На пуантах

***

Спустя девять дней

Ровно в десять вечера Енми закончила последнюю танцевальную связку и буквально свалилась на пол, потому что уже три часа гоняла по кругу хореографию к завтрашнему дню, решая, что последняя репетиция не будет лишней. На просьбу матери — одним профессиональным глазком взглянуть на готовый номер — Енми ответила отказом, убеждая женщину в том, что так пропадет интрига: девушке очень хотелось, чтобы родители оценили ее работу, непосредственно, на сцене. Силы были на исходе, так как весь этот субботний день Енми без конца бегала по разным делам, практически забывая об отдыхе, если не брать в расчет двух часов свободного времени, проведенных в салоне красоты госпожи Ким, где они с подругой сделали маникюр, а также ежемесячную пикантную процедуру шугаринга. Танцовщицы должны постоянно за этим тщательно следить, ведь зачастую им приходится носить слишком открытые костюмы. После этого Ким уговорила подругу пообедать в итальянском кафе-ресторане, и это был особенно веселый момент на сегодняшний день, потому что Енми имела возможность наблюдать, как Мина мучала официанта, пока расспрашивала его о составе каждого блюда и постоянно меняла свое решение. Тот, краснея от злости и сжимая челюсти, исправлял записи в блокноте и натянуто улыбался. После обеда с подругой, Енми и ее мама съездили в Юниверсал, где Пак подала заявку на прослушивание, которое перенесли на начало августа. Расхаживая по коридорам Академии, девушка с трепетом разглядывала висящие на стенах фотографии, сделанные во все времена существования Universal и с благоговением гладила черно-белые снимки с некогда молодой Джулией Мун. Попав в райский для себя уголок, Енми не спешила покидать стены этого здания и таскала мать по всем этажам, заставляя ту обреченно вздыхать, а потом восстанавливать дыхание после не запланированной экскурсии. Главное, чтобы дочь была счастлива! Спать хотелось ужасно, но после тяжелой тренировки организм потребовал положенные ему калории, так нещадно растраченные за эти три часа. Енми, соскребая с паркета свое замученное тело, отправилась изучать меню маминой стряпни, решая помыться и переодеться сразу после утоления голода. Последнюю неделю они с Чонгуком виделись только в школе, уделяя каждый день по часу на репетицию в танцевальной студии: все остальное время девушка проводила со своими родителями или у себя в студии, а Чонгук после репетиций уезжал в SportStyle, временно заменяя тренера по тхэквондо. Последние же двое суток они вообще не встречались, и все из-за того, что Чон со вчерашнего дня был занят подготовкой к школьному празднику. Учитель оставил свой любимый класс в добрые руки заместителя и умчался вместе с Ли Юной в театр, где с самого утра кипела работа: надо было украсить внутренний двор для праздничного буфета, развесить картины учеников для выставки на отведенной для каждой школы стене в холле, проверить сценическое освещение и передать звукорежиссеру флешку с музыкальным сопровождением каждого номера. Педагоги шести школ вместе с организаторами театра увлеченно готовились к мероприятию, разбавляя утомительную работу холодным кофе, уморительными шуточками и совместным ланчем в ближайшем кафе. Чонгук рассказал Енми обо всем этом по телефону в пятницу поздним вечером, когда вернулся домой, принял долгожданный душ и упал на кровать, выпуская стон удовольствия. Чон был настолько вымотан, что пока слушал мелодичный голос своей малышки, рассказывающий о встречи с братом, крепко заснул, и Енми еще минуты две с трепетом в сердце прислушивалась к его размеренному сопению. Вспоминая об этом, девушка улыбнулась и тяжело вздохнула: она очень соскучилась по нему за эти два дня! Переодевшись в голубую сорочку, Енми села перед трюмо и, взяв в руку расческу, принялась водить по влажным после душа волосам, в очередной раз вспоминая о тех волнующих вещах, которые вытворял с ней Чонгук в своей машине. Мысли о том, чем они там занимались, очень часто посещали ее и вгоняли в краску даже тогда, когда она оставалась наедине сама с собой, вызывая порхание бабочек внизу живота и сладкую ноющую боль. Она и подумать раньше не могла, что можно испытывать такое райское наслаждение, когда тебя доводит до оргазма любимый человек — такое даже сравнить не с чем! Интересно, какие тогда ощущения испытывают во время полноценного процесса? Енми настолько ушла в свои размышления, что не сразу услышала доносящиеся со стороны бассейна мужские голоса, которые, периодически, переходили из приглушенного разговора в тихий смех. Когда же до нее дошло, что голоса реальные, что Чимин и его друзья болтают на заднем дворе, ее сердце забилось быстрее, а мысли о том, что Чонгук рядом вызвали волнительные спазмы в животе. Девушка посмотрела на себя в зеркало и игриво улыбнулась своему отражению: может, стоит кое-кого подразнить, раз уж на ней сегодня судьбоносный пеньюар? У Енми аж в пальцах закололо от такого желания. Субботний день Чонгук провел с родителями, потому что в последнее время очень мало уделял им внимания из-за сильной занятости. Желая заполнить сей пробел, молодой человек созвонился с отцом и предложил съездить в Кёнгидо, чтобы сходить на пляж Чебудо, а потом поесть чего-нибудь вкусненького в ближайшем ресторане. Мать и отец были только рады устроить себе субботний выходной, чтобы провести его с единственным сыном, который с самого рождения был их гордостью и слабостью. Вечером, валяясь на диване с телефоном в руках, Чонгук рассматривал фотографии Енми, что отдельным альбомом хранились у него в мобильном, и смаковал каждый сантиметр ее лица, делая увеличение снимка. Девушка даже не догадывалась, как часто становилась объектом его камеры, какие прекрасные моменты получалось заснять благодаря правильно пойманному ракурсу и свету! Чимин, как фотограф по профессии, мог бы по достоинству оценить данную фотоподборку своей сестры, и подумав об этом, Чонгук улыбнулся: если бы друг увидел эти снимки, то разбил бы на хрен мобильный Чона. Мелодия айфона прервала размышления мужчины, и тот, замечая имя на экране, иронично усмехнулся: Пак легок на помине! — Хэй, бро, с возвращением! — засмеялся Чонгук, откидываясь на подушку. — Прости, я не смог вчера с тобой встретиться — просто куча дел! — Поднимай свой зад и тащи его сюда — посидим у бассейна и выпьем пива! — интонация в голосе говорила о том, что Пак не потерпит возражений. — Ладно, чувак, — устало произнес Чонгук. — Буду через полчаса. — Хос уже выехал, — хохот в динамике заставил Чона улыбнуться. — Кто бы сомневался! Он сейчас в отпуске и ничем не занят. Друзья беседовали на приглушенных тонах, дабы не разбудить родителей Чимина, которым все еще было тяжело из-за смены часового пояса, ведь разница во времени с Вашингтоном составляла целых тринадцать часов. Да и Енми наверняка уже легла в кровать, чтобы хорошенько выспаться на кануне праздника. Чонгук с самого утра позвонил ей и строго наказал из дома вечером никуда не уходить, в противном случае ее непослушному заду будет очень больно. — Короче, я забронировал три люксовых номера на пять дней в гостинице Grand Hyatt Jeju, так что у девочек будет достаточно времени, чтобы отдохнуть и насладиться красотой острова. — Бро, почему три? — удивился Хосок. — Разве мы не договаривались на счет двух номеров? Чимин засмеялся и бросил на друга лукавый взгляд. — Ну, у нас с Миен свои планы. — Просто коллеги, значит? — усмехнулся Чонгук, сделав глоток пива из своей бутылки. — Кто бы сомневался! — Очень близкие коллеги, — подытожил Хосок и хлопнул друга по колену. Чимин ничего не сказал и лишь бросил загадочный взгляд на водную гладь бассейна. Да, у него с Миен действительно был регулярный секс, но он не нес за собой никаких обязательств. Интимная часть их отношений — это способ выпустить пар, расслабиться после изнурительной работы и удовлетворить животные потребности, не более. В силу того, что из-за нестабильного и, порой, сумасшедшего графика заводить постоянные отношения с кем бы то ни было не хватало времени, как и желания к кому-то привязываться, поэтому такой способ взаимопомощи Чимина и Миен вполне устраивал. — Гук, что на счет Дасоль? — Пак развалился на шезлонге. — Ты действительно с ней расстался? — Чонгук кивнул и уставился на свою полупустую бутылку, словно в ней было что-то интересное. — Жаль, бро, она мне нравилась. — Раз нравилась, то и замути с ней сам, — хохотнул Хосок, отставляя пустую пивную банку. — Наш Чонгуки, наверно, нашел себе другую девушку. — Серьезно? — Пак с интересом посмотрел на Чона-младшего. — У тебя появилась новая игрушка? Чонгук поморщился: слово «игрушка» резало слух. Бросив злой взгляд на кузена, Чон-младший покачал головой и откинул челку. — Чим, мы здесь собрались, чтобы обсудить мою личную жизнь или… Блять! — Чонгук никак не ожидал увидеть Енми на балконе. Девушка стояла возле перил, которые обхватывала слегка отведенными в стороны руками и мечтательно глядела на луну, подставляя лицо фонарному освещению. На ней была та самая сорочка, спрятанная под тонким халатиком, и при виде этого одеяния у мужчины сильно заныло сердце. Чон мог поклясться, что на ее губах играла легкая улыбка, и он был абсолютно уверен, что она была предназначена для него. — Что за реакция, Чон? — удивился Чимин и, проследив за взглядом друга, заметил на балконе свою сестру. — Чонгук? — Я просил Енми лечь спать пораньше, ведь завтра нас ждет слишком насыщенный день, — пояснил друг, возвращая себе возможность говорить. — Но, видимо, твоя сестра забила на мои слова. — А! — засмеялся Чимин, расслабляясь. — Это она умеет делать очень хорошо! Чтобы не будить мать с отцом, Чимин встал с шезлонга и вышел на свет, привлекая к себе внимание сестры. Он помахал в воздухе телефоном, давая той понять, что собирается ей позвонить на мобильный, и девушка, гордо взмахнув волосами, сделала изящный разворот и покинула балкон. — Йа, мелкая, живо ложись в постель! — приказал Чимин, как только та ответила на его звонок. — Твоему преподавателю не нравится, что ты игноришь его слова, — не дожидаясь ее ответа, Чимин прервал связь и вернулся на свое излюбленное место, посылая другу широкую улыбку. — Надеюсь, к моим словам она прислушается. Через минуту на его айфон пришло сообщение, и все трое уставились в экран. 11:10 Yeongmi-a <3: Спокойной ночи, злобный братик. Скажи моему учителю, чтобы много не пил — его поддержки завтра должны быть стабильные! И передай Хосоку от меня привет!) Чонгук прошелся языком по нижней губе и усмехнулся: ничего, завтра он покажет малышке какие у него крепкие руки!

***

— Черт-черт-черт! — вскрикнула Енми, когда выронила из рук коробку, из которой вылетели шпильки, сетки и невидимки. — Ну за что мне это все? — Дорогая, не волнуйся — я все соберу, — попыталась успокоить Юджин свою дочь. — Мама, я опаздываю, понимаешь? Госпожа Ли попросила нас приехать раньше на два часа, и я уже должна быть в театре! — Я понимаю, — произнесла мама, помогая дочери собрать заколки. — Мы успеем, не переживай. Енми злилась на себя: как она умудрилась забыть об отданных на подшивку штанах и вспомнить о них только в воскресенье, буквально в преддверии праздника? Пришлось звонить модистке и слезно просить ее привезти костюм, обещая заплатить хорошую сумму за доставку на дом. Штаны привезли, но с небольшим опозданием. Запихивая собранную коробку в большую сумку, где уже по соседству разместились пуанты, косметика и пресловутый костюм для современной хореографии, Енми передала ее матери, а сама подхватила две вешалки с висящими на них вверх тормашками балетными пачками. Такой способ помогал юбке до самого выступления держать форму и не опадать. — Все, можем идти! — Енми поспешила к машине, за рулем которой сидел Чимин и уже минут двадцать развлекал рядом сидящего отца интригующими рассказами о жизни моделей. — Почему не отвечаешь на звонки Чонгука? Он мне уже три раза позвонил, — сообщил брат, когда Енми с матерью сели на заднее сиденье. — Он задолбал спрашивать, где тебя черти носят! Енми сглотнула, понимая, что не сняла Айфон с бесшумного режима и положила руку на плечо брата. — Пожалуйста, оппа, дави на газ! Девушка забежала в открытые боковые двери здания огромного театра и, спустившись на пять ступеней вниз, оказалась в холле, где тусовались учащиеся выпускных классов Сеульских школ искусства. Енми быстро зашагала вперед, едва уходя от столкновения с другими старшеклассниками, что заполонили своей массой все пространство, разглядывая предоставленные каждой школой писаные акварелью, углем или пастелью разножанровые картины. Пак и сама была бы не прочь взглянуть одним глазком на творение юных художников, но времени критически не хватало, поэтому приходилось поспешить, чтобы вконец не разгневать своих преподавателей. Насколько она помнила, каждой школе отводилось по пятнадцать минут для того, чтобы размяться на сцене, пока занавес опущен, и Енми молилась всевышнему, чтобы их черед еще не наступил. Спустившись на цокольный этаж, девушка направилась в правое крыло, где и располагались костюмерные комнаты. Она шла по коридору и читала названия школ на табличках дверей, едва не натыкаясь на танцовщиков, выбегающих из своих гримерок. Из каждой комнаты доносились смех и оживленные голоса, а кто-то даже плакал. Когда Енми появилась в примерочной комнате, Ли Юна с облегчением вздохнула и перевела недовольный взгляд с лица ученицы на свои наручные часы, отмечая растраченные впустую драгоценные минуты припозднившейся девушки. — Енми, почему опаздываешь? У тебя остался час, чтобы накраситься, сделать пучок и разогреться! — Простите, госпожа Ли! Не волнуйтесь — я все успею, — с ноткой вины в голосе заверила Пак педагога, развешивая свои пачки на рейлинг напольной вешалки для сценических костюмов. Сбрасывая с плеча свою объемную сумку, Енми обняла подбежавшую к ней подругу, а потом помахала рукой остальным девушкам, которые расположились в разных местах гримерки и занимались растяжкой своих стоп. Ученицы Сонхва ждали своей очереди для разогрева на сцене, обсуждая волнительное театральное мероприятие во всех его аспектах. Енми с восхищением обвела взглядом гримерную комнату и, наполняя свои легкие пропитанным лаком воздухом, счастливо улыбнулась: в этой гримерке наверняка побывало немало знаменитых балерин, среди которых могла быть и кумир Енми — госпожа Мун. Мозаичное оформление стен в постельных тонах прекрасно сочеталось с бежевым ковролином и белыми диванами. Гримерная станция на всю стену была изготовлена из дерева, окрашеного в темно-коричневый цвет и вмещала в себя шесть прямоугольных зеркал, вставленных в бронзовую рамку. В верхней части каждой рамки имелись встроеные конусообразные лампы, холодный свет которых достигал необходимой яркости, чтобы без труда можно было нанести макияж самому. Напротив каждого зеркала стоял крутящийся стул-кресло, обтянутый в коричневый дерматин, который с годами немного потерся и даже кое-где потрескался. Пак села на стул перед зеркалом, держа в руках открытую коробку со шпильками и передала заботу о своих волосах профессиональным рукам Ким Мины, зная наперед, что не будет после этого волноваться за устойчивость своей прически. В соло Енми будет много прыжков и продолжительное фуите, поэтому пучок должен быть хорошо зафиксирован. Смартфон преподавательницы завибрировал, из-за чего стал потихоньку скользить по столу, намериваясь свалиться на пол, и Юна, отрываясь от своего занятия, взяла его свободной рукой, чтобы в очередной раз ответить на звонок своего коллеги. — Да, Чонгук, она приехала, — кивнула Ли в подтверждении своих слов. — Правда? Теперь девочкам можно идти на растяжку? Хорошо, сейчас мы придем. Енми решила, что с макияжем она потом разберется, ведь разогреть и растянуть свое тело сейчас было куда важнее, тем более, что времени для этого отведено критично мало из-за большого количества участников. Как только Мина покрыла ее прическу лаком, заставляя Пак задыхаться и махать руками, чтобы разогнать облако противного спрея, подружки вслед за остальными танцовщицами помчались на сцену. До начала концерта оставалось буквально минут сорок, поэтому пока ученицы Сонхва, скрытые занавесом, занимались растяжкой своих мышц, двери в зрительский зал раскрылись, и поток людей хлынул внутрь, заполняя помещение огромного зала какофонией звуков в виде топата шустрых ног, галдежем и выкриками самых маленьких зрителей. Те, кто собирался поближе рассмотреть своего танцующего ребенка, занимали место в партере; любитель, желающий увидеть картину в целом, уходил на бельэтаж или находил для себя место на литерном ложе; зрители, которые привели с собой маленьких детей, дабы не отвлекать людей от происходящего на сцене своей беготней в туалет, буфет или просто потому, что малышам захотелось побегать, рассаживались на балконе. Легкая музыка, играющая на фоне, располагала родителей и родственников к тому, чтобы чувствовать некий трепет и приятное волнение от предвкушения сегодняшнего мероприятия. Чтобы скоротать оставшееся время до концерта, родители имели возможность ознакомиться с программкой, приобретенной в главном холле театра. Енми ощущала приятное тепло разогретого тела: они с девочками успели повторить общую хореографию, правда, без мужской четверки, поэтому, довольные, возвращались в гримерку. Пак замыкала шеренгу уходящих со сцены балерин, мягко шагая по черной прорезиненной поверхности и делая круговые движения головой для расслабления шейных позвонков. Неожиданно, ее тело покрылось непонятно откуда взявшимися мурашками, а волоски встали дыбом, хотя холода она не ощущала, даже наоборот — было жарко после тренировки. Это необъяснимое ощущение заставило девушку непроизвольно обернуться. Чонгук стоял возле кулис на противоположной стороне сцены и, засунув руки в задние карманы, пристально смотрел на Енми, посылая ей едва заметную улыбку. Сердце девушки пропустило удар. Выставив руку вперед ладонью вниз, Чон жестом поманил к себе ученицу. — Мина, — окликнула Пак подругу, и когда та остановилась, бросая на нее взгляд через плечо, попросила об одолжении. — Прикрой меня — я на минутку отлучусь. Чонгук затащил ее в уборную, предназначенную для работников театра, предварительно повесив на дверь табличку «временно не работает» и повернул ключ в замочной скважине, чтоб никто наверняка не вломился сюда. Енми нервно облизала губы, наблюдая за его действиями. — Даже не знаю чего хочу больше: отшлепать тебя или поцеловать, — разворачиваясь, Чонгук улыбнулся и привлек девушку к себе. Енми обхватила его торс руками и прижалась к широкой груди, довольно прикрывая глаза от удовольствия, что, наконец-то, оказалась в его объятиях. Два дня без него показались ей вечностью! — Сейчас тебе лучше меня поцеловать, — промурлыкала девушка, приподнимая лицо, чтобы кокетливо улыбнуться. — А после праздника можешь сделать и второе. Слова Енми заставили Чонгука прижать ее к стене и со стоном припасть к манящим губам, захватывая их в сладкий плен на долгих две минуты. Только сейчас он понял, насколько изголодался по ее горячему ротику, по этим податливым и нежным губам, по ее запаху и по трепещущему телу в его руках. Чон почувствовал себя, как наркоман, принявший долгожданную дозу. — Я очень скучал по тебе, ежик! — прошептал Чонгук, зарываясь в ее шею. — Я постоянно думаю о тебе! И даже когда злюсь на тебя, все равно хочу обнять и поцеловать! — И я скучала, Чонгуки. Безумно скучала! Горячие руки опустились на ее обтянутые короткими шортиками ягодицы и, сжимая упругую плоть, прижали к мощным бедрам, заставляя чувствовать во всей красе его мужское достоинство. Задирая голову Енми для повторного поцелуя, Чонгук ворвался в ее рот и едва не довел до обморока своими манипуляциями, придерживая ее хрупкое тело, которое вконец ослабело. Ему с трудом удалось оторваться от имеющих над ним власть чувственных и сладких губ, но времени было в обрез, поэтому другого выхода не было. — А теперь беги в гримерную и доделай свои дела, — усмехнулся Чон, глядя на покрасневшие губы девушки и ее красивые, слегка затуманенные глаза. — Как хорошо, что ты до сих пор не была накрашена. «А теперь беги»? Как она может сейчас вообще переставлять ногами, когда этот энергетический вампир выкачал из нее все силы своими невероятными поцелуями? Чонгук открыл дверь и выглянул в проход, чтобы выведать обстановку снаружи. По коридору расхаживали работники театра, переговариваясь с руководителями по рации, поэтому пришлось подождать пару минут, пока не подвернется удачный момент для побега. — Енми, — крикнул ей вдогонку Чонгук, когда девушка почти добежала до угла, чтобы свернуть в сторону кулис, — удачи! Она послала ему воздушный поцелуй и скрылась за углом, а Чон, улыбаясь, вынул телефон из заднего кармана и позвонил своей подруге. — Прости, что не ответил на звонок — я был слегка занят, — Чонгук засмеялся, когда та стала на него ворчать. — Не волнуйся, Енми скоро будет на месте. И еще… не ругай ее — она задержалась из-за меня. Рано или поздно праздник, все-таки, должен был начаться, поэтому, когда на сцену вышел его ведущий — мужчина средних лет в дорогом костюме и с блестящими из-за геля уложенными волосами, даря зрителям очаровательную улыбку, зал разразился аплодисментами. Веселый господин поприветствовал глубокоуважаемую публику и пожелал ей получить максимальное удовольствие от выступления юных танцовщиков и танцовщиц, которые, по его шуточному замечанию, пролили немало крови, пота и слез, чтобы подготовить свои номера. Бросив в зал еще пару шуточек, чтобы разогреть атмосферу, он представил зрителям профессиональное жюри и поблагодарил высокопоставленное руководство театра за предоставленную для сего мероприятия сцену. В конце ведущий пожелал удачи выступающим и напомнил им, что в перерыве, а также после концерта ребят ждет праздничный буфет во дворе театра. Под громкие аплодисменты мужчина покинул сцену. Свет погас, благодаря чему первые участники незаметно выбежали на сцену и встали в центре, приняв изначальную позицию, невероятно волнуясь от того, что им выпала честь открывать концерт. После вступления музыкального сопровождения на площадку хлынул приятный свет прожекторов, и молодые танцовщики завладели вниманием зала, демонстрируя свою непростую хореографию под классическую музыку в современной интерпретации, дразня глаз зрителя своими красными костюмами. Родители Енми сидели в первом ряду бельэтажа по соседству с матерью и отцом Чонгука и с восхищением следили за постановкой школы Ханлим, в то время, как Чимин, Миен и Хосок делали это в удобных, обтянутых красным велюром креслах партера. Мягкое освещение и небьющая по мозгам музыкальное сопровождение номера приятно действовали на зрителей, а происходящее на сцене заинтересовало даже тех, кто не особо любил классический балет. Одна хореография следовала за другой; красные пачки сменялись на черные, а затем на голубые, и вот уже Сонхва готовилась выйти на сцену сразу после четвертых по счету танцовщиков Sopa, чье слаженное выступление подходило к концу. Ожидая за кулисами свою очередь, ребята перешептывались и бросали друг другу разные шуточки, чтобы снять нервное напряжение; Юна и Чонгук просили своих подопечных расслабиться и просто кайфовать от происходящего, не думая об оценках жюри и в целом о том, что это конкурс. Выступление балерин из Сопа закончилось своевременной точкой, и в зале раздались аплодисменты, под которые те поклонились и побежали за кулисы, весело махая залу до тех пор, пока не скрылись за черным полотном. Ведущий поблагодарил участников и, бросив в зал очередную шутку, заставившую зрителей разразиться хохотом, объявил следующую школу. Свет погас, давая участникам Сонхва время выбежать на сцену, чтобы занять свое место, и, пробегая мимо Чонгука, Енми почувствовала касание его ладони к своей. Они на секунду сжали пальцы друг другу, после чего девушка поспешила на сцену, чувствуя приятный трепет в груди от того, что Чонгук все время давал знать, что находится рядом и поддерживает. Музыка заиграла, голубой свет прожекторов осветил сцену, и балерины из первого ряда, сверкая вшитыми бусинами в белых пачках, начали свою первую проходку вместе со своими партнерами, демонстрируя залу свои длинные ноги и отличную натяжку стопы. Ли Юне пришлось попрощаться со своим маникюром, потому что, переживая за своих подопечных, она грызла ногти, боясь увидеть какую-либо ошибку в хореографии, которая может сбить настрой ребят. Замечая краем глаза то, как подруга издевается над своим пальцами, Чонгук поймал ее руку и опустил вниз. — Ребят просила не переживать и наслаждаться процессом, а сама уже вся извелась, — хохотнул ее друг, вынуждая ту нервно улыбнуться и спрятать руки за спиной. — Ты разве не переживаешь за них? — удивленно спросила Юна, не отрываясь от происходящего на сцене. — Не до такой степени, чтобы есть свои пальцы, — ответил Чон, отбрасывая челку кивком головы вбок. — Я больше переживаю за сольное выступление. — Почему? — Думаю, что Енми очень расстроится, если не возьмет первое место, — пояснил мужчина, наблюдая за своей девушкой на сцене. — Ты не представляешь, как много она репетировала в последнее время! Ли понимающе кивнула и с восторгом взглянула ни их школьную приму, которая в этот момент продемонстрировала публике свой безупречный кабриоль. — Ты думаешь, она может его не взять? — Юна ненадолго оторвалась от сцены, чтобы бросить на друга вопросительный взгляд. Чонгук удивленно вскинул брови и уставился на подругу: он был больше, чем уверен, что Юна видела ублюдка, занимающего пост председателя жюри. — Ты разве не заметила кто возглавляет конкурсную комиссию? — глаза Чонгука недобро блеснули. — Конечно, заметила! — усмехнулась подруга. — Бывшая заноза в нашей заднице — Ким Джун Ки. Но причем тут он? Чонгук прошелся языком по внутренней стороне нижней губы и перевел взгляд на сцену. — Его дочь учится в школе Ханлим, и сегодня она выступает с сольной классической хореографией. Насколько мне известно, она тоже сильная танцовщица. Ли Юна от удивления округлила глаза: она не могла поверить в то, что слышит! — Ты думаешь, что он специально занизит свои баллы другим сольникам? — Не знаю, что по поводу других, но Енми точно недооценит, — хмыкнул Чон, играя желваками. — Ким знает, что мы с тобой — хореографы Сонхва. Чонгука ужасно бесил тот факт, что бывший преподаватель хореографии из K-ARTS имел наглость занять сегодня пост председателя жюри, зная, что это не совсем честно. В прошлом Чонгук много натерпелся из-за него в университете: пристальное внимание, невероятное давление, нескончаемые домогательства, а потом постоянные пересдачи — все это в свое время выводило Чонгука из себя, и ему, порой, хотелось применить навыки тхэквондо на практике, чтобы набить морду ненавистному преподу. После выпуска Чон надеялся, что больше никогда не пересечется с ним на своем жизненном пути. Словно прочитав его мысли, Юна задалась вопросами: — Откуда Ким вообще тут взялся? Разве он имеет право оценивать соревнование между школ, когда в одной из них учится его дочь? Губы Чона изогнулись в ироничной улыбке, когда он скрестил руки на груди. — Коррупция добралась и до школьного праздника, — невесело ответил молодой человек, поворачиваясь в сторону сцены, когда танцовщики уже подошли к финалу своего танца. Юна склонила голову набок и уставилась на своего друга: было ли что-то, что от него могло утаиться? — Куки, я смотрю на тебя и постоянно удивляюсь: когда ты успеваешь обо всем узнавать? — в вопросе Ли присутствовала нотка восхищения. Чонгук пожал плечами и повернул голову в ее сторону. — Ну, как-то успеваю, — улыбнулся мужчина, а потом подмигнул подруге. — Я люблю, когда у меня всё и все под контролем. — Зато когда дело касается вон той девочки, ты себя почти не контролируешь! Особенно свой взгляд! — кивая в сторону сцены головой, молодая женщина засмеялась. Чонгук с нежностью взглянул на балерину, что вышла на синхронное фуэте с тремя танцовщицами и медленно кивнул головой. Да, действительно, Енми была его слабым звеном и заставляла терять самоконтроль, который он так усердно взращивал в себе последние лет пять. — Есть вещи, перед которыми я бессилен. Ли Юна радостно захлопала в ладоши, когда ее ученики закончили хореографию красивой и вовремя сделанной точкой, а в зале раздались бурные аплодисменты, говорящие о том, что зрителям очень понравился танец. Восторжено встречая ребят за кулисами, она от всей души поблагодарила их балетный состав за профессиональную работу и напомнила им, что отличное выступление — это плод их усердного труда. Чонгук был абсолютно солидарен со своей коллегой, поэтому, уступая дорогу следующей школе, спешащей на сцену, тоже произнес несколько теплых слов в адрес танцовщиков, переводя взгляд с одного на другого. Заостряя внимание на Енми, учитель невольно провел языком по колечку в губе и улыбнулся. — Прекрасный кабриоль, девочка! Ли Юна посмотрела на друга с хитрой улыбкой, а потом повернулась к танцовщикам. — Ребята, пока можете расслабиться. Если вы проголодались, то у вас есть время немного перекусить во внутреннем дворе театра, — сообщила она, хлопая одного из парней по плечу. — А вы двое, — учительница указала на ребят из дуэта, — бегите переодеваться. Скоро начнутся парные выступления, и вы — третьи на очереди. Танцовщики разбежались, а Енми осталась стоять за кулисами, потому что Чонгук тоже не спешил уходить. Он подошел к девушке, задевая ее пачку, и встал рядом, делая вид, что увлечен происходящим на сцене. Из-за полумрака, царившего за кулисами, участники школы Кайвон, что замыкали круг групповых выступлений, не замечали, как учитель обхватил запястье своей ученицы и стал медленно водить пальцем по нежной коже, вызывая у девушки учащенное дыхание и мурашки. Зато Чонгук чувствовал ее бешеный пульс, и это заводило его, возбуждало и заставляло испытывать острое желание схватить это маленькое чудо и увести в какую-нибудь коморку. — Енми, — прошептал он ей на ушко, чтобы никто не услышал. Музыка сейчас была его союзником. — Что? — не отрываясь от сцены спросила она, наслажаясь его манипуляцией с ее рукой. — Енми… я так хочу тебя! — он буквально выдохнул это признание, опаляя горячим дыханием девичью шею. Боже, зачем ей сейчас эта информация? За что он так с ней поступает? Наказывает за сегодняшнее опоздание? Если это так, то у Чонгука это получается просто прекрасно! Краснея, она пробежалась взглядом по напротив стоящим старшеклассникам, но, к ее счастью, большинство было поглощено действием на сцене, а остальные просто переговаривались между собой. Освобождая свою руку из захвата мужских пальцев, девушка скользнула ладошкой под его футболку и прорисовала пальчиком невидимые линии, рисуя сердце на его пояснице. Чонгук с шумом выпустил воздух: его невероятно заводило то, как скрытно они касались друг друга в присутствии посторонних людей. — Простите, учитель, но мне пора идти в гримерную комнату: нужно переделать макияж для сольного выступления, — сообщила Енми и поспешила покинуть кулисы, обходя болтающую группу танцовщиков и педагогов. Ее сердце готово было выпорхнуть из груди, поэтому она ускорила шаг, чтобы скрыться из поля зрения не по правилам играющего Чонгука. Он смотрел вслед удаляющейся фигурке и с улыбкой представлял, как она будет шикарно смотреться на сцене в их дуэте, когда он поработает над ее сценическим образом перед выступлением. В гримерках творился настоящий хаос: крики смешивались с нервным хохотом, а ругань, вылетающая из девичьих губ резала слух. Балерины нервно натягивали на себя костюмы для парного выступления, боясь не успеть навести марафет на лице; у кого-то в последний момент порвалась юбка и ее нужно было немедленно подшить; одна из девушек бегала по комнатам и искала замену своим колготкам, рыдая от того, что ее собственные из-за неаккуратных движений пошли стрелками. В коридорах тоже было неспокойно: кто-то спешил на перекус, кто-то возвращался с выставки картин; двое парней выясняли отношения между собой, совершенно не стесняясь посторонних людей. В какой-то момент солистке Сонхва, которой оставалось два шага до ее гримерной, пришлось резко прижаться к стене, так как две спешащие на сцену фурии в сопровождении своих партнеров едва не налетели на нее. Восстанавливая дыхание, Пак вошла в примерочную комнату и нервно вздохнула: сколько эмоций ей пришлось пережить за последние пять минут! Да простят ее одноклассники, но она будет сидеть в гримерке до самого своего сольного выступления, чтобы морально подготовиться к волнительному моменту: болеть за их дуэт она будет здесь, сидя на диване. Как это порой случается, время пролетело незаметно. Енми стояла перед зеркалом и оценивала свой внешний вид, понимая, что выглядит и правда очень даже ничего. Мина неплохо поработала над макияжем подруги, придав ее глазам больше дерзости благодаря тонким стрелкам и черным теням, которые переливались на свету из-за вкрапления серебристых блесток. Длинные накладные ресницы добавили остроты взгляду, а красная губная помада — пикантности. — Почти Кармен, — восхищенно произнесла Ли Ен, разглядывая Енми со всех сторон. — Цветка в пучке только не хватает. Одноклассницы засмеялись и тоже выразили свой восторг по поводу красоты их примы, фотографируя Пак на свои телефоны, чтобы навсегда запечатлеть прекрасный образ девушки. Потом, по инициативе учительницы, они собрались в одну кучку, и Ли Юна, поставив камеру смартфона на таймер, подбежала к ученицам, чтобы сделать общий снимок, обещая разослать его каждой. Как только камера произвела щелчок, сообщая о готовой фотографии, телефон завибрировал и свалился с подставки, заставляя Ли закатить глаза, а ее учениц засмеяться. -Да, Чонгук? — молодая женщина подставила указательный палец к губам, заставляя девушек сделать тишину. — Что, уже пора? Почему так рано? Что? Да-да, она готова! Пак сглотнула и посмотрела на учительницу, которая засовывала в карман свой телефон, недовольно поджимая губы: видимо, той что-то пришлось не по душе. — Енми, нам надо идти за кулисы. Тебя поменяли местами с одной из девушек, так что именно тебе суждено открывать сольные номера. Тяжело вздыхая, балерина кивнула и поспешила вслед за Юной, чувствуя, как резко забилось сердце от волнения, отдавая пульсацией в голове, и если бы не куча тонального крема на лице, то можно было бы увидеть и красноту пылающих щек. Она шла по коридору, сопровождаемая подружками, и мысленно настраивала себя на хороший исход, напоминая, что очень важно не забывать об эмоциях во время выступления. Мина схватила ее за холодную ладонь и сжала обеими руками, делясь с подругой своим теплом. — Не волнуйся — ты справишься, Енмия! Я в тебя верю! Проходящие мимо парни остановились как вкопанные, чтобы обвести красавицу восхищенным взглядом, и Пак, чувствую неловкость, ускорила шаг, едва не натыкаясь на спину своей учительницы. Замечая застенчивое выражение лица девушки, Юна сжала ее ладонь своими не менее холодными пальцами и весело ей улыбнулась: что тут поделаешь, природная красота Енми — это ее оружие. А если она подчеркнута так, как сейчас, то это вообще пушка! Чонгук обалдел, когда увидел ювелирный образ балерины: сначала он молча ее разглядывал, заставляя ту трепетать, а потом в лоб бросил слова восхищения, не смущаясь присутствия рядом стоящих старшеклассниц. — Осталось буквально пять минут, — добавил он, проходясь по ней зачарованным взглядом. — Ты готова? Или мне устроить им скандал и потребовать, чтобы кто-нибудь другой… — Учитель, — перебила его девушка, касаясь мужского предплечья и лаская своим нежным взглядом, — я готова! — Боже, это не праздник, а какая-то нервотрепка! — сделала свое замечание Юна, кладя ученице на плечи свои холодные руки. — Мы в тебя верим, Енми. Главное, не думай об оценках! Чонгук закатил глаза и прыснул: кажется, он уже это слышал сегодня! К кулисам подошли еще три солистки со своими наставниками и заняли место у стены, бросая оценивающие взгляды друг на друга и мысленно желая каждой конкурентке подвернуть ногу на сцене или вообще свалиться с нее. Неожиданно, высокая блондинка из школы Ханлим, разглядев как следует лицо Енми, округлила глаза, а потом с насмешливой улыбкой подошла к ней и скрестила руки на груди. — Да ладно! Неужели это ты, Пак Енми? Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Пак похолодела и сжала руки в кулаки, не веря своим глазам, что эта гнусная особа снова объявила о себе, да еще в такой не подходящий момент. Замечая перемену в настроении Енми, Чонгук нахмурился, чувствуя кожей накалившуюся атмосферу, что появилась из-за давней вражды двух старшеклассниц, а потом и вовсе разозлился из-за иронии сложившейся ситуации: оказывается, у Чонгука были терки с отцом девушки, которая конфликтовала с Енми. — Привет, Джан Ди, — ровно произнесла Енми, встречая ту ответным «теплым» взглядом. — Твои родители, наверно, гордятся тобой, раз сегодня ты здесь! Хотя, кто бы сомневался! — захихикала она. — Глядишь, и правда в Юниверсал попадешь! Ты ведь подала заявку на прослушивание или пройдешь по блату? — До сих пор завидуешь? — нахмурилась Енми. — Не волнуйся — я на ровне со всеми буду проходить конкурс. С чего ты, вдруг, спрашиваешь меня об этом? — Ну, интересно просто. Может, встретимся и в Юни тоже! Пак нервно выдохнула и послала потенциальной сопернице сладкую улыбку. Значит, эта завистница решила везде ее преследовать? — Желаю тебе удачи, Джан Ди! — И ты не поскользнись! На сцену вышел ведущий и объявил, что на счастье проголодавшейся публики наступает последняя часть классической хореографии, после чего в зале засмеялись и одобрительно похлопали мужчине, отдавая должное его шутке. Объявляя школу Сонхва, он удалился, заставив родителей Енми и Чонгука заволноваться и податься вперед, а Чимин едва не схватил руку Хосока, но вовремя опомнился и одернул свои пальцы, сжимая их в кулак. Зато Миен, замечая волнение своего коллеги, взяла его ладонь и сплела их пальцы вместе, даря Паку теплую поддержку, которую тот оценил, не подавая виду. Свет погас, и Енми выдохнула то, что так долго держала в своих легких. Перед тем, как сделать первые шаги на сцену, она почувствовала крепкие пальцы на своем руке, после чего губы Чонгука оставили невесомый поцелуй на нежной коже внутренней стороны запястья, а затем прошептали то, что для Енми сейчас было важно услышать. — Для меня ты — лучшая! Помни об этом! Чонгук не знал, слышали ли его слова другие девушки или нет, но в данный момент это его заботило меньше всего: сейчас Енми нужна была особая поддержка! Дойдя до центра сцены и приняв необходимую позу, Енми выдохнула струйку воздуха через рот, посчитала до трех с закрытыми глазами, а потом натянула на лицо маску спокойствия и направила взгляд в темноту зала. — Я люблю тебя, Чонгук, — прошептала она, после чего, как по волшебству, заиграла эпичная музыка, вызывающая мурашки, а луч прожектора упал прямо на балерину, которая буквально сразила зрителей своей красотой и грацией. (Carol The Bells) После отсчета восьми ударов Енми сделала четыре шага по кругу, вытягивая при этом длинные ноги и делая натяжку стопы до такой степени, что стало больно. Совершив пике и аттитюд назад, восхищая зрителей прогибом спины, балерина продемонстрировала залу безупречный гранд батман, практически достигая ногой головы, после которого, вздернув гордо подбородок, закружилась, делая четыре шене. Перед тем, как сделать несколько прыжков гранд сиссон уверт, Енми показала прелестный батман фондю вперед в сторону и назад, сопровождая свои движения едва заметной улыбкой и невинным взглядом. Одноклассницы, наблюдавшие за солисткой школы Сонхва за-за кулис, занервничали в ожидание перекидного прыжка Енми, а Юна затаила дыхание и с силой сжала руку Чонгука. Он не особо переживал за технику, потому что не сомневался в возможностях малышки Пак, и глядя исподлобья, просто наслаждался ее красотой, как внешней, так и в ее движениях, заостряя внимание на выражении ее лица. Чон обожал, когда танцовщики могли выдавать настоящие эмоции на сцене, и у Енми сейчас это прекрасно получалось. Новое движение — новая эмоция! Когда Енми сделала разбег, готовясь проделать свой самый широкий антреласе, Юджин схватилась за мягкий бортик балкона и с силой сжала пальцы, безумно переживая за свою дочь. Женщина помнила, как долго Енми училась делать перекидной прыжок, практически доводя себя до слез, когда у нее ничего не получалось. И сейчас, понимая, что дочь готовится продимонстрировать публике свою растяжку в этом элементе, Юджин разволновалась. Совершая переворот в воздухе, Енми сделала свою самую лучшую натяжку задней ноги, поднимая ее достаточно высоко, чтобы получился шпагат под небольшим углом и грациозно приземлилась, посылая в зал мягкую улыбку. Слегка подскочив, балерина исполнила ряд непростых и резких движений, подстраиваясь под ритм музыкального сопровождения и после па де бурре перешла в камбре, разбавляя круговое движение с прогибом в спине изящными взмахами рук. Камбре получился настолько низким, что Енми сумела направить свой горячий вгляд прямо на жюри. Это было выше всех похвал! — Браво! — произнесла рядом сидящая с Хосоком элегантная женщина средних лет, разок хлопнув в ладоши. — Какой восхитительный камбре! Сам Хосок в это время шептал на ухо Чимину какую-то восхищенную ерунду, но Пак его не слышал, зачарованно глядя на свою сестру, которая в данный момент отвела заднюю ногу назад под углом в сто тридцать градусов и, возврящая ее обратно, сделала плавный переход на другую ногу, чтобы шагнуть вперед и проделать гранд батман, прогибаясь в камбре. Эту связку девушка закончила пируэтом ан дедан. Зал зачарованно следил за балериной: она была одна на сцене, но казалось, будто завладела всей площадкой целиком. Ее резкие движения тут же сменялись на плавные; мягкие шаги неожиданно переходили на бег с прыжками; милая улыбка и нежный взгляд сменялись на бурю в зеленых глазах, а на губах появлялась дьявольская улыбка. Балерина путала зрителей, и никто не знал, какой же образ танцовщицы был настоящим. Чонгук перестал чувствовать реальность: он, как загипнотизированный смотрел на свою девушку и совершенно не вслушивался в переговоры, что вели у него за спиной другие солистки, ожидающие своей очереди. Да что там говорить — он даже не чувствовал руку Юны, что все это время сжимала его ладонь! Сейчас он мысленно был только с Енми, выступление которой эпично подходило к концу. Выходя из четвертой позиции, балерина начала свое продолжительное фуэте — шестнадцать устойчивых и невероятно динамичных оборотов. Столь долгое фуэте навряд ли кто-то еще сможет сегодня продемонстрировать! Вот только закончила его Енми не очень удачно, сходя с места на небольшое расстояние и слегка пошатнувшись при выходе на третий арабеск. На лице девушки не дрогнул ни один мускул, который бы сообщил залу, что она слегка налажала. Заканчивая последнюю связку своей хореографии, Енми встала на левое колено, а правую ногу изящно протянула вперед, чтобы в следующее мгновение скрестить на ней руки и опуститься полностью вниз, с последней музыкальной нотой прижимаясь телом к вытянотой ноге. Свет погас, и лишь луч прожектора освещал хрупкое тело девушки, спина которой часто вздымалась и опадала, потому что тяжелая хореография вымотала и разогнала пульс до запредельной точки. Шквал аплодисментов обрушился на Енми и заставил девушку выйти из образа, который та держала до последнего. Расплываясь в благодарной улыбке, она продемонстрировала изящный, довольно глубокий поклон балерины и помахала зрителям, совершенно не имея представления, где сидят ее родные и друзья. Она послала в зал горячий воздушный поцелуй и под крики «браво» и не прекращающийся свист побежала за кулисы. — Черт, я…я напортачила с фуэте! — стараясь отдышаться произнесла Енми, принимая осторожные объятия от своих подруг и педагогов. — И в середине была небольшая ошибка. — Кажется, кроме тебя ее никто не заметил, — засмеялся Чонгук и провел рукой вдоль ее позвоночника, от всего сердца желая стереть с ее лица эту горькую улыбку. — Ты была великолепна! — Вы специально это говорите, учитель, чтобы утешить меня! — ее чувственный взгляд был направлен только на него. — И это тоже, — усмехнулся Чонгук, подавляя безумное желание впиться в ее губы горячим поцелуем. — Но я сказал истинную правду. В это время ведущий объявил о выходе следующей участницы прекрасного музыкального вечера, и Джан Ди, сильно задевая плечом Енми, побежала блистать перед зрителями со своей сольной хореографией, не удосужившись извиниться за свою бестактность. За девушку это сделала ее учительница, прося у Енми прощение за вспыльчивый характер разбалованной школьницы. — Сучка, — тихо произнесли Мина, бросая на сцену злобный взгляд. — Согласен, — Чонгук встретился взглядом со своей ученицей, и Ким смущенно опустила глаза, потому что не ожидала, что ее услышат. Чтобы разрядить тяжелую атмосферу и прогнать с лица их солистки тень неуверенности в себе, Ли Юна продолжила то, на чем остановился ее друг. — Енми, можешь даже не сомневаться в своем профессионализме. Один только антреласе чего стόит! Он вышел даже лучше, чем на репетициях, — заметила Ли Юна, хватая девушку за плечи, чтобы встряхнуть. — А твой апломб? Его никто здесь не переплюнет… даже я! Замечание учительницы вызвало смех у присутствующих, разряжая обстановку, и Енми с благодарностью поклонилась молодой женщине, а потом, подумав, неожиданно оставила на ее щеке легкий поцелуй, сама же засмущавшись из-за своего поступка. Юна, недолго думая, заключила девушку в свои объятия, делая это достаточно осторожно, чтобы не помять дорогостоящую пачку, за материал и пошив которой заплатили родители Енми. Почувствовав голод, Юна предложила Чонгуку и девушкам отправиться во внутренний двор, чтобы пополнить запас энергии разными закусками со столов праздничного буфета и послушать к-поп, под который молодежь отрывалась в тени каштанов. До театральных постановок оставалась еще куча времени — организаторы праздника заранее всех предупредили, что после сольных выступлений концерт прервется на полчаса, дабы гости в зале могли размять затекшие конечности, увидеться со своими детьми и перекусить вместе с ними в буфете. — А еще я тут нечаянно услышала, что в саду собралось много красивых мальчиков из Сопа и Ханлима, — лукаво улыбаясь, Ли Юна заиграла бровями. — Вдруг, вы захотите с кем-нибудь познакомиться или просто пообщаться! Ну а что? Ли прекрасно понимала, что для семнадцатилетних девушек сейчас очень важно, когда гормоны бушуют, а эго требует особого внимания к себе: она сама прошла этот период. Ученицы чуть ли в ладоши не захлопали, предвкушая перспективу пококетничать с горячими парнями из других школ, поэтому, хихикая, они направились во внутренний двор. В Енми проснулась озорная девченка, которая решила немного поиграть со своим парнем: ее буквально подмывало устроить ему эмоциональную встряску. — Мина, поможешь мне переодеться? Я тоже хочу пойти в буфет и чего-нибудь поесть, — Енми бросила на Чонгука быстрый взгляд. — А еще я слышала, что мальчики из Сопа — самые крутые и красивые! Было бы интересно с ними пообщаться! Упс! Кажется, чья-то вертлявая попка специально напрашивалась лечь под горячую мужскую руку и совершенно об этом не волновалась. Чон иронично приподнял одну бровь, направляя потемневший взгляд на Енми, а потом, вдруг, усмехнулся и закусил губу: он знал, что она просто решила подразнить его, но малышка даже не догадывалась, как невыгодно ей играть с ним! — Не задерживайтесь, а то всех горячих парней уведут! — странно улыбаясь, Чонгук напоследок прошелся по своей девушке ленивым взглядом и покинул кулисы. — Думаешь, он обиделся? — виновато спросила Пак у подруги, которую держала за руку, пока они шли по коридору в сторону своей гримерной комнаты. — Я ведь просто пошутила. — Да нет, конечно! — засмеялась та, потянув на себя девушку, чтобы прохожие ее на задели. — Думаю, он просто ревнует. — Я на это и расчитывала! — захихикала Пак. Только Енми совсем не расчитывала на то, что когда они с Миной выйдут во двор, украшенный гирляндами, гелевыми шарами и разными лентами, Чонгук окажется в кругу молоденьких девушек, мило щебечущих с ним, потому что пытались привлечь внимание красивого учителя из школы Сонхва. Они буквально пожирали его глазами: молодой и сексуальный преподаватель привлек их внимание еще за кулисами, и ученицы давно ждали возможности пообщаться с молодым человеком как можно ближе. Одна наглая особа сидела на скамейке чуть ли не впритык, едва не задевая Чонгука своим бедром. Здесь, в саду, действительно была другая атмосфера: современная музыка, веселый хохот, танцы в стиле TikTok и много еды. Именно за последнее и зацепилась Енми. — Ах, Мина, я так проголодалась! — Пак сжала руку подруги и потащила ее к тележке, где дымилось только что пожареное на барбекю мясо. — Смотри, какая красота! Ким шикнула от боли и попыталась ослабить хватку на своей руке, удивляясь неожиданной силе, которой у Енми сроду не было. Обернувшись на Чонгука, Мина увидела его провожающий взгляд и довольную улыбку: кажется, он добился того, чего хотел — вывел на ответные эмоции свою девушку. — Йа, подружка, полегче, — вырывая, наконец-таки, свою руку из холодных пальцев, Мина остановилась рядом с Енми возле огромного стола и улыбнулась. — Ты так сильно палишься! — Пф, о чем ты? Я просто сильно хочу есть! — она схватила одноразовую тарелку и, подойдя к тележке, которую только что заполнили новой порцией жареного мяса, стала наполнять ее сочными кусочками. — Серьезно? — усмехнулась Мина. — Серьезно! — Енмия, — Ким засмеялась и забрала из рук подруги полную тарелку. — Ты не ешь свинину! Бросая на подругу стыдливый взгляд, Енми взяла еще одну чистую тарелку и подошла к другой тележке. Девушка закусила губу, орудуя щипцами, и, не имея больше возможности контролировать себя, взглянула в сторону Чонгука. Он тоже смотрел на нее, совершенно не вникая в разговор рядом сидящих представительниц слабого пола, которые тщетно пытались привлечь его внимание к себе. Чон видел только одну, ту, что так мило злилась сейчас, наполняя свою тарелку таким количеством мяса, что и за два дня не сможет съесть, как бы ни старалась. В ее глазах застыла жгучая смесь злости и ревности, и как бы Чонгуку не хотелось сменить их на страсть и желание, он держал себя в руках: наказание есть наказание! Но любоваться ею никто не запрещал, не так ли? На Енми были простые, хоть и достаточно короткие черные шорты, а также бежевый топ на тоненьких бретельках, поэтому ее подкаченный животик дразнил взгляд не только Чонгука, но и многих старшеклассников, попадая в их поле зрения. Балетный пучок сменился на высоких хвост, броский макияж был смыт, на пухлых губах блестел нежно-розовый тинт. Роковая обольстительница, что еще недавно грациозно кружилась на сцене, снова стала милым подростком, и Чонгук в очередной раз почувствовал себя порочным, потому что до боли в паху желал ее сейчас. Небольшая кучка симпатичных, хорошо слаженных парней из Сопа подошла к Енми и ее подруге, якобы для того, чтобы наполнить свои тарелки дымящимся мясом, но их целью было знакомство с девочками из Сонхва. Бросая на красоток заинтересованный взгляд, они не спеша клали говядину на тарелки и не прекращали очаровательно улыбаться. — Привет, девочки! Не хотите познакомиться? — не выдержал один из парней, решаясь пойти в контратаку по завоеванию женского внимания. — Вы ведь из Сонхва? На каком отделении учитесь? О! Это ли не шанс поиграть на струнах чьей-то ревности! — Привет, — застенчиво ответила Енми, встречаясь взглядом с молодым человеком. — Да, мы учимся в Сонхва в танцевальном направлении. А вы? — А мы из Сопа, направление — театральное искусство, — ответил зачинщик знакомства. — Меня зовут Чан У Джин. Остальные ребята тоже назвали свои имена, и девушкам ничего не оставалось, как представиться в ответ. Недалеко стоящие одноклассницы Енми и Мины, замечая такой расклад, слетелись как пчелы на мед, облепляя красавчиков со всех сторон и навязывая тем свое внимание. Разочарование в глазах парней было тщательно скрыто: как-никак они учились на театральном. — Енмия, — дернув девушку на себя, из-за чего та едва не выронила тарелку с нетронутым до сих пор мясом, Мина заставила подругу подойти к ней вплотную. — Мне кажется, Чонгук очень сильно злится! Может, не стоит его бесить еще больше? Пак перевела взгляд на лавочку, где сидели Чонгук и Юна, о чем-то беседуя, и едва удержала тарелку, потому что рука сильно дрогнула: Чон был зол и смотрел на девушку не моргая. Понимая, что аппетита совсем нет, Енми передала гору своего мяса подруге и сообщила ей, что хочет немного пройтись одна. Она повернулась и сделала пару шагов в сторону дверей, намереваясь исчезнуть ненадолго, но в это время кто-то неожиданно налетел на нее, заключая в объятия и своим напором едва не сбивая с ног. — Енмия! Как я рад тебя видеть! — воскликнул парень, бесцеремонно обхватывая талию девушки и совсем не заботясь о том, что они стали объектом всеобщего внимания. — Черт! Сто лет прошло, как мы не виделись! Ли Юна схватила Чонгука за руку, которую он до боли сжал в кулак и обреченно вздохнула. Она понимала, как тяжело ему сейчас было удерживать в себе бурю эмоций, переполнявших его через край: он был в невыгодном для себя положении — кругом ученики и их педагоги. У него, наверное, крышу снесло из-за ревности и негодования! Но самое страшное скрывалось в другом, о чем эти двое, дразня друг друга, совсем забыли. «Господи, сделай так, чтобы они не поубивали друг друга на сцене, когда будут танцевать в дуэте!»