На пуантах

***

Вторник

Чонгук расстегнул две пуговицы на своей черной рубашке и закатал рукава, потому что в классе было немного душно из-за пропитанного влажностью теплого воздуха, что просачивался в помещение кабинета через открытое окно. Ветерок не прекращал играть с занавеской, заставляя ее, то раздуваться, то снова опадать, и лучи долгожданного солнца, периодически падали на учительский стол, за которым Чонгук, перекатывая карандаш между пальцев, проверял подготовленный материал для предстоящего урока с 3–C классом. Всю эту неделю ему предстояло повторить с будущими выпускниками пройденный материал за первый семестр, поэтому он сосредоточенно изучал свои конспекты, в которых составил план занятий на каждый день. До первого урока оставалось минут двадцать, поэтому ученики, приехавшие с разных концов города, уже заполонили весь школьный двор, оживив его громкой речью, веселым смехом и выкриками приветствия. Сегодня никто не желал опаздывать, потому что этот день был стартом для двухнедельных экзаменационных работ, которые повлияют на общий балл полугодия. Любимая ученица Чонгука тоже приехала вовремя, оповестив учителя о своем прибытии веселым смехом, вызванным шуточками рядом идущих по дорожке вместе с ней одноклассниц. Услышав ее мелодичный голос, Чон поднял голову, и на его губах начала расплываться теплая улыбка — ему нравилось слышать его во всех аспектах, будь то разговор, смех, шепет или…стон. Встав со стула, Чонгук подошел к окну и, слегка отодвинув занавеску, бросил взгляд вниз, чтобы отыскать виновницу своего подскочившего сердцебиения и полюбоваться ею, получая положительный заряд на весь день. В его поле зрения Енми попала сразу, потому что в данный момент она бегала между скамеек за одним из старшеклассников параллельного класса и пыталась вернуть свой телефон, который тот так нагло выхватил из ее рук, чтобы подразнить. Продолжая наблюдать за разыгравшейся картиной, Чон присел на подоконник и прислонил голову к стене оконной ниши, выставив перед собой согнутую в колене ногу. Он усмехнулся: навряд ли девушке удастся забрать свой мобильный, если Сон Мён Су сам не решит его отдать ей в руки — парень был быстрей и проворней. Но, к счастью, на помощь ей пришли другие старшеклассники, которые, хохоча, окружили парня и забрали телефон, чтобы вернуть его хозяйке и получить в благодарность ее милую улыбку. Одним из ее защитников оказался Кан Хуан. После того неприятного инцидента он поубавил свой бунтарский пыл, больше не цеплял Енми и держался от нее на приличном расстоянии, следуя «доброму» совету своего учителя. Чонгук прошелся языком по колечку, разглядывая малышку с ног до головы и отмечая, как невинно и мило она сегодня выглядела — от роковой женщины не осталось и следа. Белая рубашка в бирюзовую продольную полоску с коротким рукавом была вправлена в белые джинсовые шорты на пуговицах с прорезями на бедрах, а того же цвета джорданы сочетались с кепкой DICKIES, под которой брали свое начало две длинные косы, падающие на грудь девушки. Все вместе прекрасно вливалось в концепцию дерзкого, спортивного стиля, который, как и любой другой образ малышки пришелся Чону по вкусу. Всегда такая разная и всегда невероятно красивая и сексуальная, будь она в кедах, босоножках или на пуантах! Невольно, перед глазами начали проноситься картинки вчерашнего события, произошедшего в его машине, которое заставило запотеть все стекла и наполнить салон его четырехколесной подружки ласкающими слух сладкими стонами Енми. Чон даже представить себе не мог, что его так накроет от обычного петтинга — в его практике такого добра было не мало, но так он никогда не кайфовал! Эта невинная, совершенно неопытная крошка сводила его с ума одним своим взглядом, милой улыбкой, а главное, своей чувственностью и самоотдачей. Она на все была готова ради него, и от этого хотелось вскрыть себе вены и выпустить кровь, потому что она очень сильно жгла в последнее время! Посмотрев на часы, мужчина встал с подоконника, намереваясь отпереть дверь для шумных учеников, что собрались за ней и ждали, когда их впустят. Но прежде, чем отойти от окна, Чон бросил последний взгляд в окно, и его сердце пропустило удар, потому что Енми стояла на первых ступенях крыльца и смотрела на него снизу вверх, улыбаясь. Кажется, она сейчас тоже вспомнила о том, что вчера между ними произошло — помимо смущенной улыбки об этом свидетельствовал очаровательный румянец, покрывший ее щеки. Стесняшка! Убедившись, что никто другой не смотрит в его сторону, Чонгук сложил губы уточкой и поцеловал воздух, вызывая у девушки невероятный трепет в груди. Она едва заметно зажала в кулачок посланный воздушный поцелуй, а потом, прикрыв глаза, прижала раскрывшуюся ладонь к своим губам. Чон протяжно выпустил весь воздух из легких и улыбнулся: какая же она сладкая! Подмигнув ей напоследок, учитель отошел от окна и направился к двери, мечтая о том, чтобы пара поскорее закончилась, ведь после нее следующим в его расписании был любимый 3-А. После того, как прекрасная мелодия звонка разлетелась по коридорам и оповестила о начале первого урока, учитель Чон, засовывая руки в передние карманы, присел на краешек учительского стола и дунул на челку, убирая непослушные прядки с лица. — Сначала мы повторим нашу последнюю тему, а потом вернемся к тому, что вы прошли раньше с вашим предыдущим преподавателем, — Чонгук обвел темным взглядом старшеклассников и остановился на одном из них, расплываясь в милой улыбке. — Сон Мён Су, давай к доске — поможешь мне решить несколько задач! Енми опустила взгляд на свой лист и взяла шариковую ручку, обрабатывая в голове информацию, что только что получила благодаря аудиофайлу. — Now you can start the test, — произнесла миссис Питерсон и обвела взглядом всех учеников. — Good luck! В классе образовалась абсолютная тишина, изредка нарушаемая тихим скрипом стула, вызванным чьим-то затёкшим задом или переодическим покашливанием, привлекающим к себе внимание строгой училки: мало ли, может кто-то решил таким способом попросить подсказку — не раз такое случалось. Но все было спокойно. Через полчаса Енми была уже готова сдать свою экзаменационную работу, но неожиданно ей в руки прилетела записка от одного из одноклассников, который умолял ее слезными смайликами помочь ему с двумя последними заданиями. Девушка закусила губу, бросая тревожный взгляд на англичанку, а потом недовольно посмотрела на Кибома и одними губами произнесла «не могу». Тот, складывая ладони в умоляющем жесте и делая плаксивое выражение лица, беззвучно сказал «пожалуйста!» Вот ведь! От зоркого ока миссис Питерсон невозможно было ничего утаить, поэтому брошенный кусок смятой бумаги та сразу заметила и строго взглянула на ученицу поверх очков, приподнимая бровь. — Have you finish your test, miss Park? — женщина сняла очки и отложила их в сторону. — Тогда, будьте любезны, принесите мне экзаменационный лист и немедленно покиньте класс, пока я не сняла балл с вашей работы за подсказки. Черт, этого ей еще не хватало! Енми считалась одной из самых сильных учеников по английскому языку в этой школе, и было бы очень обидно получить заниженный балл не за знания, а за проступок. Краснея, как помидорка, Енми подошла к учительскому столу и бережно положила на его край свою контрольную работу, не смея смотреть в глаза англичанки. Развернувшись, девушка прошла мимо своей парты, цепляя рюкзак и быстро направилась на выход, чувствуя на себе виноватый взгляд одноклассника. Решая скоротать время за стаканом апельсинового сока, Енми направилась в буфет, где попросила милую женщину на кассе выжать ей парочку апельсинов и набросать в стакан побольше льда, так как жарко было неимоверно. В силу того, что уроки все еще продолжались, держа школу в напряженной тишине, все столики сейчас были свободны, и Енми сразу направилась в дальний угол, выбирая свое любимое место, чтобы понаблюдать за игрой ребят в волейбол. На перемене Ким Мина примчалась в буфет и, купив себе по-быстрому бутылочку холодного чая, плюхнулась на стул напротив Енми, делая долгожданный глоток освежающего напитка. — М-м-м, как хорошо, — протянула от удовольствия Ким, отставляя бутылку. — Я думала, что умру от жажды, пока закончу этот дурацкий тест! — Мина взглянула на подругу. — После твоего ухода Питерсон стала следить за нами, как ястреб за своей добычей! — Надеюсь, ты все успела сделать? — хихикнула Енми, представляя, как зоркий взгляд преподавательницы мечется по рядам. — Вроде, не так уж и сложно было. — Для тебя может и не сложно, но я вся вспотела, пока слушала этот идиотский аудиофайл. И где она его только выкопала? Енми засмеялась и откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Ты невозможна, Мини! Скажи лучше, что плохо подготовилась к английскому. — Подружка, — Ким поставила локоть на стол и, подцепив большим и указательным пальцами свой подбородок, хитро улыбнулась. — Я посмотрю на тебя, когда будем писать тест по математике. Енми почувствовала, как краснеет: что это еще за смущающая улыбочка появилась на лице ее подруги? — Не волнуйся, мы с Чонгуком будем заниматься в эти дни, поэтому как-нибудь да напишу! — Чем вы будете заниматься, говоришь? — Математикой, Ким Мина! — пряча улыбку, Енми потянула последние остатки сока через трубочку и, отставив стакан, посмотрела на экран телефона. — Скоро начнется урок, так что давай закругляться — учитель Чон не любит, когда мы опаздываем. Их глаза встретились, и Енми почувствовала, как дрогнула ее рука, в которой она несла своему учителю двойной эспрессо, купленный для него в школьном буфете. Ей пришлось сделать небольшую остановку посреди кабинета, предотвращая побег горячей жидкости за края бумажного стаканчика, а также для того, чтобы перевести дыхание, сосредоточив свое внимание на том, что у нее в руке. Но как можно было успокоиться, когда Чонгук, слегка раскручивая туда-сюда стул, на котором сидел, наблюдал за ней и едва заметно улыбался, наверняка вспоминая пикантные моменты вчерашнего события. Боже, как же это волнительно! — Доброе утро, учитель, — улыбнулась смущенно девушка, предлагая стаканчик Чонгуку. — Я подумала, что у вас не было времени выпить кофе, поэтому… — Спасибо, Енми, — Чонгук протянул руку к напитку и прежде, чем взять его, мягко скользнул по девичьим пальцам, глядя с нежностью ей в глаза. — Мне это правда сейчас было очень необходимо, — делая большой глоток, Чон откинулся на спинку стула и довольно промычал, чувствуя приятную горечь кофеина. Они не отрываясь смотрели друг на друга и делали бы это и дальше, но звонок на урок заставил девушку сесть на свое место и с «позитивом» настроиться на предстоящие полтора часа математических дебрей. Она решила подойти к занятиям серьезно, потому что черт вчера дернул сказать при всех, что будет усердно готовиться к тесту, а слов своих на ветер она бросать не привыкла. Открывая по указанию преподавателя учебник на нужной странице, Енми уставилась на непроходимый лес из математических значков и тяжело вздохнула: ох уж эти тригонометрические формулы! Ну какой балерине они могут пригодиться? Ей не обязательно вычислять радианную меру угла, чтобы поставить ногу в нужную позицию! — У тебя на лице написано, в каком ты восторге от данной темы, — хихикнула Мина на ухо подруге, снимая зубами колпачок ручки. — Да я от любой темы в этом учебнике в полном восторге! — фыркнула девушка, заставляя Чонгука оторваться от конспектов и бросить на нее просящий тишины взгляд. — Но я должна оправдать ожидание своих любимых мужчин, поэтому придется попотеть. На небольшой перемене учитель разрешил старшеклассникам сгонять за водой или по малой нужде, чтобы на следующем уроке ни у кого не возникло соблазна слинять с урока, пользуясь различными уловками для этого. Енми не хотела, ни того, ни другого, поэтому Чонгук, не лишая себя возможности насладиться ее компанией, жестом подозвал к себе девушку, и та неспешной походкой направилась в сторону окна, возле которого, собственно, Чон и стоял. Енми встала напротив него, оставляя между ними приличное расстояние, как того требовали правила приличия между неравными по статусу людьми и сунула руки в задние карманы. Рука Чонгука легла на пряжку ремня, а горячий взгляд пробежался по стройным ногам девушки, останавливаясь ненадолго на пуговицах ширинки прежде, чем достичь покрасневшего от смущения лица. — Как прошла контрольная по английскому? — Хорошо прошла, учитель, — ответила девушка, с силой прикусив свою нижнюю губу. — Правда, меня отчитали за небольшую подсказку. — Вот как? — хмыкнул Чон, скрещивая руки на груди. — Правильно сделали. Я бы тоже отчитал тебя, если бы ты подсказывала на моем уроке. Правда, об этом можно только мечтать! — его улыбка сводила с ума. — А если бы подсказывали мне? — глаза Енми игриво блеснули. — Тогда бы, — учитель прошелся языком по нижней губе и очень тихо произнес, упираясь в глаза девушки тяжелым взглядом. — Я бы наказал тебя и заставил переписывать всю работу вечером в кабинете под моим присмотром. Енми прерывисто выдохнула весь воздух из легких и, заведя дрожащие руки за спину, прислонилась спиной к косяку оконной ниши, опуская глаза вниз, чтобы спрятаться от пронизывающего взгляда. Чон с особым наслаждением наблюдал за реакцией своей малышки, которую та была не в состоянии спрятать и едва сдерживал себя, чтобы не схватить эту маленькую соблазнительницу и не увести в кабинет крестного, подвергая ее там сладкой пытке и крадя жаркое дыхание, вызванное неконтролируемым желанием! Но надо было держать себя в руках, иначе такое дело чревато опозданием на урок, потому что, если Чон начнет ее ласкать, то не остановится так быстро. Звонок на урок разлетелся по всем школьным коридорам, собирая бездельников по классам и заставляя их на скорую руку дожевать свои снеки, которые те притащили с собой из дома, либо успели купить в буфете. — После уроков я сам отвезу тебя домой — хочу попрощаться с твоими родителями, — сообщил Чонгук, отталкиваясь от стены, чтобы занять свое место за учительским столом. — Разве ты не собирался сделать это вечером, когда приедешь заниматься со мной? — Енми последовала за учителем. Чонгук бросил на нее удивленный взгляд и склонил голову набок. — О каком занятии ты говоришь? Чимин сказал мне, что вы сами отвезете родителей в аэропорт, поэтому нам придется пропустить сегодняшнее репетиторство. Девушка завела руки за спину и, не обращая внимания на одноклассников, что уже сидели на своих местах, ожидая указаний учителя, бросила грустный взгляд на Чонгука и произнесла: — Я не поеду в аэропорт. — Почему? — рука Чона зависла над учебником. — Потому что для меня аэропорт — это худшее место для расставания. Лучше я попрощаюсь с ними дома, а потом мы с тобой позанимаемся: так у меня не будет времени думать о разлуке. Чонгук закусил кончик губы и бросил на Енми участливый взгляд. — Хорошо, я понял, — кивнул он, обводя взглядом любопытных старшеклассников. — Но я все равно отвезу тебя домой, так что на перемене позвони своему водителю и попроси не приезжать. Чон пристегнул ремень, затем поправил зеркало заднего вида и, растегивая третью пуговицу на рубашке, бросил на свою девушку взгляд, понимая, что та до сих пор не пристегнулась. На ее лице играл легкий румянец, и она стеснялась посмотреть Чонгуку в глаза, блуждая взглядом по своим рукам, в которых сжимала бейсболку. — Что такое? — мягко спросил мужчина, коснувшись ее подбородка и заставляя повернуть лицо в его сторону. — Флэшбеки одолели? — его рука скользнула по девичьей щеке, а потом слегка дернула за косу. — Поверь, у меня они вообще из головы не выходят, сладкая. Кладя руку на спинку соседнего сиденья, он подался вперед, и Енми с ужасом вжалась в кресло, боясь, что он ее поцелует, а ведь они до сих пор были на школьной парковке, и кто угодно мог заметить такой близкий между ними контакт. Цепляя пальцами чужой ремень безопасности, Чонгук протянул его и щелкнул железным язычком, попадая им в прорезь устройства фиксации. Поднимая голову, мужчина медленно прошелся взглядом по лицу девушки и нахально улыбнулся. — Малышка, дыши, — ему явно доставляло удовольствие дразнить ее. Чонгук выпрямился и завел машину, бросая на Енми веселый взгляд прежде, чем дать задний ход и выехать из парковочного места. Она же, в свою очередь, повернула лицо в сторону своего окна и улыбнулась: кажется, этот наглый, самоуверенный тип никогда не перестанет задевать ее! И волновать тоже прекращать не собирался, потому что уже буквально через две минуты езды по центральной дороге, рука Чонгука легла ей на бедро и начала чувственно поглаживать внутреннюю его часть, вызывая у девушки скачок в груди очень важного органа и теплый прилив внизу. Енми накрыла его ладонь своею и откинула голову на спинку сидения, закрывая глаза от удовольствия. Еще через минуту Чону пришлось свернуть с проезжей части и припарковаться возле придорожного кафе, потому что терпения больше не хватало — ему до чертиков хотелось завладеть ее сочными, смазанными вишневым тинтом губами. Так просто Енми не давалась, стесняясь быть замеченными посетителями кафе — пришлось откинуть спинку ее кресла. Просовывая левую ладонь девушке под голову и фиксируя ее, чтобы та не дергалась, Чонгук уперся правым предплечьем в спинку опущенного сиденья и, не обращая внимание на протесты малышки, накрыл ее губы своими, натиском языка заставляя открыть рот. Уже через несколько секунд Енми позабыла о своих переживаниях и полностью отдала себя во власть крадущему стоны поцелую, наслаждаясь приятным покалыванием во всем теле. К сожалению, у его девушки оставалось совсем мало времени для того, чтобы побыть последние часы со своими родителями, поэтому Чонгук разорвал поцелуй и, чмокнув девушку напоследок в раскрасневшиеся губы, вернул в исходное положение ее кресло, намереваясь поскорее довезти ее домой. — Знаешь, меня тут посетила одна интересная мысль, — Чонгук завел двигатель и, бросив взгляд в зеркало заднего вида, начал выезжать со стоянки кафе. — У тебя было два оргазма в этой машине — на заднем сидении и на моем кресле, — Чонгук обхватил рычаг, чтобы выставить первую скорость, и как только Ауди поехала вперед, Чон бросил на девушку жаркий взгляд и сделал заключение. — А вот на месте, где ты сидишь, его пока еще не было. Енми почувствовала, как у нее перехватило дыхание — он так просто говорил о таких смущающих вещах! — Чон Чонгук, что за мысли у тебя такие? — она свела ноги и положила руки себе на колени. — Что ты уже себе там на придумывал? — В данной ситуации многого не на придумываешь — все банально и просто, — Чонгук улыбнулся и поиграл своей пятерней в воздухе, заставляя девушку покраснеть еще больше. — А в целом, мои фантазии на счет тебя не знают границ, сладкая. Всему свое время. Вот зачем ей нужна была такая информация? Тут глубокий вдох и выдох не помогут, чтобы успокоить разогнавшееся под сто восемьдесят безумное сердце, пытающееся выскочить из груди. Сейчас вообще ничего не поможет, потому что спрятаться негде от этих черных, смотрящих в самую душу глаз — она перед Чоном как на ладони. «Что ж, Пак Енми, ты сама его выбрала, — мысленно произнесла девушка самой себе. — Ты знала, что Чонгук — тот еще дьявол. Вот и живи теперь с этим!»

***

Последние минуты перед разлукой давались особенно тяжело: Чонгук видел старания Енми казаться сильной, не прогибаемой и позитивно настроенной во время прощания с родителями, но блестящие глазки выдавали ее истинные чувства — в их зеленых недрах он разглядел боль и печаль. Девушка энергично кивала головой на пожелания родителей хорошо закончить первый семестр и благополучно пройти прослушивание в Юниверсал; с улыбкой давала обещания слушаться брата и своего учителя, а также, навещать старшее поколение, потому, как те жаловались, что очень редко видят свою внучку в последнее время. — Милая, береги свое здоровье, кушай лучше и не переживай ни о чем! — наставляла Юджин, гладя по спине свою дочь, что зарылась носиком в ее шею, вдыхая материнский аромат. — И если ты передумаешь и решишь переехать к нам в Вашингтон, я буду только рада! — Хорошо, мама, — улыбнулась девушка, отстраняясь, чтобы обнять второго родителя, который тут же прижал к себе хрупкое тело своей маленькой принцессы, едва предоставляя возможность своим натиском договорить. — Не переживайте за меня. Я со всем разберусь. Пока отец и мать прощались со своим младшим ребенком, Чимин отозвал друга в сторонку, и они вышли в коридор, где стояли два родительских чемодана, готовых в долгий путь. — Слушай, бро, у меня к тебе просьба, — Чимин начал обуваться. — Можешь побыть с Енми подольше? Ей сейчас нельзя оставаться дома одной — будет реветь, — Пак вздохнул. — У меня сегодня вечерняя фотосъемка, которую я никак не могу отменить: из-за того, что я выпросил отпуск с середины июля, мне нельзя сейчас отказываться от предлагаемой работы. Чонгук прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди. — Конечно, Чим, не волнуйся, — согласно кивая, Чон тяжело вздохнул. — Я и не собирался оставлять ее. Войдя в прихожую, Си Хун обулся и прежде, чем выкатить на пару с сыном оба чемодана на улицу, крепко обнял Чонгука и выразил свою благодарность за заботу об их с Юджин дочери, за его участие в ее жизни в качестве педагога и как друга тоже, за все бесплатные часы репетиторства, что он отводил для нее, наотрез отказавшись брать хоть одну вону, а также Си Хун напомнил, как они с Юджин глубоко ценят крепкую дружбу Чонгука и Чимина. — Мальчик мой! — воскликнула госпожа Пак и, вынуждая Чона склониться к ней, затискала в своих объятиях. — Береги себя и своих родителей! Я буду скучать! Дверь закрылась, погружая дом в абсолютную тишину, и Чонгук был готов поклясться, что кожей чувствует отчаяние своей девушки, с которым она продолжала бороться, глядя в одну точку. Молодой человек отошел от двери, делая несколько шагов навстречу Енми, но та быстро развернулась и зашагала в гостиную, избегая какого-либо физического контакта с ним, потому что боялась потерять контроль над своей выдержкой и расплакаться. Чон направился за ней следом, борясь с искушением схватить девушку и насильно прижать к своей груди, чтобы она выпустила из себя всю боль и чтобы перестала строить из себя хладнокровную особу, являясь на самом деле очень хрупкой и ранимой. — Мы можем приступить к занятию, — нарушила Енми тишину, бросая на Чонгука мимолетный взгляд. — Думаю, в гостиной будет удобно. Он встал напротив девушки и с недоверием посмотрел в ее опущенные глаза. — Енми, я… может, мы не будем… — Подожди меня здесь — я возьму все вещи для занятия и спущусь, — она не дала ему договорить и побежала наверх, сводя на «нет» его попытки достучаться до ее разума. Когда прошло пять мучительных минут ожидания, Чонгук понял, что ему самому придется подняться наверх и выяснить причину задержки: навряд ли кому-то может понадобиться столько времени, чтобы взять учебник, тетрадь с ручкой и спуститься вниз. Костяшки его пальцев произвели три ленивых стука в дверь, но за этим ничего не последовало: ни приглашения войти, ни какого-либо другого ответного звука. Поэтому следующий стук был совершен более энергично, хотя и он не принес никакого результата — с той стороны попрежнему стояла тишина. Возможно, Енми была в ванной комнате и не слышала его стуков, а возможно… (The Ambientalist — Ghosts Of Yesterday) Чонгук дернул за ручку и вошел в спальню, натыкаясь взглядом на повернутую к нему спиной девушку, что стояла возле рабочего стола: ее плечи подрагивали, а голова была слегка опущена. — Енми? Она вздрогнула, выпуская из рук учебник, который все это время прижимала к груди, из-за чего тот неудачно ударился об пол, и его обложка отклеилась, отлетая в сторону. Делая пол-оборота, Енми поспешила в сторону ванной комнаты, решая сбежать, но Чон нагнал ее, перехватил поперек талии и развернул к себе. Его сердце неприятно кольнуло. — Боже, малыш! — Чонгук обхватил ее заплаканное личико и, озабоченно вглядываясь в ее полные горьких слез глаза, провел большими пальцами по соленым дорожкам на ее щеках, стирая их. — Маленькая, зачем же ты прячешься от меня? Больше не сдерживая себя, девушка прижалась к его широкой груди и, цепляясь холодными пальчиками за его футболку на боках, позволила его заботливым рукам обнять себя, пока слезы текли по ее лицу. — Я не хотела тебя расстраивать своим нытьем, — всхлипнула Енми, щекоча своим мокрым носиком его ключицу. Чонгук покачал головой и коснулся губами ее макушки. — От того ты и в обмороки падаешь постоянно, потому что стрессуешь и переживаешь все в одиночестве, — заметил он, поглаживая ее спину. — Я ведь тебе говорил, что плакать можно только рядом со мной. Эмоциональный всплеск вырвался наружу: видимо, разлука с родителями стала последней каплей в чаше накопленного стресса — Енми не могла больше сдерживать в себе болезненную массу негатива, застрявшую глубоко в груди и поэтому позволила ей излиться, орошая горькими слезами мужскую одежду. Слишком много потрясений пришлось пережить за три недели — плохих и хороших; слишком много эмоций и чувств для одной ранимой души. Попытка ее изнасилования, неприятная встреча с Ким Джан Ди, опустошающий разговор с Дасоль, выматывающие репетиции для праздничного концерта и очередное прощание с родителями — все это неподъемным грузом лежало на душе. К тому же, прекрасные моменты тоже не проходили бесследно: они будоражили, заставляли сердце трепетать, выбивали почву из-под ног. Это тоже душевные переживания, хоть и приятные. Особенно это касалось появления в ее личном пространстве Чонгука, который насыщал ее жизнь яркими эмоциями, вызывал сладкую нервотрепку, дрожь в коленях и постоянно держал в сексуальном напряжении. Слишком много всего за такой короткий отрезок времени — переизбыток чувств и эмоций рано или поздно должен был выплеснуться наружу. Чонгук опустился в кресло, усаживая девушку к себе на колени, и все то время, пока Енми высвобождала из себя нажитый стресс, всхлипывая у него на груди, он крепко держал ее в своих объятиях и, не прекращая ни на минуту гладить по спине, ласково шептал утешительные слова, впитывая вместе со своей футболкой горе своей малышки. Разглядывая опустошенную девушку, Чонгук понял, что так этот вечер для Енми заканчиваться не должен: ложиться спать обессиленной из-за слез — не очень хорошая идея. Чон не мог позволить такому произойти, тем более, что у Енми намечались две контрольные работы на завтра, поэтому ему было необходимо во что бы то ни стало наполнить малышку новыми силами и яркими эмоциями. Поднимаясь вместе с ней с кресла, Чонгук подцепил рукой рядом лежащий мобильный, в котором быстро отыскал нужный контакт и нажал на вызов, включая громкую связь. Пока шли гудки, Чон потянул всхлипывающую Енми за собой и заставил сделать неуверенные шаги, направляясь с ней в сторону большого шкафа. Мужчина бросил свой телефон на заваленный повседневной одеждой стул, затем обхватил ладонями лицо девушки и, вытирая ее последние слезы, оставил невесомый поцелуй на слегка приоткрытых губах. — Хэй, Гук, what’s up? — раздался из динамика хриплый голос кузена, и не понятно было, чем он там был занят: может спал, а может что другое. — Здорово, Хос, я по делу к тебе, — Чонгук прошелся взглядом по домашней майке Енми и слегка оголил девичье плечо, улыбнувшись, когда та ударила его по руке, возвращая рукав на место. — У тебя есть планы на ближайшие пару часов? — Чон открыл шкаф и, качая головой при виде хаоса, творившегося в нем, начал внимательно изучать содержимое, чтобы найти кофту или блузку в тон ее нижнего белья. Девушка недоуменно уставилась на Чонгука, когда он попросил ее поднять руки, причем, он продемонстрировал это дважды на своем примере, потому что та не понимала, что от нее хотят. — Вообще-то, планы есть и очень даже неплохие, — хохотнул Хосок, все еще восстанавливая свой голос. — Значит, поменяешь их, братишка. — С какого это хера? — прифигел Хосок. Чонгук поднял руки девушки вверх и взглядом приказал так их и держать. — Ты мне задолжал за вчера, Хос! — усмехнулся он и, цепляя пальцами низ майки, что была надета на девушке, одним рывком стащил ее, оставляя Енми в одном бюстгальтере. — Йа, Чон Чонгук! — воскликнула та, прикрываясь руками. — Совсем с ума сошел? — Эффект неожиданности, — произнес молодой человек, улыбнувшись. — Всегда отлично работает. Она и вправду сейчас позабыла о своем горе, ошеломленная выходкой своего парня: продолжая прикрываться от потемневшего взгляда, она мысленно ругала его за своевольность. — Хэй, Гук, что ты там делаешь со своей маленькой принцессой? — хохотнул Хосок и щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. — Кстати, как вы вчера провели время наедине? Выпустили пар? Наверняка довел крошку до полуобморока — я тебя знаю! Енми вспыхнула, как спичка и закусила нижнюю губу, теряясь перед Чонгуком из-за лавины смущения, накрывшего ее с головой. — Блять! Хосок, ты на громкой связи! — Чонгук протянул Енми красную блузку, что выбрал из многочисленных шмоток и отвернулся, потому как не хотел пользоваться ее уязвимостью и смущать еще больше. — Брат, надо предупреждать заранее, — заметил Чон-старший, выдыхая дым. — Енми, привет! — Привет, — вяло ответила девушка, с трудом продевая пуговицы блузки в прорезные петли. Что за дурацкие застежки! — Оу, а что это у нас с голосом? — поинтересовался Хосок. — Поэтому и говорю тебе, чтобы ты отменил свои дела: в моих планах — поднять малышке настроение, — Чонгук подошел к Енми и начал помогать с пуговками, потому что больше не мог наблюдать за издевательствами над несчастными застежками. А когда девушка сделала шаг назад, чтобы оторвать его руки от своей блузки, мужчина снова притянул Енми к себе за талию и как ни в чем не бывало продолжил дело. — Так что отрывай свой зад от любого дела, которым ты сейчас занят и езжай в Bucchus. Я позвоню Джеки и Джун Ки — с ними будет веселей. — Ладно, брат, но знай, что я это делаю ради нашей крошки! — засмеялся Хосок, заставляя Чонгука нервно пройтись языком по губе и взять в руки телефон. — Ради моей крошки, Хос! Нет никакой «нашей»! - произнес он с предупреждающей интонацией, отключая телефон. Чувствуя порхание бабочек у себя в животе, вызванное словами ее собственника, Енми прерывисто выдохнула и схватила протянутые для нее шорты, в которых она была сегодня в школе: кажется, Чонгуку они пришлись по вкусу. — Тебе помочь с пуговицами или сама справишься? — Обойдешься, Чонгук, — улыбнулась в ответ девушка, направляясь в ванную комнату. — И вообще, куда ты намерен меня отвезти? Что это еще за Bucchus? — Тебе понравится, — заверил он Енми и добавил громче, заставляя ту обернуться и бросить на него взволнованный взгляд. — У тебя есть полминуты, чтобы переодеться в эти шорты — ровно через тридцать секунд я войду внутрь. Черт, Енми никогда так быстро не одевалась! Она так сильно тянула эти дурацкие пуговицы, что одна едва не отлетела — нитки, что сдерживали ее, немного растянулись. Зато когда Чонгук вошел в ванную комнату без стука и прошелся по девушке своим пронзительным взглядом, она была уже готова. — Эх, жаль! — Чон наигранно вздохнул и подошел к Енми сзади, полностью обхватывая ее талию руками. — Успела. Он слегка наклонился и положил подбородок ей на плечо, бросая на девушку взгляд через зеркало: даже выплакав литр слез, она все равно продолжала быть прекрасной. Оставляя на ее щеке легкий поцелуй, Чонгук открыл кран с холодной водой, затем подтолкнул Енми ближе к раковине и ударил по струйке воды, попадая девушке в лицо. — Чонгуки! — делая тоже самое, чтобы обрызгать его, Енми намочила себя еще больше, заставляя мужчину засмеяться. — Смешно тебе? — Очень смешно, ежик! - ответил он, оставляя на ее плече поцелуй. - Тебе надо умыться, и я лишь хотел помочь. — Ну такой из тебя помощник, знаешь! — улыбнулась Енми и принялась смывать со своего лица всю усталость. Усмехнувшись, Чонгук снова разблокировал свой Айфон, потому что необходимо было дозвониться до прохлаждавшегося в отпуске хакера и попросить сделать бронь VIP комнаты на ближайшее время. В очередной раз включая громкую связь, Чон положил гаджет на мраморную столешницу и взглянул на свою девушку, которая возвращала полотенце на крючок, вытерев лицо. Когда она снова развернулась к мужчине, являя ему свою милую улыбку, Чон тут же заметил несколько капель воды, что скользили вниз по ее шее и норовили дальше по ключице заползти в вырез красной блузки, где итак уже имелись мокрые разводы. Гудки прервались, потому, как абонент, наконец-то, ответил, поэтому Чону пришлось повременить со своим намерением, чтобы поприветствовать друга. — Привет, Гук! Давно от тебя звонка не было! — радостный голос Джеки девушка узнала сразу. — Прости, бро, я был очень занят в последнее время, — Чонгук продолжал смотреть на мокрые дорожки на любимой шее. — Как проходит твой отпуск? — Отлично — отдыхаю на всю катушку! А ты? — А я работаю на всю катушку, — усмехнулся Чон, преграждая путь своей девушке, которая намеревалась улизнуть. — Вот, решил немного отдохнуть с одной из моих учениц в Нораэбанге. Енми толкнула Чонгука в грудь, приходя в негодование из-за его слов: что еще за «с одной из»? — И как поживает сестренка Чимина? Вы еще… — Бро, ты на громкой, а Енми со мной рядом, — Чонгук схватил ее за руки и завел их ей за спину, после чего зафиксировал тонкие запястья в своей ладони и стащил резинку с волос девушки, с улыбкой разглядывая ее возмущенное лицо. — Она сейчас очень злая — лучше ничего не говори! Продолжая сдерживать ее попытки освободиться и не прилагая для этого особых сил, Чон склонился к ее шее и медленно провел по ней языком, слизывая влажные дорожки. Чувствуя между ног приятное тепло, Енми разозлилась на саму себя, на свое предательское тело и сделала очередную попытку вырваться, но силы были не равны. — У вас там что, борьба? — засмеялся Джеки после небольшой паузы. — Может, нам отложить разговор на потом? — Зачем откладывать? Я тебе позвонил для того… — Чонгук на пару секунд прервался, чтобы обхватить поясницу брыкающейся девушки, которая все никак не желала угомониться. Вот же строптивая! — Короче, хочу забронировать у тебя в Bucchus свою любимую пятую комнату на пару часов и попросить вас с Джун Ки составить нам компанию. — Ясно. Хорошо, бро, я позвоню Джуну и передам ему твое предложение, — заверил приятель. — Тогда бронирую на девять? — Отлично! Давай, до встречи — потом поболтаем! - бросил Чон, прощаясь с другом на этой ноте. — Чонгуки, — как только звонок прекратился, Енми немного расслабилась и позволила себе заговорить. — Я петь не буду! Из меня вокалистка — как из тебя балерина! Мужчина засмеялся и расцепил свои руки, позволяя девушке снова свободно задышать. — А откуда ты знаешь? Может, я покруче твоего умею вертеть фуэте! — не успела Енми опомниться, как Чонгук скользнул пальцами в ее волосы и растрепал их, придавая немного сексуального беспорядка. — В любом случае, мы поедем в караоке, и чем мы там будем заниматься определимся на месте! Подхватив девушку под ягодицы, Чонгук приподнял ее и усадил на самый край мраморной столешницы, разводя ее бедра в стороны, чтобы встать между ними и прижаться вплотную. Он обхватил ладонями упругую попку Енми и потерся о девичью промежность, из-за чего его малышка приоткрыла губы, получая наслаждение от приятного давления и обхватила мужскую шею руками, заставляя Чонгука склониться к ее приподнятому лицу. Она требовала поцелуя! Чон целовал ее чувственно и нежно, ласкал каждый миллиметр ее сладкого рта, исцелял израненную душу и в очередной раз сводил с ума. Как ему это постоянно удавалось? Енми забывала обо всем на свете, мысли превращались в пыль; он забирал все ее силы, выпивал энергию до конца, оставляя лишь приятную истому во всем теле. И сейчас хотелось находиться в этом наркотическом состоянии еще дольше, но звонок от Чона-старшего все испортил, возвращая Енми обратно в реальность. Почему-то очень часто подобные звонки отрывали их друг от друга! — Да, Хос, — Чонгук провел языком по раскрасневшимся губам девушки и улыбнулся. — Через пять минут я выезжаю. Надеюсь, вы уже в дороге?

***

Чонгук подтолкнул свою девушку, заставляя ее войти в темную VIP комнату, утопающую во всех оттенках фиолетового, начиная от цвета индиго и заканчивая сине-лиловым, из-за чего в помещении царила какая-то таинственная и даже несколько интимная атмосфера. Взгляд сразу уперся в противоположную, выкрашенную в темно-сливовый цвет стену с тремя арками, обведенными по контору неоновыми трубками, источающими лиловый свет. Делая несмелые шаги под давлением мужских рук, что лежали у Енми на плечах, она дошла до середины комнаты и, делая полу-оборот вправо, села на мягкий, рассчитанный на большую компанию дугообразный диван, оббитый синим велюром, который благодаря неоновому освещению казался более насыщенного, ультрамаринового цвета. Ее брошенный напротив взгляд прошелся по серо-фиолетовой стене, где висел огромный экран и ждал своего звездного часа, затем опустился ниже, блуждая по длинной стойке сливового цвета, в центре которой находилась подставка с микрофонами, составляющими коллекцию фиолетовых оттенков. По краям стойки Енми увидела дорогую аудиосистему — трехлинейные колонки из дерева, что были, пожалуй, самой темной частью данного интерьера. Положив свой Айфон на мраморную поверхность низкого столика, Чонгук сел рядом с девушкой и скользнул по ее прямой спине раскрытой ладонью, чтобы в следующее мгновение обхватить талию и привлечь Енми к себе еще ближе. — Здесь красиво, — улыбнулась она и прильнула к его плечу, бросая взгляд на занимающее одну треть правой стены зеркало в пол. По всей его длине проходили светодиодные трубки, излучающие глициновый свет и делили отражающую поверхность на пять частей. — Красиво, — согласился Чон, запуская пальцы ей в волосы, чтобы убрать назад локоны и поцеловать лоб. — До моей учебы в Пусане мы часто здесь бывали. — С моим братом? — улыбнулась Енми, поглаживая его предплечье. — Конечно, — ответил тот с усмешкой. — Мы с ним всегда тусили вместе. — И подружек сюда водили? — девушка ждала ответ, опустив взгляд в пол с ковровым покрытием, что отражал неоновый свет, падающий на него с потолка. Чон не ответил на этот вопрос: он положил правую руку ей на плечо и, слегка надавив на него, вынудил Енми откинуться спиной на подушки. Мужчина склонился над ней, убирая с ее лица волосы и накрыл увлажненные слюной губы своими, вовлекая девушку в медленный и глубокий поцелуй. Это был лучший способ, чтобы заставить ее не думать о неприятных для нее вещах и помочь расслабиться. Словно сговорившись, Хосок приехал в караоке-бар в то же время, что и Джеки со своим лучшим другом Джун Ки, поэтому, радостно приветствуя друг друга у входа в заведение, приятели вместе направились в VIP комнату, где и застали все еще целующуюся парочку. — Кхм-кхм, — прокашлялся Джеки в кулак, улыбаясь вместе со всеми при виде такой милой картины. — Кажется, вы используете эту комнату не по назначению! Чонгук с неохотой оторвался от сладкого рта, потянув ниточку слюны, что выработалась из-за охватившего их желания и взглянул в зеленые, слегка затуманенные глаза, оставаясь довольным своим результатом. Он с интересом наблюдал, как эти глазки проясняются, а затем расширяются, потому что до их хозяйки, наконец-то, дошло, что они с Чонгуком в комнате не одни и что у их поцелуя появились свидетели. — Кто платит, тот и решает, как ею пользоваться, — усмехнулся Чонгук, обводя взглядом собравшуюся компанию. — Нам надо было как-то скоротать время, пока вы не объявитесь. — Здесь по-другому работают ртом, — засмеялся Джун Ки, выхватывая из подставки один из микрофонов, чтобы нажать на кнопку и поднести его ко рту. — Раз-раз. — Джун, если завидуешь, то делай это молча: не смущай мне девочку, — Чонгук поднялся с дивана и поприветствовал мужчин, прислоняясь по-дружески к каждому плечом к плечу. — Раз уж ты взял микрофон, то будешь петь первым. — Не, давайте сначала выпьем, — засмеялся Джун Ки, падая на диван. — Я в трезвом состоянии и до восьмидесяти баллов не дотягиваю! Своей девушке Чонгук не разрешил пить алкогольные напитки, напоминая ей о завтрашних контрольных работах, назначенных в самые первые часы по расписанию. После первой же попытки уговорить своего парня на один малюсенький бокальчик Маргариты, Енми поняла, что разрешения от него не добьется — он просто пригвоздил ее к дивану своим тяжелым взглядом и этим заставил отказаться от своей затеи. Глотая свое недовольство, она пробежалась взглядом по списку с прохладительными напитками и выбрала диетическую Колу, которую девушка-хостес внесла в общий заказ с бутылкой CHIVAS REGAL, роллами и суши, желая гостям хорошо провести время. Обслуживание в караоке-баре, который принадлежал Мин Джеки, проходило достаточно быстро, тем более, когда в VIP комнате находился сам хозяин заведения со своей шумной компанией. В силу этого уже в скором времени их столик был завален плоскими из дорогого дерева дощечками с традиционной японской едой, а бутылка виски в компании трех стаканов украсила центр темной мраморной поверхности. Колу для Енми подали в красивом фиолетовом стакане, наполнив его рубленным льдом и украсив долькой лимона. Чонгук же ограничил себя стаканом безалкогольного пива. Каждый раз кладя девушке в рот нигири, сашими или маки, Чонгук, как загипнотизированный, смотрел на ее чувственные губки, которыми она так сексуально обхватывала палочки с едой и сгорал от желания завалить Енми на диван и впиться в ее рот долгим, пошлым поцелуем. Манипуляция с трубочкой, через которую она переодически потягивала холодный напиток, покусывая кончик белого пластика, сводила Чона с ума. Но эта маленькая вредина больше не давала себя поцеловать, нагло заявив, что при его друзьях заниматься подобным с ним не собирается, даже в уборной, что находилась прямо в их комнате за зеркальной стеной. Приходилось довольствоваться одними обнимашками. Началась самая интересная часть вечера — демонстрация своих вокальных способностей. Енми еще никогда так в жизни не веселилась в караоке-рум: она буквально смеялась до слез, когда Хосок пел Gangnamstyle, оглушая всех своим вокалом, в то время как Джеки и Джун выплясывали знаменитую хореографию, только немного в своей манере, придавая танцу юмора и жеманства. Эти парни были теми еще юмористами, потому что, когда они мило, практически в унисон, распевали свои любимые песенки, Енми едва ли не давилась Колой от безудержного смеха, хлопая в качестве одобрения их вокальным «способностям». Чонгук сидел рядом, откинувшись на подушки и медленно водил пальцами по спине девушки, переодически щекоча ее в области ребер, отчего она хихикала и шлепала его по шаловливой ладони. — Енми, а ты не хочешь спеть для нас? — исполнив очередную веселую песенку, Хосок подошел к столику и подбросил микрофон в воздух, после чего ловко его поймал и протянул девушке. Она не была любительницей попеть, считая себя плохой вокалисткой, и поэтому слышать ее песнопения не доводилось практически никому, разве что Чимину и Мине, но и то очень редко. А вот дополнить вокальный номер в качестве подтанцовки — это совсем другое дело, потому что танцы — это ее сильная сторона! — Нет, я петь не собираюсь, — нервно засмеялась Енми. — Ни за что! Джеки, рассматривая каталог, чтобы выбрать очередной музыкальный шедевр, бросил на девушку лукавый взгляд. — Неужели все так плохо? Или ты стесняешься? — Я стесняюсь из-за того, что все так плохо, — ее ответ всех рассмешил. — Ладно, — с улыбкой произнес Чонгук и, вставая с дивана, потянул Енми за руку, заставляя ту встать. — Давай сделаем то, что тебе действительно нравится. Джеки, — обратился мужчина к своему другу, — исполни нам что-нибудь из своего репертуара — я хочу потанцевать со своей малышкой. Кажется, сегодня такой день, когда я собираю свои долги. Они обогнули столик, и Чонгук вывел ее на свободное место в комнате возле длинной стойки. Цепляя ее за холодные пальчики, он поднес ладошки к своим губам и поцеловал каждую, касаясь нежно, практически невесомо, обдавая кожу теплым дыханием. Потом его сильные руки легли ей на лопатки, медленно, в такт чувственной мелодии скользнули вниз вдоль позвоночника и, достигая поясницы, обхватили ее, прижимая податливое девичье тело к мужскому. Енми протяжно выдохнула и провела ладонями по его крепкой груди, поднимая их все выше и выше, пока не обвила его шею руками. — Так близко могу обнимать тебя только я, Енми, и никто больше, — сообщил ей Чонгук, буквально припечатав ее тело к своему. — Ты — моя. Услышав невероятно красивый голос Мин Джеки, Енми бросила в сторону певца удивленный взгляд и восхищенно улыбнулась: оказывается, приятель Чонгука был прекрасным вокалистом, но все это время просто дурачился и смешил ее. — А как же все мои потенциальные партнеры по танцу? — игриво улыбнулась девушка, медленно двигаясь с ним в танце. Кончики ее пальцев приятно щекотали мужскую шею. — Ты будешь постоянно меня наказывать? — Сладкая, я же не настолько отбитый, — усмехнулся Чонгук, опуская руки ниже. — Ты не глупая и понимаешь, о чем идет речь. — Йа, Чонгуки, прекращай: мы у всех на виду! — Енми схватила его ладони, чтобы вернуть в район своей талии. — Ты такая стесняшка, — с улыбкой сказал он ей на ушко, вызывая мурашки своим дыханием. — Я хочу тебя поцеловать. — Перехочешь! Я уже сказала, что не буду с тобой целоваться на глазах у твоих друзей, — напомнила ему девушка, снова поднимая его руки до приличного уровня. — Будешь, ежик, — его глаза азартно блеснули, а язык прошелся по пирсингу. — Куда ты денешься. — Не буду! — Енми была непреклонна. — Без вариантов. — Нет! — Да! Джеки продолжил петь, чтобы не портить романтичную атмосферу, а Джун Ки и Хосок, невольно ставшие свидетелями милых приставаний Чонгука к своей девушке, переросших в горячий поцелуй, решили еще немного выпить перед тем, как разойтись по домам. — Эх, Хос, твой брат так быстро увел эту крошку у тебя из-под носа, — насмешливо произнес Джун, вспоминая вечер в клубе NB2. Палочки зацепили немного васаби, положили ядреную пасту на ролл и окунули его в соевый соус. — Нет, Джун, эта крошка изначально принадлежала ему, — Хосок сунул в рот сашими и стал медленно жевать, продолжая наблюдать за жарким поцелуем. — У меня никогда не было шансов. Целуя медленно и глубоко, до головокружения, Чонгук неожиданно открыл глаза и встретился взглядом со своим кузеном, без слов объясняя ему кому принадлежит эта малышка и кто может обнимать ее так горячо и властно. Старший едва заметно улыбнулся и поднял большой палец вверх: возможно, так он высказал свое одобрение по поводу их поцелуя, а может, просто все понял. Удовлетворенный, Чонгук перестал себя сдерживать и снова закрыл глаза, полностью отдаваясь чувственному моменту.

***

(ATB — Feel alive — Airplay Mix) Выезжая на скоростную дорогу, Чон включил автомагнитолу и нажал на кнопку CD-плеера, заставляя заранее вставленный в дисковод CD пройти обработку. Буквально через несколько секунд салон автомобиля наполнился громкими звуками электронной музыки, подобранной Чоном специально для Енми, заставивший ее радостно встрепенуться и взвизгнуть. — ATB! — Я знал, что тебе понравится, — широко улыбнулся Чонгук и, бросая на спидометр взгляд, где стрелка начала зашкаливать за сто тридцать километров в час, переключился на пятую скорость, плавно нажимая на педаль газа. У Енми перехватило дыхание, а зрачки расширились, практически перекрывая зеленый цвет глаз: огромная скорость в купе с любимой электронной музыкой вызвали всплеск адреналина, покрывая кожу мурашками и накаляя нервы до предела. Такого коктейля у нее еще никогда не было! Трепеща от восторга, девушка закусила губу и осторожно выставила руку в открытое окно, борясь с давлением встречного ветра, что просачиваясь между пальцев, щекотал кожу. Отмечая периферическим зрением поле цветных огней, насыщающих ночной Сеул, где-то там, за мостом, она чувствовала себя ветром, летящим над городом, не имеющим преград; представляла себя свободной птицей, стремящейся взлететь высоко-высоко, в темный покров небес. Глаза Енми увлажнились от невероятных ощущений, отчего сияние фар встречающихся по пути машин казались ей намного ярче и превращались в размытые дорожки, когда Ауди обгоняла очередной автомобиль, едущий по соседней полосе. Звуки EDM и невероятный мужской вокал просто уносили в космос — Енми переполняли эмоции, и она не могла их сдержать. — Дааааа! — закричала она в открытое окно, заставляя чувства вырваться наружу, а Чонгука широко улыбнуться. — Yeah! I like it! Енми действительно нравилось это будоражащее ощущение, нравилось чувствовать, как что-то сладкое, но в то же время колючее течет по ее венам, наполняет приятным напряжением тело, кожу, каждую ее клеточку. Сердце готово было вырваться из груди, едва успевая перекачивать бешено струящуюся кровь, что разогналась подстать тому, что показывал спидометр. И все это благодаря человеку, которому доверяла, рядом с которым не было страшно, благодаря которому она сейчас была очень счастлива! Чонгук накрыл рукой холодную ладонь Енми и сцепил их пальцы вместе, бросая на нее понимающий взгляд. Его самого неслабо так накрыло от скорости и ощущения невероятной мощи своей четырехколесной подружки, которую сам же держал под контролем в своих руках, отвечая за их с Енми жизни, отчего адреналин херачил не по-детски! Это было одной из причин, почему Чонгук и капли алкоголя не выпил сегодня в караоке: он помнил, как кайфовала его малышка, когда он однажды прокатил ее с ветерком и поэтому знал заранее, что сделает это снова. Им обоим нравилась эта бешеная скорость, нравилось чувствовать адреналин, приятно покалывающий кончики пальцев — они оба были чуточку сумасшедшими. Расцепляя их пальцы, Чонгук развернул ее ладонь внутренней стороной и скользнул по ней вверх, достигая тонкого запястья, с которого ловко снял часы, не отрывая при этом взгляд от дороги. На губах мужчины появилась таинственная улыбка, значение которой Енми поняла лишь тогда, когда большой палец его руки неожиданно начал медленно скользить по ее самому слабому месту на руке. Самоконтроль был нарушен, но бешеная скорость не давала полностью расслабиться; сумасшедшее сочетание адреналина и нахлынувшей чувствительности едва не лишили ее чувств: это была та еще взрывная смесь! — Вот почему я не хотел, чтобы ты сегодня пила алкоголь, — улыбнулся Чонгук, сбавляя скорость перед тем, как перестроиться на правую полосу. — Хочу, чтобы ты особенно остро чувствовала все то, что с тобой происходит. — Это уже переизбыток чувств, Чонгуки, — Енми перевела на него не совсем ясный взгляд и зацепила зубами нежную кожу нижней губы. — Ты просто сводишь меня с ума! — Тебе придется смириться с этим, — заверил ее мужчина, включая поворотник. Он с улыбкой посмотрел на девушку и подмигнул. — У тебя просто нет другого выбора. И снова это бешеное сердцебиение, вызванное невероятно возбуждающим взглядом Чонгука, который секундами ранее нагло, без лишних слов опустил спинку ее придвинутого вперед кресла и навис над девушкой, словно хищник, собирающийся съесть свою добычу. Его глаза пробежались по ее лицу, шее, телу, достигая шортиков, которые скрывали то, что сегодня было изначальной целью Чона, и этот путь жадного взгляда заставил Енми таять как мороженое и кусать губы от сладкой боли, сконцентрированной внизу. (ATB — Get High — на повторе) — Я больше, чем уверен, что у тебя никогда не было оргазма под EDM, — Чонгук выставил на компакт-диске нужную песню и прильнул к ушку девушки, обдавая его горячим дыханием. — Я нашел у Андре неплохой трек для тебя — давай оценим, — его пальцы наощупь пробежались по магнитоле и, находя валкодер, увеличили громкость. Сделав упор на руку в спинку у Енми над головой, Чонгук взглянул в красивые глаза девушки и, приблизившись, коснулся слегка приоткрытых губ своими, невесомо скользя по ним от одного уголка к другому, из-за чего Енми пришлось закрыть глаза, улетая от столь нежной ласки. Обмениваясь с ней теплым дыханием, Чонгук завладел ее ртом, глотая давно просящийся наружу хриплый стон и стал целовать возбуждающе медленно и глубоко — до появления разноцветных пятен перед глазами. Енми подалась корпусом влево и обвила одной рукой мужскую шею, играя пальчиками с его волосами, а другую прижала к его накаченному прессу и провела вверх по твердой рельефной поверхности, пока не достигла грудной клетки, чувствуя под своей ладонью бешеное сердцебиение. Чонгук, наслаждаясь волнующими прикосновениями девичьих рук, стал целовать Енми жестче, наполняя салон машины звуками мокрых чмоков и шумного дыхания. Его рука скользнула по телу девушки и оказалась в районе ее живота, после чего ловкие пальцы принялись расстегивать нижние пуговицы на женской блузке, которые он сам же и застегнул сегодня. Полы легкой ткани разъехались и открыли доступ к бархатной коже, по которой Чонгук тут же заскользил пятерней, заставив Енми вздрогнуть и покрыться мурашками. Его ладонь продолжила неспешный путь вверх, лаская подушечками пальцев каждый миллиметр ее чувствительного, дрожащего тела, а губы Чонгука, разорвав мокрый поцелуй, мазнули по скуле и прижались к девичьей шее, вынуждая Енми наклонить голову вбок, чтобы предоставить ему больше удобства для ласки. Заведя свою руку ей за спину, тем самым заставляя девушку выгнуться ему навстречу, мужчина коснулся пальцами застежки ее лифчика и начал отстегивать один крючок за другим. Енми все еще держала свою ладошку у него на груди, невольно препятствуя его дальнейшим действиям, поэтому Чон, обхватив ее запястье, поцеловал его и прижал к креслу, вынуждая девушку лечь прямо. — Я хочу иметь больше доступа к твоему телу, — прошептал Чон, обдавая ее ушко горячим дыханием. Из ее рта вырвался несдержанный глухой стон, когда его язык заскользил вниз, оставляя влажную дорожку на неистово бьющейся сонной артерии, а мужская рука с легкостью заползла под чашечку расстегнутого бюстгальтера и накрыла грудь, мягко сжимая ее. У Енми участилось дыхание. Лаская затвердевший сосок, Чонгук слегка отстранился, разглядывая ее освещенное уличным фонарем лицо, а потом попросил Енми открыть глаза и взглянуть на него, желая увидеть во всей красе ее наслаждение. Выполняя его просьбу и принося тем самым мужчине огромное удовольствие, девушка закусила губу и скрестила ноги, сгорая от возбуждения под его тяжелым, оценивающим взглядом, но Чонгук, вытащив руку из-под лифчика, опустил ее на девичье колено и, применив немного силы, развел ее бедра снова, заставляя Енми закрыть глаза и мучительно простонать. Ладонь Чона снова накрыла ее грудь, возобновляя игру с твердым соском, в то время, как язык мужчины скользнул в глубину ее рта и начал властвовать над ее языком, явно выигрывая в этой борьбе своим напором. Енми сходила с ума от накатывающих снова и снова горячих приливов между ног, отдающих болезненной пульсацией. — Чонгуки-и, — простонала она, когда он в очередной раз не дал ей скрестить ноги. — Пожалуйста, не мучай меня! Я хочу… кончить. Пряча довольную улыбку у нее на шее, Чонгук положил руку ей на ширинку и начал не спеша расстегивать пуговицу за пуговицей, заставляя девушку ерзать от невыносимого ожидания и глухо стонать, потому что рот заткнули жадным поцелуем, вызывающим легкое головокружение и сладкие спазмы внизу живота. Сжав дрожащими пальцами футболку на мужской груди, Енми чувствовала, как постепенно ослабевает натяжение ширинки, петли которой, освобождаясь, все больше и больше приоткрывают доступ к ее изнывающему местечку, сводя ее с ума невыносимой медлительностью. Наверняка, этот несносный мужчина специально ее мучал, доводил до безумия и наслаждался своей властью над ней! Наконец, ширинка была полностью раскрыта, и Чонгук, пройдясь языком по своему пирсингу, просунул ладонь в шорты и накрыл увлажненные девичьи трусики, выпуская с шумом воздух. Мужчина прижался лбом к ее виску, собирая в кучу всю свою выдержку, которая норовилась покинуть его из-за невероятного возбуждения и постарался хоть немного угомонить свое бешеное сердце, которое, сука, никак не хотело успокаиваться. — Такая мокрая, — прошептал он ей на ушко, скользнув языком внутрь ушной раковины, в то время, как его рука пришла в движение, вызывая у девушки долгожданное наслаждение, о котором она оповестила протяжным стоном, что смешался с вокалом, доносившемся из динамиков. — Ты сводишь меня с ума, Енми. Его ладонь скользила медленно, вверх-вниз, вверх-вниз, и пальцы переодически задевали чувствительную точку, отчего согнутые в коленях непослушные ноги девушки дрожали, разъезжаясь в стороны, а глаза закатывались от невыносимо-сладких ощущений. Чон смотрел на Енми и наслаждался ее реакцией на стимуляцию самой эрогенной зоны. Она была сейчас как оголенный нерв: где не коснись, вздрогнет. Как ни странно, надолго девушку не хватило — она итак уже была доведена до предела за все время его мучительных ласк. — Чонгуки, — всхлипнула она, чувствуя, как внизу начало все неметь от надвигающейся волны. Ее веки дрогнули, губы разомкнулись, а учащенное дыхание сбилось. — Чон-а-а-х-х! — Да, малышка, — мужчина чувствовал под своей рукой частое сокращение, смачивающее ее трусики секретом и сходил с ума от острого желания. — Я вижу, как тебе хорошо. Енми лежала с закрытыми глазами, с дрожью изливаясь под невероятно чувственный трек ATB, что играл на репите; её мысли растворились и улетели куда-то в космос, в иные миры; последние силы покинули ее тело, наполняя невероятно приятной, такой тягучей и горячей истомой. Даже глаза было лень открывать. — Ну вот и оценили, — улыбнулся Чонгук, очерчивая большим пальцем ее губы. — Кажется, музыка Таннебергера тебя неплохо так заводит! Надо будет сказать ему об этом. Енми медленно открыла глаза, встречаясь с темным взглядом Чонгука и скользнула ладошкой по его щеке, заставляя мужское сердце пропустить удар при виде ее чувственной и невероятно красивой улыбки. — Это ты меня заводишь, Чон Чонгук! — оценив его шутку, девушка захватила в рот его палец и, немного поиграв с ним мокрым языком, укусила. — И мучаешь! Чон шумно выдохнул и, цепляя ее запястья в одну руку, прижал их к спинке кресла с левой стороны, слегка развернув Енми к себе. — Это сладкие мучения, — дразнящая улыбка коснулась его лица. — В следующий раз, чтобы удостовериться в правдивости твоих слов, сделаем это под Хардкор. — Гуки, ты невозможен! — Енми смущенно улыбнулась и пошевелила пальчиками прижатых к креслу рук. — Может, отпустишь уже? Возвращая спинку ее сиденья в вертикальное положение, Чонгук сел на водительское место, и проделав то же самое со своим креслом, принялся трясти онемевшей рукой в воздухе, переодически сжимая и разжимая пальцы, чтобы разогнать кровь. Столько времени находиться практически в одном положении и держать часть своего веса в одной руке было очень неудобно. К тому же, болело бедро, которым он все это время упирался в подлокотник. Но сейчас это волновало его меньше всего, потому что было кое-что другое, что доставляло особый дискомфорт, а именно — болезненный стояк в его штанах, с которым так или иначе необходимо было справиться. — Малыш, — Чонгук поиграл бровями, опуская руку на свою вздутую ширинку. — Как ты смотришь на то, чтобы кончить еще один раз? — Енми округлила глаза. — Я готов для этого еще немного потерпеть. Чувствуя первые отголоски подкатывающего возбуждения, девушка протяжно выдохнула и, зачесав пятерней волосы назад, перелезла к мужчине на колени, оказываясь тут же втянутой в несдержанный, слишком горячий и пошлый поцелуй. Кажется, у кого-то уже сильно подгорало; кажется, дело пахло драй хампингом.

***

(The Ambientalist — Ghosts Of Yesterday) Осторожно придерживая свою ношу, Чон пробежался пальцами по кнопкам домофона, вбивая теперь уже известный ему код, и когда замок щелкнул, мужчина надавил на дверь и вошел в затемненную прихожую. Прислонившись спиной к стене для равновесия, Чонгук принялся стаскивать ботинки, проходясь нежным взглядом по умиротворенному лицу своей малышки, которая уснула, прижавшись носиком к его груди и размеренно дышала, полностью погрузившись в долгожданное забвение, находясь под защитой в сильных и надежных руках. Кажется, Чон перестарался и окончательно вымотал ее за этот вечер, хотя, если честно, он нисколько не жалел об этом, потому что этой ночью Енми уснула по-хорошему опустошенной и счастливой, а не со слезами на глазах в объятиях подушки. Чонгук поднялся в ее спальню, освещенную лишь садовым фонарем и, не включая свет, осторожно положил девушку на кровать, убирая черные прядки волос с ее груди. Он присел рядом и осторожно коснулся ее лица, чтобы провести пальцем поверх красивых бровей, по носику, ощутив под ним приятное щекотание теплого воздуха; очертить линию подбородка, который она так мило вздергивала каждый раз, когда упрямилась и, наконец, коснуться ее пухлых губ. На них все еще можно было видеть следы их бесконечных поцелуев: они раскраснелись и припухли, и от этого хотелось целовать их снова и снова, не имея возможности насытиться ими. Боже, да он просто, как какой-то подросток помешался на ее губах! Не препятствуя своему возникшему желанию, Чонгук приблизился к лицу Енми и мягко прижался к ее рту, крадя у спящей девушки почти невесомый поцелуй — она все равно не была бы против. Енми пошевелилась и, не просыпаясь, произнесла какие-то нечленораздельные звуки, мило причмокнув губами. Чонгук закусил губу, вглядываясь в безмятежное лицо: она выглядела такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что хотелось лечь с ней рядом, прижать к себе покрепче и спрятать от всего плохого, что есть в этом мире. В какой-то момент Енми повернула голову набок, касаясь пальцами своего лба, а руку, что лежала поперек тела, переместила на живот, слегка задрав блузку и оголив пупок. Невольно становясь свидетелем такой милой и неосознанно проделанной провокации, Чонгук опустил взгляд ниже и, останавливая его на ширинке белых шортов, тихо хохотнул: где-то в салоне автомобиля осталась ее оторванная пуговица, которую они с Енми так и не нашли. Кажется, она была плохо пришита, раз так легко отлетела от небольшого давления на нее, ведь Чон совсем не применил силы, расстегивая шорты аккуратно и медленно. Очень медленно! Оставляя легкий поцелуй на ее запястье, с которого все и началось, Чонгук поспешил покинуть ее спальню, потому что сам уже валился с ног от накатившей усталости, а ведь завтра утром необходимо было встать рано, сделать утреннюю пробежку и приехать в школу к первому уроку для проведения контрольной работы с первым классом. — Спокойной ночи, малыш! — молодой человек бросил на девушку последний взгляд и прежде, чем закрыть за собой дверь, с улыбкой добавил. — Get high! Чонгук проехал полпути к своим апартаментам, когда на его телефон поступил звонок от его самого близкого друга, который только недавно закончил изнурительную фотосъемку и тоже возвращался домой. Принимая вызов, Чонгук остановился на красном светофоре и подцепил бутылку, чтобы сделать глоток уже далеко не холодной воды. — Привет, Чим, как ты? — Я устал, как собака, — невесело ответил Пак, зевая. — Слушай, Гук, извини, что я свалил на тебя сегодня заботу о моей сестре — я только сейчас освободился. — Не говори ерунды — я всегда готов за ней приглядеть, — Чонгук тоже зевнул, барабаня пальцами по рулю. — Если бы не ты, то мне пришлось бы отменить съемку, — Чимин кому-то посигналил. — Кстати, как вы погуляли в караоке? Енми успокоилась? Пак был осведомлен о плохом душевном самочувствии Енми — Чонгук написал ему сообщение на Какао еще перед поездкой в Bucchus и предупредил друга, что собирается немного встряхнуть его сестру. Но с целью лишний раз не волновать друга и не срывать его с работы, Чон решил промолчать о нервном срыве Енми, беря контроль над девушкой в свои руки. — Хорошо погуляли — она спит непробудным сном, — с улыбкой ответил друг. — Ее сейчас и пушкой не разбудишь! — Что, мелкая так много пела, что выдохлась и отрубилась? — Пак засмеялся, чувствуя огромное облегчение от того, что с Енми все хорошо. — Ага, очень много пела, — усмехнулся Чон и откинул голову на спинку кресла, вспоминая, как малышка сладко стонала у него на коленях. — Слушай, Чим, пожалуйста, проследи за тем, чтобы она завтра проснулась вовремя — у нее конторольная по химии первым уроком. — Хорошо, прослежу, — Чимин снова шумно зевнул, вызывая ответный зевок у друга. — Ну давай, бро, до завтра — я приеду сразу после тренировки на бойцовской площадке, — сообщил Чонгук, подъезжая к жилому комплексу. — Как раз Енми закончит занятие в PBA. — Хэй, Гук! — успел выкрикнуть Чимин, заставляя палец Чона повременить с отключением. — Да? — настала трехсекундная тишина. — Спасибо, что был сегодня с ней рядом. Я так рад, что могу на тебя положиться! — Чимин тяжело выдохнул и улыбнулся. — Я это очень ценю! Пальцы Чонгука с силой сжали руль, а пирсинг был прикушен настолько, то грозился порвать кожу. — Да, — хрипло произнес Чон, снова надавливая на газ, чтобы въехать на парковку. — Я знаю.