачканной рукой такое же бешеное сердцебиение партнера, как и у нее самой. Она понимала, что лучше станцевать эту хореографию они не могли — это был выжатый до предела их максимум. Но на несколько секунд Енми охватила паника: а вдруг, хореография зрителям не понравилась? Что, если они с Чонгуком шокировали столь откровенным танцем жюри, педагогов, старшеклассников и их родителей? Боже, родители! Они с Чонгуком не предупредили своих о том, что хореография будет слегка провокационной! А Чимин? Он там живой? Все эти мысли, пронесшиеся в голове девушки за считанные секунды, были снесены к чертовой матери срывающимся на безудержные аплодисменты залом: свист, восторженные выкрики, абсолютный ажиотаж — все это заставило Чонгука и Енми посмотреть друг другу в глаза и обменяться счастливыми улыбками. Она обвила его торс руками и прижалась щекой к груди, совершенно не заботясь о том, что пачкает часть лица черными чернилами. Чонгук нежно провел по ее волосам рукой, а потом взъерошил их и оставил на макушке целомудренный поцелуй. — Ты была шикарна, малышка! — сообщил ей Чонгук, едва касаясь рукой ее талии, чтобы не давать лишнего повода для сплетен. — Спасибо за то, что отдала себя всю этой хореографии. Енми отстранилась, вызывая у Чонгука улыбку при виде черного пятна у нее на щеке и с нежностью посмотрела ему в глаза. — Я отдала себя всю не хореографии, Чон Чонгук, а тебе! Мужчина взял свою партнершу за руку и изящным движением развернул ее лицом к зрителям, давая возможность залу еще раз лицезреть прекрасную танцовщицу, что сейчас с трудом пыталась побороть свое смущение. Зал снова прибавил силы к своим рукоплесканиям, и Енми с Чонгуком поклонились. Убегая со сцены, Чон столкнулся с восторженным взглядом вышедшего на сцену ведущего и показал ему двумя пальцами знак победы, на что тот ответил танцовщику тем же. — Уф! — услышал Чонгук возглас мужчины, когда они с Енми практически добежали до кулис. — Кажется, мне надо перевести дух, прежде, чем перейти к завершающей части нашего вечера. Да и вам, видимо, тоже! — смех и свист в зале подтвердил слова ведущего. — Кажется, у вас появились фавориты! Чонгук уже наделал свои белые сникерсы, когда заметил, что Енми до сих пор стоит босая и держится рукой за стену, закрыв глаза. Рядом стоящие сольные исполнители, что все это время стояли за кулисами и смотрели на их танец зашептались, предполагая, что танцовщице Сонхва стало плохо. Чон подошел к Енми и взял за руку, из-за чего та подняла на него глаза и вымученно улыбнулась. — Все хорошо — сейчас пройдет, — заверила его девушка. — Ты не видел куда я бросила свои носки? Енми оттолкнулась от стены и сделала пару шагов, намереваясь отыскать черное в темноте, что совсем не помогало поиску, но ее тут же повело в сторону, на что Чонгук отреагировал молниеносно и подхватил падающую девушку. Беря ее на руки, он закусил губу и уставился в ее затуманенные глаза. — Ты так и не поела сегодня, — констатировал факт мужчина, сердито глядя на Енми. — Я ведь говорил, что ты упрямая. Чонгук вместе со своей ношей зашагал в сторону коридора, заставляя молоденьких танцовщиц смотреть ему вслед и восхищаться его красотой, силой и мужественностью, а также немного завидовать его партнерше по танцу. Ли Юна и одноклассники ожидали их в холле, чтобы поздравить с отличным выступлением и поделиться абсолютным восторгом по поводу их взаимодействия на сцене. Каждый до последнего момента был уверен, что был знаком с хореографией учителя и его партнерши, так как ребята присутствовали на самых первых репетициях, когда в паре с Енми был еще Гу Сондже. Никто и предположить не мог, что сегодня станут свидетелями совершенно другого, такого шикарного и горячего танца. А чего стоила его концовка! Когда Чонгук вырулил из-за угла, неся на руках виновницу мужских эрекций в зрительном зале, на лицах одноклассниц и одноклассников появилось волнение. Енми выглядела совершенно обессиленной, а бледный цвет лица только подтверждал сей факт. — Что случилось? — тревожно спросила Мина, когда Чонгук подошел ближе. Она взяла в свои ладони свисающую руку подруги и отменила, на сколько она холодная. — Енми, ты поранилась? — Ничего страшного, — ответил за девушку Чонгук. — Девочка просто перенервничала на сцене. К тому же, — укоризненный взгляд упал на лицо Белоснежки, — эта упрямая ученица ничего не ела с тех пор, как приехала в театр. Одноклассники давили на нее своим вниманием, поэтому Енми выхватила из рук подруги свою ладонь, прилагая все свои силы для того, чтобы высвободиться из объятий Чонгука и самостоятельно дойти до грим-комнаты. Нет, конечно, ей безумно нравилось находиться в руках своего парня и прижиматься к его груди, слушая частое биение сердца, но только не при свидетелях. Чон не стал препятствовать ее желанию и позволил девушке встать на ноги, прекрасно осознавая, как той неловко сейчас. — Мне надо идти за кулисы, чтобы поддержать нашу солистку, — сообщил учитель, когда Мина взяла Енми под руку. — Юна, у меня в рюкзаке есть электролиты: дай их Енми и побудь с ней в гримерке: она должна прийти в себя к тому моменту, когда будут объявлять сегодняшних победителей. А ты, Мина, — Чонгук бросил взгляд на ученицу, — пожалуйста, накорми свою подругу, даже если это придется сделать насильно! Чон взял из протянутой руки коллеги свой телефон и, бросая на Енми сочувствующий взгляд, направился прямиком в кулисы, только на этот раз с правильной стороны. Енми сидела в компании Юны и Мины, доедая последние кусочки овощей и мяса со своей одноразовой тарелки, наслаждаясь ощущением сытости своего изголодавшегося желудка. Стакан воды с растворенной таблеткой электролитов и витамином С помог утолить жажду, а вкусная еда — справиться с упадком сил, хотя руки все еще слегка дрожали. Мина помогла подруге переодеться в свободные штаны и майку, в которых они танцевали их общую хореографию; макияж пришлось немного подправить, а волосы слегка расчесать. — Ну вот, — засмеялась Ким, бросая взгляд на пустую тарелку. — А ты говорила, что все не осилишь! — В меня, наверно, дух обжорства вселился, — улыбнулась Енми и погладила свой плоский животик, вызывая смех у Ли и Ким. Их веселье было прервано вошедшим в гримерку Чонгуком, который не забыл заранее постучать и получить разрешение войти. Его взгляд тут же упал на пустую тарелку на небольшом столике рядом с Енми, из-за чего на его губах появилась довольная улыбка, а в глазах зажегся веселый огонек. — Девочки, вы не могли бы нас оставить наедине? — вопрос Чонгука выбил из легких Енми весь воздух и вогнал в краску. — Выступления уже закончились, и все танцовщики собираются потихоньку возле сцены в партере. Мы с Енми тоже скоро подойдем. — Учитель Чон! — Пак шокировано посмотрела на Чонгука. — Госпожа Ли может не так все понять! — Госпожа Ли давно все знает! — заверил ее Чон, округляя глаза вместе с девушкой — ему нравилось ее передразнивать. Господи, какой стыд! Енми хотела провалиться сквозь землю, дабы не видеть насмешливого взгляда Чонгука и лукавую улыбку его подруги, подтверждающую слова мужчины. Зачем же так открыто? Ведь ему прекрасно известно, как легко она смущается! Они остались одни. Чонгук положил свой телефон на столик и сел рядом с Енми на диван. Он взял ее ладонь и поразился от того, насколько холодны ее пальцы, словно она их только что держала под струей проточной воды. Тяжело вздыхая, он подцепил и вторую руку, и уже две ледышки таяли в его горячих ладонях. Енми закрыла глаза от удовольствия, получая обволакивающее тепло, и Чонгук залюбовался ее умиротворенным личиком, забывая дышать. — Гуки? — ее обращение удивило его и взволновало, ведь она еще никогда не звала его уменьшительно-ласкательным именем. — Что происходит там, за стенами этой комнаты? Я тут уже полчаса торчу! — Там все отлично: наш танец сейчас у всех на устах, — усмехнулся Чон, встречаясь с ее заинтересованным взглядом. — Я устал отбиваться от молоденьких фанаток. — Вот как? — ее голос дрогнул. — А ты, наверное, и рад! Среди них так много красавиц! — Да, очень много! Есть из чего выбрать, — хохотнул Чонгук, вызывая у своей девушки гневный взгляд на почве ревности. Енми вскочила с места, не желая больше делить с этим придурком один диван, но Чон всегда был начеку, поэтому та даже шага не успела сделать, как оказалась пойманной за руку и усаженной ему на колени. Чонгук обхватил ладонями ее бока и насильно притянул ближе, вынуждая прижаться спиной к своей груди. — На самом деле это мне надо ревновать, — сказал Чонгук, щекоча ее шею своим дыханием. — Старшеклассники все с ума посходили — только и говорят о горячей штучке из школы Сонхва. Оставив эту новость без комментариев, Енми слегка развернулась, чтобы можно было видеть лицо молодого человека. — Ты виделся с нашими родителями? Интересно, как они отреагировали на наш номер? Чонгук провел пальцем по ее полураскрытым губам и сглотнул: они уже давно напрашивались на поцелуй! — Нет, я с ними не виделся пока, — Чон запустил руку ей под футболку и стал пальцами водить вдоль позвоночника. — Зато виделся с твоим братом. — Се… серьезно? — его манипуляции взволновали девушку. — Что он сказал? Ему понравилось или наоборот? — Чимину очень понравился наш номер, можешь даже не сомневаться! — усмехнулся Чон, вспоминая встречу с другом.

Flashback

Чимин надел тканевую маску, скрывая свое лицо наполовину, и сообщил Миен о своем желании посетить особую комнату с буквой «М» на двери, отчего та улыбнулась и заверила коллегу, что его место никто не посмеет занять. Направляясь к выходу, Пак зацепил с собой Чона-старшего для компании, и тот без возражений поспешил вслед за другом, извиняясь перед чужими родителями за беспокойство, пока перешагивал через их ноги. Друзья встретились прямо на пороге уборной: Чонгук выходил из нее, а Чимин уже собирался схватиться за ручку, чтобы открыть дверь. — Чон! — рявкнул Пак и толкнул Чонгука обратно в туалетную комнату. — Какого хуя это было? Что ты сделал с моей сестрой? — А что не так? — Чон запустил руки в задние карманы и улыбнулся. — Ты прикалываешься? — Пак сделал шаг вперед. — Ваша хоряга была очень взрослая — школьницы так не танцуют! — Да, взрослая, Чим, — согласился Чонгук, скрещивая руки на груди. — Но не пошлая. — Какая разница? — Большая, Пак! Я не очернил твою сестру, а наоборот, показал зрителям, какой многогранной может быть танцовщица, — пояснил друг. — Гук, да вы половину зала возбудили своей многогранностью! — не унимался Чимин. — Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты сам ее хотел во время танца! Это ли не шанс, чтобы обо всем рассказать другу? Он прямо сам подталкивает его на серьезный разговор, нет? Но Чонгук понимал, что данная ситуация совершенно не располагала к откровенному разговору по душам, потому что Чимин бесновался всякий раз, когда дело касалось его сестры. И если сейчас Чон попадет под его горячую руку со своими откровениями, то Пак его захочет утопить в одном из этих унитазов. Нет, сегодня не тот день, когда можно другу обо всем рассказать. — Чим, не горячись! Нормальная же хоряга была! — вмешался Хосок, спасая хрупкое положение кузена. — Это — искусство! — Ты не понимаешь… я… это неправильно, — неожиданно стушевался Пак и, обойдя Чонгука, подошел к писсуару. До Чонгука, наконец, дошло. Так вот почему Чимин взбесился и не желал прислушиваться к словам друга, обвиняя его, как хореографа, в неэтичности? Чон снисходительно посмотрел на друга, который уже сосредоточенно отливал в писсуар и едва заметно улыбнулся. — Бро, не переживай — с тобой все в порядке, и твоя реакция абсолютно нормальная! — Чонгук открыл дверь и, собираясь покинуть туалетную комнату, взглянул на друга через плечо. — Это только доказывает, что мы с Енми профессионально отыграли танцевальный номер!

Flashback end

Телефон Чонгука оповестил о входящем звонке, и его хозяин вытащил руку из-под футболки девушки, чтобы принять вызов. Чон перекинулся с подругой парой фраз и поднялся вместе с Енми с дивана, не желая отлеплять пригревшуюся тушку малышки от своего тела. Так и шагая вместе с ней к выходу, молодой человек сунул большие пальцы рук под резинку ее штанов и медленно начал водить ими по тазовым косточкам, вызывая у Енми сладкий прилив. Подойдя к двери, Чонгук вытащил пальцы из-под резинки и развернул девушку к себе, запуская пятерню в ее волосы на затылке, а сам склонился к ее лицу и опустил взгляд на ее смоченные слюной губы. — Ты не представляешь, сколько раз я хотел прикоснуться к твоим губам во время танца, — его слова заставляли трепетать. — У тебя прекрасно получилось меня помучить! — Ты тоже не оставил меня равнодушной своей импровизацией, — Енми улыбнулась и обвила его шею руками. — Ты специально… Договорить она не смогла, потому что ее рот нагло заткнули нетерпеливым поцелуем и заставили едва ли не задохнуться от нахлынувшего желания. Его требовательные губы подчиняли своей воле, а искусный в ласках язык вызывал мандраж в руках и ногах, и у Енми практически никогда не хватало сил, чтобы прервать их поцелуи, пока их зачинщик сам не разрывал между ними связь. Его руки скользнули в девичьи штаны и обхватили ягодицы, чтобы надавить на них и прижать бедра девушки к своему возбужденному телу. При небольшом трении у обоих вырвался глухой стон, и если кто-то сейчас находился за дверью, то наверняка мог услышать интимные звуки наслаждения, вызванные небольшим физическим контактом. Как жаль, что время поджимало — Чон бы очень хотел сейчас довести малышку до оргазма и смотреть, как чувственно открывается влажный ротик, как пролегает морщинка между бровей, как трепещут ее веки, пока она содрогается в сладостном освобождении. — Блять! — Чонгук разорвал поцелуй и, слегка отстранившись, уткнулся лбом в дверь. — Енми, уходи! Как, черт его дери, она сейчас может куда-то идти, когда ее ноги стали ватными, а в глазах все расплывается? У нее итак слабость не совсем прошла, а тут еще Чонгук довел до полуобморока! — Ну же, малышка, не мучай меня! Иди уже, — Чонгук открыл ей дверь. — Снова прогоняешь? — улыбнулась она, и ее слова заставила Чонгука беззвучно засмеяться. — Ладно, ухожу. Не задерживайся, Чонгуки-оппа! — Енми, — его слова заставили девушку обернуться. — Что? Чонгук бросил на нее какой-то загадочный взгляд и тяжело вздохнул. — Ничего — просто небольшая проверка. Енми вошла в партер со стороны коридора, соединяющий зрительный зал с небольшим холлом, через который обычно артисты могли попасть за кулисы или в другие коридоры, ведущие в грим-комнату. Своим появлением она вызвала перешептывания между старшеклассниками и скользящие, заинтересованные взгляды. Еще никогда к Пак не было приковано столько глаз сразу, поэтому, если бы ей сейчас позволили сбежать, то она непременно это сделала бы. Как хорошо, что добрый дяденька ведущий вышел на сцену и провозгласил о том, что баллы выставлены и предоставлены ему для оглашения победителей сегодняшнего праздничного батла. Концертный зал наполнился аплодисментами, криками и свистом — все ждали результатов, после которых у ребят намечалась тусовка в саду с музыкой, едой, караоке, а для кого-то даже и с горячительными напитками. Будут новые знакомства, много общения и, возможно, зажимание под каким-нибудь деревом или еще чего покруче. — Енмия! — воскликнула рядом стоящая Мина, стараясь перекричать гам. — Ты останешься на вечеринке? — Не знаю, думаю, что нет. Я очень устала! — крикнула подруга в ответ и стала искать взглядом своих родителей среди многочисленной толпы. — А ты? — Я точно да! Разве я могу пропустить тусовку? — засмеялась Ким и помахала Хосоку, который отыскал взглядом среди старшеклассников двух подружек и тоже стал махать, указывая Чимину рукой в их сторону. Енми увидела брата, рядом сидящую с ним Миен, а также Хосока, как всегда улыбчивого и энергичного. Взгляд Чимина был прикован к лицу сестры, и ей показалось, что он чем-то обеспокоен, хоть и помахал ей разок, при этом как-то вымученно улыбаясь. Устал, наверно, бедный! Помахав брату в ответ, Енми продолжила поиск матери и отца, переместив свой взгляд на бельэтаж, где, собственно, и отыскала их в самом первом ряду. Только они не видели свою дочь, потому что вели оживленную беседу с родителями Чонгука, переодически переходя на смех и какие-то восклицания. Давние друзья в последнее время совсем мало виделись: родители Енми прилетали в Корею только по особым случаям. Зато каждая их долгожданная встреча подразумевала какую-нибудь общую вылазку на море, природу или просто домашний пикничок с барбекю и пивом. На этот раз намечался юбилейный вечер в одном из дорогих ресторанов Сеула в честь дня рождения мамы Чонгука, и Енми поверить не могла, что красавице Чон Джун Ён уже пятьдесят. Хотя разве ее мама выглядела хуже? Ей, между прочим, в следующем году тоже эту дату придется отмечать! Чонгук вошел в партер через три минуты после появления Енми, но чтобы не привлекать особого внимания к их паре, ему пришлось пройти мимо и встать рядом с подругой, которая уже измучилась вся в ожиданиях. Юна была сегодня целый день на ногах, поэтому сил практически не осталось, как и нервов ее железных. «Скорей бы все это закончилось, чтобы можно было с подругами собраться где-нибудь в караоке-баре и выпить пару бутылок соджу», — думала она, пряча рукой зевоту. Ведущий приступил к самой интригующей части концерта, прекращая галдежь жестом руки, прося тишины. Ребята притихли, но абсолютного молчания добиться не удалось, так как перешептывания все еще доносились с разных сторон партера, а переодические смешки колебали воздух, раздражая рядом стоящих молчунов. Громкие аплодисменты затопили зал, когда мужчина назвал первых призеров, занявших третье место по общей классической хореографии, которыми оказались учащиеся школы Сопа. Хореограф их школы, сопровождаемый свистом и выкриками своих подопечных, поднялся на сцену и с благодарным поклоном взял из рук ведущего небольшой кубок и грамоту, махая ею ученикам с довольной улыбкой. Вторыми призерами оказались танцовщики из Сонхва, и сей факт обрадовал ребят, заставляя их обниматься между собой, ведь они даже не расчитывали на призовое место. Чонгук подтолкнул Юну в сторону сцены, заставляя ее тем самым подняться за наградой и стал хлопать вместе с ребятами, бегая взлядом по их счастливым лицам. Безусловно первое место вызвало ажиотаж у победителей школы Ханлим: их радостные выкрики буквально оглушали, а резкие, неосторожные объятия задевали находившихся рядом старшеклассников из Кайвон и Каш. Кубок, вручаемый учителю классической хореографии на этот раз был больше, а вместе с грамотой призерам передали большую корзину с вкусняшками. Ведущий в шутку попросил хореографа не жадничать и обязательно поделиться с ребятами, чем вызвал у последних одобрительные выкрики. К сожалению ни одного призового места в парном выступлении Сонхва не заняла, но этот факт для Юны уже давно был очевиден: ребята сделали несколько ошибок во время танца, а партнерша настолько перенервничала, что дрожь в ее неустойчивых ногах была видна издалека. Подходил самый волнительный момент для всех сольных исполнителей, поэтому Чонгук и Юна, не сговариваясь, шагнули в сторону Енми, дабы поддержать ее в такой волнительный момент. Чон с уверенностью мог бы сказать, что ее пальцы сейчас были очень холодными, и желание согреть их в своих ладонях сдерживать было совсем нелегко. Третье почетное место занял ученик школы Лила, который являлся единственным представителем мужского пола в одиночных выступлениях. Кажется, Енми его видела в компании Минхо, когда они встретились во внутреннем дворе, чтобы обменяться «жаркими»приветствиями, но из-за того, что на ребят она практически не смотрела, девушка не была уверена в своем предположении. Ведущий бросил взгляд на список победителей, намереваясь произнести следующее имя, носитель которого занял второе место, и на его лице появилось едва заметное удивление, потому что он не ожидал увидеть данного призера на этой позиции. Чонгук это предвидел. Он, сука, носом чуял, что без корыстных целей сегодня не обойдется. Енми выдохнула весь воздух из легких, направляясь в сторону сцены и все, что успел сделать Чонгук, это скользнуть рукой по удаляющейся спине девушки. Зрители, включая танцовщиков в партере, буквально затопили зал громкими аплодисментами при виде поднимающейся девушки на сцену, а восторженный свист летел со всех сторон, говоря о том, что у этой солистки появилось много фанатов, особенно среди старшеклассников. Енми чувствовала, как пылают ее щеки, но она не могла позволить себе опустить плечи и отвести от ведущего свой взгляд: ее походка была мягкой и женственной, спина ровной, а на красивым лице играла милая улыбка. И хотя на девушке были обычные штаны и футболка, она все равно выглядела очаровательно. Юджин и Си Хун, совершенно не согласные с результатом голосования, аплодировали своей дочери стоя. Кому, как не им было виднее, кто сегодня был техничней всех остальных и чья хореография имела самые сложные связки! Кажется, Енми была уже готова к большой сцене, и сей факт вызывал у родителей гордость, которую вместе с ними разделяли и родители Чонгука, что сейчас стояли рядом и хлопали в ладоши. Спустившись в партер, Енми позволила себе расслабиться и выдохнуть, буквально падая в раскрытые для обнимашек руки своей подруги. Едва не задевая лицо Мины «серебряным» кубком, она засмеялась и, прижимаясь к девушке, довольно зажмурила глаза. — Ты не расстроилась? — спросила подруга, выпуская Пак из объятий. Но Енми не успела ответить, потому что ведущий только что объявил главную победительницу, называя имя той самой девушки, которая когда-то в детстве вынудила Пак покинуть родительскую академию и продолжить обучение балету на дому. Ким Джан Ди прошла мимо Енми и бросила ей напоследок слащавую улыбку, стараясь выбесить соперницу своей победой над ней. Пак достойно выдержала ее взгляд и даже демонстративно похлопала в ладоши, усмехнувшись краешком губ. Что ж, пусть так! Джан Ди — тоже сильная танцовщица, и если победа досталась ей, значит, она была лучшая… сегодня! Чонгук кипел. Встречаясь взглядом с председателем жюри и замечая в его глазах все тот же похотливый огонек как и раньше, Чонгук беззвучно произнес «Fuck you», надеясь, что тот разобрал его слова. Этот ушлепок все-таки занизил баллы Енми! Больной ублюдок, херов педофил и извращенец! Интересно, как бы отреагировала его обожаемая дочурка, если бы узнала о нездоровых предпочтениях своего отца? Победителей с кубками в руках в партере становилось все больше и больше: были объявлены результаты картинной галереи и названы школы лучших театральных номеров. В современной групповой хореографии Сонхва взяла второе место, уступая пару баллов школе Лила с ее зажигательным дэнсхоллом. Зато в изобразительном искусстве одноклассники Енми преуспели и забрали золотой и серебряный кубки, заставляя остальных художников бросать недовольные взгляды в сторону призеров. В награждении победителей произошли небольшие изменения — ведущий объявил, что сольники современной хореографии будут объявлены первыми, так как по поводу парных выступлений у жюри есть что сказать от себя. Чонгук усмехнулся, бросая взгляд в потолок. Он понимал, что их хореография может оказаться на любой из чаши весов: либо это оглушительный успех, либо — абсолютный провал — середины быть не может! Каш, Сопа и Кайвон взяли призовые места в одиночном исполнении, радуя своих педагогов пополнением кубков в коллекцию школы. Родители продолжали аплодировать, но сила их хлопков значительно ослабла, потому что столько времени хлопать — это тоже энергозатратное дело, запас сил и терпения практически исчерпал себя. Наконец, на сцену вышел Ким Джун Ки и еще два члена жюри, держащие в руках кубки, грамоты и большую корзину со сладостями и снеками. Беря в руки микрофон, председатель произнес небольшую речь, напоминая, что благодаря всем собравшимся в этом зале и состоялся этот летний праздник для старшеклассников, занимающихся таким прекрасным делом, как искусство. Он поблагодарил весь состав жюри за работу и объявил, что для него было честью занимать сегодня главный пост судейского состава. — Итак, хочу с удовольствием отметить третьим почетным местом школу… — председатель сделал паузу, и все затаили дыхание, у всех представителей парной хореографии участилось сердцебиение, — школу Лила! Чонгук закрыл глаза, понимая, что у него самого тряслись руки от волнения. Юна, что все время стояла рядом, положила руку ему на плечо и сжала, стараясь таким способом его немного подбодрить. Енми тоже старалась бороться со своим переживанием благодаря поддержке подруги — их ладони обменивались между собой холодом и липким потом. Озноб бродил по телу Пак, решив захватить его целиком. — Почетное второе место мы присуждаем… — сука, и снова эта пауза, сводящаяся с ума старшеклассников и их родителей, заставляющая хрустеть пальцами из-за томительного ожидания, — школе Сопа! Поздравляем, ребята! И снова шум и гам; снова радостные крики, свист и рукоплескания счастливых родителей. Хопчик, предоставленный двумя клевыми парнями, действительно был шикарный и зашел, как зрителям, так и членам жюри на «ура». Ким Джун Ки снова поднес микрофон к своему рту, тем самым призывая зал к тишине. На его губах неожиданно заиграла улыбка, словно тот прокручивал у себя в голове какие-то мысли, что вызвали у него заранее веселье и повысили градус настроения. — Ну и, наконец, подошло время назвать главных победителей этого батла, — председатель бросил взгляд куда-то в партер. — Признаться, нас очень поразила хореография этих участников, мы даже спорили между собой, пока принимали единогласное решение. Некоторые из нас посчитали этот танец достаточно… слишком профессиональным, предназначенным для другой сцены, но… , — Ким ненадолго прервался, делая глоток воды из бутылки, протянутой своим коллегой сегодняшнего вечера. — Но их физическая подготовка, их фантазия и профессиональный подход нас удивил, а химия между парой поразила! Хочу поблагодарить хореографа за интригующий номер и отметить красоту, продемонстрированную на сцене! — Ким улыбнулся и произнес свои последние на этой сцене слова. — Первое место присуждается, я не побоюсь этих слов, фаворитам этого праздника - школе Сонхва!