На пуантах

***

В торгово-развлекательном комплексе в этот будничный час многолюдно не было, ведь рабочий день жителей Сеула был в самом разгаре, а молодое поколение все еще просиживало штаны в своих учебных заведениях, пополняя запас своих знаний: кто-то успешно, а кто-то — не очень. Повезло лишь старшеклассникам из школ искусства, которым сегодня было дано право на отдых в силу вчерашнего энергозатратного мероприятия. И все же на этажах Coex-Mall можно было встретить бродивших прогулочным шагом незанятых людей, в частности, тех, кто был в отпуске, либо на пенсии, а также молодых матерей с маленькими детьми и разноязычных туристов. Юджин со своей дочерью сидели в кафе, устроив себе небольшой ланч перед увлекательной пробежкой по магазинам, где собирались купить что-нибудь оригинальное для Чон Джун Ён, а заодно побаловать и себя очередной покупкой. Таких вылазок у них давно не было, поэтому сейчас Енми испытывала огромное удовольствие от близости самого родного ей человека, находясь с ним за одним столом и слушая увлекательные истории о жизни в Америке. — Сейчас, когда мы расширили школу балета до приличный масштабов, нам понадобятся еще преподаватели для самых маленьких детишек, — рассказывала женщина, работая ножом и вилкой в своей тарелке. — Наш дружный педагогический коллектив уже не справляется. — Очень надеюсь, что вы быстро разберетесь с этой задачей: я не хочу, чтобы ты брала на свои плечи столько нагрузки, — в свою очередь произнесла Енми и сделала глоток апельсинового сока, чтобы запить съеденный кусочек яичного блинчика с зеленью. — Тебе надо беречь свое здоровье. — В будущем, ты могла бы переехать к нам и продолжить обучение в Вашингтоне, — заметила мать, с надеждой глядя на дочь, которая тут же замотала головой. — Почему нет, милая? Ты неплохо говоришь на английском — это помогло бы тебе быстро адаптироваться на новом месте. — Не в этом дело, мама. Я просто не смогу жить в какой-либо другой стране, помимо Южной Кореи. Я не смогу приспособиться к образу жизни, который ведут люди с отличным от моего менталитетом. — Почему ты так категорична? — не сдавалась Юджин. — Мне тоже было страшно вначале, но как выяснилось, ко всему можно быстро привыкнуть. — И все же, мой дом — здесь, мамочка. Я хочу пройти прослушивание и поступить в Юниверсал, получить в нем степень бакалавра по хореографическому исполнительству; хочу выступать с труппой на большой сцене. Мать с гордой улыбкой смотрела на свою уже совсем взрослую девочку, которая с самых ранних лет знала, чего хочет и стремилась к этому, усердно работая над собой практически не жалея своих сил. Целеустремленная, независимая, добрая, честная — отмечая все прекрасные качества своего ребенка, женщина нарадоваться не могла. А еще невероятно красивая! — Милая, может у тебя появился молодой человек, и ты поэтому отказываешься переезжать? — мать откинулась на спинку стула и с мягкой улыбкой посмотрела на свою дочь. Девушка опустила взгляд на свою почти пустую тарелку и провела по ней вилкой, зацепляя колечко зеленого лука, чтобы начать возить им по всей поверхности керамической посуды. Енми понимала, что рано или поздно мама должна была задать подобный вопрос, ведь ее дочь выросла и могла иметь романтические отношения, даже если сама она об этом и словом не обмолвилась. И все же было неловко смотреть в проницательные глаза женщины, осознавая, что не может сказать ей правду, во всяком случае сейчас, когда они с Чонгуком еще не обговорили этот момент. Решать за них двоих Енми посчитала неправильным. — Когда это случится, я дам тебе знать, — не поднимая глаз, дочь пожала плечами и облизала губы. — Я ни за что не поверю, что за тобой никто не бегает, — улыбнулась Юджин. — Неужели тебе никто не нравится? Девушка закатила глаза и послала матери ответную улыбку. — Мама, ты уже решила что нам дарить госпоже Чон? — Енми дала ей понять, что не хочет продолжать данную тему, и женщина не стала настаивать. — Надо найти что-нибудь оригинальное и не обязательно дорогое: я больше, чем уверена, что драгоценностей ей надарят другие. — Ты права. На поиски подарка для матери Чонгука Юджин и ее дочь потратили достаточно много времени: обе не могли прийти к общему согласию, указывая на тот или иной предмет, который им приглянулся. Енми отметала выбор матери, пока та ей показывала необычные электронные часы для офисного стола, турецкий кофейный набор, китайскую фарфоровую вазу с зеленой селадоновой глазурью, набор ароматических масел и свечей и прочие предметы. Юджин закатывала глаза и вздыхала, возвращая вещи на место, хотя сама с придиркой относилась к выбору дочери, мотая головой в знак несогласия с ним. И все-таки, спустя пару часов, потраченных впустую, удачная находка сразу бросилась в глаза девушки, стоило им пройти мимо витрины одного из магазинов c наручными часами. Ее внимание привлекла эксклюзивная шкатулка с отделкой Macassar с мягкой велюровой подкладкой кремового цвета для хранения наручных часов, которая вмещала в себя до двадцати экземпляров. Благодаря приподнятой, устойчивой к царапинам стеклянной крышке, в шкатулке можно было хранить часы любого размера. — Кажется, это то, что мы так долго искали, — захихикала Енми, бросая взгляд на маму. — Согласна, — улыбнулась женщина и следом за дочерью шагнула в прохладное помещение. До назначенного времени, на которое Юджин записала их с дочерью в салон красоты, оставался еще целый час, поэтому, чтобы зря не терять свободные минуты, женщина повела Енми в ювелирный бутик Chaumet, где собиралась потратить крупную сумму денег на подарок для своей девочки. Госпожа Пак считала, что красоту ее дочери необходимо подчеркивать соответствующими украшениями. Чувствуя некую вину за то, что рано оставила Енми на попечении брата, женщина как могла пыталась заполнить пробелы их разлуки: дорогие подарки, ежемесячное пополнение банковского счета, личный водитель, частная школа — все, что угодно, лишь бы ее дочь ни в чем не нуждалась! Енми не стала противостоять желанию матери приобрести для нее дорогое украшение: зная непреклонный характер госпожи Пак, переубедить ее не получится, как ни старайся. Поэтому, когда та подвела дочь к витрине с ювелирными украшениями от Mark Broumand в надежде выбрать что-то изящное и элегантное, Енми не стала тянуть с решением и указала на серьги, к которым уже давно приглядывалась, но не решалась на покупку из-за высокой цены. — Здравствуйте, господин Квон, — обратилась Юджин к подошедшему продавцу-консультанту, прочитав его фамилию на бейджике. — Могли бы вы нам показать вот эти очаровательные серьги с черным бриллиантом? — Да, конечно, госпожа. Могу заметить, что вы сделали прекрасный выбор — уникальное сочетание черного и белого бриллиантов выглядит достаточно элегантно и роскошно, — говорил молодой человек, извлекая из витрины дорогие ювелирные украшения. — Общая масса всех драгоценных камней составляет около восьми карат. Придерживая свои собранные одной рукой волосы, Енми позволила продавцу вдеть ей в уши подвески, а затем взглянула на себя в предоставленное ей зеркало, чтобы оценить элегантное украшение, непосредственно, на себе. Серьги действительно выглядели роскошно! Ювелирные изделия из белого полированного золота были украшены двумя черными бриллиантами каждое: один круглый камень красовался на мочке уха, а другой — каплеобразный — на подвеске. Черный цвет оттеняли маленькие белые бриллианты, расположенные по контуру главных камней, и своим сиянием придавали большому камню особой строгости и утонченности. — Прекрасно! — практически прошептал молодой человек, проглатывая комок, застрявший в горле. — Они были созданы специально для вас! Енми смущенно улыбнулась и перевела взгляд на свою маму, которая довольно засмеялась на замечание консультанта: она впервые не посчитала слова продавца подхалимством. — Абсолютно согласна с каждым вашим словом, господин Квон! — женщина задела сережку, заставляя ее переливаться на свету. — Енми, они божественны! Конечно, они божественны! Кому, как не ей было об этом известно! — Мама, ты ведь помнишь подвеску, которую мне подарил Чонгук на семнадцатилетие? — Енми с улыбкой глядела на то, как расширяются глаза Юджин. — Точно! — воскликнула женщина, уставившись на уши своей дочери. — Эти серьги из той же коллекции! Девушка сняла украшения, отказавшись от помощи молодого консультанта и передала их ему, чтобы тот упаковал драгоценности в бархатную коробочку. Она с улыбкой наблюдала за тем, как тот с трясущимися руками делает свою работу, но ее веселье не было вызвано волнением продавца: в этот момент Енми представляла реакцию Чонгука, когда тот заметит интересное пополнение к своему подарку. — Спасибо, мамочка! — девушка поцеловала довольную Юджин в щеку и, подхватив ее под локоть, повела в сторону магазина с аксессуарами. — Я тоже хочу тебе что-нибудь подарить! С выбором подарка долго мучиться не пришлось: из-за того, что у Юджин недавно испортилась визитница, Енми с удовольствием заменила ее на новую, из коричневой кожи с позолоченной застежкой. Женщина была безумно рада особенному для нее подарку от Енми, потому что он всегда будет напоминать о дочери, когда они снова окажутся вдали друг от друга. Боже, это «снова» наступит уже завтра, и от этой мысли у Юджин защемило сердце: каждый раз от разлуки болит в груди! Перед тем, как покинуть магазин, у Енми появилось желание заглянуть в отдел с канцелярией, и там, обходя многочисленные полки и витрины, она отыскала то, что изначально хотела найти. Юджин с интересом наблюдала за тем, как дочь, улыбаясь, попросила продавца упаковать необычную вещицу в подарочную упаковку, а затем подписала какую-то карточку и бросила ее в красный пакет вместе с подарком, не забыв упомянуть о том, что лента для связки его ручек должна быть черной. — Ну что, идем в салон? — беззаботно спросила Енми, в очередной раз обхватывая руку матери. — Кажется, наше время подошло. — Не расскажешь для кого подарок? — Для одного близкого для меня человека, — захихикала девушка, бросая взгляд на подарочный пакет, который держала в руке вместе с тем, что был из ювелирного бутика. — Интересно, — хмыкнула женщина, но расспрашивать не стала. — Ты уже подумала над прической? — Ага, — кивнула Енми и шагнула вслед за матерью на движущуюся вниз ленту траволатора. — Подумала. Пообедать мать и дочь решили в закусочной с небольшим ассортиментом низкокалорийных блюд, что находился на последнем этаже комплекса недалеко от кинотеатра. Благодаря нежному, фруктово-ягодному аромату, легкой лаунджевой музыке в стиле Chill Out и освежающей прохладе, в помещении царила приятная атмосфера, а в самой обстановке закусочной проглядывался современный европейский стиль. Они заняли круглый столик у стены с висящей на ней большой черно-белой картиной в стиле стрит-арт, изображающей кучку уличных музыкантов и расположились на рядом стоящих к друг другу стульях, на которых можно было откинуть спину и почувствовать мягкость их зеленой обивки. Сразу изучив меню, Юджин и Енми заказали куриную грудку, приправленную грибным соусом и салат из шпината, посыпанный разными орешками с изюмом. (No say — Samuke) (Appeasement — Original Mix — Rautu) Оставляя дочь ненадолго одну, Юджин поспешила в уборную, и девушка, решая воспользоваться небольшим отсутствием матери, взяла в руки телефон, чтобы позвонить и услышать мужской голос, по которому уже успела соскучиться. Только вот сделать она этого не успела, потому что коварная судьба, в очередной раз насмехаясь над Енми, подкинула ей новое испытание. — Ну, привет, Пак Енми! — Дасоль подсела к ошеломленной девушке за столик и поставила локти на стол, скрещивая руки, чтобы обхватить ими свои плечи. — Какая неожиданная встреча! — Ты забыла добавить слово «неприятная», — заметила хозяйка столика, бросая на рыжеволосую недовольный взгляд. — Спасибо, что поправила! — хохотнула та. — Как поживает воровка чужих мужиков? Енми закусила губу, сдерживая себя от желания ответить в грубой форме. Говорить с Дасоль совсем не хотелось, но ведь та не отстанет, пока не услышит хоть что-то из уст «воровки». — Если он тебя оставил, значит ты не была для него так важна, — пожала плечами Енми, поворачивая голову в сторону уборной, переживая от того, что ее мать может появиться с минуты на минуту. — А ты, значит, важна? — усмехнулась Сон, расплываясь в бесящей улыбке. — Ему наверняка просто захотелось затащить девственницу в свою постель! Скажи, Чонгук тебя уже трахнул? Енми едва не задохнулась от такого наглого и унизительного вопроса. Да как она смеет порочить своими грязными предположениями их с Чонгуком отношения? — Гуки не такой! Если бы ему надо было от меня только это, то уже сделал бы! — Хах, так значит вы еще не переспали? Наверно, растягивает момент, чтобы потом кайфануть по-полной, — улыбка рыжеволосой приобрела новую, более насмешливую окраску. — Поверь, как только Гуки это сделает, то тут же бросит тебя! — С чего ты это взяла? Откуда такая уверенность? — кажется, Енми начала терять над собой контроль, потому что руки ее задрожали, и она спрятала их под столом, дабы не показывать свое уязвимость. — Потому что взять с бревна нечего, а Чонгук привык только брать, но не отдавать. Если думаешь, что сможешь удержать его лишь своей красотой, то ты глубоко ошибаешься, — Дасоль встала из-за стола, бросая на девушку ядовитый взгляд, — маленькая и наивная Пак Енми! Делая глубокий вдох, девушка улыбнулась и подняла глаза на свою рыжеволосую соперницу, чтобы с достоинством побороться за свою гордость в зрительном контакте. — Ты просто бесишься, что Чонгук бросил тебя, вот ты и цепляешь меня, Дасоль. Не думай, что я так легко могу поддаться на твою провокацию! Та скрестила руки на груди и задумалась на несколько секунд. — Он хоть раз тебе сказал о своей любви? Нет? И не скажет. А знаешь почему? — ее слова укололи в самое сердце. — Потому что Чонгук не умеет любить! — и перед тем, как покинуть закусочную, Сон кинула на нее самодовольный взгляд через плечо и с улыбкой бросила. — Ты только не реви, а то испортишь такой замечательный макияж! Во время обеда Юджин отметила, что ее дочь находилась в каком-то подвешенном состоянии: ее улыбка казалась наигранной, на вопросы Енми отвечала рассеянно и с задержкой, а тарелка с едой осталась практически нетронутой. Ссылаясь на головную боль, девушка попросила маму вернуться домой, и та, без лишних слов, повела ее под руку на парковку, сочувственно бросая взгляд на расстроенное лицо своей дочери, прекрасно понимая, что причина такого поведения обусловлена чем-то другим. Сидя в машине и наблюдая за тем, как дождевые капли стекают по стеклу, Енми водила по нему пальчиком и размышляла над брошенными с издевкой словами Сон. Она кусала губы, убеждая себя, что все, что сказала Дасоль — это просто очередной способ достать ее, сломить, заставить засомневаться в своем молодом человеке. Однажды у рыжеволосой получилось поссорить их с Чонгуком, и больше такого не должно было повториться. Да, Гуки действительно никогда не признавался ей в любви или в банальной симпатии, но Енми могла и даже должна была его понять, поскольку они с ним начали встречаться чуть больше двух недель назад — просто не возможно в кого-то так быстро влюбиться! По сути, это она его любила все эти шесть лет, а Енми для него все это время была лишь маленькой девочкой. Поэтому, пока не наступит тот момент, когда Чонгук начнет испытывать какие-либо другие к ней чувства, помимо сексуального влечения, огромной любви Енми им хватит на двоих, и ее это вполне устраивало. Да, именно так! И не будет она отчаиваться и накручивать себя всякой ерундой! К тому же, если вспомнить все то, что делал и делает для нее этот мужчина, то получается, что слова Дасоль не имели никакого смысла, потому что Чонгук не брал — он отдавал! Глубоко вздохнув, Енми вытерла непрошеную слезинку и включила радио погромче, собираясь во что бы то ни стало вернуть себе хорошее расположение духа и прекратить волновать рядом сидящую женщину, что с силой вцепилась в руль своего автомобиля, то бросая хмурый взгляд на свою дочь, то нажимая на педаль тормоза, так как из-за большого скопления машин и начавшегося дождя на дороге образовалась пробка. — За что я больше всего люблю Вашингтон, так это за то, что лето там — теплое и сухое! — пробурчала Юджин, в очередной раз давя на тормоз. — Ненавижу дождь! — Кажется, кто-то отвык от жизни в Кореи, — засмеялась Енми, переводя взгляд с матери на мокрую дорогу впереди. — В дожде есть своя романтика: например, можно идти под одним зонтом с любимым человеком и наслаждаться его близостью. Юджин, на несколько секунд отвлекаясь от небезопасной дороги, бросила на дочь внимательный взгляд, и на ее губах появилась теплая улыбка: чтобы там Енми не говорила, блеск в ее глазах не мог скрыть того факта, что она была влюблена!

***

У Чонгука это утро началось с мыслей о своей девушке. Вспоминая, что «сладкая» корзина все еще находилась в багажнике его машины, Чон быстренько принял душ, надел джинсы и майку, выпил на ходу чашку эспрессо и помчался в гости к другу, надеясь застать его сестру дома и отдать ей вкусняшки, которые его малышка заслужено выиграла. Принимая приглашение от родителей Чимина позавтракать вместе, Чонгук до последнего надеялся, что Енми проснется и спустится к ним в кухню, но маленькая соня не спешила возвращаться в реальность, а будить ее насильно желания не было, потому что девушке необходимо было восстановить истраченные на благородное дело силы. Что же, утреннему поцелую, украденному где-нибудь в саду, не суждено было случиться, поэтому Чонгуку ничего другого не оставалось, как поблагодарить хозяев за вкусный завтрак, оставить для спящей красавицы плетенку и умчаться на помощь подруге, которая была уже на месте и ждала его в ближайшем кафе. Пробитое колесо само себя не починило, поэтому Юна с благодарностью приняла предложение друга, который сообщил ей о своем намерении заменить дырявое недоразумение. Ближе к обеду Чонгук встретился с Хосоком и Чимином в кафе, договорившись заранее о походе по магазинам в поисках вечернего костюма для кузена. Собирая вещи перед отпуском, Чон-старший не предполагал, что его тетя решит организовать дорогостоящее сборище в ресторане, поэтому ничего из выходного с собой не взял, так как таскать лишний хлам с собой не любил. Чимин с Чонгуком угорали, пока старший в юмористической форме выражал свое негодование по поводу того, что два напротив сидящих придурка не могли предложить ему ничего из своих костюмов: пиджаки кузена были ему широки в плечах, у Пака — наоборот — застегнуть пуговицы не представлялось возможным. — Что за блядство? Один накачался, как буйвол, а другой — сухой, как щепка. Никакой пользы от вас! — Хосок сделал глоток сладкого американо и сложил руки на спинке стула, который до этого развернул, чтобы оседлать. — Один я тут — золотая середина! — В штанах у тебя тоже золотая середина? — засмеялся Чимин, решая того подстебнуть. Чонгук прыснул со смеху, поперхнувшись не вовремя сделанным глотком кофе, и кашляя, продолжал угорать от замечания Пака, толкая друга в плечо. — Бро, если бы я не был по девочкам, то показал бы тебе его во всей красе! — ухмыльнулся Хосок, подмигивая другу. — Хочу тебя разочаровать, но я тоже по девочкам, поэтому смотреть на твой член мне априори не интересно! Новая порция смеха привлекла к их столику внимание окружающих, и Чимину пришлось снова нацепить защитную маску, дабы не быть пойманным молодыми фанатками или папарацци. — На ваши постоянные состязания в умственных способностях я готов смотреть вечно, — вставил Чонгук, придя в себя. — Ну да, куда нам, недостойным, дотянуть до твоего уровня! — в шутку огрызнулся Чимин, приподнимая свою маскировку, чтобы сунуть трубочку в рот. — Ты-то у нас умный и талантливый! Вон какой танцевальный номер поставил — сама Мун тебя похвалила! — Чим, не прибедняйся! Ну хочешь, я тебя тоже похвалю? — усмехнулся Чонгук, заставляя своего друга засмеяться. — Разве я могу такой красотке отказать в комплименте? — Зачет, — весело произнес Чимин и перевел взгляд на старшего в их компании. — Слушай, золотая середина, ты уже решил, какой костюм хочешь купить? Если нужна помощь профессионала, — Пак поиграл бровями, — то можешь обращаться. — Конечно, обращусь! Или ты думал, я тебя позвал, чтобы на твою смазливую мордашку смотреть? — в шутку спросил Хосок и сжал его ногу в области чуть выше колена, заставляя того дернуться на стуле из-за щекотки. — Много чести тебе! Замечая реакцию Чимина на дразнящую манипуляцию старшего, Чонгук закусил губу и улыбнулся. Кажется, он знает еще одного человека из семейства Пак, который так же буйно реагирует на чужие касания пальцев к данному участку бедра. Вспоминая тот день, когда Чонгук мучал девушку, используя щекотку как предлог, чтобы банально прикоснуться к ее телу, он почувствовал, как начинает возбуждаться. Тогда ее глаза блестели из-за слез, вызванных мучительными касаниями его рук, волосы разметались на матах, а губы, облизанные и приоткрытые, едва не лишили его рассудка. В тот момент он мог только мечтать о том, чтобы впиться в ее сладкий рот, завладеть им на долгие минуты и заставить малышку стонать от желания. Сейчас же, он мог сделать это практически в любой момент, и от этой мысли кровь прилила не туда, куда надо. Опуская ладонь на ширинку своих джинсов, Чонгук схватил стакан кофе свободной рукой и осушил его до дна, заставляя Чимина и Хосока удивленно уставиться на него. — Ни хуя ты даешь! — хохотнул Пак, разглядывая пустой стакан. — Это тебе не водичка, чтобы так закидываться тяжелым для сердечка напитком! — Надо спешить — у нас еще много дел впереди, — пояснил Чонгук, откидывая головой челку. — Допивай свой кофе и погнали, неженка!

***

В полдесятого черный Hyundai Elantra подъехал к ресторану, что находился в районе Сонгпа-гу и занял на парковке одно из двух оставшихся свободных мест, о котором заботливая госпожа Чон успела заранее договориться с администратором ресторана. Чимин, ловко выбравшись из машины, раскрыл над собой большой зонт и, пряча под ним свой шикарный темно-синий костюм от моросящего дождика, подошел к задней двери и открыл ее, помогая сестре выйти. Девушка обхватила согнутую в локте руку брата и практически прижалась к нему, боясь намочить свое длинное платье от Версаче или испортить прическу, над которой еще в обед так усердно потрудился специалист. Первыми в раскрытые для них двери ресторана вошли супруги Пак, с улыбкой отвечая на приветствие и передавая швейцару свой мокрый зонт, который он тут же поместил в специальную урну справа от двери. Чимин жестом руки предложил сестре войти вслед за родителями и тоже сложил зонт, отставляя его немного вбок, чтобы вода с него не стекала на ботинки. Ко вновь прибывшим поспешила очаровательная девушка-метрдотель, облаченная в строгих юбочный костюм, и с низким поклоном поприветствовав посетителей, раскрыла свою папку, где лежал список с именами ожидаемых гостей ресторана. Сверившись со своими записями, девушка предложила следовать за ней, и Енми, схватив брата под руку, последовала вслед за родителями, мягко стуча каблуками своих серебристых босоножек по мраморным плитам, что напоминали шахматную доску, повернутую по диагонали. Все столы в STAY Modern Restaurant, застеленные белой скатертью, были заняты любителями роскошной французской кухни, а также теми, кто ценил и разбирался в благородных винах Франции, в частности, из таких регионов, как Бургундия, Бордо или Прованс. Легкая музыка на фоне предлагала гостям ресторана погрузиться в приятную лакшери атмосферу и расслабиться. Профессиональные официанты, появляющиеся по первому жесту и растворяющиеся в воздухе по ненадобности, ловко маневрировали между столиками, предлагая свои услуги в выборе блюда и бутылки высококачественного вина, донося при этом главную информацию о каждом сорте. Для тех, кто пришел пораньше и уже сделал заказ, обслуга шла в самом разгаре. Чимин чувствовал, как сжимаются пальчики сестры на его плече, поэтому положил свою руку поверх ее холодной ладони, чтобы немного успокоить. К сожалению, ничем другим он ей помочь не мог: от восхищенных и заинтересованных взглядов, провожающих юную девушку, скрыться было невозможно! Даже официанты позволяли себе небольшую паузу, чтобы незаметно для начальства пробежаться глазами по красавице и с понимающей улыбкой переглянуться между собой. Кажется, между ними разыграется конкуренция за то, кому выпадет честь обслуживать эту очаровательную посетительницу. Ее мягкая и женственная походка, гордо вздернутый подбородок, прямая спина и расправленные плечи неплохо скрывали невероятное волнение, творившееся в душе девушки. Чтобы хоть как-то справиться с нервозным трепетом, Енми решила сконцентрироваться на окружающей обстановке дорого ресторана, разглядывая каждую, со вкусом подобранную деталь. Начиная с белого потолка, она отметила его необычный дизайн. В середине имелось углубление, выкрашенное в желтый цвет, подсветка которого производилась с помощью маленьких встроенных по краям лампочек, что придавало желтой краске большей насыщенности. Свисающие из углубления золотые люстры, натыканные в хаотичном порядке, были изготовлены из металлической ленты и походили на корзины. Затем взгляд девушки метнулся влево, где располагалась мраморная стойка, за которой трудились повара со своими помощниками, и Енми пришелся по вкусу ее дизайн. Светло-серый, почти белый мрамор с темными прожилками гармонировал с золотыми металлическими добавками в виде прямоугольной рамки, что опоясывали белую, изготовленную из другого сорта мрамора вставку в углублении стойки. Девушка подметила, что подобными золотыми добавками были украшали все стены зала, благодаря чему выгодно подчеркивалась монотонность светло-серых деревянных панелей, придавая помещению более дорогой вид. Круглые столы чередовались с прямоугольными, а белые скатерти на них гармонировали с желтой обивкой стульев, из-за чего все вместе безупречно вливалось в общую картину данного заведения. Бросая взгляд в одно из окон, за которым сквозь мокрые прожилки на стекле открывался завораживающий вид на сумрачный Сеул, что уже зажег свои фонари, Енми, продолжая цепляться за Чимина, свернула с ним за п-образную барную стойку налево, попадая во второй зал с длинными столами, рассчитанными на большие компании. У одной из стен стояло белое фортепиано, за которым пока никто не сидел, а свободный центр зала был расчитан на случай, если посетители элитного ресторана захотят потанцевать. Каждый стол, стоящий у окна, за которым открывался невероятно сказочный вид на город, был расчитан на двенадцать персон, в распоряжение которым предоставлялись деревянные коричневые стулья с черной обшивкой из шенилла. На стенах висели светильники из желтого стекла и бросали пирамидальные блики на светлую поверхность деревянных панелей. Замечая огромную компанию, занявшую сразу два сдвинутых между собой стола, Енми выдохнула через рот струйку воздуха и сжала плечо брата еще сильнее: предстоящая встреча заставила ладошки вспотеть, а дыхание участиться и стать поверхностным. Чонгук сидел в самом центре между своим крестным и кузеном по левую руку от именинницы и наслаждался легким вкусом белого вина Шабли, ведя непринужденную беседу с Хосоком на тему футбольного матча, что прошел между Испанией и Россией. На молодом человеке был темно-синий льняной костюм от Gant прямого фасона с тканным, геометрическим узором и белая льняная рубашка. Его рука ленивым жестом переодически взбалтывала бокал для того, чтобы после этого можно было уловить нотки раскрывающихся ароматов и сделать освежающий глоток охлажденного до нужной температуры бургундского напитка. Слушая вполуха очередное замечание Хосока по поводу игры, Чонгук копался в своем телефоне и не сразу заметил, как его мать встала из-за стола, чтобы поприветствовать вновь прибывших гостей. — Юджин, Си Хун, ну наконец-то! — воскликнула госпожа Чон, заставляя своего сына резко поднять глаза перед собой и забыть на мгновение, как дышать. — Не вставайте! — бросила Юджин сидящей за столом компании и вместе со своим мужем двинулась в сторону подруги, чтобы горячо ее обнять, поздравить с юбилеем и вручить подарок. Освобождая свою руку от цепляющихся холодных пальцев сестры, Чимин мягко ей улыбнулся и последовал вслед за родителями, делая остановку возле отца и матери Хосока, чтобы горячо с ними поздороваться, так как очень давно с ними не виделся. Енми в этот момент почувствовала себя брошенной и не защищенной, покрываясь мурашками от того, как залипли на ней кузены Чон. Слегка вскинув подбородок, Чонгук лениво провел указательным пальцем по нижней губе и оценивающе стал скользить своими черными глазами по ее телу, чувствуя, как по венам хреначит адреналин. Его взгляд упал на длинный разрез ее платья, ведь благодаря позе, которую приняла Енми, ее стройная нога слегка оголилась, предлагая пофантазировать о том, что с ней можно сделать. Много придумать Чон не успел, потому что изящная девичья рука, украшенная браслетом из белого золота, схватилась за полы платья и прикрыла соблазнительный участок тела. Чонгук усмехнулся, и едва заметно улыбаясь, взглянул малышке в глаза. Енми чувственно закусила губу и, не отводя от своего горячего мужчины взгляд, завела за ушко невидимый локон, задевая при этом сережку, которая тут же засверкала в попавшем на камушки ламповом свете. Было красиво! Прикусив кончик губы, Чонгук перешел к любованию ее оголенных участков тела и сделал глубокий вдох: как же соблазнительно выглядели ее хрупкие, выставленные на обозрение плечи и ключицы, которые беспорно могли довести любого мужика до греховных мыслей и желаний! Шея Енми, украшенная подвеской с черным кулоном, заставила глаза Чонгука задержаться на ней дольше, чем того требовало правило приличия, а все потому, что в планах на сегодняшний вечер у него было покрыть этот участок тела поцелуями и вырвать стон наслаждения у этой горячей малышки. Чон не сомневался, что это будет нелегко сделать, поэтому в процессе ужина собирался подумать над этой задачей. Сама не замечая своих действий, Енми приоткрыла рот и протяжно выдохнула весь воздух, когда Чонгук, играя со своим блядским пирсиногом и расплываясь в ленивой улыбке, засмотрелся на ее губы. Боже, да он просто пожирал ее глазами! Девушка почувствовала, как что-то горячее, вязкое и сладкое, точно патока потекло по венам, заполнило все ее клеточки и сконцентрировалось где-то в самом низу живота. Он так искусно манипулировал ее душевным равновесием; заставлял трепетать под его тяжелым взглядом! Приходилось использовать все свои навыки театрального искусства, чтобы скрыть свои чувства от сидящих за столом гостей. И только от проницательного Чонгука, что успел хорошо изучить свою малышку, не могло скрыться то, что другие не замечали — Енми была возбуждена. Об этом говорили, и ее скрещенные по-особенному ноги, и пальчики, что с силой сжали цепь сумочки, и поверхностное дыхание через сексуально приоткрытый ротик, который так хотелось поцеловать! Что же, сейчас они оба были возбуждены, но не известно, кто сильнее: тот, кто разглядывал или та, которую разглядывали! Обменявшись комплиментами со своими друзьями, Джун Ен не смогла отказать себе в удовольствии разглядеть их наследника с ног до головы и отметить стильный темно-синий костюм от Dior с фиолетовым отливом и модную укладку свеже-выкрашенных в черный цвет волос. — Чимин, ты прекрасно выглядишь! Неудивительно, что во всех социальных сетях встречаются твои шикарные фотографии! — заметила женщина, обняв молодого человека. — Спасибо, госпожа Чон! Но есть тут одна особа, которая обошла меня в красоте! — Чимин засмеялся и сделал шаг в сторону, открывая ей обзор на свою сестру. Смущенная словами брата, Енми направилась в сторону юбилярши, которая уже ждала девушку с распростертыми объятиями, и Чонгук провожая ее взглядом, сделал большой глоток Шабли, чтобы успокоиться. — Братишка, — прошептал Хосок кузену в самое ухо, не скрывая лукавую улыбку, — учителя так не смотрят на своих учениц! Придержи свои гормоны! — Да у тебя у самого уже лужа слюней на стол накапала, придурок! — насмешливо заметил Чонгук и перевел взгляд на Чимина, который сел на стул напротив Хосока, оставляя свободное место для своей сестры рядом с матерью, как раз напротив Чона-младшего. Как удачно его мать распределила места! — Невероятно красивая! — восхитилась Джун Ен, вглядываясь в глаза девушки. — Что-то в тебе изменилось за последнее время, и мне это нравится! Наслушавшись бесконечных комплиментов в свой адрес от родителей Чонгука, девушка села на отодвинутый братом стул и, расправляя плечи, бросила взгляд на горячего мужчину напротив себя. Чонгук был невероятно красив! Его глаза блестели в теплом свете ламп, а на губах с новым, более тонким пирсингом играла чувственная улыбка, которая у Енми всегда вызывала порхание бабочек в животе и желание прикоснуться к его лицу. Зачесанные на боковой пробор волосы со слегка приподнятой у корней челкой и несколькими выбивающимися прядками из нее делали мужчину очаровательно дерзким и сексуальным; синий пиджак был растегнут, из-за чего взгляд непроизвольно падал на обтянутую белой льняной рубашкой грудь, которая в данный момент часто вздымалась и опадала, потому, как у ее хозяина ускорилось дыхание. Буквально через минуту после того, как Енми заняла место рядом с братом, к ней подошел миловидный официант, совсем молодой еще, наверняка младше Чонгука и Чимина и тепло ей улыбнулся. — Здравствуйте, девушка! Могу ли я предложить вам бокал прекрасного белого Шабли́? Или, может, вы предпочитаете красное Божоле́-нуво́? — спросил официант, с восхищением смотря ей в глаза. — У него яркий и насыщенный вкус с нетерпким фруктовым букетом; выделяется тон смородины, вишни и малины. — Лучше принесите ей минеральной воды, — в шуточной форме ответил за нее Чимин, вызывая улыбки у тех, кто сидел рядом. — Очень смешно, — недовольный взгляд Енми только рассмешил брата. Она снова посмотрела на официанта. — Я приму ваше первое предложение, спасибо. Делая глоток со своего бокала, Чонгук бросил взгляд на руку официанта и ухмыльнулся одним уголком рта: ой, кажется, кто-то немножко волновался! Как непрофессионально! Отставляя вино в сторону, Чон перевел взгляд на свою девушку, чтобы увидеть, как она делает глоток алкогольного напитка, смакует его и кивая, мило улыбается официанту в знак одобрения. Боже, какая у нее улыбка! Наверняка молодой парнишка поплыл! — Твоя партнерша, Гуки, действительно прекрасна! — заметил директор школы Сонхва, улыбаясь девушке. — Танцевала ты великолепно, ученица Пак Енми — мне Чонгуки показал видео с вашим дуэтом. Поздравляю! Чон сдержал смех, когда вспомнил, как мать отчитала кума за то, что тот не объявился на празднике и не посмотрел все воочию, чтобы банально поддержать своего крестника, который, между прочим, впервые поставил хореографию для сцены в большом театре. Она кое-как утихомирила свое недовольство, когда Пак Хен Су объяснил ей, что готовился к семинару директоров на тему организации командной работы учителей в условиях развития школы, который пройдет в ближайшее время. Небольшое вмешательство Чонгука помогло прийти к перемирию между обожаемым крестным и не менее обожаемой матерью. — Благодарю вас, господин директор. И все-таки наша победа — это заслуга учителя! — произнесла девушка, пряча свое смущение за игрой с салфеткой. — Не скромничай, Енми, — улыбнулся Чонгук, раскручивая мобильный телефон, прижимая его уголком к поверхности стола указательным пальцем. — Ты же знаешь, что без тебя этот танец не состоялся бы. Девушка бросила на Чона нежный взгляд и сговорчески улыбнулась: конечно, она знала — их построенная на страсти хореография была создана только для них двоих, и никто другой ее так не станцевал бы! Подача холодных закусок, радующих приглашенных гостей своим разнообразием, сопровождалось бурным обсуждением каждого поставленного в середине стола сервировочного блюда. Сырные тарелки, канапе со сливочным кремом и красной рыбой, Тартар из говядины, паштет из фуа-гры, хлебцы и крекеры и прочее заполонили весь стол. — М-м-м, очень вкусно! — жуя, собщил Чимин, кладя сестре на тарелку намазанный фуа-грой кусок свежевыпеченного багета. — Енми, попробуй. Чувствуя, как ужасно проголодалась из-за того, что практически ничего сегодня не съела, не считая яичного блинчика и четверть куриной грудки, Енми взяла предложенный хлеб и, откусывая маленький кусочек, взглянула на сидящего напротив мужчину. Отпивая со своего фужера несколько глотков, он смотрел ей в глаза и вызывал мурашки своим пристальным взглядом, совершенно не заботясь о том, что такое особое внимание могут заметить окружающие, особенно ее братик Чимин. Девушка положила ладонь себе на плечо, словно хотела спрятать оголенное тело от волнительного рассматривания черных глаз, а сама взглянула на ворот его рубашки, где была расстегнута верхняя пуговица и открывала вид на ямку между ключицами. Интересно, мужчинам нравится, когда их туда целуют? — Ну, так как тебе гусиный паштет? — спросил Чимин, переходя к следующей закуске. — Действительно вкусно, — согласилась она, сосредотачивая внимание на своей тарелке. — Очень похоже на то, что мы ели в Парижском ресторане Boutary. Гости смаковали каждый деликатес, переключаясь с одного вкуса на другой с помощью глотка Шабли и вели оживленный разговор, разделившись за столом на небольшие группы. Родители Чонгука, Енми и Хосока обсуждали деловые планы на ближайшее время; на другом конце стола близкий друг отца Чона-младшего и по совсместительству совладелец сети фитнес-клубов SportStyle веселил состав рабочего коллектива увлекательными историями из своей недавней поездки в Европу; молодые люди, что сидели в центре, вели свою беседу. — Хэй, Гук, что на счет ставки на победителя чемпионата? Ты в деле? — Чимин откинулся на спинку стула и, бросив взгляд на сестру, подцепил пальцами ее сережку, любуясь бриллиантами. — Сначала, — Чонгук сделал паузу, заворожено глядя на игру бликов драгоценных камней, — мне надо пересмотреть записи с прошедших матчей прежде, чем делать какие-либо ставки. К тому же, у меня с детьми будет подготовка к контрольному тесту, так что не особо на меня расчитывайте. — С какими еще детьми? — недовольно посмотрела на него Енми. — Это ты про наш класс? Между прочем, большей его половине уже исполнилось восемнадцать лет! — Не кипятись, — усмехнулся Чонгук, — это я образно. Девушка фыркнула и, демонстративно отвернув голову, сделала глоток вина. — Когда у вас экзамен? — спросил Чимин, забирая из рук Енми бокал. — Мелкая, тебе уже хватит — завтра в школу. — На следующей неделе, — ответил Чон, улыбаясь, потому что на лице его девушки появилась обида из-за того, что у нее отняли вино. — Так как мы с Енми немало пропустили в последнее время, нам придется много заниматься в эти дни, чтобы подготовить ее к экзамену. — Отлично, — довольно улыбнувшись, Чимин обнял сестру за плечи. — Подготовься хорошо, Енмия. Порадуй родителей и своего братика хорошей оценкой! Девушке стало не по себе от того, как Чонгук с чувственной улыбкой опустил взгляд на ее приоткрытые губы, словно намекая ей на то, как будут скрашены их вечерние подготовки к тестовой работе. Енми забрала у брата свой бокал и, стараясь как можно скорее скрыть возникшую дрожь в руке, резко хлебнула вина, едва не закашлявшись, потому что с глотком вдохнула воздух. «Ну нет, Чон Чонгук, я здесь не для того, чтобы ты меня смущал и возбуждал — все должно быть в точности до наоборот!» — подумала она и таинственно улыбнулась. — Даже не сомневайся, Чимини-оппа, только подготовкой я и буду заниматься. Главное, чтобы у твоего друга выдержки хватило! Вместо того, чтобы наслаждаться изысканным вкусом выбранных матерью блюд и тонким ароматом дорогого красного вина, предложенным к мясным блюдам; чтобы слушать прекрасную музыку, исходящую из-под пальцев виртуозной пианистки или беззаботно угорать над пререканиями кузена и друга, Чонгук потихоньку сходил с ума. Енми так жестоко играла с его терпением, пока незаметно для других флиртовала с ним, пользуясь его безвыходных положением. Она застенчиво касалась кончиками пальцев своей шеи, когда беседовала с рядом сидящими людьми, зная, что Чон на нее смотрит; играла со своей сережкой и мило улыбалась, разглядывая его лицо, пока Чонгук говорил с ее братом, замечая краем глаза ее пристальное внимание; несколько раз Чон залипал на ее губах, когда она кокетливо прикусывала кончик указательного пальца, слушая пикантную историю из уст Хосока. А как она сексуально ела! Чонгук даже предположить не мог, что можно таким словом охарактеризовать чей-то прием пищи. Сначала она приоткрывала ротик, клала на язычок вилку, медленно скользила по ней зубками, чтобы аккуратно стащить с нее еду и не замарать накрашенные губы, а затем не спеша пережевывала еду, наслаждаясь изысканным вкусом. Нередко она делала глоток Божоле-Нуво и проходилась кончиком языка по своим губам, заметая алкогольный след, чтобы оставить на них другой, мокрый от ее собственной слюны. И делала Енми это тоже специально, потому что знала, какую слабость он испытывал, когда она его так дразнила! Енми сидела совсем рядом, прямо напротив — до нее можно было дотянуться рукой, и Чон злился, что не может прикоснуться к своей же собственной девушке, находясь под прицелом у родных и близких. Ему хотелось утонуть вместе с ней в долгом и мокром поцелуе, захлебнувшись от переполняющих их чувств; хотелось распустить этот элегантный пучок из накрученных локонов и зарыться рукой в ее волосы, чтобы сотворить переполох. Чон желал обласкать ее украшенные драгоценностями шею и ушки, заставить стонать от удовольствия и тереться об него, чувствуя возбуждение внизу. Чонгук сам желал прижаться к ее сладкому телу и дать почувствовать, как сильно ее хочет. С каждым новым днем становилось все тяжелее и тяжелее сдерживать свое желание заняться с ней сексом, показать, как прекрасна близость между мужчиной и женщиной, как можно умирать и вновь возрождаться! И желание это становилось практически невыносимым, потому что он знал, что Енми сама хочет этого не меньше его. — Хэй, бро, тебе вино в голову ударило, что ли? Ты какой-то странный весь этот вечер! — Чимин вывел его из раздумий, кидая в него скомканной салфеткой. — У тебя какие-то проблемы или скучаешь по какой-нибудь горячей крошке? Просвященному кузену было прекрасно известно, почему его любимый и единственный братик был такой взвинченный: причина его неуровновешенного состояния сидела напротив него и невинно хлопала глазками, ожидая ответа Чонгука. Интересно, один только Хосок замечал, что тут происходит между этими двумя и какая накаленная атмосфера с самого начала вечера витала над этим участком стола? — Ничего особенного, — Чонгук кинул салфетку обратно, попадая Чимину в лоб. Настроение у него было неочень. — Не пиз…не ври, Гук, я же вижу! Взгляд между Чимином и Чонгуком разорвали подошедшие официанты, которые, извиняясь, начали собирать грязную посуду, дабы потихоньку подготовить стол к сладкой части вечера — к десерту. Енми, пользуясь случаем, решила посетить уборную, привести там свои чувства в порядок и просто предоставить себе небольшой тайм-аут, потому что невероятно сексуальный мужчина, сидящий напротив нее, не давал возможности расслабиться ни на минуту. Она медленно поднялась со стула, и разрез ее платья на мгновение обнажил бедро, вынуждая бурную фантазию Чонгука не на шутку разыграться, повысить уровень адреналина в крови и заставить мужчину разозлиться на самого себя из-за этого. Можно подумать он впервые видит ее длинные, сексуальные ноги! Стаскивая серебристую цепочку клатча со спинки стула, Енми взглянула на своего парня, и на ее губах появилась озорная улыбка: кажется, кому-то необходимо утихомирить свои разбушевавшиеся гормоны. Щелкая замочком, девушка открыла сумочку, приковывав к своим рукам внимание мужской троицы и вынула из нее коричневый пакетик M&M's. Недолго думая, она ловко перебросила его через стол и попала прямо в руки Чонгука, которые тот вовремя подставил. — Съешь вкусняшку — полегчает, — улыбнулась она и, развернувшись, зашагала в сторону бара, чтобы поинтересоваться у молодого работника о местоположении уборных комнат. — Что за фигня? — удивился Чимин, переводя взгляд с младшего Чона на старшего. — Ну, говорят, сладкое снимает стресс, — хохотнул Хосок, пожимая плечами. — Наверно, она таким способом решила поднять Гуку настроение. — А нахер она с собой в клатче шоколадки таскает? — Пак обернулся, чтобы проводить взглядом сестру. Хосок посмотрел на брата, который уже раскрыл пакетик и со странной ухмылкой на лице сунул синий шарик в рот, с каким-то притарно-сладким наслаждением раскусывая его. — А я откуда знаю? Да ты скажи спасибо, что не Чупа Чупс, — хитро улыбнулся старший, делая осторожный глоток вина, боясь поперхнуться от едва сдерживаемого смеха. — Гук и карамелька — убойная сила! Чимин засмеялся и протянул руку через стол, выпрашивая тем самым у Чонгука шоколадный шарик в глазури. — Давай делись — мне надо перебить вкус, а то у меня во рту до сих пор привкус мяса по-бургундски стоит! Чонгук жевал M&M's и боролся со своим желанием пойти вслед за девушкой, завести ее в одну из туалетных комнат и после небольшой манипуляции с ее эрогенными зонами, поделиться шоколадными конфетками. Но он был здравомыслящим человеком и понимал, что из-за своей прихоти может скомпрометировать Енми, если кто-нибудь, особенно из близких, решит наведаться в уборную по нужде и станет свидетелем их жаркого поцелуя. Такого он позволить себе не мог! Поэтому приходилось молча бороться со своими желаниями и думать над непростой задачей — когда и как остаться с ней наедине. Неспешной походкой Енми шла по указанному направлению, стараясь идти как можно ровнее, ведь бокал белого вина и два красного, что она успела выпить, дали о себе знать. Восхищенные взгляды посетителей она практически не замечала, так как все ее внимание было приковано к разноцветным огонькам ночного Сеула, что мерцали в каждом черном квадрате окна и навевали воспоминания о вчерашней ночи, которую они с Чонгуком встретили на набережной. Как им было хорошо и спокойно там, наслаждаясь долгими, нежными поцелуями и крепкими объятиями друг друга, которые не нужно было ни от кого скрывать! Расставаться тогда ужасно не хотелось! Завернув за угол, Енми прошла по коридору и, приветливо улыбнувшись молодой женщине, что при выходе из женской уборной придержала ей дверь, поблагодарила ее и вошла в чистую, светлую комнату, выполненную в тех же тонах, что и весь ресторан. Как только дверь закрылась, девушка припала к стене и закрыла глаза, позволяя себе протяжно выдохнуть и расслабиться: наконец-то, желанное уединение! Енми была не слепая и видела все, что происходило с Чонгуком за последние полтора часа, каким бы спокойным он не пытался казаться. Значит, ее невинная шалость удалась, и она заставила его изнывать от желания, которое ему ни за что не удастся сегодня утолить, потому что в этом элитном ресторане нет, ни кладовок, ни контрольных комнат, вообще никаких укромных уголков, разве что туалеты, которые очень редко пустовали. Енми буквально ликовала, упиваясь маленькой победой над своим молодым человеком с доминантскими наклонностями, прогоняя навязчивые мысли о том, что победа эта весьма сомнительна, если учесть, что Енми все это время сама таяла, как свечка, пока Чон по-особенному ласкал ее своим взглядом. Возвращаясь обратно, Енми мысленно ругалась на неудобный фасон босоножек, потому что приученные к высокому подъему ноги балерины не должны чувствовать дискомфорт! К тому же, она выпила немного лишнего, и теперь свою безупречную походку приходилось контролировать, дабы скрыть алкогольное опьянения от окружающих. Решая, что больше ни глоточка не сделает, девушка приблизилась к столу и подняла глаза на своего молодого человека, который, подперев рукой подбородок, приковал обреченный взгляд к ее разрезу. Бедный, наверняка уже весь извелся! Она демонстративно вскинула полы платья, обножая ногу еще больше, а потом, как ни в чем не бывало, опустилась на свой стул, не сдерживая игривую улыбку: если играть, то играть до конца! Стоило Енми сесть за сервированный для десерта стол, как с правого бока, откуда не возьмись, появился официант, держа в руках бутылку белого Соте́рна, чтобы предложить наполнить ее бокал сладким вином. — Не желаете ли вы… — Нет! — ответили за нее Чимин и Чонгук в один голос, будто сговорившись, отмечая, что девушка находится в легком алкогольном опьянении. Енми была возмущена таким наглым вторжением на ее территорию. Она, вообще-то, сама была в состоянии отвечать на адресованные ей вопросы, и, причем, как на них отвечать — решать можно только ей! Почему все постоянно следят за ее стаканом? — Да, я желаю! — Енми сказала это чисто из-за упрямства. Официант подставил горлышко бутылки к новому бокалу из бессвинцового хрусталя. — Нет, она не желает! — Чимин ввел в заблуждение молодого человека, заставляя повременить с обслуживанием. — Желаю я! — разозлилась Енми, бросая взгляд на официанта. — Можете налить! Закусив губу, парень вновь наклонил бутылку. — Девушка не желает ничего пить. Просто капризничает, — взгляд черных глаз, брошенный на официанта, заставил того психануть и с извинениями покинуть их компанию. — Йа, вы оба! — Енми одарила их гневным взглядом и скрестила руки на груди, не подозревая, как мило она сейчас выглядела. Хосок мысленно угорал из-за сложившейся ситуации, немного жалея бедную девушку. Куда не взгляни — кругом давление: с одной стороны брат, помешанный на ее контроле, с другой — властный собственник, который все никак не мог угомонить свои гормоны и был не в духе весь вечер. И как им не стыдно обижать эту крошку? Решая развлечь девушку, а заодно поиграть на ревности брата и немного его побесить, Чон Хосок встал из-за стола и завладел вниманием их компании. — Енми, пойдем потанцуем? — он широко улыбнулся, кивком головы указывая на центр зала, где уже танцевали родители Чонгука и Енми, а потом добавил. — Пусть эти двое утихомирять свои гормоны! Вон, официанты сладкое несут! Рука Чонгука, что все это время играла с ножом для десерта, замерла, а потом пальцы с силой сжали рукоятку столового прибора: казалось, еще чуть-чуть, и она расплавится в его пальцах. А на лице ни одной эмоции, лишь только челюсть сжалась чуть сильнее, чем обычно, и дыхание стало немного тяжелее. Хосок, считывая между строк реакцию кузена, лишь усмехнулся и снова посмотрел на девушку, ожидая ее решения. Разве могла она отказать этому жизнерадостному молодому человеку, готовому броситься ей на помощь и вытащить ее из этой гнетущей атмосферы? — Почему бы и нет? — дух бунтарства заставил Енми отбросить все сомнения и мило улыбнуться другу. — Мне нравится эта мелодия! Обойдя стол, потенциальный партнер по танцу подошел к девушке и жестом руки предложил ей пойти вперед, а сам последовал за ней следом, не забыв самодовольно посмотреть через плечо на кузена. Да, тот действительно умел вызывать мурашки одним только своим взглядом! — О! А вот и молодое поколение к нам подтянулось! — воскликнул Минхо, хлопнув подошедшего племянника по спине и одаривая его спутницу довольной улыбкой. — Не знал, что тебе нравится танцевать, Хосок. — Ну как тут устоишь перед такой красавицей! — заметила Джун Ен, вызывая у Енми смущенную улыбку. — Тем более перед такой профессиональной танцовщицей. Хосок завел свою руку девушке за спину и прижал горячую ладонь к ее лопаткам, а другой обхватил ее пальчики и повел Енми в танце, с усмешкой отмечая, как невесомо она касается его плеча. Волнуется? Боится? — Давай сделаем это немного по-другому, — это было утверждение, а не вопрос, и девушка вопросительно на него посмотрела. — Что… Ох! — Чон резко выпустил ее ладошку, заставив немного покачнуться, а потом по-хозяйски обхватил руками тоненькую талию и слегка придвинулся, но не настолько, чтобы можно было почувствовать реакцию его тела на их близость. — Хосок! Он лишь улыбнулся и посмотрел поверх ее головы, находя взглядом Чонгука, который водил пальцем по поверхности бокала и смотрел на них исподлобья. Чимин тоже следил за ними и жевал губу, недовольный тем, как тесно они стояли друг к другу. — Чем хочешь заняться на каникулах? — начал беседу Хосок, чтобы заставить девушку в его руках расслабиться. — Уже составила план? — Нет еще, — улыбнулась Енми, взглянув в его глаза. — В планах только прослушивание в Академию, а об остальном еще не думала. Хосок кивнул, оставаясь довольным тем, что Енми ничего не запланировала на те дни, на которые была назначена их поездка на Чеджу. — А твоя подруга? — Насколько мне известно, она тоже ничего еще не решила, — Енми с подозрением взглянула в его глаза. — А почему ты спрашиваешь? — Да так, банальное любопытство, — хмыкнул Хосок, слегка опуская руки ниже. Продолжая разговор со своим партнером по танцу, Енми старалась выбросить из головы мысль о том, что Чонгук мог сейчас злиться на нее за то, что она танцевала с другим мужчиной у него на глазах. Он же не дурак, чтобы ревновать ее к своему единственному брату, хоть и двоюродному, который давно знал об их тайных отношениях и которому с недавних пор начала нравиться ее подруга Ким Мина. Это был простой и дружеский танец, расчитанный на то, чтобы немного размяться и развлечь себя чем-то другим, помимо едой и напитками. Имея столько убедительных аргументов, Енми на всякий случай посмотрела в сторону Чонгука и улыбнулась ему, когда поймала его встречный взгляд. Да нет, вроде не злился! Нет, конечно, Чонгук не злился — он был просто в бешенстве! У себя в голове он уже убил, закопал и оплакал могилу Хосока, а Енми отшлёпал как следует, задрав ей при этом платье, чтобы ощущения были особенно острые, чтобы неделю сидеть не могла! Она снова выпила больше, чем надо! Чонгук бесился, что не он сейчас стоял к ней так близко, чувствуя тепло девичьего тела; не его руки покоились у нее на тоненькой талии, которыми он мог бы незаметно для других ласкать пальцами чувствительные участки, и не его нос вдыхал приятный аромат ее духов, желая при этом зарыться в девичью шею. Блять, его малышка была в объятиях другого мужчины, не имея представления, что происходит, а Чонгук, невольно становясь свидетелем такого близкого контакта между танцующими, мог только наблюдать за этим и безумно ревновать! Хосок был очень доволен тем, что Енми согласилась станцевать с ним два раза, скрашивая их танец интересной беседой и периодическим звучным смехом. Оставляя девушку на попечение Пак Си Хуна, который предъявил желание повальсировать со своей дочерью, Чон поправил темно-серый пиджак своего костюма от Arber и направился за стол к своей мужской компании, насвистывая въевшуюся в мозг еще с утра мелодию. — Неужели моему дорогому кузену не стало легче? — хохотнул Хосок, и перед тем, как опуститься на свой стул, хлопнул Чонгука по спине. — Ты все еще грузишься? — Да, он до сих пор плохо выходит на контакт, — засмеялся Чимин, беря в руки телефон. — Кажется, он составляет план по захвату Вселенной! Чонгук усмехнулся, разглядывая светло-желтую жидкость, пока круговыми движениями скользил ножкой бокала по белой скатерти: да, он как раз-таки размышлял об этом самом захвате, но не целой Вселенной, а одной ее маленькой частички, которой придется сегодня очень несладко, если попадет под его горячую руку. Чимин печатал что-то в Какао, когда его телефон завибрировал у него в руках, а сверху экрана высветилось окошко с именем входящего абонента. Пак скинул звонок, потому что говорить сейчас при всех за столом было неудобно, а в связи с тем, что звонила его подруга Миен, посвящать окружающих в свою интимную жизнь желания не было. — Пойду выйду ненадолго, — оповестил друзей Чимин и встал из-за стола, поправив костюм. — Перезвоню и вернусь. — Давай, — отозвался Чонгук, ваглянув в экран своего телефона. — Зонт возьми — на улице дождь херачит. — Скучать не будем, не надейся! — улыбнулся Хосок, хватая с тарелки эклер. — Ну еще бы: рядом с тобой такой болтливый собеседник — куда тебе скучать! — Чимин подмигнул старшему. — Ничего, вон твоя сестра возвращается к нам, а она — прекрасный собеседник, — заверил друга Хосок и своими словами заставил Чонгука поднять глаза, ведь он не мог пропустить момента, чтобы полюбоваться не совсем уверенной походкой малышки, тем более, когда на ней такое сексуальное платье. Чимин направился к выходу, и Хосок, решив воспользоваться отсутствием друга, наклонился к брату, хватаясь рукой за спинку его стула. — Куки, ты ведь не сильно злишься на меня? Я просто хотел немного снять напряжение за столом! — без тени сожалению спросил кузен, посылая своей тете горячую улыбку, так как именинница посмотрела в их сторону. — Ни хуя себе ты его снял, братишка! — Чонгук снова разозлился. — Может, тебе еще похлопать за твою находчивость? — Не будь таким эгоистичным, Гук! Это был просто танец! Не, точнее два танца! — хохотнул старший и отстранился, когда Енми села за стол. Настала очередь Чонгука склониться к уху брата. — Хос, еще одна такая выходка, и я тебе морду набью, — предупредил младший, неотрывно глядя своей девушке в глаза. — И я сейчас не про танец говорю, а про твои гребаные руки! — Ладно, прости, — в голосе Хосока действительно послышались виноватые нотки. — Ты прав, я бы на твоем месте тоже злился. Чимин с довольной физиономией вернулся как раз к тому моменту, когда два официанта подносили к столу огромный торт с горящими свечами и бенгальскими огнями, собирая тем самым всех танцующих гостей именинницы в кучу. Кондитерское изделие, похожее на букет в стиле рококо было просто шедевральным: цветы, что создавались по подобию картин европейских художников восемнадцатого века, были преувеличенно пышным и восхищали причудливыми формами. Все элементы украшения изготовили с помощью южно-корейской техники: цветы, листья, трава — все было сделано из масляного крема и из бин-пасты. Шикарный торт произвел впечатление на всех приглашенных, становясь центральной фигурой на экранах их фотокамер. Наступил самый важный момент — поздравление именинницы в песенном стиле, в котором вокальные данные были абсолютно не нужны. Веселье нарастало с каждой пропетой фразой знаменитой песенки: сначала многие начали петь в разнобой, потом, хохоча, постарались подстроиться к общему хору и в конце, когда Джун Ен с третей попытки задула все свечи, а ее муж испачкали ее губы в креме и поцеловал их, начали бурно аплодировать, смешивая рукоплескание с восторженными возгласами и ором. Фотосессия тоже проходила достаточно весело: благодаря шуткам, подколам и смеху кадры получились смешные и оригинальные, вызывающие самые положительные эмоций. Фотографировались все, кому не лень, причем, по-разному — семьями, парами, коллективом; делали селфи с именинницей, друг с другом и, конечно же, с кулинарным шедевром. Благодаря суматохе, созданной вокруг общего позирования на камеру, Чонгук воспользовался одним удачным моментом и прижался к Енми сзади, обхватив рукой ее за талию, чтобы та не дергалась, пытаясь улизнуть от него из-за страха быть кем-то замеченными. И пока она терлась об него своей упругой попкой, то ли специально, то ли чтобы поменять позу для следующей фотографии, Чонгук испытывал райское наслаждение от этого небольшого трения и мысленно благодарил фотографа за то, что тот не спешил отпускать толпу. После того, как официанты забрали торт, чтобы отнести его за стойку и там разрезать на порционные кусочки, Чимин подошел к Джун Ен и сообщил ей, что собирается покинуть их веселую компанию, так как у него возникли срочные дела на Йонгсан-гу, которые никак нельзя отложить. Понимая, насколько занятым был молодой человек в последнее время в силу своей набирающей обороты популярности, женщина обняла его и поблагодарила за то, что он порадовал ее своим присутствием. — Чимин, может, ты и сестру отвезешь домой? — спросила у него Юджин, бросая взгляд на дочь. — Ей завтра в школу, а мы с отцом собираемся задержаться здесь в баре, потому что эта наша последняя встреча с друзьями перед отъездом. Да ладно, неужели кто-то там на небесах все это время видел мучения Чонгука и решил вознаградить за железное терпение, делая подарок в конце этого вечера? Или как там говорят: мысли и тайные желания могут материализоваться, если постоянно о них думать и представлять? — Ему не по пути, госпожа Пак, — ответил он за друга, бросая взгляд на женщину. — Я могу сам отвезти Енми, так как тоже собирался уезжать. Мне завтра надо быть пораньше в школе, поэтому хочу выспаться. — Ах, Чонгуки, спасибо тебе большое! — улыбнулась Юджин, с теплотой глядя на сына своей подруги. — Ты такой заботливый! Чимин, вообще-то, не был против того, чтобы самому отвезти Енми домой, но не стал возражать и согласно кивнул на предложение друга, вверяя тому заботу о своей сестре. Так было даже лучше — Пак мог быстрее доехать до апартаментов Миен, где она уже ждала его с бутылкой вина и новым, скаченным на ноутбук фильмом. Такие романтические вечера случались у них с подругой нечасто, поэтому в планах у Пака было выжать из этого незапланированного свидания все, что можно, радуясь тому, что с утра у обоих нет никаких дел. — Отлично, тогда я пойду, — произнес Чимин и, попрощавшись со всеми, зашагал в сторону выхода, приковывая к себе внимание молодых девушек, которые узнали в нем селебрити. — Кажется, кто-то сейчас спустит себе в штаны от удовольствия, — прошептал Хосок на ухо кузену. — Надеюсь, ты отпустишь крошку живой и невредимой? Чонгук ухмыльнулся, бросая на Енми горячий взгляд: она сидела на краешке стула и издевалась над тем рваньем, что осталось от салфетки, пытаясь хоть чем-то занять свои напряженные руки. Милашка, она наверное сейчас вся дрожит, представляя, что он с ней сделает, когда они окажутся наедине в его машине. Чон обнял крестного и его супругу, а затем помахал остальным гостям, что сидели на другом конце стола, получая от них в ответ пожелания хорошей дороги и новых сил для рабочей недели. Ловким движение руки он снял свой пиджак со спинки стула и, держа его за воротник указательным пальцем, перекинул через плечо, бросая на прощание своему кузену хитрую улыбку. — Один ты не при делах, — прошептал он на ухо Хосоку и направился в другой край стола, чтобы поцеловать своих родителей и попрощаться с супругами Пак, а также с дядей и его женой. — Дорогой, сегодня ты выпил, поэтому будь осторожен на дороге и не гони машину, — попросила Джун Ен, горячо обнимая своего ребенка. — Не волнуйтесь, госпожа Чон, — улыбнулся Чонгук матери. — Я не буду спешить. Выходя вслед за Енми в открытые для них швейцаром двери, Чонгук, держа пиджак на изгибе локтя, раскрыл зонт и обнял свободной рукой свою малышку, которая тут же прижалась к его боку, прячась от прохладных капель дождя. Вдыхая полной грудью пропитанный петрикором воздух, Енми зашагала с ним рядом, чувствуя на своей талии приятное сжатие мужских пальцев. Как хорошо! — Кажется, от этих босоножек надо избавиться, — решил Чонгук, бросая на девушку пропитанный сочувствием взгляд. — С чего ты решил? — удивилась Енми такой проницательности со стороны мужчины. — Я весь вечер за тобой наблюдал, сладкая! — усмехнулся Чон. Можно подумать, он сейчас для нее Америку открыл! — Да ты не просто наблюдал, Чонгуки! — она остановились возле дверцы машины, которую тот разблокировал на ходу. — Ты дышать мне свободно не давал! Опуская зонт пониже, чтобы скрыть их от выходящих из ресторана посетителей, Чонгук буквально навис над девушкой. — О, да ладно? — усмехнулся он, и его глаза впились в нее колючим, каким-то недобрым взглядом. — Поверь, то, что испытывала ты, не идет ни в какое сравнение с тем, что ты делала со мной, малышка! — Чон опустил взгляд на ее губы. — Садись в машину, пока я не овладел этим бесстыжим ротиком прямо здесь! Прерывисто выдыхая, Енми схватилась за ручку и открыла дверь, чтобы тут же юркнуть в салон автомобиля и не дать угрозе Чонгука осуществиться: не хватало еще, чтобы кто-то их заметил в такой пикантный момент! Бросая насмешливый взгляд на свою девушку, что буквально вжалась в кресло, Чонгук хлопнул дверцей и обошел Ауди, складывая зонт перед тем, как сесть на водительское сиденье. Енми думала, что он ее сразу поцелует, когда окажется в машине, но тот, закусывая нижнюю губу, завел мотор и привел Ауди в движение, освобождая парковочное место. Покидая двор ресторана, Чонгук вывернул руль вправо и выехал на проезжую часть, убедившись заранее, что дорога свободна. Он включил радио, предлагая колонкам начать выполнять свою функцию и опустил руку на переключатель скоростей, сжимая рычаг несколько сильнее, чем надо, борясь со своим истинным желанием — запустить пальцы в разрез черного платья и обхватить соблазнительное женское бедро. — Чонгуки, ты злишься? — не выдержала девушка, отмечая его сосредоточенное выражение лица. — Злюсь, — просто ответил он, бросив на нее быстрый взгляд. Енми тяжело вздохнула. — Ты очень часто на меня злишься. Чем я снова тебя разозлила? — А сама не догадываешься? — какая-то странная ухмылка появилась на его лице. — Если бы знала, то спрашивала бы тебя? — Енми недовольно поджала губы. — Я часто на тебя злюсь, потому что ты часто позволяешь до себя дотрагиваться чужим рукам, Енми, — Чонгук остановился на светофоре и, кладя руку на спинку соседнего кресла, посмотрел на девушку тяжелым взглядом, заставляя ту поежиться. — Наблюдать за вами было очень мучительно! Енми округлила глаза, потому что понятия не имела, что его это так задело. Она же с его братом танцевала! — Чонгук, ты не можешь запрещать мне танцевать с друзьями! — Глупышка, я не про танец тебе сейчас говорю. — Чонгук приподнял одну бровь — неужели до нее не доходит? Она отвернула голову, потому что начала чувствовать дискомфорт от его пристального взгляда и поджала губы. Почему он ревнует ее к Хосоку? Черный Мерседес, что стоял позади их автомобиля и, видимо, куда-то очень спешил, посигналил, призывая водителя опомниться и не препятствовать движению на дороге, так как зеленый свет уже как две секунды окрасил светофор. Нехотя отрывая взгляд от профиля Енми, Чон медленно отжал педаль тормоза, и Ауди плавно тронулась с места, продолжая свой путь на Каннам-гу. — Можешь начинать вытаскивать шпильки из своих волос, — произнес Чонгук, не отрывая взгляд от дороги, отчего девушка распахнула глаза и удивленно уставилась на его профиль. — Я не шучу, Енми, начинай. Тон его голоса дал понять, что лучше бы ей послушаться и вытащить все заколки, что сдерживали ее прическу, иначе он наверняка решит это сделать сам, что чревато потерей нескольких волосинок. Бросив на Чонгука осторожный взгляд, девушка дрожащими руками принялась вытаскивать шпильку за шпилькой и складывать их в углубление для стаканов рядом с переключателем скоростей, замечая, как губы Чона растягиваются в довольной улыбке. Освободив волосы, Енми запустила в них пальцы и, откинувшись на спинку кресла, начала массировать кожу головы, закрывая глаза от удовольствия и выпуская стон наслаждения. Чонгук едва не ударил в бампер впереди едущей машины, засмотревшись на девушку, что кайфовала на соседнем сидении, довольно мурлыкая себе под нос: ее губы были приоткрыты и смочены слюной, полузакрытые веки трепетали, волосы в сексуальном беспорядке разметались по плечам, а разрез ее платья практически полностью обнажил ногу. Это было настолько горячо, что Чонгуку пришлось перестроиться со средней полосы на правую и снизить скорость, дабы избежать какого-нибудь инцидента на дороге. Проехав еще несколько метров, он остановил машину на безопасном участке дороги и поставил машину на ручник. Мужчина отстегнул ремень и потянулся к соседнему креслу, чтобы отыскать рукой кнопку и откинуть спинку назад. — Что? — нагло посмотрев в черные глаза, Енми пробежалась языком по нижней губе. — Не выдержал? Чонгук улыбнулся и лениво заскользил взглядом по ее лицу, останавливаясь на приоткрытых губах. — Играешь с огнем, малышка! Но я посмотрю в твои очаровательные глазки чуть позже, когда правила игры изменятся, — произнес Чон и накрыл ее губы поцелуем, который ждал весь этот долгий день. Как бы Енми не старалась, она так и не смогла уловить ниточки сказанного, потому что его язык так сладко ласкал глубины ее рта, так чувственно сплетался с ее языком и невероятно мокро скользил по ее губам, переходя на смакование каждой своими мягкими губами, что у девушки вообще никакой мысли в голове не осталось — все было смыто волной возбуждения. — Что же, твой должок за это утро я у тебя забрал, — улыбнулся Чонгук, все еще нависая над Енми. — Одна Спящая красавица так долго спала сегодня, что мне пришлось уехать, так и не поцеловав ее. — Надо было разбудить ее, — прошептала Енми, притягивая мужчину к себе и целуя так смело и горячо, что он не сдержал стон удовольствия. Возвратив девушку в исходное положение, Чон сел на свое место и облизав губы, на которых все еще чувствовал их поцелуй, завел мотор и выехал на дорогу. — Это еще не конец: ты мне вернула не весь долг, — лукавая улыбка Чонгука заставила Енми задуматься. — Ты сегодня была очень плохой девочкой, Пак Енми! Я такое не привык прощать! О боже! Неужели накажет? Соседские собаки залаяли, услышав чужое вторжение на их территорию, но стоило мотору заглохнуть, а фарам погаснуть, как и лай их тоже стих, лишь какая-то самая нервная из них напоминала о себе тихим гавканьем. Чонгук откинул голову на сиденье и взглянул на Енми, что сидела сейчас тихо, как мышка и нервно теребила пальчиками браслет на своем запястье, не смея поднять на мужчину глаз. Волнуется? Он протянул руку и провел пальцами по ее щеке, заставляя ту повернуть голову и встретиться с его волнующим взглядом. — Малыш, — его голос был хриплым, а рука, опустившаяся на ее оголенное плечо, очень горячей, — давай пересядем на заднее сиденье. Заставляя Енми оставаться на месте, пока он не подойдет к ней с зонтом, Чон вышел из машины и с помощью рычажка придвинул водительское кресло ближе к рулю. Обойдя Ауди спереди, Чонгук открыл дверь и протянул девушке руку, чтобы помочь ей выйти, и как только Енми ступила на землю, он тут же обхватил ее за талию и прижал к себе, накрывая ее губы своими. — М-м-Чонгук! — промычала Енми сквозь поцелуй. — С ума сошел?! Нас могут увидеть! Чон улыбнулся уголком рта и сделал вместе с ней несколько шагов по направлению к задней двери машины, заставляя девушку ступать назад и цепляться за его рубашку на груди. Держа над Енми зонт, он подождал, когда она удобно сядет, а потом подошел к переднему сиденью и проделал тоже самое, что с водительским креслом. Ну вот, так им будет немного удобней! (Toucher — Vaeros) (Mysterious Place — Vaeros) (Crystal River — skaski) Енми с замиранием сердца смотрела, как Чонгук складывает зонт, как садится в машину, бросает аксессуар куда-то за переднее сиденье и, хлопая дверцей, устремляет на нее свой обжигающий взгляд. Немного развернувшись, Чон протянул руку и скользнул раскрытой ладонью в слегка запутанные волосы на затылке, заставляя милое личико приблизиться к нему, а тело девушки немного развернуться, из-за чего ей пришлось перекинуть левую ногу через правую. Он мастерски вытащил сережки из ее ушей и снял подвеску, кладя драгоценности в другое отверстие рядом со шпильками. — Видишь, благодаря тому, что ты заранее вытащила из волос заколки, нам не надо тратить на это время, — с улыбкой произнес Чонгук и после того, как бросил томный взгляд на ее губы, впился в них страстным поцелуем, вызывая у Енми сладкую истому во всем теле и легкое головокружение. Левой рукой он держался за спинку кожаного сиденья, а правую запустил в разрез ее платья и медленно, немного придавливая, водил ею по гладкому бедру, переодически достигая девичьей ягодицы, которую сжимал дрожащими из-за возбуждения пальцами. Енми обхватила ладонями его лицо и со всей страстью отдавалась поцелую, который мокрыми, перемешенными с горячим дыханием звуками заполнил салон автомобиля. Чонгук оторвался от ее губ и, развернувшись, сел прямо прямо, раздвигая ноги. — Малыш, иди сюда, — выдохнул он, подтягивая к себе девушку за талию. Стоило попке Енми опуститься в углублении между бедер мужчины, а ее ногам оказаться переброшенными через его правое колено, как Чонгук тут же начал подвергать ее сладкой пытке, потому что его губы оказались на ее шее и принялись ласкать нежную кожу одной из самых эрогенных участков тела девушки, переходя на игру с ее ушком, в которое переодически шептал нескромные словечки. Теперь Енми больше не могла себя контролировать: ее руки тряслись, глаза закатывались от невероятного наслаждения, с губ срывался периодический стон. Она ерзала между его ног, чувствуя острое желание, которое накрыло с головой и пыталась свести ноги сильнее, борясь с желанием опустить на изнывающее местечко свою руку. Кусая губу, Чон отстранился и прошелся взглядом по лицу девушки, считывая с него все эмоции, все чувства и отмечая, какая она красивая, когда вот так возбуждена, когда больше себя не контролирует и жаждет нечто большего. Его самого крыло не по-детски, потому что стоны Енми возбуждали, а ее бесконтрольное ерзание между его бедер постоянно задевало его стоящий колом член и сносило ему крышу. — М-м-м — довольно простонал он, когда она, открыв затуманенные глаза, потянулась к нему и поцеловала место углубления между его ключиц, а затем, высунув кончик языка, пробежалась по контуру ямки и заскользила им вверх, прикусив его кадык. Чонгук схватил Енми за волосы и потянув назад, завладел ее раскрасневшимся ротиком, перемещая руку с ее талии на шею, а другой раскрыл разрез ее платья и заскользил ладонью по бедру, медленно ведя, то вверх, то вниз и практически всегда останавливаясь у самого заветного местечка, задевая мизинцем изгиб. Енми ждала его дальнейших действий, но Чон не собирался удовлетворять ее таким способом, продолжая держать в возбужденном напряжении и терзать ее губы легкими укусами. — Чонгуки, — прошептала девушка, глядя на него жаждущим взглядом. — Я хочу… — М? Чего ты хочешь, сладкая? — он завладел ее мочкой и стал с ней играть, прикусывая языком нежную плоть. — Что, — его горячее дыхание обожгло ее ухо и вызвало мурашки по всему телу, — ты, — его язык уже внутри ушной раковины и лижет эрогенный участок, — хочешь? — его большой палец слегка задел ее трусики. — Я хочу… Боже, какая стесняшка! Мужчина улыбнулся и взглянул в ее глаза, отмечая поплывший взгляд. — Малышка хочет кончить? — Да, — выдохнула девушка, пряча свое смущение у него на шее. Чонгук поддался вперед и подцепил пальцами что-то шелестящее с водительского сиденья. Енми перевела взгляд на его руки и благодаря фонарному освещению увидела в них практически пустой пакетик с конфетками M&M’s. Мужчина, обхватывая талию девушки и глядя ей в глаза, поднес за ее спиной коричневую упаковку к своей ладони и перевернул ее, чувствуя как две шоколадки выкатились ему в руку. Кладя конфеты в рот, Чонгук раскусил их, а потом неожиданно обхватил лицо девушки ладонями и впился в ее губы, делясь с ней шоколадной сладостью. Два языка медленно размазывали растаявший шоколад, пачкая друг друга в чувственном сплетении; неспешно блуждая по чужим губам, они оставляли сладкие следы на их мягкой плоти, чтобы в следующую секунду снова слизать и проглотить вместе с тягучей слюной. Наслаждаясь долгим, глубоким, перемешанным со сладким шоколадом поцелуем, Чонгук и Енми не спешили его заканчивать, желая вылизать из чужого рта всю сладость до конца. Разрывая поцелуй, Чон взглянул на ее губы и остался довольным своим результатом, расплываясь по этому поводу в широкой улыбке. Она была такой милой с этими небольшими разводами под нижней губой, словно маленькая девочка, что украдкой стащила запретную вкусняшку и не успела замять все следы, но в то же время такой по-взрослому горячей, находясь во власти сексуального возбуждения, что хотелось ее съесть. — Ну как, полегчало? — насмешливо спросил он, ведя костяшками пальцев по нежной шее вверх, пока не достиг пульсирующей жилки. — Если нет, то у тебя дома целая корзина сладостей стоит — наверняка должна помочь! Не хочешь пойти и усмирить свои гормоны? — Что? — Енми не могла понять сути, пытаясь угомонить отдающий в ушах бешеный ритм своего сердца. — Чонгуки, о чем ты говоришь? Мужчина поддался чуть-чуть вперед и лизнул ее шею. — Разве не таким способом ты предлагала мне успокоиться сегодня? Как видишь, я съел практически все содержимое упаковки. Только знаешь что? — он посмотрел в ее проясняющиеся глаза. — Это ни хрена не помогло! — Ты намерен сейчас остановиться? — кажется, до нее начала доходить суть его игры. Он ее наказывает? — Уже поздно, Енми, я и так тебя сильно задержал. Завтра у тебя, контрольные, подготовка… Девушка схватилась за его руки, которыми он обнимал ее и попыталась их расцепить, подаваясь вперед, чтобы помочь своим действиям, но Чонгук лишь сжал ее сильнее, сдерживая порывы Енми правой рукой поперек талии, а ладонью другой руки притянул ее за шею и слегка коснулся сжатых губ. — Небольшой поцелуй на прощанье? — он с нажимом пробежал языком по ращелине ее рта, касаясь сжатых зубов. — Сама откроешь ротик или тебе помочь? Еще чего! Он так подло с ней поступает, наказывает буквально не за что и хочет, чтобы она с радостью подставлялась под его поцелуи по любой его прихоти? Девушка сжала губы еще сильнее, а ладошками уперлась в его грудь, намереваясь до последнего отстаивать свою честь. И все же, когда его рука, что все это время сдерживала ее тело, опустилась на ее незащищенное бедро, а мужские сильные пальцы сомкнулись на участке чуть выше колена, она замерла понимая, что он намеревается сделать в случае отказа и обреченно расслабила рот. — Правильное решение, сладкая! — улыбнулся Чонгук в ее раскрывающиеся губы и скользнул языком в жаркую глубину. Она, вообще-то, не желала тешить его самолюбие и собиралась оставаться безучастной в этом вынужденном поцелуе, но тело так быстро предало ее, перестало слушаться, когда искусный и жестокий манипулятор начал мучительно-сладко ласкать ее языком и губами, возбуждая еще больше нескромными поглаживаниями ее ягодицы через ажурные трусики, которые уже давно намокли. Тяжело дыша, Чон оторвался от ее губ, и не смотря на то, что до этого сказал всего-лишь о прощальном поцелуе, приподнял пальцами лицо девушки и прижался губами ко внутренней стороне подбородка, смакуя губами и языком нежную кожу. Его рука обхватили тонкую шею у основания горла и стала с небольшим давлением скользить вверх, чувствуя под собой пульсацию артерий, а затем, с нежным оглаживанием, она двинулась вправо и оказалась у Енми на затылке. Пальцы устремились в густоту волос и начали медленно, невероятно чувственно массировать кожу головы, вызывая у девушки жаркий выдох, смешанный с глухим стоном. — Малышка, кажется, я передумал наказывать тебя сегодня, — возбужденный шепот Чонгука опалил ей ушко. — Я хочу видеть, как ты кончаешь. Обнимая правой рукой Енми за плечи и чувствуя, как она дрожит, находясь во власти желания, он накрыл ее губы своими, впуская в ее сладкий рот свой язык, а пальцами свободной руки коснулся спины, чувствуя мурашки, покрывшие ее кожу. Отыскав застежку платья, Чон медленно заскользил ею вниз, продолжая глубокий поцелуй, и когда платье оказалось растегнутым, он обхватил Енми за талию, и, отрываясь от ее губ, переместил девушку на соседнее место слева от себя, освобождая ее руки от плечиков платья. Ее грудь оголилась, и Чонгук, вожделенно разглядывая ее, прошелся языком по нижней губе, опуская дрожащую руку на свой член. Черт, надо было держаться! Енми задышала еще чаще, когда мужчина натиском руки заставил ее прижаться в угол между сиденьем и дверцей, а сам, склоняясь к ее груди, обхватил губами твердый сосок и начал ласкать его мокрым языком, переодически покусывая и вбирая в свой рот. Пальцы Енми сжимали его волосы у самых корней и делали больно, потому что она терялась в крышесносных ощущениях, не контролировала вообще ничего, ведь его искусный рот так сладко изводил, так приятно мучал! Упираясь левой рукой в спинку кресла, Чонгук свободной рукой приподнял подол ее платья и, смотря малышке в глаза, опустил ладонь ей на бедро, слегка сжимая внутреннюю часть и наслаждаясь теплом. Ее взгляд давно поплыл, истерзанные губы прирывисто выдыхали жаркую массу воздуха, а грудь часто вздымалась. Неспешно скользя ладонью вверх, Чон накрыл губы Енми своими и начал мучительно медленно обсасывать каждую, переодически отрываясь, чтобы еще раз томно посмотреть на ее лицо. — Ты такая красивая, малышка, — он зарылся ей в шею, с трудом сдерживая себя, чтобы не сорваться, — такая сладкая, такая горячая. Черт, я так хочу тебя! Кусая ее чувствительное место и вызывая тем самым у девушки стон наслаждения, Чон скользнул кончиком языка ей в ухо, а ладонь, что сжимала ее правое бедро, переместилась еще выше, из-за чего большой палец мог спокойно достигнуть заданной цели. — Гуки, — выдохнула Енми, чувствуя, что находится на грани обморока. Ему было прекрасно известно, что скрывалось за этим «Гуки», потому что эту жаждующую интонацию в ее голосе он ни с чем не перепутал бы. Можно было бы еще немного помучать малышку, заставить пострадать в сладкой пытке, чтобы хоть чуть-чуть отомстить за то, что она заставила его сегодня пережить, но глядя в эти затуманенные от возбуждения глаза и закусанную от ожидания губу, чувствуя сжимание ее дрожащих пальцев на своей почти наполовину растегнутой рубашке, Чонгуку захотелось поскорее доставить ей отрое наслаждение. — Сладкая, раздвинь ноги немного шире, — хрипло прошептал Чон. Целуя в губы и сжимая бедро девушки, мужчина коснулся пальцем ее увлажненных трусиков и начал с небольшим давлением на клитор ласкать ее возбужденную плоть. Енми сначала напряглась и попыталась соединить ноги, стесняясь чужих прикосновений к своему нежному местечку, но из-за того, что Чонгук выставил свое колено у нее между бедер, сделать этого не получилось. Понимая, что его девушка смущается, так как их поцелуй рассинхронизировался, Чон метнулся к ее шее и, скользнув по ней губами к самому ушку, прошептал: — Не надо меня стесняться, малыш. Просто расслабься и кайфуй. У Енми все расплылось перед глазами, и она их закрыла; голова закружилась, как от дурмана, а низ наполнился сладкой истомой. Боже, еще никогда чужие пальцы ее там не ласкали! Оказывается, это невероятно приятно — совсем другие ощущения! Его ладонь полностью накрыла ее промежность, и девушка, ощущая себя в полной его власти, чувственно простонала, раздвигая ноги еще шире, насколько это позволяло не очень удобное положение. — Да, сладкая, — прошептал Чон ей на ушко и провел языком вдоль подставленной для его ласки шеи, выбивая новый стон из ее уст. — Вот так! Чонгуку было очень нелегко: во-первых, тело занемело из-за неудобной позы, которую он не мог сейчас сменить, а во-вторых, стоящий колом член приносил ужасный дискомфорт, требуя ласки. И все же, мужчина не мог сейчас остановиться. Он, тяжело дыша, смотрел на девичье лицо, продолжая ласкать ее пылающее лоно через трусики, стимулируя клитор круговыми движениями и кайфовал, когда малышка мычала от удовольствия в свои сжатые губы, периодические выпуская стон наслаждения, когда снова раскрывала их. Вскоре, стискивая пальчиками рубашку на мужской груди, Енми очень часто и поверхностно задышала, и Чонгук понял, что еще пару секунд, и ее накроет оргазм. — Малышка, посмотри на меня — я хочу видеть твои глаза! Енми не слышала, ни проезжающей мимо машины, водитель которой спешил в свои апартаменты в ближайшем жилом комплексе, ни лая собак, что отреагировали на чужое вторжение, ни капель дождя, которые снова забарабанили по крыше автомобиля — она, с трудом глядя сквозь поволоку в черные глаза Чонгука, содрогалась в накрывшем ее сладком оргазме, а Чон, чувствуя под своей рукой, как пульсирует ее мокрое лоно, любовался прекрасным лицом и потихоньку сходил с ума, пока ждал, когда ее отпустит. Сжимая выпуклость своей ширинки, Чонгук сел на свободное место рядом с приходящей в себя девушкой и закрыл глаза, изнемогая от безумного желание. Поглаживая через брюки свой эрегированный член, Чон облизал губы, чувствуя какое-никакое наслаждение от трения и откинул голову на спинку сиденья, приподнимая подбородок. Енми подалась вперед и продела руки в плечики платья, натягивая лиф на свою обласканную чужим ртом грудь, дабы скрыть свою наготу. Замечая осторожную попытку Чонгука самостоятельно справиться со своей проблемой, Енми склонилась к нему и коснулась его губ своими, заставляя того открыть глаза и бросить на виновницу своего возбуждения тяжелый взгляд. — Кажется, тебе нужна моя помощь, — Енми опустила взгляд на его ширинку, закусила нижнюю губу, а потом, задрав подол своего платья по самые трусики, оседлала раздвинутые бедра Чонгука. Пальчики девушки опустились на его ремень и медленно, немного неуверенно отстегнули пряжку, протащив через нее кожаный аксессуар, который остался висеть на шлёвках. Дрожащей рукой Енми коснулась молнии его ширинки и потянула ее вниз, чувствуя на своем лице горячий взгляд черных глаз, которые вгоняли в краску. На самом деле девушка очень стеснялась своих действий, потому что никогда подобного не делала, но желание удовлетворить своего молодого человека оказалось сильнее, из-за чего она продолжила начатое, кусая от волнения губы. Придвинувшись чуть ближе, Енми скользнула рукой в его ширинку и, уткнувшись в мужскую шею от смущения, ладонью накрыла поверх боксеров его член, немного сжав его пальцами. Девушка вздрогнула и на пару секунд замерла, а потом неуверенно скользнула по всей длине члена и снова замерла. Чон, которого нехило так накрыло от ее прикосновения, улыбнулся и обхватил ее талию, чтобы немного отстранить от себя и взглянуть в распахнутые от потрясения глаза. — Что? — Чонгук округлил глаза, в очередной раз передразнивая свою шокированную малышку, а потом улыбнулся одним уголком губ. — Не маленький, правда? Чтобы не дать Енми опомниться, Чон положил свою ладонь поверх сжимающей его член девичьей руки и стал водить ею по своему стволу, закрывая глаза и выпуская грудной стон абсолютного наслаждения. Цепляя ее пальчики, он сжал ими головку своего полового органа, насколько это позволяли боксеры и сделал несколько круговых движений, растирая мокрое место от проступившего предэякулята. Понимая, что нужно делать, девушка придала сил своей руке и начала сама ласкать его эрегированный член, предоставляя Чонгуку возможность провести ладонями по ее бедрам, обхватить упругие ягодицы и начать их чувственно гладить, переодически сжимая своими пальцами. Чувствуя приятное трение на своем члене и придерживая малышку за ее сладкую попку, Чон задышал тяжелее через приоткрытый рот, запрокинув голову. Последнее послужило толчком для того, чтобы горячие, увлажненные слюной губы Енми начали ласкать его шею, горло, скользя по впадинке между ключицами и поднимаясь выше, очерчивая языком его кадык. Дразня легкими поцелуями губы Чонгука, она запустила левую ладонь ему за воротник и, выпуская коготки, начала очерчивать ими шейные позвонки, вызывая у мужчины мурашки, в то время, как правая ее ладонь ни на минуту не переставала ласкать сочащийся член. В силу того, что Чон все это время был дико возбужден, ему не потребовалось много времени, чтобы дойти до крайней точки: чувствуя приближение оргазма, он схватил девушку за волосы и мягко потянул назад, а когда та оказалась на уровне его лица, подался вперед и накрыл ее губы своими. Поцелуй был глубокий, но не долгий. — Енми, — выпуская хриплый, полный наслаждения стон в ее рот, Чонгук, находясь во власти женской руки, откинулся на спинку сиденья и бурно кончил. Чувствуя подрагивание его члена под своей рукой, Енми закусила губу и стала с особым удовольствием рассматривать нахмуренное от сладкого удовлетворения лицо Чонгука, радуясь мысли о том, что, на мгновение, смогла приручить его. Ее личный тиран выглядел сейчас таким милым и беззащитным, не страшнее котенка, но невероятно довольным и умиротворенным, из-за чего у девушки защемило сердце от нежности, и ей пришлось закусить губу сильнее, чтобы прогнать подступающие слезы. Как же она его любит! Чон приоткрыл веки и с нежностью посмотрел Енми в глаза, убирая с ее лица несколько прядей волос и заводя их ей за ушко. Не говоря ни слова, он обхватил ее лицо руками и подался вперед, трепетно прижимаясь к ее истерзанным губам, таким мягким и сладким, готовым всегда ответить на поцелуй, даже когда малышка злится на него. — Не знал, что девственницы могут быть такими смелыми, — с улыбкой произнес Чонгук после нежного поцелуя, поглаживая ее бедра. — Признавайся, может, ты уже практиковала подобным? — Не-а, — хихикнула она смущенно. — Ты — мой первый подопытный кролик. Мужчина обхватил ее подбородок и провел большим пальцем по губе, заставляя мягкую плоть сминаться под его давлением. — Тогда я готов с радостью пожертвовать собой ради твоих опытов, — прошептал он, увлекая девушку в медленный, мокрый и глубокий поцелуй. Чувствуя, что снова возбуждается, Чон отстранился и уткнулся в шею Енми, выдыхая горячий воздух прямо на чувствительную зону. Fuck, если так будет продолжаться, то они никогда не покинут эту машину, ну или покинут под ошеломленные взгляды родителей Енми. Отыскав застежку на молнии платья, Чонгук медленно потянул ее вверх, не отрывая взгляда от своей милой девушки, в глазах которой уже появился возбужденный блеск. Боже, она такая чувствительная, так быстро заводится: хочется снова завалить ее на сиденье и заставить забыться в крышесносных ощущениях, пока не достигнет нового оргазма! — Сейчас я хочу сделать то, что хотел сделать с тобой, пока ты танцевала с моим братом, — кусая ее за мочку уха, Чон задрал платье и накрыл ладонью ее ягодицу. — Прости, будет неприятно. Чон звонко шлепнул Енми по слегка отставленной попке, заставляя ту ойкнуть от неожиданности и прильнуть по инерции к нему вплотную, ощущая жжение на коже. Сжимая пальчиками его плечи, она прикусила губу и нахмурилась. — Больно, Чонгуки! — Мне тоже было больно, малыш, — произнес он ей на ушко, поглаживая болезненное место. — Смотря на то, как Хос тебя по-хозяйски обнимает, я сходил с ума и желал отшлепать тебя намного сильнее, потому что ты ни слова ему не сказала, а ведь я тебя предупреждал. — Прости. — Уже, — Чонгук своей улыбкой заставил ожить рой бабочек у Енми в животе, но прежде, чем снова накрыть ее губы прощальным поцелуем, Чон, перестав улыбаться, бросил на нее тяжелый взгляд исподлобья и произнес. — Но в следующий раз пощады не жди!