На пуантах

***

(Undyed — I Now Its Are You) Мужские пальцы мягко обхватили дверную ручку, а улыбка на губах стала чуть шире: в студии играла музыка, значит, Енми все еще занималась. И если судить по чувственным ноткам мелодии, там была далеко не репетиция балета. Повторяет современную хореографию для прослушивания? Навряд ли — уж очень интимно звучит трек. Импровизирует? Хм, а вот это интересно. На это очень хочется посмотреть! Не желая прерывать репетицию, Чонгук осторожно открыл дверь и шагнул в студию, застывая прямо на пороге. Перед его глазами разворачивалась очень горячая картина, от которой его даже насильно не заставили бы сейчас оторвать глаза. Енми сидела на полу в позе наездницы, разведя колени в стороны, и ее таз и бедра плавно покачивались, создавая чувственную амплитуду движений, похожую на волну. Глаза были закрыты, голова чуть запрокинута, а нежные руки скользили по тонкой, длинной шеи, устремляясь к волосам, которые в взмокших местах слиплись между собой, образуя тонкие прядки. Сжав дверную ручку чуть сильнее, Чон, не моргая, смотрел, как девичьи пальцы тонут в густой копне, как после этого Енми приоткрывает рот и протяжно выдыхает, делая неспешное круговое движение головой. Это было потрясающе! У Чонгука перехватило дыхание, а в паху сильно заныло. Блять, как горячо! Это был не танец. Это был чистой воды секс! А если представить, что малышка будет выглядеть вот так, как сейчас, только без одежды, и так же эротично двигаться, но уже сидя на нем и чувствуя его внутри себя… То ли Чон от этой мысли застонал вслух, то ли Енми почувствовала чужое присутствие, но сразу после второго оборота головой она распахнула глаза и взглянула на дверь, вздрогнув от неожиданности. — Ой, блин, напугал! — тут же вырвалось у нее, а ладошка машинально прижалась к груди, ощущая, как грохочет сердце. Вот зараза! Ее словно на месте преступления поймали. Чонгук не должен был это увидеть! — Я очень надеюсь, что это просто импровизация, — с хрипотцой в голосе произнес молодой человек и тут же прокашлялся, стряхнув с себя наваждение. Он закрыл дверь и начал приближаться к Енми, медленно встающей на ноги. — Так… чтобы время занять, — пояснил Чон, пронизывая девушку темным взглядом. Находясь с ним в зрительном контакте, она почувствовала, как ее кожа покрывается крупными мурашками, а непонятно откуда взявшаяся слабость охватывает все ее тело. Хотя как это непонятно откуда? Еще как понятно! Чонгук выглядел дьявольски красиво, а черные глаза этого горячего дьявола смотрели на нее так, словно раздевали, лишали единственной, уже достаточно влажной вещи на ее теле, заставляя чувствовать себя обнаженной и уязвимой. А еще так возбуждали! Но также в этих темных омутах сквозило что-то еще, очень похожее на хищную опасность. Кажется, танцевальный фрагмент, который Чонгук увидел, получился достаточно откровенным, и его это зацепило. — А что, если я готовлю новый номер? — Енми приподняла подбородок, с легким вызовом смотря на подошедшего мужчину. Изогнув бровь, Чон хмыкнул, а затем ленивым, но в то же время собственическим движением руки обхватил девушку за талию и притянул к себе, крепко обнимая податливое, разгоряченное тело. — Малышка, если увижу, что ты танцуешь нечто подобное перед зрителями, то сильно накажу, — в его глазах вспыхнул предупреждающий огонек, и Енми поняла, что Чонгук нисколечко не шутит. — Хочешь рискнуть? Ответом ему было отрицательное мотание головой. Боже упаси так рисковать! Удовлетворенный ее реакцией, Чон склонился к ее губам, и Енми тут же их приоткрыла, позволяя себя поцеловать — жадно, пьяняще, глубоко. Голова кружилась, как от дурмана, пока его властный рот сладко ее изводил. Однако, как только Чон с влажным звуком разорвал поцелуй и переключился на ее взмокшую шею, девушка нашла в себе силы и отклонилась, обрывая искушающие ласки. — Ты задержался, Чонгук… почти на час! — бросила она, натянув на лицо маску недовольства. Еще бы! У нее, между прочим, сегодня запись в салоне красоты, которую перенести никак нельзя. Времени на репетицию осталось совсем ничего! — Думаю, отмазка про спущенное колесо не прокатит, да? — Чон виновато улыбнулся и вновь потянулся к ее шее, однако получил отворот поворот. — Прости, малыш, так получилось. Просто появились срочные дела, плюс пробки были на дороге, — пояснил он, целуя ладошку, что прикрыла ему рот. — И откуда они все понаехали, не знаешь? — Чонгук постарался привнести долю юмора в свои слова, но смазливая мордашка Енми нисколько не смягчилась. — Гуки, я понимаю, что у тебя могут быть дела поважнее, чем наша репетиция, но можно же было просто позвонить и предупредить, — заметила девушка и тут же развернулась, невольно создав горячее трение мужской ладони по ткани ее балетного купальника в области талии. Енми успела сделать лишь один короткий шаг к станку, где стояла бутылка с водой, когда Чон резким движением схватил ее за руки, заставив пискнуть от неожиданности, затем скрестил их у нее на животе, крепко фиксируя, и тут же прижался к ее спине, не оставляя шанса освободиться. Девушка, конечно, попыталась, сделав несколько рывков, но для Чонгука это было все равно, что трепыхание воробушка — даже силы особой не надо было применять, чтобы удержать ее. — Малышка, я прислал тебе два сообщения. Что же ты их не читаешь? — он склонился и нежно поцеловал девичье плечо, смотря на нее через зеркало. — Я не отвлекаюсь на уведомления, когда занимаюсь, — в ответ произнесла Енми, трепеща под его взглядом. Боже, кажется, она никогда не сможет спокойно на него реагировать. — Мог бы позвонить, — заметила девушка и сделала еще один рывок, но все было тщетно. И не удивительно: она буквально тонула в его объятиях. Чон по сравнению с ней казался просто огромным. — Пусти, Гуки, я мокрая, — бросила Енми и тут же, закусив губу, сделала мысленный фейспалм, осознавая абсурдность сказанного. Можно подумать, сам Чонгук останется сухим после прогона хореографии! — М-м-м, — протянул мужчина, утыкаясь носом в местечко за ушком и втягивая невероятный аромат легкой сладости: к естественному запаху с едва уловимым сочетанием молока и меда, прибавился теплый солоноватый оттенок, создавая крышесносшую смесь. — Меня жутко заводит, когда ты мокрая… — горячо улыбнувшись ее отражению, Чонгук выпустил из плена ее руки, но только для того, чтобы схватить девушку поперек живота и потереться о ее поясницу болезненным стояком, не давая отстраниться. Вторая же ладонь медленно заскользила по влажной ткани вниз и оказалась у Енми между ног, накрывая интимное местечко. — Особенно, когда мокрая здесь, — выдохнул Чон ей на ушко, наблюдая за тем, как меняется выражение ее лица. — Перестань, — слабым голоском попросила девушка, цепляясь за его запястье, а у самой веки начали подрагивать — так хотелось закрыть глаза от безумно сладкого ощущения. — Мой ежик злится и ворчит, — мужчина склонился к девичьей шее и широким мазком провел по ней влажным языком, нагоняя на нежную кожу стаю мурашек, — а сам течет от возбуждения, — добавил он следом, чувствуя, как напряженное, дрожащее тело в его руках чуть потяжелело — видимо, ноги Енми перестали ее держать, как только его умелые пальцы стали медленно потирать ее промежность. Чонгука и самого распирало неслабо. Как же хотелось сейчас утащить малышку на маты, покрыть ее поцелуями, потискать, пожамкать, довести до яркого оргазма, а после получить дозу кайфа самому! Но при таком раскладе у них совсем не останется времени на репетицию. Его маленькая перфекционистка точно будет недовольна, когда придет в себя и осознает, что они потратили драгоценные минуты не на то, что планировали. Что ж, придется запихать свои хотелки куда подальше и достать их в более подходящий момент. Не в первый раз, все-таки. — Сладкая, — донесся до Енми его вкрадчивый голос, когда она уже просто отдалась процессу, кайфуя от стимуляции. — Не расслабляйся, — прозвучало следом, после чего мужская рука прервала свои действия и покинула ее промежность, оставляя после себя огнище огненное. Разочарованно выдохнув, девушка открыла глаза и бросила умоляющий взгляд на отражение своего мучителя, который тут же послал ей лукавую улыбку, прикусив за плечо. — Нам надо поработать, не так ли? Давай… выпей водички, успокойся и начнем, — он выпустил ее из своих объятий и шлепнул по попке, отмечая на девичьем лице набежавшую тень возмущения. — Зачем тогда начал, если не собирался заканчивать? — недовольно пробурчала Енми себе под нос, на дрожащих ногах шагнув к бутылке. — Только мучаешь. Он не хотел. Правда… — Это тебе маленькая ответочка за вчерашнее, — усмехнулся Чон, не спеша приближаясь к ней. — Зато добавит страсти твоим движением. Вот наглец! Мало того, что завел ее с пол-оборота и круто обломал, так еще и прикалывается в догонку! — А если я сейчас так же сделаю… для твоего вдохновения? — бросив дерзкий взгляд в зеркало, девушка наклонилась и схватила спортивную бутылку, в которой воды осталось, как кот наплакал. — Тогда мы окажемся с тобой на матах, малыш, — ответил ей Чонгук, заставляя ее закашляться из-за неудачного глотка и обернуться, подняв на мужчину обалдевшие глаза. — И я не против на самом деле, — он сделал шаг вперед и притеснил Енми к станку, кладя ладони на перекладину. — Уверен, что нам не особо нужна эта репетиция. Может… ну ее? — играя с пирсингом, Чон приподнял руку и коснулся ее груди, сначала очерчивая контур округлости, а затем цепляя большим пальцем выпирающий через ткань напряженный сосок. — Хочешь кайфануть? Не дожидаясь ее ответа, над которым она, видимо, задумалась, он легким движением снял с ее плеч бретельки купальника и плавно потянул их вниз, обнажая участок, где красовался багрово-фиолетовый засос. Чонгук не смог сдержать самодовольной улыбки: невероятно красивая картинка. А сколько еще таких меток он понаставляет на ее нежной коже! — Боже, Гуки, перестань! — к Енми неожиданно вернулась способность здраво соображать. Выронив бутылку, она резко сжала мужские пальцы, не позволяя им двигаться дальше, и попыталась Чона оттолкнуть от себя. — Ты с ума сошел? Чимин же дома! — девушка ошеломленно уставилась на него, не понимая, как он так легко мог отключать ее голову. — Нет его дома, он только что уехал на ген-репетицию вечернего показа. Улыбнувшись, Чонгук обхватил пятерней ее затылок и прижался к подрагивающим губам, цепляя лиф купальника, который быстро поддался его натиску и оголил грудь. Но стоило его руке обхватить упругую плоть и возбужденно стиснуть ее, как Енми дернулась, схватив его за запястье, и замычала в поцелуй, выражая далеко не удовольствие. Чон был не дурак и сразу все понял, сопоставив факты: боль в груди, излишняя раздражительность — у малышки явные предменструальные симптомы. И это здорово, потому что задержка им будет не на руку. — Извини, — глубоко вздохнув, он нехотя отстранился, жадным взглядом скользнул по ее соблазнительным округлостям и, склонившись, лизнул напряженный сосок, сорвав с пухлых губ сладкое «ах». Затем он вернул купальник на место, нежно чмокнул девушку и обнял, проведя ладонью по ее волосам. — Ты точно сможешь сегодня танцевать? — Угу, — кивнула она, обнимая его в ответ. — Разве танцовщикам может что-то помешать? — Енми, одно дело танцевать на сцене или ради серьезного мероприятия, и совсем другое — чтобы просто развлечь старшеклассников, — заметил Чонгук, сомневаясь в правильности ее затеи. Что бы сейчас он ей не говорил, но она не собиралась менять свое решение. Ребята хотели увидеть их танец снова, и они его увидят. И он будет идеальным, потому что по-другому Енми не могла. — Давай репетировать уже, — потянув Чона к себе за шею, девушка оставила на его губах мягкий поцелуй и направилась в другой конец зала, чтобы выключить музыку, все это время игравшую в студии. Нужная им песня находилась в телефоне Чонгука. — Ладно, — немного попялившись на ее изящную спину и соблазнительно двигающиеся ягодицы, Чон вынул телефон из кармана и принялся за поиск аудиофайла. — Только на выступление надень какие-нибудь штаны, чтобы ты могла чувствовать себя комфортно. Опуская крышку ноутбука, Енми не сдержала насмешливой улыбки: надо же, какой заботливый! Он действительно думает о ее комфорте или просто не хочет, чтобы она сверкала своими голыми ногами перед носами ребят? В студии-то она у всех будет как на ладони. — Конечно, — возвращаясь обратно, девушка остановилась в центре зала, опустилась на пол и легла на спину, а когда Чонгук оказался рядом и, склонившись, быстро ее поцеловал, она хлопнула его по плечу и, повернувшись набок, произнесла: — Гуки, у нас мало времени, отнесись к репетиции серьезно, пожалуйста. Никаких приставаний во время танца, ясно? — Ясно, — улыбнулся тот, как Чеширский кот, пощупывая ее за попу. Ну а что, они же еще не начали! Тут же получив шлепок по руке, Чон хохотнул и убрал шаловливую конечность, оставляя контрольный поцелуй на девичьей щеке. — Все, правда больше не буду. На изнуряющую репетицию ушло минут двадцать, а после, уставшие и обессиленные, они поднялись в спальню Енми. Предлагая своему полуголому парню отлежаться на ее кровати после трех прогонов танца, наполовину состоявшего из ритмичных движений и бесконечных подъемов, девушка взяла свой халатик и ускакала в ванную комнату смывать с себя соленые россыпи пота. Решение взять с собой только халат было не совсем правильным, потому что после выхода из душа ей пришлось отбиваться от неугомонных рук, которые норовили попасть под шелковое изделие и полапать смазанное душистым маслом тело. В принципе, у них это отлично получилось — кожа буквально горела от интимных прикосновений. Но пыл Чонгука заметно поубавился, когда Енми пригрозила, что оставит его без поцелуев до самого отъезда, если она хоть на минуту опоздает в салон. Не то чтобы он испугался ее смешных угроз, но все-таки решил поиграть в послушного мальчика: глухо прорычав в ее шею, которую следом прикусил, он молча ушел в ванную комнату, где под холодной водой освежился, привел мозги в порядок и угомонил свои взбесившиеся гормоны.

***

Мина стояла на посту, а если точнее — у входа в салон, подпирая стену и жуя какую-то хрень из супермаркета. Проголодалась, бедняжка — она торчала тут с утра, делая новую окраску волос. Притормозив у здания, Чонгук обменялся с ней веселыми приветствиями, а затем повернул голову к Енми и потянулся к ней за прощальным поцелуем, пошутив, что он избежал наказания, и ее сладкие губы остаются в его полном распоряжении. Бросив осторожный взгляд на панорамные окна заведения, через которые было все хорошо видно, девушка быстро чмокнула мужчину и тут же отстранилась, боясь быть замеченной родителями Мины. Чонгук усмехнулся, но ничего не сказал по этому поводу, напомнив лишь, что к половине седьмого приедет к ней домой и отвезет их с Миной в школу, чтобы они со своими помощниками из 3-C успели за два часа украсить студию. Енми согласно кивнула, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как Чон берет ее руку, приподнимает и подносит к своим раскрытым губам, чувственно прижимаясь к ее запястью. Слишком чувственно! До микро-импульсов. Но, к счастью быстро отпустил, с усмешкой наблюдая, как она хватает сумку и резким движение открывает дверцу, спеша улизнуть. Ну, мало ли что он еще надумает! — Пока, сладкая. Я буду скучать, — бросил он в окно, совершенно не заботясь о том, что каждое его слово слышит Ким. А может специльно сказал это при ней, чтобы посмущать свою девушку. В машине-то ему рот никто не затыкал! — Я тоже буду, — на ходу ответила Енми, бросив светящийся взгляд через плечо и помахав Чонгуку, который, медленно отъезжая, продолжал смотреть на нее. Мина тоже смотрела… то на одноклассницу, то на учителя, натянув на свою хитрую мордашку нахально-слащавую улыбочку. — Ну и чего ты лыбишься? — обратилась к ней девушка, подходя ближе и обнимая. — Ми-ми-ми, — пролепетала Ким в ответ, когда лицо подруги вновь оказалось в поле ее зрения. — Вы такие милые. А Чонгук вообще очаровашка! — заметила она, открывая дверь. — Очаровашка? — с удивлением повторила Енми, а затем неожиданно захихикала, вспомнив прошлое. — Надо же! А ведь три года назад ты его бабником называла! — заметила она, слегка дернув Мину за каштановый локон. Ким засмеялась, причем достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание родителей, рабочего персонала, а также клиентов заведения. — Ну, что было, то было. Тут уж ничего не поделаешь, — хмыкнула она, непринужденно дернув плечом. — Но теперь он изменился… благодаря тебе. Енми никак не прокомментировала эти слова, да этого и не требовалось: ее довольная улыбка и яркий блеск в глазах сами все сказали. — Пойду поздороваюсь с твоими родителями, — сообщила она подруге и, мягко скользнув рукой по ее плечу, устремилась в парикмахерскую часть салона, попутно кланяясь работникам заведения, радостно ее приветствующим. А дальше пошло-поехало: маникюр, педикюр, лазерная эпиляция, коррекция бровей, макияж, укладка — и все это под веселую болтовню ни о чем. Правда, вначале был разговор серьезный: пришлось пообщаться с госпожой Ким и ее супругом, чтобы выслушать их наставления и пообещать, что на Чеджу девушки будут очень осторожны, не станут гулять поодиночке, особенно в темное время суток, и всегда будут в поле зрения старших. Господи, поговорили с ними, как с детьми малыми, ей богу! Ну да ладно, для родителей их дети всегда будут выглядеть так — нуждающимися в советах и опеке. После всех процедур красоты девушек ждал массаж стоп — регулярный ритуал, который поддерживал их ноги в хорошем состоянии, без мозолей и видимых повреждений, а мышцы всегда оставались в тонусе. Клиника эстетичной процедуры находилась в том же здании, занимая весь второй этаж. И вот здесь, сидя на кожаном кресле, отделенная от подруги невысокой перегородкой, Енми кайфовала, испытывая болезненно-сладкое, временами острое наслаждение, которое доставляли ей опытные пальцы молодого массажиста, уже неоднократно массировавшего ее ноги. Причем, в последнее время, по странному стечению обстоятельств, именно этот специалист ею и занимался. Но Енми это только радовало: ее стопы были очень чувствительными, а этот мужчина знал, как сделать ее массаж приятным. — Кажется, удовольствие получала не только ты, но и твой массажист, — было первое, что сказала Мина, когда они спускались на первый этаж, закончив на сегодня последнюю процедуру. — С чего ты взяла? — спросила Енми, отвлекаясь от своего нового маникюра, чтобы взглянуть на макушку подруги. На лестничной площадке, разделяющей пролеты, Ким обернулась и посмотрела на девушку с лукавой улыбкой. — Пока ты пялила в телефон, он пялил на тебя, — объяснила она, поиграв бровями. — Ну и что? Наверно проверял, не делает ли мне больно, — Енми подтолкнула подругу вперед, заставляя ту возобновить движение. — Ага, с таким выражением лица, — усмехнулась Ким, легким шагом скользя по ступенькам. — Такой заботливый! Не собираясь отвечать на этот тонкий сарказм, Пак попросила подругу поторопиться, так как господин Тасос уже ждал их на парковке, и надо было срочно выезжать, пока на дорогах еще не образовались пробки. Мина и сама прекрасно знала, что времени осталось не так много, поэтому, кивнув, быстро помчалась в кабинет родителей, чтобы забрать сумку и пакет, полный цветной «мишуры». Закинув вещи в багажник Грандера, а затем забравшись на заднее сиденье с двух сторон и синхронно хлопнув дверьми, девушки наперебой поздоровались с водителем и попросили… гнать. Тасос удивленным взглядом скользнул по их лицам, отмечая нетерпение, и понял, что это не шутка. Ну что ж, если они просят «гнать», значит так надо. Улыбнувшись, мужчина послушно нажал на педаль, и Хендай начал свое движение, плавно, но уверенно набирая скорость.

***

На встрече с представителями телеиндустрии Чон подписал контракт, согласно которому в течение трех месяцев он будет занимать должность одного из главных хореографов престижного телевизионного танцевального шоу. В договоре были детально прописаны условия сотрудничества, включая впечатляющий гонорар и предоставление полной творческой свободы, что было особенно важно для Чонгука — без этого он бы ничего не подписывал. Все-таки правильно, когда соглашение равноценно для обеих сторон: если компания гналась за высокими рейтингами, то Чон хотел максимально раскрыть свой потенциал, не имея ограничений. Также Чонгук сообщил, что Енми дала согласие на участие в открытии шоу, и эта новость вызвала искреннюю радость среди команды проекта. В силу своего опыта они знали, что этот творческий тандем обещал стать настоящим украшением и задать яркий тон новому проекту. В итоге деловой обед прошел «на ура» — все остались довольны, а в воздухе витало то самое чувство, когда все понимали: шоу будет огонь. Чон получил творческую свободу и возможность заявить о себе, а компания — молодого харизматичного хореографа и звездное открытие с Енми. Win-win короче. После обеда Чонгук отправился на встречу с друзьями, собравшись с ними в обители Джун Ки. Гараж, примыкавший к семейной автомастерской, служил парню местом, где он занимался сборкой и починкой спортивных тачек. Несмотря на то, что изначально это было всего лишь его увлечением, Мин смог построить на этом успешный бизнес, приносящий ему хороший доход, ведь многие крутые автогонщики обращались к нему за услугами. В гараже собралось человек десять. Обычно такие тусовки устраивались поздно вечером или ночью, с музыкой и алкоголем, но сегодня Джун Ки объявил о сборе пораньше, потому что Чонгук обещал заехать, но мог выкроить время только днем. Все без колебаний согласились, а все потому, что Чона в последнее время хрен было выловить: он и так на два года пропал с радаров, учась в Пусане, а теперь у него школа, клуб… девочка его новая. Многие из парней впечатлились, узнав, что крошка-девственница, которая приехала в клуб NB2 с Хосоком, теперь была девушкой его кузена. Впечатлились, но не удивились, так как еще в ту ночь заметили, какие флюиды летали между ними двумя. А вот что парней действительно поразило, это когда Чонгук, отвечая на пару остреньких вопросов, попросил в его постель больше не лезть, добавив, что Енми — не та девушка, чье имя можно упоминать в подобном контексте. — Гук, так у тебя с ней правда все серьезно? — этот вопрос задал ему Джун Ки, сидя в своем излюбленном потертом кресле и зачищая резьбу на болтах. Как только его слова повисли в воздухе, все устремили взгляд на главного сердцееда их компании, от которого меньше всего ожидали привязанности к какой-либо девчонке. — Серьезно, — без колебаний ответил Чон, приподняв уголок рта в легкой улыбке. Отлепив свою поясницу от спинки дивана, он подался вперед и уперся предплечьями в бедра, сцепив пальцы в замок между коленями. — А ты этого не понял, когда мы были в караоке? — Действительно, все же очевидно было, — усмехнулся Джеки, перетягивая на себя взгляды парней. — Малышке пить не давал, постоянно кормил, пахабно не лапал ее при нас. Еще и цирк попросил устроить, чтобы поднять ей настроение, — последнее он произнес с особой интонацией, вызвав короткие смешки у ребят. — А позавчера ночью заставил меня пробивать локацию одного петуха, который ее обидел, чтобы поехать к нему на разборки. — У-у-у, — протянул один из приятелей под короткие смешки ребят. — Да тут вообще без шуток! — Кстати, Гук, — обратился к другу хакер, беря из протянутой руки Джун Ки очищенный болт и кладя его в нужную ячейку контейнера, — так ты нашел этого… как его там… Минхо? Бампер не сильно ему помял? И снова все взгляды устремились к Чонгуку, ответ которого задержался из-за банки безалкогольного пива, поднятой с пола и притянутой к его губам. Сделав два неторопливых глотка, Чон поставил напиток обратно и ленивым движением откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. Он ухмыльнулся, когда заметил, с каким нетерпеливым ожиданием смотрят на него друзья. Это и понятно: все-таки разборки — любимая мужская тема. После секса, конечно. — Ничего особенного, — спокойным тоном бросил он, толкнув языком в щеку. — Просто въебал ему разок, а потом в тачке мозгочистку провел. Основательную, — хмыкнул Чон, с удовлетворением вспоминая, как пристыдил засранца, а затем пригрозил, заставив того чуть ли не пулей вылететь из машины. — Не сунется к ней больше, — сделал он заключение, не оставляя у друзей никаких сомнений. — Слушай, бро, а что с Чимином? — спросил Джун Ки, дождавшись, когда галдящая компания угомонится. — Неужели он позволил тебе встречаться со своей сестрой? — Он все еще не знает о нас, — Чонгук опустил глаза в пол и сжал челюсть, ощутив во рту горечь от собственных слов. — Я расскажу ему на острове. Там ему от меня никуда не деться — придется выслушать, — глубоко вздохнув, он провел ладонью по лицу, словно желая стереть с него усталость, а затем обреченно покачал головой, усмехнувшись. — Блять, я ему слово пацана давал, что никогда не посмотрю на Енми, как на девушку. Мне тогда его предостережения вообще казались смешными и нелепыми. Где был я и где она, — Чон вытянул руку, демонстрируя рост маленькой девочки. Конечно, никто из ребят до конца не понял, что значили его последние слова, но ни один уточнять не стал, и без того осознавая, в какую непростую ситуацию попал их приятель. Чимин точно по голове не погладит, услышав признание друга. — М-да, Гук, пиздец ты вляпался, — нарушил молчание Джеки, со вздохом цепляя пивную банку. — Ты ведь понимаешь, что она мелкая еще… несовершеннолетняя? — Да ты что? Вот это новость! — саркастично бросил Чон, округлив глаза. — Ничего, вырастет, — тут же добавил он, дернув уголком губ. — Мне главное с Чимином все уладить, потом… с нашими родителями. — Охуеть, — покачал головой Тэян — светловолосый молодой человек, который зачастую помогал Джун Ки в гараже. — Всё, пацаны, нашего главного мачо прибрали к рукам, — заявил он, театрально вздохнув. — Остался только Чимин, — с усмешкой заметил хозяин помещения, занимаясь очередной железкой. Пальцы Чонгука замерли на доли секунды, прежде чем продолжить отбивать пальцами ритм песни на бедре. Губы тронула едва уловимая улыбка — замечание Джун Ки казалось ему весьма сомнительным. С Чимином не все так однозначно, что бы он там не втирал. Миен его зацепила, и это факт. — А ты что так вздыхаешь, Тэ? Неужели сестра Пака заняла то место, на которое ты метил? — насмешливо спросил один из приятелей, решив прикольнуться над самым ярым гомофобом в их компании. — Иди нахер, — засмеялся Тэян, сминая пустую жестянку из-под пива и швыряя ее в приятеля. — Лучше бы свое место мониторил. Ты ж там уже и подушечку под колени подложил, и табличку повесил «вход с черного хода», — его пальцы очертили в воздухе невидимую вывеску — недвусмысленную документацию к его словам. По гаражу прокатился громкий, дружный хохот — словно рванула петарда, гулко отдаваясь в металле, а Тэян, ухмыляясь, прикрыл руками голову, спасаясь от летящей обратно пивной банки. — Да ты не переживай, — посмеиваясь, обронил Ханыль, чувствуя легкую досаду от того, что промазал. — Раз твое место заняла Енми, я уступлю тебе уголок на своей подушке. Ржали еще долго, потому что подколы не прекращались, а останавливать ребят никто не хотел: тема хоть и заезженная, но всегда актуальная в мужской компании. Тем более, когда нужно было разрядить атмосферу — перейти от напряга к тотальной херне за пять секунд. Ну они и разрядили — по полной!

***

Теплый вечерний свет заливал комнату, наполненную легкими звоном металла, тихим клацаньем пластика, мягким постукиванием камешков и живыми девичьими голосами, которые периодически сменялись короткими смешками. Обсуждая с подругой, какой «воздушно-шариковый квест» предстоит сегодня парням, Мина копалась в деревянной коробке с украшениями, подбирая подходящие аксессуары к аутфиту Енми — черному топу на тонких бретельках и широким розовым джинсам багги с эффектом выцветшего денима, украшенным рваными вставками в форме больших звезд. С такой внешностью, подчеркнутой яркой одеждой, макияжем в стиле k-pop и роскошными волосами, уложенными мягкими волнами, Енми была бы идеальной кандидаткой в айдолы, правда, занимающей позицию ведущей танцовщицы-вижуала, потому, как с вокалом у нее, мягко говоря, не сложилось. Мина же на ее фоне создавала заметный контраст: если подруга излучала гламур и утонченность, то она — бунтарскую энергию. Клетчатая черно-белая рубашка, завязанная под грудью, рваные джинсы-бойфренды, высокий хвост, соответствующий макияж и объемные серьги-кольца создавали образ дерзкой девчонки. В общем, несмотря на разный стиль, обе выглядели безупречно — каждая со своей неповторимой изюминкой. Выбрав пару силиконовых браслетов с рельефным узором, Ким передала их Енми, а затем, порывшись еще немного в коробке, выцепила оттуда серьги-висюльки, украшенные черными звездами на конце. — Идеально! Прям в тему, — с довольной улыбкой произнесла девушка, сканируя наряд подруги. — Что скажешь? — она потрясла украшениями в воздухе, наблюдая, как вращаются металлические элементы. — Угу, точно в тему, — согласилась Енми, забирая серьги. — Я так ни разу их и не надела, — добавила она, вспоминая тот грустный вечер, когда их купила. — Я уже и забыла про них. Она успела продеть только первую висюльку, когда в дверь постучали, причем небрежно и в шуточной манере, выбивая ритм. Весело переглянувшись с подругой, девушка пригласила «гостя» внутрь и, взяв с трюмо вторую серьгу, быстро пристроила ее на место, ловко протянув сквозь прокол. Бросив на свое отражение последний критический взгляд, Енми игриво поддела звездочку и повернулась к входящему Чонгуку, встречая его с мягкой улыбкой на губах. — Привет. — Обалдеть… — вырвалось у него в ответ, едва он увидел свою девушку. С этими прелестными локонами и кукольным макияжем малышка выглядела еще моложе, лет на пятнадцать, отчего невольно вспомнились слова Джеки, заставив Чона мысленно хлопнуть себя по лицу. Однако это нисколько не помешало ему ощутить, как в паху нарастает напряжение — Енми была чертовски сексуальна в своих вызывающих багги, коротком топе и с дразнящей полоской голой кожи между ними. Пальцы сами собой сжались, предательски выдавая желание прикоснуться и ощутить тепло ее трепетного живота. Не находя причины отказывать себе в удовольствии, Чонгук приблизился к девушке, мягко провел рукой по ее шее, обхватывая ее с властной нежностью, и в одном нетерпеливом порыве сократил расстояние между их лицами. Енми лишь успела прижать ладошки к его груди и приоткрыть рот, намереваясь предупредить о помаде, но ее слова утонули в чувственном поцелуе, превратившись в сдавленный вздох. В ту же секунду девушка почувствовала, как мужские пальцы прикасаются к ее животу и начинают нарочито медленно поглаживать голую кожу, оставляя после себя обжигающие следы, от которых разряды тока побежали по всему телу. И даже присутствие подруги, немного смущающее Енми в этот момент, не спасло от того, чтобы ощутить нарастающее возбуждение. Свое и Чонгука. — Вот это страсти, — с тихим восторгом проговорила Мина, с интересом наблюдая за целующейся парочкой. — Жар аж до меня доходит. Усмехнувшись, Чон ослабил нажим, сделал еще пару ленивых движений, а затем с причмокиванием оторвался от девичьих губ, наблюдая, как на них появляется стеснительная улыбка. — Кто ж виноват, что она такая сладкая? — произнес он, облизнувшись. — Видимо, ее мама и папа, — с веселой ноткой в голосе ответила Ким, убирая коробку с украшениями на полку. Чонгук тихо засмеялся и, поцеловав Енми в кончик носа, тут же отпустил, предоставляя ей возможность взглянуть на себя в зеркало и убедиться, что ее помада стойко выдержала нападение мужских губ. Все-таки, качественная оказалась косметика. — Как прошла деловая встреча? — поинтересовалась девушка, вновь повернувшись к нему лицом. — Хорошо прошла, — поймав ее ладонь, Чонгук приподнял ее, скользнул оценивающим взглядом по аккуратным ноготкам и, бросив короткое «красиво», поднес к губам, нежно касаясь пальцев. — Я подписал контракт. — Правда? — глаза Енми ярко вспыхнули, а на губах появилась ослепительная улыбка. — Здорово! — выдохнула она и тут же крепко обняла мужчину, испытывая радость от того, что для него все так удачно складывалось. — Значит, уже в августе ты приступишь к новой работе? — Угу, — кивнул Чонгук, заправляя волнистый локон ей за ушко и склоняясь к ее лицу. Позволив себя еще раз быстро поцеловать, девушка разомкнула объятия и шагнула к стулу, цепляя лежащую на нем балетную сумку, в которую успела положить все необходимые вещи — одежду для выступления, кое-что из косметики и на всякий случай средства интимной гигиены. Мало ли когда эти «непредсказуемые гости» решат нагрянуть! — Мы можем идти, — сообщила она, поднимая с пола пакет, наполненный праздничным атрибутом. — Гуки, возьмешь корзину? — Енми указала свободной рукой на плетенку, стоящую у изножья кровати. — Ты хочешь отвезти ее в школу? — удивленно спросил Чонгук, двигаясь в указанном направлении. — Да, хочу. Мне будет гораздо приятней, если мы нашу с тобой победу разделим с ребятами, — вдохнув аромат роз, бутоны которых уже максимально раскрылись, но еще не потеряли ни одного лепестка, девушка пересекла комнату и подошла к подруге, обмениваясь с ней улыбками. — Я все равно это и за год не съем — у половины срок годности истечет, — заметила она, неожиданно оказываясь без пакета в руках, так как Мина его отобрала. Подняв корзину, Чонгук окинул ее содержимое беглым взглядом и усмехнулся, поднимая на Енми глаза. — С такими темпами ты и за три года с этим не справилась бы. Малыш, ты вообще ничего не попробовала? — Ну почему же? Конечно попробовала, — смотря в его темные глаза, девушка начала ловить флешбеки: как он сладко мучал ее в тот вечер, как обжигающе разглядывал, как трогал в интимном месте, впервые прикоснувшись к ее белью. — Те несколько вкусных шариков M&Ms, с которыми ты поделился со мной в машине, я и попробовала, — пояснила она и скользнула языком по губам, словно ощутив тот вкус. Чонгук приподнял уголок рта в легкой ухмылке, вспомния то, что произошло тогда в Ауди. О да! Это было заслуженное вознаграждение после всех тех мучений, что пришлось вынести в ресторане из-за проделок малышки! — М-м, очень сладко было, — дождавшись, когда Мина выйдет из комнаты, Чон схватил Енми за локоть и одним движение притянул к себе, тут же обнимая за голую талию. — Надо как-нибудь это повторить, — решил он, наклоняясь и чувственно целуя девичьи губы. — Сладкоежка, — с улыбкой произнесла она, как только Чонгук оторвался от нее. Бросив на него застенчиво-игривый взгляд, Енми развернулась и вышла в коридор, где ее уже ждала подруга, слегка раскачивая пакет в руке и смотря на нее с таким выражением, будто только что стала свидетельницей чего-то запретного. — Хватит улыбаться. Пошли давай, — бросила ей девушка, с невозмутимым видом проходя мимо. Захихикав, Ким весело переглянулась с Чонгуком и вместе с ним последовала за Енми, нагнав ее уже у лестницы. — Кстати… говоря о еде… — Чон перекинул корзину в другую руку и начал спуск, находясь позади своей девушки. — Что вы сегодня ели? Ничего себе переход! Еще мгновение назад разговор был о совсем других вкусовых ощущениях! — Да так… — ответила Енми, не оборачиваясь. — А если поконкретнее? — переспросил мужчина, следя за тем, как она ускоряет шаг. Господи, такая предсказуемая: всегда пытается улизнуть, когда рыльце в пушку! — Понятно, — Чон вздохнул, воспринимая молчание обеих как очевидный ответ. — Ладно, куплю вам по дороге пиццу. Пожуёте, пока будете украшать студию, — бросил он, не видя смысла сейчас читать нотации. Возможно, их «марафет-марафон» действительно отнял все временные ресурсы. Голодных, в конце концов, просто надо покормить.

***

Парни сидела на ступеньках, негромко переговариваясь, когда внезапный резкий свист заставил их синхронно повернуть головы в сторону главных ворот и увидеть белую Ауди, рядом с которой стоял учитель Чон и две его ученицы. Ин Су и У Джин мгновенно поняли, что от них требуется помощь, поэтому, не раздумывая, подорвались с места и поспешили к машине. Пока ребята к ним бежали, Чонгук успел выгрузить из багажника все вещи и передать Енми два ключа — от входной двери и учительской, при этом с улыбкой пошутив, что они ей, в принципе, не нужны, ведь она и без них легко справляется с замками. Посмеявшись над его словами, девушки закинули свои сумки на плечо и стали ждать, пока Ин Су и его одноклассник подойдут, чтобы забрать все остальное, включая две коробки с пиццей, которые Чон держал в руках. То, что ребята приехали без опоздания, упрощало ему задачу, помогая выиграть время: он мог ловко переложить на них всю возню с вещами и быстрее отправиться на вокзал, откуда предстояло забрать кузена. В этот раз Хосок выбрал железную дорогу вместо автострады, так как после отдыха на острове собирался возвращаться в Пусан на своей яхте, доставленной на Чеджу его командой. — Здравствуйте, учитель, привет, девчонки! — здороваясь, Ин Су первый прошел через ворота, поэтому пиццу вручили именно ему. — О, хавчик подъехал! — весело бросил он, осторожно перехватывая коробки. — Ну вам-то точно потребуются силы для скоростной работы, — с улыбкой заметила Мина, переводя озорной взгляд с одного на другого. — Очень красивые, но такие жестокие! — вздохнул У Джин, подходя к пакетам. — Что, совсем не поможете? У нас, если что, три насоса, — сообщил он, ухмыльнувшись. — Вот и отлично, — захлопнув багажник, Чонгук встал между парнями и положил свои руки каждому на плечо, слегка сжав пальцы. — Два насоса для работы, третий — на случай, если вы вдруг решите устроить соревнование «кто быстрее сломает», — добавил он, бросив насмешливый взгляд на У Джина, а затем повернув голову к Ин Су. — И не надейтесь на помощь девушек. Раз проиграли спор, то отрабатывайте честно, — хлопнув обоих по спине, Чон обошел машину и открыл дверцу, собираясь сесть за руль. — Постараюсь приехать как можно скорей, — произнес он напоследок и, послав своей девушке улыбку, скрылся в салоне автомобиля. После того, как Енми ловко справилась с мини-квестом — открыла входную дверь, потом учительскую, раздобыв ключи от танцевальной студии и кладовки, а затем впустила всех в просторный зал, залитый светом вечернего солнца, ребята быстренько поставили вещи на пол и буквально накинулись на пиццу. Ну невозможно было устоять перед ее запахом, таким манящим и слюновыделяющим! Девушки просто мурлыкали от удовольствия, демонстрируя отличный аппетит после шести часов «эстетического поста». Да и парни не отставали, уничтожая один кусок за другим. Молодой и крепкий организм, как известно, все время требовал подкрепления. В легкую справившись с первой миссией, компания с не меньшим энтузиазмом перешла ко второй — погружению в творческий процесс. Пакеты, в которых скрывалось все их праздничное богатство, быстро оказались выпотрошены: на полу лежали бумажные гирлянды, пакетики с шарами и цветным дождиком, упаковки с липкой лентой, пучки тонкой веревки, легкие картонные фонарики, разноцветный серпантин, хлопушки и много чего другого, включая даже блёстки в прозрачных тубах. Ну и, конечно же, в их арсенале были необходимые атрибуты для парней — ручные насосы и баллон с гелием, угрожающе тяжелый и готовый в любой момент подарить кому-нибудь тонкий мультяшный голос. Отправив ребят в кладовку за стремянками, девушки распределили все «добро» по секциям: что пойдет на стены, что — к окнам, а что — на потолочные панели. Огромное зеркало тоже должно было стать частью композиции, как и станки, стоящие рядом, которые планировалось украсить светящимися гирляндами, блестящими элементами и связками воздушных шариков. Каждый участок студии требовал своего подхода, и подружки обсуждали, как лучше всего расположить украшения, чтобы все смотрелось креативно и гармонично. Притащив две новые стремянки, высотой почти до потолка, парни установили их у окна, с которого Енми и Мина решили начать, а затем занялись подготовкой своей зоны, решив, что на матах просиживать свои задницы, надувая шары, будет гораздо удобнее, чем на полу. Ребята собрали все пакеты в одну кучу, вооружились пластмассовыми насосами и, обменявшись острыми шуточками, принялись за работу. Тем временем девушки начали вытаскивать бумажные гирлянды из упаковок и расправлять каждую петлю, чтобы вытянуть края. Управившись с ними за считанные минуты, подружки подцепили самую длинную цепочку с красными цветками, а затем синхронно поднялись на стремянки — каждая на свою сторону — и стали примерять украшение к карнизу, присматриваясь, ровно ли оно легло. — Что скажите, ребята? — спросила Мина, повернув голову к парням. — Оставить так или сделать натяжение чуть сильнее? — Не надо натягивать. Так смотрится отлично, — заметил Ин Су, накачивая шарик с такой силой, будто хотел отыграться на нем за проигрыш. Девушки прислушались к его мнению и начали закреплять концы веревки, обматывая их вокруг карниза. Справившись с первой гирляндой, подруги сразу принялись за следующую. Прошло лишь пятнадцать минут с начала «наказания», а У Джин уже смотрел на насос, как на орудие пыток. Резина больно впивалась в кожу при завязывании узлов, а от монотонного движения руки — вниз-вверх, вниз-вверх — вены на запястье вздулись, пульсируя от напряжения. Отправив очередной шарик к остальным, парень переплел пальцы между собой, вывернул ладони наружу и с силой, до глухого хруста в костяшках, потянул, бросая взгляд на Мину, которая балансировала на стремянке, украшая зеркало серебристым дождиком. — Надо же было вам из всех наказаний выбрать именно шары! — с легким недовольством в голосе бросил У Джин, встряхнув рукой. — Почему нельзя все гелием наполнить? Кто решил, что проигравшие должны накачивать шары вручную? — Тот, кто выиграл, — сладко отозвалась Мина, продолжая украшать зеркальную поверхность. — Возможно, я бы вас простила, если бы вы тогда предупредили нас о встрече с ребятами в Hard Rock Cafe. Сами виноваты, — она сделала паузу, откусывая кусочек скотча. — Так что качай и не возмущайся! — хмыкнула девушка, а затем, повернув к нему голову, весело добавила: — Привычное ведь для вас движение, не так ли? И вот надо было ей сказать это именно сейчас, когда Енми занималась декорированием фона для фото-зоны? Услышав шутку подруги, девушка не удержала смешок, и ее невольный выдох подхватил блестки, которые она только что наносила на буквы. Искрящиеся частицы взметнулись в воздух, на миг превратившись в сверкающую метель, и мягко осели, подарив черной ткани, а также девичьим волосам и лицу золотое мерцание. Почувствовав щекотание в носу, Енми резко отвернулась и тут же звонко чихнула, притягивая к себе сразу три пары глаз. — Офигеть ты блестишь! — засмеялся Ин Су, ленивым движением надавливая на насос. — Хотя… выглядит эффектно, — засмотревшись на девушку, он переборщил с накачиванием шарика, и тот лопнул, ошметками падая к небольшой кучке таких же пострадавших «собратьев». — Да черт! — Теперь у нас есть живой арт-объект. Фоткаться можно прямо с тобой, — весело добавил У Джин, чуть отклоняясь назад и опираясь руками на маты. — Можно начать прямо сейчас. Енми, не хочешь селфануть со мной? — Давай качай, — с улыбкой бросила ему девушка, двигаясь в сторону раздевалки. — У нас еще куча работы, — переведя взгляд на подругу, вернее, на ее отражение, Енми обратилась к ней: — Мини, я воспользуюсь твоей кабуки для пудры? — Ну, конечно. Зачем спрашиваешь? — ответила Ким, не сдержав смешок при виде сверкающей мордашки. — Тебе помочь? Енми отрицательно качнула головой и чуть ускорила шаг, мысленно угорая над своим «преображением». Она, вообще-то, не планировала блистать на этой вечеринке в прямом смысле! Оставалось лишь надеяться, что блестки не сильно приставучие и с помощью широкой кисточки удастся избавиться от этого маскарада, не испортив макияж. Мин проводил ее взглядом, а затем потянулся за насосом, делая это с явной неохотой. — Ладно, арт-объект сбежал, — хмыкнул парень, принимаясь надувать шар с таким рвением, что он чуть не слетел с насоса. — Слушай, Мина, — взгляд У Джина переместился на девушку, а на губах появилась лукавая улыбка, — а ты не хочешь… поработать рукой? — он усмехнулся, когда Ким повернула к нему голову и красноречиво стрельнула глазками. — Ну… в смысле насосом? — пояснил он, качнувшись от того, что Ин Су толкнул его в плечо, сопровождая свое действие коротким смешком. — У меня пальцы уже отваливаются. Мина фыркнула и закатила глаза, вновь возвращаясь к своему делу, которое требовало внимания. Колючая шутка моментально пришла в голову. — А как же ты до этого… — она потянулась выше, стараясь зафиксировать край дождика липкой лентой, но в этот момент нога, что стояла на верхней ступеньке, соскользнула, заставив стремянку опасно пошатнуться. — Ай! — вскрикнула девушка, пытаясь поймать равновесие. Ин Су среагировал быстрее, чем осознал: он подорвался с места, бросая все, что было в руках, и в два прыжка одолел расстояние, удерживая девушку на месте и не давая ей упасть. Его ладони уверенно прижимались к ее бедрам. Облегченно выдохнув, он поднял голову и увидел обращенное к нему лицо, испуганное и немного обалдевшее. — Осторожнее, — тихо сказал парень, задерживая на ней взгляд дольше положенного. Ким ему нравилась. Еще с первого класса старшей школы. Яркая, острая на язык, красивая. Ин Су пытался пригласить ее на свидание — дважды, но оба раза потерпел неудачу. В первый раз она просто посмеялась, а в другой — сказала «нет» почти серьезно, добавив: «Прости, но ты не в моем вкусе. Я люблю парней повыше и постарше». Ин Су помнил каждое произнесенное ею слово, но это не убавило его симпатии к ней. И хотя с тех пор он больше не пытался, убеждая себя, что интерес пропал, его глаза сами собой устремлялись к ней, стоило ей засмеяться или просто пройти мимо. — Я в порядке, — произнесла Мина и легонько шлепнула его по руке, ясно намекая, что пора бы ее уже убрать. — Спасибо, — добавила она чуть тише и, поджав губы, вновь повернулась к зеркалу, чтобы закончить его преображение. Усмехнувшись, парень развернулся и неспешным шагом двинулся к матам, все еще ощущая на своих ладонях шероховатость джинсовой ткани, к которой только что прикасался. — Что случилось? — Енми с кисточкой в руке вышла из раздевалки и оглядела каждого, ища причину шума. — Да все нормально, — хмыкнул У Джин, подбирая с пола шарик, выпавший из его пальцев. — Просто твоя подруга чуть не спустилась с лестницы самым быстрым способом, — пояснил он, сверкнув белозубой улыбкой. — Потому что кое-кто под руку болтает, — заметила Мина и, надев рулон скотча на запястье, осторожно шагнула вниз, крепко придерживаясь за стремянку. — Ладно, ребята, не будем вас больше мучить. Думаю, нам хватит для связок и тех шариков, что вы уже накачали. Остальные можете наполнить гелием, — великодушно сообщила она, обрадовав парней. Убедившись, что никто не пострадал, Енми вновь зашла в раздевалку и провела там минут пять, очищая себя от золотистой пыльцы. Не всей, конечно — кое-что осталось на коже и волосах, но выглядело это скорее как стильный акцент, нежели досадный ляп. А когда девушка вернулась в зал, Ин Су и У Джин как раз заканчивали последние связки шаров, большинство из которых Мина уже успела развесить на перекладинах и верхних углах зеркала, не забыв отложить два самых пышных однотонных букета в сторону для будущей фото-зоны. К ее сборке и приступила Енми, начиная мутить в углу дизайнерский беспорядок. Для парней же настал самый долгожданный момент — уже давно хотелось добраться до «веселого» газа. Склонившись над баллоном, Ин Су уверенно повернул вентиль, проверяя давление, а У Джин протянул первый шар, который тут же оказался на ниппеле и начал раздуваться под шипящим потоком. Услышав этот характерный звук, Мина отложила упаковку с фонариками и поспешила к ребятам, желая поучавствовать в дегустации гелия. — Можно я первая? — попросила она, когда Ин Су снял шарик с насадки, зажимая пальцами горловину. — Давно хотела попробовать. — Какая честь быть твоим первым дилером, — усмехнулся тот, протягивая ей красного пузатика. — Только не вдыхай с размахом, а то поймаешь приход, и лови тебя потом, чтобы пол не поцеловала. Улыбнувшись, девушка кивнула, осторожно перехватила шарик, поднося его к губам, и все трое уставились на нее в ожидании, готовясь услышать бурундука диснеевского. Сделав протяжный выдох, чтобы освободить свои легкие, Мина сунула в рот резиновый кончик и начала потихоньку втягивать тонкую струйку, чувствуя, как холодок гелия щекочет горло. — Я не понял, это танцевальная студия или библиотека? Где музыка? — прозвучал веселый голос у двери, заставив компанию как по команде разом устремить взгляды на вошедшего парня. — Или вы ждали меня? — Зачем приперся раньше времени? — злобно пропищала Мина, забывая о том, что в легких у нее совсем не кислород. На секунду все замерли, словно в голове у каждого происходила перезагрузка данных, а затем их просто прорвало: сначала громкий хохот парней заполнил зал, а следом — мелодичный смех Енми и писклявое хихиканье «бурундучка», которое подлило масло в огонь, превратив веселье чуть ли не в истерику. Цепная реакция затянула процесс, заставляя старшеклассников ржать до слез, хвататься за животы и судорожно ловить недостающий воздух. Гелиевый дебют Мины удался на славу. Смех Енми исчерпал свой лимит в тот момент, когда она поймала на себе настойчивый взгляд Мен Су — диджея сегодняшней вечеринки. Стирая улыбку со своего лица, девушка резко отвернулась, подобрала с пола черную ткань, которую недавно так эффектно покрыла блестками и прижала ее к стене, начиная искать идеальное положение. Ее реакция не осталась не замеченной, поэтому ребята тоже перестали смеяться, невольно вспомнив стычку в кафе. — Сон, что ты тут забыл? — вновь спросила у него Ким уже своим обычным голосом. — Пришел снова доставать Енми? — в ее глазах вспыхнул недобрый огонек. — Нет, — коротко бросил парень, подходя к своим одноклассникам и обмениваясь с ними приветственными жестами. Затем, сунув руки в карманы, он обошел Мину, предварительно послав ей дерзкую ухмылку, и направился к той, которую незаслуженно обидел. Енми его простила — не устояла перед его чистосердечным признанием в том, что он «тупой баран, поступивший, как последний козел». Сразу двумя парнокопытными себя обозвал. Прилюдно. Да еще и У Джин добил, когда, высосав из шарика газовую начинку, начал клянчить у нее «френд-пасс» для своего придурковатого друга. Было очень смешно, и это растопило девушку окончательно. Обида осталась в прошлом. Решив, что легкое искупление за кафешный инцидент все же не помешает, Мина с огромным удовольствием загрузила Мен Су работой — приказным тоном попросила вынести весь бумажный мусор, а также развесить фонарики и гирлянды. К ее удивлению, парень не просто согласился, а с каким-то особым энтузиазмом принялся исполнять обязанности подручного декоратора. А чтобы дело проходило быстрее и интереснее, он врубил свою фирменную миксовку, и ритмичные басы моментально оживили пространство, превратив рутинный процесс в нечто веселое и хаотичное. Вскоре под потолком сформировалось настоящее воздушное царство — десятки гелиевых шаров, словно разноцветные медузы, медленно дрейфовали от случайных сквозняков, периодически сталкиваясь и отталкиваясь друг от друга. Чуть ниже, прикрепленные к панелям, покачивались бумажные фонарики, чьи плавные колебания создавали гармонию с движением шариков, добавляя легкий шик в праздничную атмосферу. Оформление фото-зоны тоже подошло к концу, и подружки, отойдя подальше, оценивали результат. Черная накидка с надписью «Cheers» идеально легла на стыке двух стен, став бархатным фоном, на котором эффектно смотрелись два воздушных букета — серебристый и золотой, переливающиеся в свете гирлянд. Электрические огоньки играли в блестках, рассыпая по стене искрящиеся блики, а тонкие нити серпантина, свисающие по краям, при малейшем дуновении приходили в движение. — Классно получилось, — сказала Мина, пританцовывая на месте. — Надо заценить в кадре, — она сбегала к учительскому столу и вернулась с телефоном в руке, включая камеру. — Ну-ка, встань туда и попозируй мне немножко. — А может, наоборот? — предложила Енми, делая шаг к подруге, чтобы взять у нее мобильный. — Не-а, — усмехнулась Ким, разворачивая и подталкивая девушку к фото-уголку. — Из тебя фотограф, как из меня прима. Ты даже в ракурсах не разбираешься. — Все я разбираюсь, — хмыкнув, Пак бросила деловитый взгляд на Мину, но та лишь хихикнула. — Просто не особо люблю это, ты же знаешь. Да понятное дело, что не особо! Мина уже и не помнила, когда подруга в последний раз селфи в Инстаграм выкладывала. Нет, ее страничка, конечно, пополнилась недавно парой новых фото с девочками и госпожой Ли — снимками, которые они сделали в театральной гримерке. Да и в сторис были залиты кусочки с выступления. Но только потому, что Ким, по своей инициативе, взяла телефон Енми и запостила все сама. Подруга лишь пошутила по этому поводу, пообещав официально передать ей права на ведение своего аккаунта. Тем временем Ин Су, У Джин и Мен Су, заметив подготовку к фотосессии, переглянулись с одинаковыми хищными ухмылками и, словно сговорившись, неспешно, с видом полнейшей невинности, двинулись в сторону девушек. По пути они сделали стратегический крюк к пакету с серпантином, валяющемуся неподалеку. Пока Мина увлеченно командовала «Ну давай улыбайся!» и «Чуть поверни голову!», парни незаметно вооружились моточками, аккуратно вытянули кончики блестящих лент и стали приближаться к фото-зоне, готовясь к веселью. Все случилось на счет «раз, два, три», когда Мен Су молча отжал последний палец. — Обстрел! — выкрикнул У Джин как раз перед тем, как Мина собиралась сделать следующий снимок. Три мотка серпантина взмыли в воздух и рассыпались над Енми сверкающим дождем, заставив девушку пискнуть, дернуться от неожиданности, вскинув руки к груди, и машинально зажмурить глаза. Снимок получился нереально крутой! Не давая девушке опомниться, У Джин тут же влез в кадр, встав у нее за спиной, и положил ладонь ей на плечо, приставив к голове классические «рожки». — Эй, а меня спросить? — возмутилась Енми, делая попытку сбежать, но было уже поздно — Ин Су и Мен Су моментально пристроились по бокам, образуя живописную группу, а Мина начала делать серию снимков, не в силах удержать смех. — Эй… ребята!.. Все, хватит… Да отвалите уже! — воскликнула девушка и, вырвавшись из мужского полукруга, ринулась к пакету с мотками серпантина, хватая сразу несколько штук. — Ну ладно, вы сами напросились! — Теперь настоящий обстрел! — захихикала Ким, с радостью присоединяясь к подруге. Через секунду зал превратился в эпицентр серпантинного апокалипсиса. Блестящие ленты метались по воздуху, как разъяренные змеи, цепляясь за гирлянды и одежду, путаясь в волосах, оседая на связках воздушных шаров и устилая пол кудрявыми островками. Пространство наполнилось визгами, смехом и оживленными выкриками, в которых чувствовались восторг и безудержный азарт. Участники боя скользили по сбившимся в комки лентам, спотыкались, цепляли серпантин ногами, отбивались как могли и сыпали «ответным огнем», стараясь застать противника врасплох. Казалось, это будет продолжаться бесконечно — разноцветные мотки все никак не заканчивались, однако Енми и Мина вскоре начали сдавать позиции, проигрывая в численности. Загнав девушек за учительский стол, который стал единственным для них укрытием, ребята тем самым устроили настоящую западню, продолжая обстреливать обезоруженных со всех сторон. Не желая принимать поражение, Енми решилась на смелый маневр: взглянув на рассыпанные возле матов колечки серпантина, она внезапно рванула вперед, надеясь перехватить инициативу. Понимая, что не сможет бежать быстрее Мен Су, который тут же бросился за ней в погоню, девушка начала ловко петлять между разбросанными лентами, сбивая парня с толку неожиданными зигзагами. Однако, когда до матов оставалось буквально два шага, Енми поняла что не успеет подобрать серпантин — азартный смех ее охотника раздался практически за спиной. Слегка растерявшись, она резко затормозила и развернулась, чтобы сменить направление. Это стало ее ошибкой. Не успев среагировать на ее заминку, Сон по инерции налетел на девушку, и они вдвоем рухнули на маты, подняв облако разноцветных лент. Все что успел сделать парень — это выставить руки, чтобы смягчить падение и не придавить Енми своим весом. У девушки перехватило дыхание, и она ошеломленно уставилась на Мен Су, хлопая ресницами. Сердце, и так бешено стучавшее от азарта, забилось еще яростнее, когда она осознала, насколько щепетильным оказалось их положение — внезапная близость, жар его тела, ладони, впившиеся в мат по бокам от ее головы и… веселые выкрики ребят. О, черт! Енми отчаянно задергалась, пытаясь выскользнуть, но лишь сильнее ощутила, как его бедра прижимаются к ее ногам, а ткань футболки щекочет обнаженный живот, невольно заставляя его втягиваться. А Мен Су… он просто офигел. И, кажется, чисто физически не мог отстраниться, впервые оказавшись к ней так близко. Вплотную. Она что-то говорила — наверно просила отпустить, но он словно не слышал ее. Зрачки расширились, затопив радужки, ноздри предательски затрепетали, вбирая ее сладкий запах, который моментально ударил в голову, а рот начал наполняться вязкой слюной, пока взгляд скользил по ее красивому, взволнованному лицу. В своих дерзких фантазиях Сон много раз представлял Енми под собой — вот такой разгоряченной, с разметавшимися волосами и раскрытыми, призывающими к поцелую губами; неоднократно видел ее в своих эротических снах. Но реальность превзошла все. Он ощущал ее тепло, особенно в тех местах, где их тела соприкасались, чувствовал возню, которая нереально распаляла, ловил учащенное дыхание… Это было на грани. Пальцы судорожно вжались в мат от напряжения. Черт! Нельзя! Нельзя трогать чужое! И в этот момент, когда парень понял, что не стоит испытывать судьбу, она сама решила бросить ему вызов, потому что в студию вошли братья Чон. — Ух ты, картина какая! — бросил Хосок, обалдев от того, что увидел. Ага — ух ты! Просто картина маслом, блять! Чонгук, остановившись рядом с кузеном, перестал слышать щебетание На Ын, с которой болтал по телефону и уставился на маты, чувствуя, как в жилах вскипает кровь. Вот говнюк мелкий! Какого хера?! Все никак не уймется, сукин сын? — Да ты вообще без тормозов, приятель, — Чон прервал звонок и убрал мобильник в задний карман, смачно выругавшись себе под нос. Играя желваками, он начал двигаться в их сторону, наблюдая, как Мен Су отталкивается на кулаках, встает, позволяя испуганной девушке подняться, а затем оборачивается, демонстрируя далеко не радостные эмоции. — Сначала на свидание ее приглашаешь, а теперь, получив отказ и зная, что у нее есть парень, решил зажать на матах? — на его лицо набежала серая туча, а глаза буквально прожигали насквозь. — Я боюсь представить, что будет дальше. Пока Чонгук, шагая как разъяренный хищник, произносил свою гневную тираду, Хосок с интересом изучал каждого участника этой сцены — растерянную, охренительно горячую девушку, хмурого пацана, ну и конечно, своего кузена, готового разорвать неудачника на куски. Вот ведь ревнивый собственник! Просто с катушек слетает, когда к Енми прикасаются! Хотя тут такое… Хорошо, что можно прикрыться дружбой с ее братом, иначе уже спалился бы давно к херам. — Ease, bro, — тихо произнес Хосок с усмешкой, затем подошел к Мине, обнялся с ней, прошептав на ушко комплимент, и последовал за братом, намереваясь в случае чего его тормознуть. Ким не стала медлить и поспешила за ним, желая вблизи посмотреть на разборку. Мен Су был готов выплюнуть пару остреньких ругательств прямо вслух. Ситуация — треш, конечно. А он только наладил отношения с конфеткой, только все утряслось. И вот нате вам! Надо же было Чону появиться именно в этот момент! Закон подлости беспорно работает на «ура». Закон притяжения неприятностей, сука! — Ну что, Сон, — Чонгук остановился в паре метров от него и скрестил руки на груди, принимая подавляющую позу, — кайф поймал? — Вы неправильно все поняли. Это случайно вышло, — бросил в свою защиту Мен Су, смотря на учителя в легком замешательстве и не понимая, почему тот выглядит настолько злым. — Мы просто дурачились, обстреливались серпантином, и в погоне я нечаянно налетел на нее, потому что она резко остановилась, — объяснил парень и приподнял подбородок, напуская на себя дерзкий вид. — Я же сказал, что не буду вмешиваться в чужие отношения. На языке уже вертелось язвительное замечание по поводу заторможенной реакции Мен Су, который после падения не сразу-то отстранился, но в этот момент Чон взглянул на свою девушку — такую сладкую, хрупкую, взволнованно хлопающую ресницами — и вдруг вспомнил тот случай, когда точно также нависал над ней, чуть ли не вжимал в эти же самые маты, предварительно защекотав ее до полуобморочного состояния. Он тогда тоже залип, не в силах пошевелиться: малышка действовала как магнит — притягивала так, что хер оторвешься! И поцеловать ее в тот момент хотелось. До жути хотелось! Вероятно, именно здесь и случился бы их первый поцелуй, если бы в студию не пришли крестный и Юна. Так что парня можно было понять — его накрыло той же дурманящей слабостью, как и Чона в свое время. Но понимание не значит прощение — просто смягчающие обстоятельства и второе предупреждение. Третьего, увы, не будет. — Учитель, это действительно вышло случайно, — подтвердила Енми, не выдерживая паузы, возникшей после слов Мен Су. Нет, она не собиралась его защищать, просто вечер не хотелось портить. — Я сама… — продолжила девушка, однако, заметив, как меняется темный взгляд, устремленный на нее, как сжимается мужская челюсть, поняла, что лучше прикусить язык и не влезать в разговор. Мало ли… и ей рикошетом прилетит. — Ладно, Сон, как я понял, у тебя проблемы с реакцией, — неожиданно смягчился Чонгук, опуская руки. — Научись координировать свои движения, чтобы в следующий раз подобное не повторилось. — Да, пацан, учись, — тут же подхватил Хосок, кладя ладонь на плечо кузена. — А то учитель сам тебя научит… прям на бойцовской площадке. Да, братик? — слащаво улыбнулся он, повернув к нему голову. Младший Чон взглянул на старшего и усмехнулся, согласно кивнув. — Ну… могу преподать бесплатный мастер-класс. Пару уроков — и научится замечать препятствия вовремя, обходя его. Мен Су почувствовал, как горячая волна раздражения накрывает его с головой. Тут же появилось желание огрызнуться, дать отпор, послать всех к чертовой матери, потому что его гордость снова была задета. И если бы не появление ребят из 3-B, то он, возможно, и не сдержался бы. — Всем привет! — раздался веселый голос, притягивая взгляды присутствующих к распахнутой двери. — Ничего себе у вас тут арт-хаос! Парни и девушки, груженные огромными сумками с едой для буфета, застыли на пороге, с интересом разглядывая обстановку. Один из ребят дернул за длинную ниточку, свисающую откуда-то сверху, и в тот же миг целый клубок серпантиновых нитей свалился на голову второго парня, рассыпавшись по его плечам и спине блестящими прядями, точь-в-точь как экстравагантный парик восемнадцатого века. Это выглядело настолько смешно и нелепо, что даже хмурый Мен Су не сдержал улыбки. — О, как! Прямо с головой вписался в обстановку! — угорнул У Джин, подбрасывая и вновь сжимая в руке скрученную ленту. — Лови еще… петушок, — весело добавил он и тут же запульнул в приятеля серпантином, но тот пригнулся, и бумажная спиралька попала в стоящую позади девушку. — Сейчас ты у меня закукарекаешь, петушара, — ухмыльнулся Хван, резко скидывая тяжелую сумку и цепляя с пола кудрявый клубок нитей. Обстановка разрядилась — было забавно смотреть на то, как один гоняется за другим, обмениваясь смешными ругательствами, а потом, как пойманный У Джин пытается увернуться, пока ему на голову нахлобучивают ворох блестящих нитей, сдерживая его попытки сбежать. Енми тоже посмеивалась, наблюдая за этой сценой, но ровно до тех пор, пока не почувствовала, что на нее пристально смотрят. Сразу двое. Повернув голову, она взглянула на Хосока, а затем на Чонгука и тут же сглотнула: у нее не только смех пропал, но даже улыбка как-то быстро испарилась, потому что глаза ее парня красноречиво выдавали все его желания. Ой! И она не ошибалась в своих догадках — Чону действительно очень хотелось утащить ее в укромный уголок, зацеловать до нехватки кислорода, а потом приспустить штаны и шлепнуть разок по голому, неугомонному заду. А то и пару раз, или даже три — чтобы наверняка хватило на весь вечер, чтобы держала на расстоянии всех своих воздыхателей и не давала повода для ревности. Чонгуку и так будет нелегко, потому что придется соблюдать дистанцию, контактируя с малышкой, как учитель. Максимум, как друг. Да и рычать на каждого, кто к ней прикоснется, неразумно — появятся подозрения. Так что ей придется быть очень осторожной, а ему потребуется вся его выдержка. Железная. — Хэй, принцесса, дай обниму. Я соскучился! — громко и весело произнес Чон-старший, делая шаг к девушке и закрывая ее от острого взгляда кузена. — Ты почему вчера слиняла, не попрощавшись? Я даже обиделся немножко. Енми улыбнулась, мысленно радуясь тому, что косметика скрывает ее смущение: знал бы Хосок, что свои претензии должен предъявлять брату, который так нагло распускал свои руки прямо за столом, пока не довел ее до крайней точки. Чуть ли не до оргазма довел, негодяй! — Прости, я думала, что успею вернуться к окончанию разговора, — ответила она, слегка отклоняя голову, когда мужчина ее приобнял — осторожно, конечно же, в рамках дозволенного, чтобы от кузена потом не прилетело. — Очень рада тебя видеть. Ты приехал поздороваться или останешься на вечеринке? — Енми скользнула пальцами в свои волосы у лба и легким движением зачесала их назад, но волнистые локоны тут же рассыпались по плечам, придавая образу небрежное очарование. — Останусь, конечно, — произнес в ответ мужчина, с трудом отлипая от ее кукольного лица и оборачиваясь, чтобы взглянуть на Мину, которая заметно обрадовалась его словам. — Помогу Куки присмотреть за… вами, — добавил он, подмигнув Ким. — И почему мне кажется, что это не твоя инициатива? — хмыкнула Енми, упираясь глазами в Чонгука. Тот лишь тихо засмеялся, покусывая свой пирсинг. — Мне предложили, и я с радостью согласился, — сообщил Чон-старший, возвращая ее внимание к себе. — Тем более я не мог упустить шанс еще раз увидеть ваш танец, — улыбнулся он и поиграл бровями, так напоминая в этот момент своего двоюродного брата. Да, тут много таких желающих соберется, готовых даже заплатить, чтобы увидеть горячую хореографию снова. И Енми уже собиралась пошутить по этому поводу, когда Мен Су, давно успевший слинять к своим друзьям в другой конец студии, перебил ее своим выкриком: — Учитель Чон, откуда парты выносить? Этот вопрос стал сигналом, побудившим всех опомниться и незамедлительно приступить к последним этапам подготовки, чтобы успеть все завершить до назначенного времени, когда начнут стекаться старшеклассники. Поэтому ребята стали действовать быстро и слаженно. Сбегав за ключами в учительскую, парни открыли кабинет математики, вытащили парты и пронесли их по коридору, расставив в ряд напротив танцевальной студии. Получив свою территорию, команда, ответственная за буфет, тут же начала разворачивать праздничную мини-кухню. Хрустящие пакеты со снэками, пластиковые контейнеры с кимбапом, домашние хот-доги, упаковки напитков и воды, стопки одноразовой посуды и даже сверкающие гирлянды — все постепенно оказывалось на застеленных скатертями столах, превращая уголок в яркий гастрономический рай. Тем временем Енми и Мина довели студию до совершенства: оперативно собрали серпантин с пола, оставив то, что красиво цеплялось за стены, висело в шарах и тянулось с потолка. Учительский стол они тоже украсили, накрыв черной бархатной накидкой, обсыпав золотистым конфети и разместив лэптом Мен Су рядом со школьным ноутбуком, который был необходим парню для плавного сведения музыки. Сюда же Енми поставила корзину с вкусняшками, добавив уютный штрих к строгой эстетике диджейского уголка. Завершающим акцентом стал диско-шар, найденный Чонгуком в аппаратной студии и подвешенный к осветительной рельсе. Теперь, когда все оказалось на своих местах, зал не просто сверкал — он выглядел, как модная инсталяция в духе современных арт-пространств, дышащая дерзкой, живой энергетикой. К тому моменту, когда в школу начали съезжаться будущие выпускники Сонхва, начал накрапывать дождь. Сначала это были робкие капли, которые лишь серебрили волосы и приятно охлаждали кожу, но уже совсем скоро небо распахнуло шлюзы, заставляя предусмотрительных старшеклассников раскрывать свои зонты и на всех порах мчаться через двор в здание. Были и те, кому не повезло: мало того, что приехали из дальних районов Сеула на метро, так еще и защиту от ливня не взяли. Ну как можно в сезон дождей не проверять прогноз погоды? Хотя… судя по тому, как все ржали, врываясь в двери, а потом еще и подкалывали друг друга, никто особо не парился по этому поводу. Ну подумаешь устроили себе челленд «Форсаж: школьный дрифт на своих двоих». Весело же! У девушек и парней буквально отвисали челюсти, стоило им переступить порог студии, которая изменилась до неузнаваемости. Удивленные свисты и восторженные возгласы рвали воздух, а обалдевшие взгдяды метались от одной детали к другой, безуспешно пытаясь охватить все великолепие преображенного танцевального зала. Было очень приятно видеть такую реакцию ребят, ловить их искренние эмоции и слышать, как они щедро расхваливают работу команды оформителей, превзошедшую все ожидания. Но Енми получала гораздо больше удовольствия, когда кто-то из учащихся, будь то тацовщики, театралы или из художки, задерживались перед витриной, разглядывая школьные награды, среди которых были и ее собственные, включая те, что недавно пополнили коллекцию Сонхва: серебро за соло и золото, завоеванное вместе с Чонгуком. То, с каким восхищением и уважением смотрели на нее ребята, находя ее имя на табличках, заставляло сердце сладостно сжиматься. Конечно, среди тех взглядов, что бросали на нее парни, мелькали и другие — жгучие, настойчивые, наполненные иным смыслом, но Енми предпочитала их просто не замечать. С каждой минутой гул веселья нарастал — коридоры и студия, уже полные старшеклассников, продолжали наполняться новыми группами. Вскоре в школу прибыл и «педагогический дозор» — те, кому вместе с Чонгуком предстояло следить за участниками вечеринки, чтобы их веселье не переходило границ. Сначала порог студии переступил учитель физики Ким Джин Хо — классный руководитель 3-B, а затем появилась Юна в компании девушек, которым та преподавала классику. И если первый, окинув зал одобрительным взглядом, тут же направился к Чонгуку, попутно здороваясь с ребятами, то Ли застыла у диджейского стола, изумленно изучая каждый уголок родной студии. Сквозь музыку начали прорываться радостные голоса, приветствующие молодую учительницу, с которой танцовщики не виделись со дня праздничного концерта. Уловив знакомое имя, небольшая группа учениц из 3-А мгновенно перестала переговариваться и устремилась к Юне, оставляя уютный уголок — тот самый, что уже несколько минут триггерил Мен Су, пока Енми сидела на матах. — Ой, девчонки, вы меня удивили! — с восторженной ноткой в голосе произнесла молодая женщина, как только ей сказали, кто декорировал зал. — Никогда не видела, чтобы нашу студию так стильно украшали. — Самая трудоемкая работа досталась нашим парням, — заметила Мина и засмеялась, вспоминая унылую физиономию У Джина. — Вон сколько шаров накачали! — И еще добавили незапланированный штрих в оформление, — добавила Енми, поднимая взгляд к потолку, откуда свисали нити серпантина. — Целый бой развернули за эстетику. Легкие смешки пробежали по группе танцоров — слишком живо представилась им эта картина. — В любом случае результат впечатляет, — заключила Юна, поправляя ремешок сумочки на своем плече. — На улице мрак, а у нас тут все сверкает. — Опять дождь, да, госпожа Ли? — захихикала Ким, привлекая к себе внимание учительницы. — Как и в прошлую нашу встречу. — Точно, — засмеялась та в ответ, вспоминая случай на набережной. — Только на этот раз мы с вами не выглядим как мокрые курицы, — весело добавила Юна, перемещая взгляд куда-то выше девичьих макушек. — К счастью, незаменимый тогда Самгетан помог нам избежать неприятных последствий. — Ну, видимо не всем помог, — раздался голос у Енми за спиной, заставив девушку вздрогнуть, резко втянуть воздух и обернуться. — Кое-кто все-таки загремел в больницу, — глаза Чонгука обожгли ее лицо, пару секунд изучая его, а затем устремились к Ли. — С температурой под сорок, — пояснил мужчина, срывая с губ подруги ошеломленное «ох!» Теперь у него сложился пазл в голове: значит, вот что стало причиной простуды — малышка промокла под дождем. Но как? У нее же был зонт, который Чон собственноручно вернул ей в тот день. Сломался, что ли? И почему Енми обо всем этом умолчала? — Все уже хорошо! — выпалила девушка, желая пресечь любые расспросы старших. — Давайте сейчас не будем говорить на эту тему. Госпожа Ли, хотите чего-нибудь выпить? Я принесу. — Нет, спасибо, — покачала головой Юна, сдержанно улыбнувшись. — Чуть позже. Кивнув, Енми развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, ловко обходя старшеклассников, что стояли на пути. Ей-то сейчас очень даже надо было промочить горло, а то Чонгук смотрел так, что во рту все пересохло. Однако и в коридоре ей тоже расслабиться не дали: едва она подошла к буфету, парни из 3-C, стоящие небольшой кучкой у окна, перестали переговариваться и повернули к ней головы, начиная нескромно разглядывать. — Горячо выглядишь, звездочка, — бросил один из них, вызывая ухмылки на лицах приятелей. — Прикольные штанишки. — Конфетка просто, — подхватил второй и скользнул языком по губам, словно уже попробовал ее сладость. — Я бы развернул и облизал, — заявил он, получая одобрение от компании своих дружков в виде кивков и усмешек. Мысленно поморщившись, но внешне оставаясь невозмутимой, Енми взяла из общей стопки одноразовый стаканчик и начала наполнять его водой, ощущая легкий дискомфорт из-за пристального внимания. — Обжигаешь, крошка, — заговорил третий, продолжая нахально изучать девичьи изгибы, — как огонь! Да задолбали уже! Попить ей дадут спокойно или как? И что это за подкаты такие, ни с того ни с сего? Осмелели, что ли, на каникулах? — Могу помочь тебе охладиться, — слащавая улыбка, появившаяся на лице Енми, никак не резонировала с теми ледяными нотками, что прозвучали в ее голосе. — Как думаешь, стакана хватит или на тебя всю бутылку вылить? Парень слегка вытянул губы трубочкой и шумно втянул воздух сквозь зубы, морща нос. — Ух, какая кусачая. Тащусь от таких, — признался он, прислоняясь плечом к косяку оконной ниши. — Да ладно тебе, Пак. Ты совсем не умеешь принимать комплименты. — А вы не умеете их делать, — парировала девушка и небрежно дернула плечом, поднося стаканчик ко рту. Больше не собираясь терпеть их тупые заигрывания, она быстро выпила воду, смяла пластик в ладони с сухим хрустом и метким броском отправила его в мусорный пакет. Ее шаг в студию идеально совпал с моментом, когда Мен Су глушил звук, уводя трек на шепот, а Чонгук, вскинув микрофон, попросил всех собраться в зале. — Прежде чем вы пуститесь во все тяжкие, — начал учитель с шутки, скользя веселым взглядом по оживленной толпе, — мы хотим рассказать вам о правилах. Я и мои коллеги прекрасно понимаем, что вам захочется выпить. Алкоголь, как известно, играет особую роль на любой вечеринке, и от этого никуда не деться. Поэтому было решено не лишать вас этого удовольствия и разрешить немного расслабиться, — Чонгук выдержал небольшую паузу, позволяя ребятам задорно пошуметь. — И вот отсюда вытекает первое правило — не напиваться. На коктейль и на пунш, как на воду, не налегать. Они, конечно, слабоалкогольные, но и от них можно улететь, если не знать меры, — заметил Чон, запустив по толпе ребят волну смешков и шуточек. — Особенно это касается тех, кто плохо устойчив к спиртному, — он как бы невзначай взглянул на свою девушку, дернув бровью, а затем продолжил: — Если кто-то будет замечен в развязном или неадекватном состоянии, то будем вызывать родителей. Конечно же Енми поняла его намек, так очевидно для нее продемонстрированный. Даже не намек, а предупреждение. Но вот тут-то в ее голове и возник вопрос: а что Чонгук сделал бы, если бы она сегодня действительно переборщила с алкоголем? Нет, Енми ни в коем случае не собиралась этого делать, но если просто представить, чисто гипотетически? По ее-то пьяную душу ни родители, ни братик приехать не смогут. И пока она перебирала в голове возможные варианты его действий, учитель озвучил еще два правила: в школе не курить, а девушек против их воли не зажимать, особенно занятых. Говоря о последнем, Чонгук бросил многозначительный взгляд на Мен Су, и тот, тихо фыркнув, уставился в монитор ноутбука, вслушиваясь в заключительные слова о том, что нарушение любого правила строго наказуемо. — На этом все. Можете веселиться, ребята! — объявил Чонгук и с ухмылкой, достойной самого горячего мачо, шагнул к своим коллегам. В следующее мгновение зал взорвался звуковой лавиной — аплодисменты, визгливые крики и пронзительный свист сплелись в оглушительный вихрь. Диджей, небрежно перекинув наушники через шею, уверенным движением выкрутил звук на максимум, и мощные басы прокатились волной по помещению, впрыснув в молодую кровь чистый адреналин. Вместе с этим свет плавно погас до приглушенного сияния, и диско-бол, запущенный чьей-то проворной рукой, стремительно раскрутился, рассыпая по стенам и потолку живые блики, которые тут же пустились в пляс, создавая бешеный калейдоскоп огней. Музыка захлестнула зал, сливаясь с гомоном голосов, смехом и топотом ног, превратив обычную школьную студию в эпицентр безудержного веселья. Спустя час, когда атмосфера достигла пика накала, а эйфория растеклась по венам вместе с алкоголем, раскрепощая и расслабляя, старшеклассники разбились на стихийные группы, заполнив каждый доступный уголок пространства. Основная толпа оставалась в студии — одни, сгрудившись в шумные кружки на полу, с азартом играли в «Бутылочку» по-сеульски (где вместо поцелуев нужно было признаваться в нелепых школьных или любовных промахах), вызывая взрывы хохота, другие оккупировали подоконники, громко перекрикиваясь под музыку, а третьи устроили угарный перформанс в фото-зоне. В коридорах же царила иная энергетика: парочки ютились в полумраке у стен, обнимаясь, целуясь и перешептываясь, а небольшие компании растянулись на широких лестничных пролетах, потягивая напитки и передавая из рук в руки пакетики с закусками. Но истинным магнитом оставался танцпол. Даже те, кто на минуту отвлекся на флирт или игры, не могли устоять перед зовом басов — то и дело кто-то срывался с места, увлекая за собой друзей в пульсирующую толпу. Алкоголь делал свое дело, позволяя движениям становиться свободнее, шуткам — откровеннее, а взглядам — смелее. Парни из танцевального отделения наперебой демонстрировали девчонкам прикольные пародии на айдолов, получая в ответ игривые подзатыльники и смущенный смех. Девушки, раскрасневшиеся от танцев и коктейлей, кокетливо поправляли растрепавшиеся прически или соскользнувшие брительки маечек, прекрасно осознавая, что за ними наблюдают. И все же никто не переходил границ. Чонгук, непринужденно беседуя с коллегами, успевал заметить слишком разыгравшихся, и одного его выразительного взгляда хватало, чтобы охладить пыл. Правила были железными, но именно это позволяло веселью оставаться по-настоящему беззаботным. Когда зажигательные биты сменялись медленными композициями, танцпол переходил на другой ритм и пропитывался чувственностью — большинство танцующих расходилось, освобождая пространство, но уже через несколько тактов центр зала вновь оживал, постепенно наполняясь парами. Сбиваясь с чета, Чон каждый раз с замиранием сердца наблюдал, как к его девушке подходят ребята, чтобы пригласить на танец, и каждый раз, как мальчишка радовался, когда она им вежливо отказывала. Были, конечно, и особенно настойчивые, но в такие моменты Енми с огромным удовольствием напоминала им про третье правило вечеринки, и те разочарованно отступали. Пока вокруг кипела тусовка, Чонгук балансировал между профессиональной сдержанностью и личными чувствами. Обмениваясь шутками с кузеном, обсуждая последние школьные новости с Юной, поддерживая беседу с учителем физики, он не мог полностью отвлечься — его внимание то и дело ускользало к Енми, чей мелодичный смех он выхватывал из шума, чей образ сегодня был невероятно соблазнительным, чьи движения в такт музыки были настолько манящими, что даже воздух вокруг нее казался заряженным. Каждый ее взмах рукой, каждый наклон головы, каждый стремительный поворот и взгляд из-под ресниц сводили его с ума, заставляя сильнее сжимать стаканчик в руке и… терпеть… терпеть… терпеть… Все, что он мог делать — это только смотреть на нее, подавляя в себе желание подойти к ней, притянуть к себе и позволить всем увидеть, чья она. — Эй, Куки, ты чего такой хмурый? — спросил Хосок, воспользовавшись моментом, когда Джин Хо, набравшись смелости, пригласил коллегу на медляк, и они ушли на танцпол. Чонгук одним глотком выпил все, что оставалось в стакане и, слегка смяв его, кинул на столик. — А сам не догоняешь? — резко бросил он, ерзая на мягком пуфе, чтобы найти удобное положение. — Раздражает, что эти голодные щенки палят на мою девочку недвусмысленно. — Ну так восхищаются же, — произнес старший, растянув губы в лукавой ухмылке. — Не будь таким эгоистичным. Хмыкнув, Чонгук скрестил руки на груди и повернул голову к Хосоку, скользнув языком по внутренней стороне щеки. — Знаешь, меня обычно не парит, когда на нее смотрят с восхищением, — выдержав недолгий зрительный контакт с братом, он снова взглянул на Енми, стоящую в сторонке и непринужденно болтающую с одноклассницами. — А когда на нее открыто пялят, как на халявный шведский стол, то это прям бесит. — Да ты и сам пожираешь ее глазами, бро, — с усмешкой заметил кузен, хлопнув младшего по плечу. — Можешь на нее так не смотреть? Херня вопрос! А как ему еще смотреть, когда она такая сладкая? Когда внутри все пылает от желания, а разум безудержно рисует дерзкие фантазии и подкидывает воспоминания? — Нет, — твердо и лаконично ответил Чонгук, покусывая кольцо в губе. — Не могу. — Вот и они не могут, — почти философски прозвучало следом. Услышав слова брата, младший медленно повернул к нему голову и, слегка наклонив ее вбок, впился темным взглядом в глаза Хосока, будто выискивая в них ту самую тень, которую очень хорошо знал. — А что на счет тебя, Хос? Старший замер и несколько секунд молча удерживал тяжелый зрительный контакт, не проявляя никаких эмоций. Когда же в темных омутах Чонгука появился настороженный блеск, Хосок выдохнул тихий смешок и, подмигнув брату, поднялся с пуфа. — А что касается меня, то я, пожалуй, пойду приглашу Мину на танец. Кажется, она немного заскучала, — произнес он с улыбкой и прежде чем направится к девушке, добавил младшему на ухо: — Расслабься, Куки. На Енми я смотрю иначе — почти, как на сестренку, — хохотнув, старший развернулся и шагнул в толпу. Чонгук усмехнулся, взглядом прожигая спину брата: «Ну да, ну да…» — крутилось у него в голове. «Почти как на сестренку!» Наблюдая за тем, как Хосок пересекает зал и движется в ее сторону, Ким отставила стаканчик, обхватила согнутые в коленях ноги и прислонилась затылком к стене, у которой сидела уже минут пять в одиночестве, сославшись на легкое головокружение. Девушка неотрывно смотрела в улыбающиеся глаза мужчины, ощущая, как учащается ее сердцебиение, но улыбнуться в ответ не получалось, потому что внутри засело какое-то странное чувство — нечто среднее между обидой и ревностью. Возможно, все дело было в алкоголе, действующем сегодня как-то неправильно, а может настроение резко просело из-за недостатка внимания. Не в целом, конечно — с этим-то проблем не было, а со стороны одного конкретного человека, от которого давно ждала каких-то активностей. Он, конечно, активничал, но чисто глазами, когда его заинтересованный взгляд задерживался на танцующих девушках, в то время, как на нее он будто случайно натыкался, как на предмет мебели, хоть Хосок и подмигивал при этом, улыбался. Возможно, алкоголь действительно искажал восприятие реальности, но внимание Чона, обращенное на других старшеклассниц, вызывало у Мины негодование, заставляя ее чувствовать во рту горький привкус — будто она разжевала аспирин. Ким немного удивилась, когда мужчина не просто остановился рядом, но еще и присел перед ней на корточки, слегка задевая ее голень своим коленом. В таком положении они оказались практически на равных, и девушке не надо было задирать голову, чтобы смотреть в его глаза, пристально изучающие ее собственные. — Хэй, красавица, что случилось с твоей сияющей мордашкой? Куда улыбку дела? — Хосок взял ее за руки и слегка дернул на себя, желая взбодрить. — Где-то обронила, — произнесла в ответ Мина, ощущая приятное тепло его ладоней. — Поможешь найти? — в ее голосе послышались игривые нотки, хотя выражение лица оставалось меланхоличным. Усмехнувшись, Чон утвердительно кивнул, затем мягко прикоснулся к ее щекам и большими пальцами приподнял уголки подрагивающих губ, превращая их в невольную улыбку. — Вот так гораздо лучше, — вновь цепляя ее ладони, Хосок начал подниматься с корточек и потянул девушку за собой, вынуждая ее тоже встать. — Пойдем потанцуем, мышонок. — Песня скоро закончится, — заметила Мина, на что мужчина лишь дернул плечом, давая понять, что это не имеет значения. Остановившись в центре зала, Хосок подтянул партнершу к себе чуть ближе и сцепил пальцы у нее за спиной, заключая в объятия. Ким тихо вздохнула, положила ладони на крепкие плечи и, мило улыбнувшись, позволила ему медленно повести ее в танце, не замечая, с каким интересом и даже легкой завистью наблюдают за ними стоящие в сторонке парни и девушки. — Почему «мышонок»? — спросила Мина, вскинув голову. — А как зовут подружку Микки Мауса? — задал Чон встречный вопрос, смотря в ее глаза и искренне радуясь, что к ним вернулся живой блеск. Девушка закусила губу, задумываясь на мгновение. — А-а, — протянула она, когда поняла, о ком идет речь. — Ну тогда я мышка, получается, а не мышонок, — поправила Мина и захихикала, заряжая мужчину своим смехом. — Ну какая же ты мышка? — в голосе Хосока скользнуло притворное недоумение. — Мышки… они серенькие, а ты вон какая яркая! — произнес он с обольстительной улыбкой, заставляя девичье сердце замереть, чтобы после выполнить головокружительный кульбит. Двигаясь легко и непринужденно, едва переставляя ноги, они успели сделать два полных оборота и только-только пошли на третий, когда нежную мелодию, плавно затихающую под рукой диджея, затопили ритмичные биты, взрывая зал одобрительными возгласами. Все еще держа Мину в кольце сцепленных рук, Чон опустил взгляд на ее лицо, несколько секунд молча рассматривал его, а затем склонился к ее ушку и спросил: — Не хочешь провести для меня небольшую экскурсию по школе? Ким не была робкой — она и сама могла смутить кого угодно, но сейчас ее щеки неожиданно запылали. И лишь благодаря природной способности визуально не краснеть, ну и искусно нанесенному мейкапу, это осталось незаметным. Единственное, что выдавало ее — это глаза: сейчас они были неспособны скрыть предательское волнение. — Хочу, — сорвалось с ее губ, прежде чем их тронула легкая улыбка. На преодоление расстояния от центра зала до выхода ушло не больше пятнадцати секунд, но этого хватило, чтобы между братьями Чон, Миной и Енми пробежала цепочка красноречивых взглядов: Чонгук, смотря на Хосока, просигналил немым предупреждением, тот ответил ему расслабленной ухмылкой, а Енми обменялась с подругой загадочными, понятными только им улыбками, демонстрируя радость веселыми вспышками в глазах. Когда же Чонгук встретился взглядом со своей девушкой, между ними словно проскочила искра — его скептицизм столкнулся в ее непоколебимой верой в лучшее, но лишь на мгновение, прежде чем оба отвернулись, возвращаясь к своим собеседникам. Мина и Хосок медленно шли по коридору, оставив позади опустошенный буфет, минуя группу болтающих парней и затаившихся в тени подоконников влюбленных, чьи силуэты сливались в поцелуях. Ким буквально «на отвали» указывала на кабинеты, мимо которых они проходили, прекрасно понимая, что Чону и на хрен не нужна это информация. Их мини-тур был банальным предлогом, и на самом деле они просто искали тихий уголок. Вот только для чего? Для разговора или… — Куда теперь: на первый или на третий? — спросила девушка, когда они свернули за угол и остановились у лестницы. — Думаю, тебе виднее, — вкрадчиво произнес Хосок, всматриваясь в черты ее лица. Хлопнув ресницами, Мина шумно вздохнула, медленно кивнула и стала подниматься по ступенькам, остро ощущая на себе мужской взгляд. Едва они вышли в коридор третьего этажа, Хосок бегло осмотрелся в полумраке, удостоверившись, что кругом ни души, затем приобнял девушку за плечи и подвел к окну, затянутому россыпью дождевых капель. — Хватит с меня экскурсий, — улыбнулся он, усаживая Ким на подоконник. — Давай лучше поговорим о тебе. Я повторюсь, но выглядишь просто шикарно. И новый оттенок волос тебе к лицу, — Чон сжал пальцами ее хвост у основания и неспешно провел по всей длине, легонько дернув за кончик. — Правда? — недоверчиво обронила Мина, машинально откидывая волосы назад небрежным взмахом головы. — Если я выгляжу шикарно, то как ты охарактеризуешь других девушек, на которых смотрел куда чаще? — слова сорвались с ее губ раньше, чем она успела подумать. — Воу, мышонок, это что, предъява? — усмехнулся мужчина, лицо которого на мгновение осветилось яркой вспышкой молнии. — Нет, это алкоголь, — вздохнув, Мина тут же нервно хихикнула и отвела взгляд, почувствовав себя неловко. Господи, да какое она имеет право предъявлять ему что-то? Блин, вот дура: надо же было такое ляпнуть! Переступив с ноги на ногу, Хосок вынул руки из карманов и подцепил двумя пальцами девичий подбородок, вновь настраивая с Ким зрительный контакт. — Мне одна птичка нашептала, что ты скучала по мне, — костяшки его пальцев скользнули по ее щеке, задержались у виска, а затем плавно опустились вдоль шеи, оставляя на коже обжигающий след. — Это правда? Мина сглотнула, продолжая фантомно ощущать интимную ласку его руки: еще никогда от чужого прикосновения по телу не разливались такие мурашки. Даже в тот вечер, когда они с Хосоком впервые поцеловались, ее не торкнуло так, как сейчас. Может, все дело в посыле? — Правда, — ответила она, неосознанно повторив траекторию движения его пальцев. — Скучала. — Неужели настолько нравлюсь? — Чон вновь сунул руки в карманы и неоднозначно взглянул на девушку. — Слушай, Мини, на самом деле я не самый лучший тип для таких девушек, как ты. Ее губы тронула едва заметная улыбка: ну конечно, классика жанра — хорошие девочки и плохие мальчики. Всё по канону. — Меня предупредили, — в ее голосе послышались веселые нотки. — Но если бы не нравился, то не повела бы тебя сейчас… на экскурсию. И в тот раз не дала бы себя поцеловать. Она демонстративно перекинула ногу на ногу и скрестила руки на груди, с вызовом смотря на него, но Хосок не позволил ей долго оставаться в таком положении: обдумав ее слова, он немного раздвинул ее колени, встал между ними и прижал свои ладони к краю подоконника, заставив девушку чуть отклониться назад из-за внезапной близости и невольно упереться в его плечи, словно держа дистанцию. — А сейчас? — его глаза лениво скользнули к вырезу ее рубашки и снова вернулись к лицу, обретая игривый прищур. — Сейчас хочешь, чтоб поцеловал? — В прошлый раз ты не спрашивал, — заметила Мина, сжимая пальцами ткань его футболки. — И тебе, походу, это понравилось, — лишая ее возможности произнести хоть слово, Чон одним движением сократил расстояние между их лицами и накрыл ее губы своими, заставив девушку медленно закрыть глаза, обхватить его за шею и с тихим выдохом приоткрыть рот, чтобы впустить напористый язык. Трудно было сказать от чего именно закружилась голова: от самого поцелуя или от мысли, что это снова происходит. А может, все вместе — его требовательные губы, нахлынувшие эмоции и алкоголь в крови сплелись в один пьянящий коктейль. И хотелось бы выпить его до последней капли, окончательно сойти с ума и потеряться в ощущениях, но пришлось выползти из этого морока и разорвать поцелуй, потому что сбоку послышались шаги и голоса парней, движущихся в их сторону. И в тот момент, когда Хосок и Мина с неохотой отлипли друг от друга, один из старшеклассников оборвал себя на середине фразы и замедлил шаг, устремляя взгляд на девушку. Ее лицо было скрыто в тени и разглядеть его сразу было практически невозможно, но этого и не требовалось — парень и по силуэту узнал ее. — Надо же, я тогда подумал, что ты просто прикалываешься надо мной, а оказывается, правду сказала, — голос Ин Су звучал ровно, а лицо оставалось спокойным. — Но… прям настолько повыше и постарше, Мина? — он нарочно назвал оба факта, чтобы напомнить ей ее же слова, хотя про рост было уже не актуально — за последние два года парень заметно вытянулся. — Какая тебе разница? — бросила в ответ девушка, когда Хосок чуть отстранился, предоставляя ей больше пространства для обзора. — Мы с ним давно знакомы, — зачем-то добавила она, словно оправдываясь за свое поведение. — Да мне и правда пофиг, — хмыкнул Ли и дернул плечом. — Вернее, я рад, что ты отлично проводишь время. Чон скрестил руки на груди и с улыбкой взглянул на Ин Су: ему показалось или радость этого пацана какая-то неискренняя? — Угу, надеюсь ты тоже неплохо его проводишь, — спрыгнув с подоконника, Мина повернулась к Хосоку. — Пойдем вниз или хочешь здесь еще прогуляться? — Ты спускайся, а мне надо сходить по делам, — приподняв руку, мужчина мягко коснулся девичьей щеки и игриво за нее ущипнул. — Ребята, покажете, где у вас тут мужской уголок? — обратился он к парням добродушно. У Ин Су не было сомнений, что тот просит их проводить до туалета не просто так — явно же хочет поговорить. Вот только зачем? Чтобы рот закрыть или Чон увидел в нем соперника? В любом случае зря утруждается: трепаться Ли не собирался, а что касается чувств — они давно остались в прошлом… Наверное. Да и Мина на него никогда не смотрела. И не посмотрит. — Ладно, нам туда, — бросил Ин Су и указал головой в сторону, откуда они с другом только что пришли. — Спасибо за экскурсию, Мина, — улыбнулся Хосок, подмигнув девушке. — Беги вниз. Я тоже скоро приду. — И тебе спасибо, — на ее губах появилась ответная улыбка. — За комплимент, — пояснила она, после чего обошла мужчину и, чувствуя, как бабочки порхают у нее в животе, помчалась в танцевальную студию. То, что удобный уголок на матах был занят троицей ее одноклассников, для Мины вообще не стало проблемой: подойдя к парням с невозмутимым видом, она сообщила, что классный руководитель хочет с ними поговорить, и когда те, озадаченно переглянувшись, потопали к Чонгуку, тут же заняла вместе с подругой их нагретые места. Енми давно привыкла к выходкам Ким, с которой уж точно нигде не пропадешь, поэтому даже не стала это комментировать, желая поскорее узнать, что у них там произошло с Хосоком. Убедившись в том, что ребята не собираются отвоевывать маты обратно, раскрыв наглую ложь, Мина послала им очаровательно-наглую улыбку и начала рассказывать Енми о случившемся, с восторгом описывая невероятный поцелуй и свои ощущения. — Ли наверно обалдел, когда увидел меня с Хосоком, — добавила она в конце, украдкой поглядывая на Ин Су, который минуту назад появился в зале и теперь стоял возле диджейского стола, о чем-то беседуя с Мен Су. — Мне даже как-то неловко стало в тот момент, словно меня поймали за непристойным делом. Енми на мгновение замерла, хлопая ресницами, а затем начала смеяться, не веря в то, что услышала. — Мини, ты и неловкость — вещи несовместимые, — заметила она, продолжая хихикать. — Ну, вообще да, — Ким улыбнулась, подгибая под себя одну ногу. — Но тут… Не каждый же день меня ловят целующейся в школе! Да еще и с братом препода. — Ну ты же не с учителем целовалась, — хмыкнула Енми и невольно взглянула на своего парня, точнее, на его затылок, потому как Чонгук беседовал с физиком, повернувшись к нему лицом. — Кому какое дело? Ты уже взрослая девочка, — пожала она плечами. — Блин, мы с тобой как будто поменялись ролями. Какой-то неправильный коктейль нам намешали. Кто его готовил? — усмехнулась Мина, прослеживая за взглядом подруги. — Слушай, Енмия, ты с Чонгуком фоткалась хоть раз? Ну так, чтоб вдвоем? — неожиданно спросила она, резко меняя тему, и когда подруга отрицательно мотнула головой, возмущенно цокнула языком. — Ну ты даешь! — протянула Ким, а затем добавила, вскакивая с матов: — Надо это исправить. Не успела Енми ничего сообразить, как ее внезапно схватили за руку и уверенно потащили в другой конец студии, заставляя быстро перебирать ногами. Спохватившись лишь на середине зала, девушка затормозила и потянула подругу на себя, заставляя ее тоже остановиться. — Ты с ума сошла? И как ты себе это представляешь? Не при всех же! — бросила она той в самое ухо, повысив голос ровно настолько, чтобы перекрыть музыку, но не привлечь лишнего внимания. — А что тут такого? — искренне удивилась Мина, говоря с той же приглушенной громкостью. — Нельзя, что ли, с классным сфоткаться? Мы ведь даже уголок для этого замутили. Я, например, очень хочу памятное фото, — ухмыльнувшись, она снова вцепилась в руку одноклассницы и продолжила путь. Но подруги опоздали буквально в последний момент: когда они почти подошли, воздушная блондинка из 3-В стремительно вписалась между ними и Чонгуком и тут же явила перед ним свои козыри — томный взгляд из-под ресниц и застенчивую улыбку, демонстрирующую милые ямочки на щеках. — Учитель Чон, могу я пригласить вас на танец? — пролепетала она, придав своему голосу легкий намек на кокетство. Едва прозвучал ее вопрос, как музыка перешла в иное измерение, плавно сменив динамичные биты на мелодию, наполненную чувственными нотками. У Чонгука не было никаких сомнений, что диджей сделал этот переход не случайно — скорее всего он выполнил просьбу девушки. — Прости, Мэй, — ответил мужчина, мысленно заставляя себя смотреть только на блондинку, хотя было огромное желание взглянуть на Енми. — Я не люблю медляки. Пригласи лучше своего классного руководителя, — добавил он с улыбкой, указав головой на физика. — Не могу, — девушка легким движением пальца сместила челку вбок. — Мы с девочками играем в «Правду или действие», и в качестве действия мне выпало пригласить на танец именно вас. В случае вашего отказа я вылечу из игры. Чонгук и бровью не повел: ему-то какое дело, вылетит она или нет? — Ну же, господин Чон, — вмешался Джин Хо, желая помочь своей подопечной в этой интригующей ситуации, — станцуйте разок. Сколько можно отказывать девушкам? — засмеялся он. — Поддержите Мэй. Енми почувствовала, как в ней забурлили противоречия — здравомыслие схлестнулось с внезапно нахлынувшей ревностью. Если бы этот танец имел профессиональный контекст, она бы не имела никаких возражений, но то, что хотела Мэй… это не выступление для публики. Однако Енми хватило лишь одного беглого взгляда по залу, чтобы понять — Чонгук должен согласиться. Здесь были те, кто знал, либо догадывался о ее связи с ним. Это ли не шанс пустить им пыль в глаза? — Учитель, соглашайтесь. Вам как раз нужно размяться, а то вы уже долго тут сидите, — произнесла она с улыбкой, пытаясь задушить в себе орущую во все горло ревнивую собственницу. — Вы ведь не забыли, чего ждут от нас ребята? — Не забыл, — ответил Чонгук после недолгой паузы, в течение которой изучал лицо своей девушки, взвешивая все «за» и «против». — Ладно, — он вздохнул и поднялся с пуфа. — Но только один танец, Мэй. Можешь передать своим подругам, что второй раз так не прокатит, — Чон жестом предложил ученице пойти вперед и двинулся следом, притягивая к себе удивленные, восторженные и жадные взгляды старшеклассниц. — Ты что творишь, подружка? — прошипела Мина девушке на ухо, когда они обе сели на пуфы рядом с Юной, приняв ее приглашение. — Зачем разрешила? Им только повод дай! Станцует сейчас с одной — и на него потом вся голодная стая налетит! — Ничего, как налетит, так и улетит. Ты же слышала, что Чонгук сказал: «Один танец» — кусая губу, Енми наблюдала за тем, как Мэй цепляется за мужские плечи, чуть ли не кипятком писаясь от удовольствия. Во всяком случае ее лицо выдавало именно такие эмоции. — Я не могла поступить иначе — он был в затруднительном положении. К тому же это поможет отвести от нас подозрения. Внимание Енми застопорилось на танцполе. Начался безумный отсчет ее выдержки. Первая секунда, вторая, третья… Как же мучительно долго тянулось время! Госпожа Ли пыталась отвлечь ее вопросами, подруга — глупыми шуточками, но девушка будто бы ничего не слышала и поддерживала разговор чисто на автомате. Без присутствия. Потому что она сейчас находилась в другом месте; была сосредоточена на танце, ведомом природными инстинктами. Со стороны Мэй, конечно. Вон, с какой радостью она выполняла задание! Буквально вся светилась от счастья. И льнула к своему партнеру, который едва ли касался пальцами ее боков. Нет, это определенно слишком близко для медляка с учителем! И смотреть на это не хотелось, вот от слова совсем! Но ее взгляд то и дело скользил в их сторону, задерживаясь на их медленно вращающихся фигурах, а в голове пульсировала токсичная мысль, что со своим парнем должна была бы танцевать она. — Пойду выпью чего-нибудь. Енми хватило одной лишь минуты, чтобы ее терпение дошло до крайней точки и с позорным треском лопнуло. Ревнивое сердечко не выдержало. Поднявшись с пуфа, она взмахом головы откинула волосы назад и направилась к выходу, понимая, что за ней, скорее всего, наблюдают, а потому запрещая себе смотреть на Чонгука. А он, наоборот смотрел, так как в этот момент Енми попала в поле его зрения: прошелестела мимо своей изящной походкой, устремилась к двери и, смотря себе под ноги, влетела прямо в руки Хосока, появившегося в проеме. Испугавшись внезапного столкновения, девушка подняла голову и увидела, кому принадлежат ладони, мягко схватившие ее за плечи и, видимо, спасшие от удара лбом о мужскую грудь. — Извини. — Принцесса, ты просто ходячая катастрофа, — склонившись к ее ухо, проговорил Чон. — Попадаешь в лапы к парням, а потом им отдуваться приходится перед моим братишкой. — Что? Но я же… я не… Вспоминая про установленное для нее правило, Енми резко шагнула назад, избавляясь от чужого прикосновения, и снова открыла рот, чтобы озвучить сформулированный ответ, но в этот момент зал затопило громкое «It’s Britney, bitch!», вырвавшееся из динамиков, а затем зазвучал зажигательный ритм «Gimme More», вызвавший радостные выкрики старшеклассников. — Извините, но мне нужна моя партнерша, — раздался веселый голос у девушки за спиной, после чего ее схватили за руку и потащили в центр зала. Расстерянность длилась всего-лишь мгновение, а затем настроение совершило резкий апгрейт. Оказавшись припечатанной к телу У Джина, который ждал ее «пробуждения», Енми вскинула голову, бросила на него дерзкий взгляд и, закусив губу, тут же превратилась в игривую кокетку, синхронизируясь с другими танцовщицами в групповой хореографии, за которую на празднике они получила серебро. Конечно же, Чонгук испытал невероятное облегчение, когда унылый медляк странным образом оборвался где-то на середине песни, а трек Бритни навел радостного ажиотажа, вернув всем бешеную энергию и избавив Чона от навязанного контакта с Мэй. Но главное, его малышка вновь кайфовала! Зажигала со своим партнером в хоряге, поставленной самим Чонгуком. Да, Мин ее частенько лапал и таскал на руках, но все это было частью номера и носило чисто художественный характер. Никакой ревности — только восхищение и наслаждение. Ну и, конечно же, физическое желание — куда без него-то! — Что ты ей там нашептывал? — поинтересовался он у кузена, когда они сошлись в одной точке, обойдя танцпол. — Ничего особенного, смени тон, — усмехнулся Хосок, наблюдая за танцевальным номером. — Сказал, чтобы была повнимательней, — ответил он, притопывая ногой и покачивая головой в такт музыки. — Ты мне лучше скажи, какого хера с той блондинкой танцевал? Неудивительно, что Енми была такой рассеянной. — У девчонки по игре было задание пригласить меня на танец, — пока Чонгук говорил, его профессиональный взгляд перемещался с одной пары на другую, чаще задерживаясь на одной конкретной. — Сомнительное задание, если честно. Я бы не пошел, если бы моя малышка меня не подтолкнула, — заметив краем глаза, что брат смотрит на него, явно не врубаясь, в чем подвох, он тут же пояснил: — Чтобы отвести от нас подозрения, конечно. Уловив суть сказанного, старший кивнул и вновь направил свое внимание на танцпол, невольно отмечая ту безупречную синхронность и азарт, с которыми танцовщики исполняли хореографию, будто они снова были на конкурсе. Сами отрывались, и зрителям раздавали. — Уфф, какая эротика! — вырвалось у него после того, как девушки плавно соскользнули по бедру своих партнеров, оплетая одной ногой мужской торс, и хлёстко, но в то же время изящно прогнулись в пояснице, пока руки парней удерживали их на месте, заставляя прижиматься к ним нижней частью тела. — Умеешь ты хорягу ставить. У меня аж привстал, — откровенно признался он и лениво растянул губы, отзеркаливая ухмылку своего кузена. — Рад, что ты проникся, — в голосе Чонгука послышались насмешливые нотки. Оставались последние секунды номера. Девушки легко подпрыгнули, парни как всегда ловко подхватили их под ягодицы, удерживая на себе, и после обмена озорными улыбками, танцовщицы синхронно обернулись, завершая дерзкую хореографию под громкие аплодисменты. А в следующее мгновение зал затопил знакомый синтезаторный транс-бит — атмосферный и манящий, тот самый, что всегда ассоциировался у Енми с теплыми летними ночами, а кожа покрывалась мурашками от первых аккордов. Дернувшись от неожиданности и одновременно широко распахнув глаза, она спрыгнула со своего партнера, резко повернулась к диджейскому столу и буквально сразу наткнулась взглядом на Чонгука, который стоял рядом с Мен Су и смотрел прямо на нее, едва заметно улыбаясь. Енми все сразу стало ясно: трек от ATB поставили по его личной инициативе, и он сделал это исключительно для нее. — Till i come, — невольно прошептали ее губы, подхватывая слова из трека, в то время, как телом внезапно овладела проникновенная чувственность, заставив каждую клеточку откликнуться на пульсирующий ритм. — Till i come, — снова повторив фразу, она улыбнулась своему парню, соблазнительно стрельнула глазками, сделала пару изящных движений и, взмахнув волосами, эффектно поймала волну знаменитого гитарного риффа — визитной карточки Андре Таннибергера. Наблюдая за тем, как она офигительно двигается под электронную музыку, словно опытная танцовщица гоу-гоу, как блестят ее глаза, как манящие губы то и дело шепчут: «Till I come», Чонгук находился точно под кайфом и одновременно сходил с ума. Малышка даже понятия не имела, насколько сильно заводила его, так беспечно повторяя заезженную фразу. И ведь наверняка не знала истинного смысла этих слов. Но ничего: позже он ее с удовольствием просветит — прямо в процессе. Дотерпеть бы только до конца вечеринки! Поборов в себе желание немного подразнить Енми — пустить следующим треком тот, от которого ей стало бы намного жарче, который напомнил бы ей, как она плавилась под его рукой в машине, Чон попросил Мен Су поставить еще что-нибудь зажигательное от ATB, а сам, прихватив с собой Хосока, направился к выходу, намереваясь выпить воды и немного успокоиться. А в коридоре проходила настоящая мужская схватка: двое парней, усевшись напротив друг друга за низким столиком, мерились силами в армрестлинге. Пальцы судорожно сжимали край деревянной поверхности, вены набухли, как жгуты, капли пота стекали с краснеющих лиц, а подбадривающие возгласы друзей — «Давай!», «Жми!» и «Красава» — подстёгивали к сопротивлению, не давая опустить руки. Это было напряженное зрелище. — Учитель, не хотите поучаствовать? — спросил один из парней, когда поединок закончился, а Чонгук и Хосок подошли к столику, чтобы понаблюдать за новой схваткой. — Пацаны, да у вас силенок не хватит с ним тягаться, — ответил за младшего кузен, обводя старшеклассников веселым взглядом. — Разве вы не в курсе, что ваш учитель — король армрестлинга? — Хос, — усмехнулся Чонгук, хлопнув брата по спине. — Ты мне цену набиваешь, что ли? — Скажешь, я не прав? — Ну так давайте проверим! — последовало предложение от чемпиона собравшейся компании, который принялся вновь разминать свою кисть. — Мне хватит не больше десяти секунд, чтобы сделать вас, учитель. Хвастливое замечание старшеклассника вызвало у всех однозначную реакцию — дружный, бодрый смех. Надломив бровь, Чонгук хмыкнул, затем обменялся с кузеном короткими взглядами и, пожав плечами, без лишних слов занял освободившееся место за столиком, начиная разогревать пальцы и запястье. Что ж, вызов есть вызов. Чон их любил. Схватка действительно не длилась больше десяти секунд — ровно семи хватило, чтобы кулак ученика с глухим стуком вписался в деревянную поверхность, оказываясь придавленным рукой Чонгука. Кто-то из парней обалдело присвистнул, поражаясь такой скорости, кто-то свое восхищение выразил словами, а поверженый чемпион, недовольно стиснув зубы, молча пожал учителю руку и встал из-за стола, освобождая место для следующего. Вот только садиться туда после него никто не решался. — Это как вообще, учитель? — один из подопечных Чонгука уставился на него во все глаза. — Вы, как будто, и силы никакой не приложили. — Приложил, — улыбнулся мужчина, хрустнув костяшками пальцев. — Ну что, посоревнуемся? — кивнул он на пустующее место напротив. Парень неуверенно пожал плечами и скептически взглянул на классного руководителя, прекрасно осознавая, что шансы победить его близки к нулю. Но отказаться означало показать слабость, а это было куда хуже поражения. — Давай, мелкий, не ссы, — подбодрил Хосок, хлопнув старшеклассника между лопаток, когда тот опустился, упираясь коленями в круглую подушку. — Слушай, учитель, — обратился он к своему брату, — тебе не кажется, что надо как-то замотивировать ребят? Практически не задумываясь, Чонгук согласно кивнул: а почему бы и нет? Так даже интересней! — Ладно, — он положил руки на стол и сцепил их в замок. — Как на счет такого условия: побеждаю я — противник приезжает завтра в школу и помогает с уборкой в студии, а тот, кто меня уложит, получит бонус на первой контрольной по математике во втором семестре? Предложение учителя мгновенно разожгло азарт — теперь многие хотели попытать удачу, ведь на кону был заманчивый приз, даже несмотря на оборотную сторону медали. Один за другим ребята садились за столик, сталкивались с крепкой хваткой Чонгука и, попыхтев, быстро сдувались под его натиском, пополняя ряды проигравших. Интерес к ручному спаррингу рос с каждой минутой — вокруг стола собиралось все больше и больше старшеклассников. Хоть многие лишь наблюдали, самые амбициозные, не страшась провала предыдущих участников, рвались в бой: одних манил заветный приз, других — возможность одолеть преподавателя при всех и доказать свое превосходство. Ну а что? Рано или поздно его силы должны были иссякнуть, ведь законы физики никто не отменял! Однако Чонгук и не думал сдаваться, используя особую тактику: он периодически менял ведущую руку, умело подстраиваясь под правшей и левшей. — Отряд уборщиков заметно вырос, — весело заметила одна из девушек, когда очередной поверженный встал из-за стола. — С такими темпами вы завтра за пять минут все тут почистите. Смех прокатился по коридору, перекрывая даже музыку, доносящуюся из приоткрытых дверей студии. Ребята дружно подхватили шутку, и в сторону проигравших тут же прилетело еще несколько колких замечаний, предлагающих им открыть клининговую компанию и составить расписание дежурств на ближайший месяц. Подстегиваемые веселыми подколками, парни в ответ лишь отмахнулись, саркастично предлагая самым остроумным сесть напротив учителя. — Извините, что прерываю, — неожиданно раздался девичий голос у ребят за спиной, заставивший их одновременно обернуться, а затем немного расступиться. Держа перед собой стаканчик с водой, точнее, с ее остатками, Енми мягко улыбнулась и сделала шаг к столу, направляя взгляд на Чонгука. — Учитель, думаю нам с вами пора исполнить наш номер. Его глаза невольно скользнули по ее фигуре, чуть задержались на учащенно вздымающейся груди, затем на взмокшей шее и вновь вернулись к лицу, на котором прослеживалось легкое смущение. Чон сглотнул, почувствовав, как просыпается привычный голод: м-м, просто лакомый кусочек — так и сожрал бы ее всю! И как всегда рвется в бой. Неужели не устала? — Тебе надо немного передохнуть, — произнес он с внешним спокойствием, уперев подбородок в подставленный кулак. — Ты слишком много времени провела на танцполе. — Я в порядке, — заверила его девушка, легонько надавливая на пластик подушечками пальцев. — Мне не нужна передышка. Я все еще полна сил. Зря она это сказала, конечно. Но откуда ей было знать, что после этого ей прилетит провокационное предложение? — Раз полна сил, может, примешь участие в армрестлинге? — прозвучал веселый голос из толпы. — Да, Енми, не хочешь сразиться с учителем? — подхватил другой парень — один из тех, что цепляли ее возле буфета. — Что?.. Кто, я? — девушка указала на себя пальцем, широко распахнув глаза. Она обвела компанию недоуменным взглядом и остановилась на Чонгуке, словно ожидая от него намека, что рябата просто пошутили, но он, не меняя позы, лишь молча смотрел на нее и покусывал колечко пирсинга, пытаясь… не засмеяться? Серьезно? — Давай, принцесса, сделай моего брата, — Хосок как-то неожиданно оказался у нее за спиной и, положив руки ей на плечи, с умеренной силой надавил, не оставляя девушке иного выбора, кроме как опуститься на колени перед столиком. — Я в тебя верю, — ухмыльнулся он, забирая у нее стаканчик и выпрямляясь. Обалдеть расклад! Им что, веселья не хватает? Хотят поугорать? Облизав губы, Енми провела туда-сюда вспотевшей рукой по натянутой штанине, глубоко вздохнула и, чуть подумав, поставила локоть на стол, позволяя широкой ладони со вздувшимися венами обхватить ее собственную — крепко, горячо и в то же время с ощутимой заботой. Приятно так — до мурашек! — Если хочешь, можешь использовать обе руки сразу, — произнес Чонгук с дразнящей ухмылкой, как бы невзначай скользнув большим пальцем по ее выпирающим косточкам. — Мне и четыре не помогут, — хихикнула девушка, хватаясь за край стола для опоры. — А вообще я хочу сражаться достойно, на ровне со всеми, — добавила она, вызывая одобрительные и подбадривающие возгласы ребят. — Боевая куколка, — прозвучал веселый голос у нее за спиной. Схватка началась после того, как Хосок отсчитал от трех до одного и отпустил их сцепленные ладони, позволяя пустить в ход силу. Енми начала упорно давить на кисть соперника, поставив перед собой единственную задачу — оттянуть момент поражения, чтобы не пасть в бою за рекордно короткий отрезок времени. И у нее это получалось, потому что их руки продолжали находиться в изначальном положении, не прогнувшись ни на сантиметр. Хотя девушка прекрасно понимала, почему так происходит: она чувствовала, как Чон контролирует давление обеих сторон, видимо решив немного поиграть. — Ты же сказала, что полна сил, — взгляд мужчины был прикован к ее напряженному лицу, находящемуся совсем близко, в то время, как сама Енми сосредоточилась на точке их соприкосновения. — Давай, поднажми… ученица Пак. Хмыкнув, девушка впилась зубами в нижнюю губу до появления на ней белых полос и подняла глаза на Чонгука. Интересно, он ее подбадривает или снова подшучивает? Судя по реакции ребят, это больше похоже на второе. — Моя сила в выносливости, учитель, — она с трудом выдавила слова, отчаянно сопротивляясь, пока ей это позволяли. — С этим не поспоришь, — вспыхнувшая для нее улыбка была настолько ослепительной и обезоруживающей, что Енми на мгновение потеряла концентрацию и ослабила хватку, однако мужчина прикрыл ее оплошность, сохраняя идеальную неподвижность их сцепленных ладоней. Он чувствовал, как дрожит ее рука, мышцы которой наверняка горели огнем, подначивая сдаться, но она продолжала бороться из последних сил с непоколебимым упрямством. Заметив каплю пота, медленно скатывающуюся по ее шее, Чон задержал на ней взгляд, позволив себе немножко пофантазировать на этот счет, а после уголки его губ дрогнули, и он начал поддаваться — сначала едва уловимо, затем все заметнее, постепенно отклоняя свою руку под ее слабеющим, но упорным натиском. Вокруг тут же поднялся оживленный гул: одни стали поддерживать девушку громче, выкрикивая ее имя, другие посмеиваясь, принялись подшучивать над учителем, решив ему подыграть, а кто-то продолжал снимать происходящее на телефон, одновременно комментируя забавную сцену. И когда у Енми практически не осталось сил, Чонгук перестал ее мучить, резко отпустив сопротивление. Его рука с глухим стуком рухнула на стол, но в последний момент он чуть приподнял кулак, спасая кончики девичьих пальцев от удара о твердую поверхность. Енми вздрогнула от неожиданности, испуганно моргнув, толпа взорвалась веселыми выкриками, а побежденный лишь слегка наклонил голову, со смиренной улыбкой принимая свое поражение. — Поздравляю с победой, — Чон перехватил ее ладошку и мягко пожал, умирая от желания потянуть Енми на себя и вжаться в ее манящий рот, по которому так истосковался. Словно читая его мысли, девушка скользнула кончиком языка по нижней губе и прикусила краешек, испытывая нервы Чонгука на прочность. — Если бы я проиграла, то чувствовала бы себя гораздо большей победительницей, нежели сейчас. Я же сказала, что хочу честное соревнование. — Ты думаешь, было бы честно, если бы выиграл я? — с легкой усмешкой спросил Чон, изогнув бровь. — Енми, в этой схватке изначально не было равенства, поэтому и смотреть на это стоит иначе. Я отдал тебе победу не просто так, а потому что ты реально сильная — и духом, и характером. Приятное тепло разлилось по груди и щекам, и девушка рефлекторно прижала ладони к лицу, надеясь охладить пылающую кожу. Но этот способ нисколько не помог, потому что ее руки оказались такими же горячими. — Пак, ты крутая! — бросил один из парней, соглашаясь с каждым словом учителя. — Конечно, крутая, — подтвердил Чанель, получая от одноклассницы в ответ искреннюю, немного застенчивую улыбку. — Наша силачка До Бон Су, — с веселым смешком добавил У Джин, а затем задал вопрос, который волновал всех: — Учитель, а что на счет условий? Ваш поединок был в зачет? — А разве я что-то говорил про отмену? — хмыкнув, мужчина поднялся с пола и начал растирать свое бедра, возвращая тонус занемевшим мышцам. — Тут уж ничего не поделаешь — вы сами ее сюда усадили, — напомнил он ребятам, хотя взгляд скользнул к ухмыляющемуся кузену. — Может, кто-то хочет оспорить победу ученицы Пак? Молчание, повисшее над столиком, ясно показало, что таких желающих нет. И, возможно, спустя пару секунд раздумий кто-то бы и осмелился возразить, но момент был перехвачен: из приоткрытой двери студии раздался звонкий голос в микрофон — девушка напомнила, что все заждались дуэтного танца учителя и Енми. Почти сразу к ней присоединились другие ребята, перекрикивая друг друга, а спустя мгновение небольшая группа старшеклассников высыпала в коридор, продолжая дружно и требовательно скандировать: «Танец! Танец!» — Видите, учитель, я же говорила, что нам пора, — глаза Енми засветились от искреннего удовольствия. — Пойдемте переоденемся. Она развернулась, заставив парней расступиться, и с уверенностью, скрывающейся за мягкой грацией, устремилась вперед, а вся орава направилась за ней следом, точно отряд воинов, ведомый королевой Зеной. Именно Чонгук и отпустил шутку по этому поводу, шагая рядом с братом и вместе с ним посмеиваясь. Участники дуэта разошлись по раздевалкам. Чону хватило пары минут, чтобы сменить джинсы на спортивные штаны, а черную футболку — на белую майку, которая сразу стала мишенью для девичьих взглядов: безрукавка обтягивала крепкое, идеальное тело, фривольно подчеркивая все рельефы груди и торса, а также открывая шикарный вид на сильные, накаченные руки. Старшеклассницы обступили его со всех сторон, как только он решил все дела с музыкой и освещением и вернулся в центр зала, ожидая свою партнершу. Енми задерживалась, и Чон то и дело бросал взгляд на дверь раздевалки, совершенно не вслушиваясь в болтовню учениц. Интересно, сколько девушке нужно, чтобы сменить штаны и топ? Три минуты? Четыре? Пять, на крайняк? Ну уж точно не десять! Почему она так долго? В голове промелькнули тревожные мысли о том, что у малышки могли начаться месячные или прихватить живот, но Чонгук быстро отмел обе версии: будь что-то серьезное, Мина наверняка вышла бы из раздевалки и сообщила ему. Кстати, а почему Ким пошла вместе с ней? Неужели Енми нужна помощь в обычном переодевании? Что-то тут нечисто! Но все его вопросы отпали сами собой, когда дверь заветной комнатки распахнулась, и в зал вышла… Нет, не невинная няшка с кукольным макияжем, не звездочка его яркая и не сладкая конфетка, а самая настоящая Дьяволица! Беспощадная ведьма, готовая порабатить все мужские сердца в этом зале! Она двигалась, как хищница, как пантера — неторопливо, грациозно, наблюдая за своей добычей с хитрой ухмылкой из-под густо-накрашенных ресниц. А ее образ… Чонгук сам его создал, и она повторила все до мелочей, начиная от черного платья, сшитого для этого номера, и заканчивая сексуально-растрепанными волосами. Исключением была лишь ярко-красная помада, которая идеально лежала на ее чувственных губах, вместо того, чтобы быть чуть размазанной после поцелуя. И вот как, глядя на ее греховный рот, не захотеть исправить этот недочет?! — Я готова, учитель, — произнесла девушка, останавливаясь в шаге от него. — Простите, что заставила ждать. Тормозная жидкость капля за каплей сочилась из резервуара, пока Енми смотрела на него притворно-невинными глазками, хотя ее вызывающий смоки-айс превращал этот взгляд в опасное оружие, стреляющее точно на поражение. Воздух дрожал от сдавленных возгласов — восхищения, предвкушения, животного интереса, а Чонгук стоял неподвижно, чувствуя, как кровь пульсирует только в одной точке, а все остальные мышцы словно одеревенели. Какое счастье, что он надел черные спортивки свободного кроя, способные хоть немного скрыть его мощный стояк. — Я же сказал тебе взять штаны, — процедил Чон у самого уха, пользуясь тем, что все девушки уже разбежались по местам, а в студии продолжала звучать музыка, хоть и не громко. — Почему не послушалась? — Хотела сделать тебе приятный сюрприз, — улыбнулась она, опускаясь на колени, чтобы следом принять необходимую позу. — Хах… да тут всем парням понравился твой сюрприз, — заметил Чонгук не без иронии, оказавшись рядом. — Маленькая провокаторша — вот ты кто, — сделав заключение, он повернул голову и кивнул Юне, стоящей возле панели с выключателями. Ли медленно приглушила свет в студии, оставляя только мягкое, рассеянное освещение в центре, которое создавало интимную и загадочную атмосферу. Старшеклассники, рассевшиеся по периметру, затихли в ожидании — их лица были едва видны в полумраке, но чувствовалось, как они замерли, предвкушая что-то особенное. Многие уже достали телефоны, готовясь заснять все на видео, а из угла донесся приглушенный голос: «Наконец-то снова увидим это! Надеюсь, будет так же круто, как в прошлый раз!» Кто-то с противоположной стороны оказался более шумным фанатом, поэтому без стеснения выкрикнул: «Енми, зажги!» — а в ответ раздался присвист, поднявший волну легких смешков и несколько томных «йе-е-е!» Бросив взгляд на Мен Су, который тут же показал ему большой палец, сообщая о готовности, Чон придвинулся ближе к Енми, принявшую лежачую, неизбежно привлекающую к себе мужские взгляды позу. Девичьи волосы были рассыпаны в прекрасном беспорядке, скрывая лицо и плечо, а черное платье, свободное и легкое, едва прикрывало короткие кружевные шорты, оставляя достаточно места воображению для самых смелых фантазий. В зале не нашелся бы ни один представитель сильного пола, который бы не желал вновь увидеть чувственные и горячие телодвижения лежащей перед ними танцовщицы. Точно также работало и в другую сторону: девушки с предвкушением ждали выступления учителя. Ну и… Гу Сондже тоже ждал. (VCTRYS — Black Magic Woman) Музыка громко бахнула, отдаваясь глухим ударом в груди притаившихся зрителей, тут же ощутивших мурашки. Тот, кто сидел рядом с колонкой, вообще дернулся от неожиданности, хватаясь за сердце, но продолжая смотреть на танцевальную пару. Чон, погруженный в атмосферу, прошелся нежным взглядом по своей спящей любовнице, а затем томно заскользил рукой по ее стройному телу, каждый изгиб которого был хорошо им изучен. Изучен, как Чонгуком, так и его героем. Енми, играя пробудившуюся женщину, медленно перевернулась на спину, изящно выгнувшись, и в такт музыке провела ладонью по мужской щеке, утопая в омуте черных глаз. Таких красивых и любимых! В глазах, которые любят иногда ее передразнивать или подмигивать, вот прям как сейчас! Волна, сделанная Чонгуком после, была идеальной, а вот приземление между ее разведенных ног — очень низким, позволяющим не только их телам соприкоснуться в непростительной близости, но и дыханию смешаться в одно. Находясь под своим партнером, который практически полностью накрыл ее собой и смотрел на ее губы так, словно хотел в них с жадностью впиться, Енми почувствовала, как низ живота сладко сводит, а в кончики пальцев бьет адреналин, заставляя их подрагивать. Боже, это было так откровенно, будто Чонгук собирался взять ее прямо здесь, на глазах у всех! Со стороны это выглядело настолько красноречиво, что в зале тут же раздались восхищенные возгласы. Парни, с разыгравшейся фантазией, заерзали на местах, испытывая сладкий дискомфорт в своих штанах, а кто-то даже не сдержался, громко выкрикнув: «Ого, вот это офигеть!» и тут же: «Огнище!» — подхватил второй. Девушки, в свою очередь, зашептались между собой, не скрывая, что хотели бы оказаться на месте танцовщицы. Енми медленно поднялась, переходя на новый этап в хореографии, и все ее движения оставались плавными, но полными скрытой силы. В грациозном развороте она откинулась спиной на торс Чонгука, и ее тело чувственно заскользило вдоль мужского, в последствии, то отдаляясь, то вновь приближаясь, как будто девушка дразнила его, играя с бессилием своего любовника. Ее длинные ноги, обнаженные намного выше колена, вырисовывали невероятно красивые линии, контактируя с мужским телом, а каждый поворот ее притягательных бедер вызывал восхищенные вздохи, которые поглощались чарующей мелодией песни. Когда сильные руки Чонгука подхватили Енми как пушинку, заставив легкое и послушное тело взмыть в воздух и перевернуться в эффектном вращении, в студии повторилась та же реакция, что и в первый раз — замершие взгляды, раскрытые рты и облегченные выдохи. В момент ее приземления в поддержке Чон рухнул перед Енми на колени, сжал пальцами ее бедра, и они тут же совершили медленную, манящую волну прямо перед его лицом. И это выглядело настолько горячо и откровенно, что у зрителей поднялся градус тела. А затем края воздушного платья поползли вверх, задираясь под мужскими ладонями ровно настолько, чтобы чуть-чуть подразнить наблюдателей видом кружева, но оставить место для фантазии. Чонгук прижался щекой к животу девушки, выражая отчаяние и мольбу своего героя, и в этой интимной позе он ощутил, как она дрожит, полностью отдавшись магии их страстного танца. После еще пары чувственных связок, где каждый взгляд и касание говорили больше слов, ритм ожидаемо переломился. Музыка набрала мощь, бит стал глубже и настойчивее, наполняя пространство пульсирующей энергией. Танец вспыхнул новой силой — уже не томной негой, а огненной одержимостью, не манящей игрой, а виртуозным вызовом. Поддержки стали резче, движения — стремительнее, синхронность — идеальной до мурашек. Зал замер в напряженном восхищении. Если мгновением раньше в полумраке мелькали горячие ухмылки и переглядывания, то теперь — только расширенные от восторга глаза и затаенное дыхание. Все, будто по команде перестали двигаться и впали в транс, не в силах оторваться от этого головокружительного номера. А финальная часть, бесспорно, была одним из самых эпичных моментов. Танцовщики оказались на расстоянии друг от друга, а затем… разбег, подхват, слияние девичьего тела с мужским… И в следующее мгновение Енми уже висит вниз головой, цепляясь ногами за крепкий торс партнера, а тот, вжимая пальцы в ее бедра, делает несколько мощных оборотов, заставляя кончики ее волос очертить на полу невидимые круги. Дальше — резкий подъем, глаза в глаза, пламя к пламени, и, наконец — томное скольжение вниз по рельефам мужского тела. По его возбуждению. Точно также, как и в прошлый раз: не без инициативы Чонгука. Смотря на ее губы, он видел, как она их раскрывает, лижет и горячо выдыхает, неосознанно выдавая свою реакцию на провокационный контакт. Хотя… чего греха таить — весь их танец был воспламеняющим взаимодействием. Особенно сегодня. Чон позволил себе куда больше, чем в прошлый раз: все было намного ближе, теснее, интимнее. Потому что так хотел, так чувствовал. И это шло с обеих сторон — одинаково неудержимо! Толчок в грудь, и Чонгук полетел назад, делая стремительный кувырок через плечо, а затем вновь поднимаясь на ноги. Это был эффектный маневр для того, чтобы поднять пакетик с бутафорской краской, однако сегодня обошлись без нее. Взмахнув копной волос, девушка подбежала к партнеру, уткнулась лбом в его плечо и ударила ладошкой в левую часть груди, запуская свои ведьменские чары и отравляя влюбленное сердце. Свет резко погас, музыка продолжила догорать в последних аккордах, и Енми почувствовала, как губы партнера прикасаются к ее виску — учащенное, тяжелое дыхание обожгло кожу, а шепот заглушил звенящую пульсацию в ушах: — Через пятнадцать минут встретимся в медкабинете… — Чон сделал паузу, насыщая легкие недостающим кислородом, а затем добавил: — Не вздумай переодеваться. Она бы солгала, если бы сказала, что в этот момент у нее не дрогнули колени. Енми и так была эмоционально взвинчена, накалена до предела их жарким танцем, а тут такое прилетело! Однако пришлось с силой зажмуриться, сделать пару более глубоких вздохов, сглотнуть и отлепить взмокший лоб от не менее мокрого плеча, когда пространство залило слепящим светом, а музыка смолкла, погружая зал в плотную тишину. И, как оказалось, заранее спланированную. Хлопушки бабахнули синхронно — справа и слева, как раз когда Чонгук, ловя взгляд Енми, взял ее за руку и развернул лицом к входной двери. Будучи не готовой к внезапному выстрелу, девушка взвизгнула, инстинктивно пригнув голову, и зал тут же взорвался оглушительным ревом — смехом, свистом, аплодисментами. Конфетти, взметнувшись вверх, осыпал танцовщиков разноцветным дождем, а Мина, оказавшись перед ними в нужный момент, успела сделать несколько удачных кадров, запечатлев на фотокамеру телефона яркие эмоции пары. — О-ох… — вырвалось у Енми, когда Чон обнял ее за талию и притиснул к своему боку, чтобы сделать еще несколько снимков. — Не слишком ли это… близко? — А последние три минуты было далеко? — усмехнулся Чонгук, откидывая с глаз челку. Смущенно улыбнувшись, девушка на мгновение задержала взгляд на гаджете в руках подруги, а затем ее глаза невольно скользнули к учительскому столу, за которым сидел Мен Су. Рядом с ним, упираясь предплечьем в спинку стула, стоял его приятель, один из представителей их общей шайки — Кан Хуан. В этот момент Енми ощутила, как вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок: парни с интересом смотрели на нее, о чем-то тихо переговариваясь. Боже, о чем они болтали? Неужели Кан решил слить информацию о ее секретных отношениях с Чонгуком? И словно уловив девичье волнение, Сон и Кан резко замолчали, почти одновременно ухмыльнулись и, не сговариваясь, подняли большие пальцы вверх, демонстрируя ей свою оценку исполненному танцу. Енми прикусила губу, отводя взгляд: а может зря она заволновалась? Не исключено, что ребята просто обсуждали провокационный номер, а не близкую связь самих исполнителей. Тем более, что Хуан уже целый месяц вел себя прилично рядом с Енми, желая добиться прощения. Навряд ли он пустил бы все свои старания насмарку. Долго размышлять на этот счет ей не дали: стоило Хосоку перехватить у Мины телефон и провозгласить об общем снимке, как студию накрыла волна веселого хаоса. Старшеклассники, срываясь с мест, устремились к танцевальной паре, сталкиваясь по пути плечами, весело хохоча и спонтанно выстраиваясь в живую инсталляцию для памятного кадра. Юна и Джин Хо тоже примкнули к шумной ватаге, мгновенно перестав отличаться от учеников. Мина не была бы Ким Миной, если бы после этого не потащила подругу и братьев Чон в фото-уголок. Когда она решительно на что-то настраивалась, то переубедить ее было равносильно попытке потушить огонь руками. Мужчины с охотой подхватили ее инициативу, то дурачась и веселясь перед камерой, то откровенно демонстрируя свою магнитическую сексуальность, что в дуэте с красотой девушек создавало настоящий энергетический коктейль. Что же касалось Енми и учителя… Сочетание их образов излучало такое мощное притяжение, что от них невозможно было оторвать взгляд. Когда они, сделав больше двух десятков снимков, сгрудились в кучку и принялись рассматривать все, что наснимали, Чонгук воспользовался ситуацией, сообщив Хосоку и Мине, что хочет немного поболтать со своей девушкой наедине, а для этого им понадобится небольшая помощь. Задача Чона и Ким была проста до банальности: обеспечить беспалевный проникновение в медкабинет, отвлекая любых случайных свидетелей. — Малыш, через десять минут, — прошуршал Чонгук на ушко дико смущенной Енми, прежде чем развернуться и вместе с кузеном направиться к выходу. — Что, братишка, подгорело? — насмешливо спросил Хосок, покидая студию вслед за младшим. — Хотя херня вопрос, да? После такого танца с такой партнершей меня бы тоже штырило. Помнится, я разок поймал с ней приход, когда мы танцевали в клубе… — Хос, хочешь потратить деньги на пластического хирурга? — с притворным спокойствие произнес Чонгук, сжимая братское плечо до первого болевого звоночка. — Не зли меня, а то на Чеджу отправишься с гипсом на морде. Ух, кажется ревнивцу на больную мозоль наступили! — Куки, не надо так нервничать, — улыбнулся старший, продолжая дразнить кузена: — Я все понимаю: месяц на голодном пайке, спермотоксикоз и все дела… — Считай у меня детокс, — криво ухмыльнувшись, Чонгук беззлобно оттолкнул брата в сторону и начал спуск по лестнице, думая о том, что Хосок не далек от истины — ему действительно срывало клапан из-за отсутствия секса. Тормозная жидкость уже практически вся вытекла, красной лампой сигналя на приборке. Но в этом был и один очень жирный плюс. — Зато после такой выдержки нам с малышкой будет о-очень хорошо, — заключил Чон, испытывая удовольствие от одной лишь мысли об этом. — Бро, затопим мы твою «Fairytale»! — Ага, главное не потопи́те! — прилетело ему в спину веселое замечание. (Andy Leech — Strangers alivvve x echolalia — my body Skaski — arvæda sky Sappheiros — Need Zyphyr — Faded) Прошло ровно десять минут. Получив остренькое напутствие от подруги, Енми вошла в темный, пропахший лекарственной свежестью кабинет и прикрыла дверь, тут же скользнув взглядом вглубь помещения. Она замерла, сжимая пальцами металлическую ручку: в густой тени, прислоненный к столу, вырисовывался мужской силуэт — ноги широко расставлены, руки уперты в край деревянной столешницы, словно пружины, готовые распрямиться в любой момент. Очень волнительное зрелище! Девушка облизала губы, почувствовав, как в животе разливается вязкое тепло, будто она глотнула крепкого виски — обжигающеего и сладкого, от которого даже в коленях потеплело. Вспомнив об осторожности, Енми нащупала замок и заперла дверь, задержавшись возле нее лишь на мгновение, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем шагнуть к Чонгуку. Однако стоило ей пройти лишь половину пути, как низкий голос прорезал тишину: — Стоять. Внутри все оборвалось, а сердце совершило такой резкий скачок, что у девушки вмиг вспотели ладони. — Зачем? — удивленно спросила она, по инерции продолжая двигаться. — Замри, сказал! Мужская фигура предупреждающе подалась вперед. — Чонгуки… — сорвалось на выдохе, и Енми остановилась, немного расстерявшись. Что происходит? Почему в его голосе появились доминантные нотки? Это похоже на… — Встань к стене и повернись к ней лицом. Руки туда же, — скомандовал Чон, отталкиваясь от стола. Его властный тон ударил по нервам, как разряд: ноги наполнились слабостью, став ватными и непослушными, горячая волна пробежала от живота вниз, сжимая все в тугой, пульсирующий комок, отчего между бедер мучительно-сладко заныло, увлажняясь помимо воли. Кусая губу, Енми сделала шаг — конечности дрожали, но, к счастью, пока все же двигались. Еще шаг, и прохлада стены коснулась лба, когда девушка встала туда, куда ей велели и опустила голову, ощущая, как тяжесть внизу живота продолжает пульсировать в такт сердцебиению. Оставалось выполнить вторую часть приказа, поэтому она неспешно заскользила ладонями по стене и задержала их на уровне груди, зафиксировав покорную позу. Теперь Енми стояла перед своим парнем в уязвимом положении, не имея возможности видеть его. Но… господи… как же это заводило ее! Раньше она и предположить не могла, что подчинение может настолько возбуждать! Или это только рядом с Чонгуком так? За спиной раздались шаги — ровные, неспешные — и между лопаток пробежал горячий трепет. Енми задержала дыхание и бессознательно вжала кончики пальцев в белую стену, оставляя на ней чуть заметные влажные отпечатки. Она настолько напряглась, ожидая контакта, что ощутила фантомное прикосновение еще до того, как это произошло на физическом уровне. Заставив девушку крупно вздрогнуть, Чонгук обхватил ее поперек живота одной рукой и одновременно сгреб в охапку волосы, убирая их в сторону и оголяя заднюю часть шеи, которая тут же подверглась паре легких укусов. Все чувствительные рецепторы откликнулись в то же миг: мириады мурашек рассыпались по нежной коже, и мягкий, прерывистый стон сорвался с приоткрытых губ прежде, чем Енми успела его удержать. — С ума меня сводишь… по всем фронтам, — стискивая девичье плечо, Чонгук обвел губами ее ушную раковину и лизнул внутри, зная, как ее мурашит от этого. — Дразнишь, возбуждаешь, заставляешь ревновать… — Я… — выдохнула Енми, непроизвольно поджимая пальчики рук и ног от настойчивых движений его языка, — я ничего… не специально… — Не специально, — хриплым шепотом повторил Чон, прикусывая место за ушком, а затем утыкаясь в него носом и втягивая ее одуряющий аромат. — У тебя это в крови. — Чонгу… — девушка запнулась, когда под легким давлением мужской руки оказалась прижатой грудью к стене. Фиксируя пальцами ее шею на случай, если Енми захочет повернуть голову, Чон убрал руку с ее живота и приложил к спине между лопаток, начиная нарочито-медленное скольжение вниз вдоль позвоночника — сначала по голой коже, потом по легкой ткани, заставляя девушку чувственно прогнуться в пояснице, точно ласковую кошечку. Каждый сантиметр тела, трепещущий под нежным трением шифона, загорался томящим огнем, который расходился волнами сладкой дрожи, электризуя волоски. Переступив с ноги на ногу, Енми ощутила, как влажно и липко стало у нее в шортиках. — Я чувствую запах твоего возбуждения, — тихо произнес Чонгук, ныряя рукой под платье и прижимая ее к упругим ягодицам. — Так офигенно пахнешь, — шумно втянув воздух, он на мгновение замер, а затем судорожно сжал ее попку, проехав пальцами по промежности. — Хочу тебя! — Ахм-м, — девушка тихо всхлипнула, прогибаясь в пояснице едва ли не до хруста в позвонках. — Я тоже хочу… — она попыталась развернуться, желая его обнять, но хватка на шее стала чуть сильнее, запрещая шевелиться. — Не двигайся. Сначала я должен кое-что сделать. Боже, что он должен сделать? Неужели хочет… — Красивая, сладкая попка, — проговаривая это, Чон фиксировал край платья в низком вырезе на спине, — но такая неугомонная, — его ладонь легла на одно из полушарий, нежно погладила и в следующую секунду с оттяжкой произвела шлепок, очень даже ощутимый. — Ай! — вскрикнув, Енми обернулась, но только потому, что Чонгук ей позволил. — За что? — обронила она дрогнувшим голосом, чувствуя полыхание не только на ягодице, но и между бедер. — Это тебе за историю с Мен Су. Я чуть не двинулся, когда увидел тебя под ним. Стиснув зубы, мужчина развернул ее полностью и крепко обнял одной рукой за талию, резко припечатывая к своим бедрам. Его глаза прожигали насквозь, и даже полумрак кабинета не мог этого скрыть. — Но я же… — начала было девушка, но тут же жалобно всхлипнула, получив еще один шлепок. — Ты… ты что… — еще шлепок и следом еще один. А после, лишая ее возможности что-либо сказать, Чонгук резко припал к ее распахнутым губам и грубо ворвался языком в сладкую жару ее рта, заставляя задохнуться. В тот же миг она оказалась припечатанной к стене: властные руки сковали запястья, распятые по бокам от головы, а мужское бедро втиснулось между ног, бесцеремонно раздвигая их. Внутри все сжалось, затем взорвалось — импульсы побежали по нервам, отзываясь жгучими всполохами там, где его тело давило на самое сокровенное. Не сдержав стон, Енми чуть выгнулась навстречу и инстинктивно задвигала тазом, ощущая, как мягкая ткань шортов натирает чувствительную плоть, намокая от выделенного секрета. Как приятно… Как хорошо-о! А губы мужчины не просто целовали ее в этот момент — они поглощали, опустошали, насиловали. Его язык вторгался с животной жаждой, вылизывал так неистово и ненасытно, что с каждой новой секундой слюна на губах, пропитанная его вкусом, становилась тягучей и казалась слаще, будто они снова делили между собой конфету. И Енми отвечала ему столь же страстно и необузданно, задыхаясь в своей взрывной чувственности. — М-м, моя темпераментная девочка, — сбивчиво прошептал Чонгук, просовывая ладонь между своим бедром и ее пульсирующей промежностью. — Тебя затопило, — скользнув по мокрой ткани пальцами, он поднес их к носу и потянул воздух, прикрывая глаза. — С ума сойти… Я знал, что тебя заводит не только нежность. Несмотря на вспыхнувшее смущение, Енми готова была застонать от разочарования, когда Чон убрал ногу и немного отстранился, лишив ее удовольствия. Но, как оказалось, перерыв был сделан лишь для того, чтобы снять с нее платье. И едва она осталась перед ним в одних шортиках, Чонгук подхватил ее под ягодицы, одним легким движением подбросил вверх и, прижав голой спиной к стене, раздвинул ее ноги, заставляя ими оплести его бедра. — Меня сегодня весь день бомбит, — признался он, смотря девушке в глаза и облизывая свои губы. — С той самой минуты, как увидел тебя в твоей студии, — Чон заставил ее прерывисто выдохнуть, когда приблизился к ее груди и медленно провел языком по полоске кожи между округлостями. — Ты даже понятия не имеешь, что я себе там напредставлял. Не знаю, как заставил себя сдержаться. — И что ты представлял? — едва слышно прошелестела Енми, но ответ стал для нее неважен, как только рот Чонгука поглотил один из ее сосков. — Ах-х, — приложившись с глухим стуком затылком об стену, девушка закатила глаза и впилась ногтями в мужские плечи, испытывая нереальный кайф от влажного, мерного посасывания. Распалив бусину до жгучей красноты, Чон выпустил ее с тихим причмокиванием, оставив блестящей от слюны, и сразу же подул на гиперчувствительную плоть. Его взгляд потяжелел, когда ареол стянулся от мурашек, превращая сосок в тугой болезненный пик, а Енми застонала, выгибаясь всем телом. Поглаживая большими пальцами ее бедра, Чонгук начал водить языком вокруг второй горошины, намеренно избегая самой чувствительной точки и заставляя девушку ерзать в ожидании. Ей хотелось кричать — от того, как он ее дразнил, от того, как горячо и мокро было между ног, от желания получить больше. И Енми все-таки вскрикнула, царапнув мужское плечо, когда почувствовала, как Чонгук прикусывает ее напряженный сосок, прежде чем с глухим урчанием втянуть его в рот и начать ласкать. — То, что ты выделывала там на полу… — выдохнув на разбухшую бусинку, Чон немного приспустил девушку, и их лица оказались на одном уровне, — я представлял, как ты будешь танцевать так же на мне, имея меня в себе, — смотря в ее глаза, окутанные чувственной поволокой, он провел пальцем по ее искусанным губам и, приподняв уголок рта в легкой улыбке, добавил: — И не только это. Много о чем еще фантазировал. Сжимая ее ягодицы, мужчина начал плавно двигать бедрами, вгоняя выпирающую эрекцию в самый центр ее возбуждения. Енми всхлипнула. Она была так близко — между ног давно мучительно ныло, желало разрядки. Пара движений, и девушка оказалась на самом краю, готовая вот-вот взлететь на гребне наслаждения. Толчок… еще толчок и еще… Сбиваясь в дыхании, она вцепилась в волосы Чонгука, запрокинула голову и, застонав, начала часто содрогаться, высвобождая все накопленное напряжение. Наблюдая за этим, Чон едва держался. Вглядываясь в ее лицо, он чувствовал, как кровь с безумной силой пульсирует в паху, сосредоточившись в крайней точке: от одного только взгляда на то, как малышка кончает, и от тех сладостных звуков, что она при этом издавала, хотелось спустить в штаны. — Кайф, малыш, кайф, — тягучим полушепотом произнес Чонгук, ведя ладонями по ее раздвинутым бедрам. Едва Енми приподняла тяжелые веки, все еще подрагивая от затухающих всплесков оргазма, он осторожно поставил ее на ноги, собрал волосы в охапку, намотав их на кулак, и прильнул губами к влажной шее, собирая ее вкус губами и языком. — А теперь давай сразу на второй круг, крошка, — его тяжелое дыхание обожгло кожу, а рука, словно одержимая собственной волей, заскользила по ее телу, выдавая мужской голод. — На второй? — заторможенно спросила девушка, ощущая под своей ладонью его бешеное сердцебиение. — Гуки, но ты же еще не… Ты же тоже хочешь… — голос сорвался, когда Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы их взгляды встретились. — Ты упустила кое-что, — размотав ее волосы, он скользнул пальцами по ее вискам и обхватил голову, мягко фиксируя. — Между «тоже» и «хочешь» должно быть «очень», — склонившись, он прошелся языком по ее влажным губам и игриво прикусил нижнюю, слегка оттянув. — Мы сделаем это вместе, малыш. Кончим одновременно. Беря ее рот в томно-сладостный плен, Чонгук положил ладони на девичьи плечи, медленно погладил и чувственно сжал, не в силах сдержать дрожь в своих руках. Ощутив, как Енми мгновенно откликается на его прикосновения, как смелеет ее язык в поцелуе, он мягко стиснул ее грудь, сминая фалангами розовые горошины, затем провел кончиками пальцев по изгибам тонкой талии, оставляя за собой следы из мурашек, и, наконец, добрался до живота. Но стоило ему зацепить кромку шортиков и начать их стягивать, как девушка вдруг напряглась, точно струна, разорвала поцелуй и резко вцепилась в его ладони, останавливая их движение. — Не надо, — робко попросила она, пряча смущенное лицо у него на ключице. — Не получится вместе, Чонгуки. — М? Почему? — не врубился Чон, освобождая руки, чтобы взять ее за плечи и взглянуть в глаза. Енми поджала губы и тяжело вздохнула, мысленно сетуя на природу. Ну почему это должно было случиться именно сейчас? Не могли подождать еще минут десять? — Кажется, у меня начались… месячные. Не выпуская ее из своих рук, Чонгук царапнул зубами колечко пирсинга и опустил взгляд на то место, где тело девушки решило внести свои коррективы. — Но тебя ведь не заливает? — не дожидаясь ответа, он мягко провел ладонью у нее между ног, проверяя количество влаги. — Гуки! — вспыхнула Енми, отводя его своевольную конечность. — Не заливает, но мне… — Тогда это вообще не проблема, — взглянув на нее горячо, Чон обнял ее одной рукой за талию и зарылся пальцами в густых волосах. — Расслабься, малыш, все в порядке. Ты все равно меня дико возбуждаешь, — произнес он ей в самые губы, чувствуя ее внутреннюю борьбу. — Я по-любому приведу тебя к тому, о чем ты так сексуально нашептывала, пока танцевала под «9PM», — поставив ее перед фактом, мужчина нежно смял распахнутые створки и устремился языком к ее язычку. И снова страстный, обжигающий поцелуй; снова его ладони жадно блуждают по ее телу — ощупывают, гладят, прижимают, заставляя мелко дрожать и инстинктивно льнуть к источнику, дарящему удовольствие. Последние отголоски неуверенности стихают к тому моменту, когда Чонгук приспускает ее шортики, и те, благодаря поочередному движению девичьих колен, постепенно соскальзывают вниз, в конечном итоге падая к ее ступням бесформенной тряпкой. — Так сильно хочу тебя, сладкая, — сделав полшага назад, Чон подхватил девушку под ягодицы и приподнял, прислоняя лопатками к стене. — Хочу ощутить тебя ближе… острее, — раздвигая ее ноги пошире, он опустил взгляд на приоткрывшийся мокрый бутон и шумно втянул воздух, едва не давясь слюной. — Красивая малышка. — Боже, Чон… — это все, что успела сказать Енми, прежде чем губы Чонгука обрушились на ее рот. Его тело сильнее притиснуло ее к стене, а раскрытая ладонь скользнула под попку, находя идеальный баланс для того, чтобы удержать девичий вес одной рукой. Не разрывая поцелуй, Чон нащупал резинку своих спортивок, одним стремительным движением потянул ее вниз вместе с бельем и освободил горячий, напряженный член, сочащийся от желания. Пальцы тут же обхватили ствол почти у самого конца, бедра подались чуть вперед, и мужчина, сглотнув, осторожно прижался головкой к плоти своей малышки, с липким звуком скользнув между ее складочек. А дальше… мощный удар током, грудной стон и яркие всполохи перед глазами. — Бля-а-а, — надсадно протянул Чон, тяжело дыша ей в губы. — У тебя там так… м-м-м… Сначала Енми, поддавшись рефлекторному порыву, потянулась к тому, что принесло вспышку удовольствия, но, осознав, что вовсе не пальцы трогают ее внизу, она дернулась и попыталась отстранить от себя Чонгука, уперевшись в его плечи. Однако ее руки тут же нагло перехватили и крест накрест прижали к стене над головой, заставляя острее чувствовать, как головка члена медленно скользит по ее возбужденному лону. — О, боже-е… — сжав кулачки, Енми тихо застонала, ощутив давление органа на самую чувствительную точку, пустившее по телу сладкую дрожь. — Гуки, не надо… я не готова… сейчас… — Не бойся, малыш. Я не собираюсь… в тебя проникать, — хрипло выдавил мужчина, продолжая плавно двигать тазом и создавать трение между ними без помощи рук. — Это не то место, где я хотел бы лишить тебя невинности. И уж точно не таким способом, — от его слов, произнесенных так томно и интимно, между ног заныло еще сильнее. — Расслабься, бэйби, и просто кайфуй, — толкая воздух глухим стоном, Чон стиснул пятерней девичью попку и прижался к зацелованным губам. И с этого момента Енми отпускает себя, напрочь отключает свой мозг. Ее тело откликается пульсирующими вибрациями, и Чонгук, чувствуя это, освобождает скрещенные запястья. Ее пальцы тут же зарываются в его волосы, давят на затылок, и поцелуй становится невыносимо глубоким — сжигает кислород в легких, заполняет пространство тяжелым, рваным дыханьем, выбивает глухие стоны. Мужская ладонь опускается на упругую грудь, чувственно сминает ее, а после большой и указательный пальцы нащупывают напряженный сосок и начинают его перекатывать, заставляя девушку промычать от остроты ощущений и чуть выгнуться. А там… внизу — пожар! Мокро, хлипко, горячо… Невыносимо сладко! Пульсирующая головка, твердая и раскаленная, плавно скользит между ее набухших лепестков, обильно смачиваясь влагой, в то время как нежные складки легко поддаются, раздвигаясь шире под напором возбужденной плоти. И каждый раз, когда твердый конец касается чувствительного бугорка — проводит по нему вверх и вниз все с той же сладостной медлительностью, а затем толкает, девичье тело вздрагивает и инстинктивно льнет сильнее к источнику удовольствия, желая продлить этот момент. Сердце рвет грудную клетку. Пот струится по вискам и шее, затекая под майку. Член пульсирует так, что вот-вот взорвется к чертовой матери, но пальцы, сжимая его у основания, перекрывают новый приток крови. Скольжение, скольжение, толчок. Скольжение, толчок и еще толчок. Енми выгибается и нежно стонет, а Чонгука едва ли не разрывает в хлам — приходится упереться одной рукой в стену. Теперь девушку держат только его бедра и плотное прилегание тел. Мышцы напряжены, мозг контролирует процесс, не позволяя кончить раньше времени. Однако мужчина не смеет останавливаться, но стремиться ускорить процесс, лаская другие эрогенные зоны Енми — шею и ушко. Скольжение, скольжение, толчок, толчок. Скольжение, толчок, стон. Малышку топит в ее же секрете — густая влага бледно-розовыми нитями обволакивает его ствол и стекает по ее промежности, насыщая воздух терпким, сладковатым коктейлем возбуждения и металла. Скольжение, толчок — стон. Скольжение, толчок — стон. Чонгук наконец чувствует, как ее тело начинает сдаваться: дыхание сбивается, ногти через мокрую майку впиваются в его спину, а плотные стеночки у пока еще запретного входа сжимают головку все чаще и сильнее. — Давай, крошка, давай… — вдох-выдох, вдох-выдох. — Кончай… Толчок, толчок, еще толчок, и малышка взрывается, громким стоном оповещает о своей разрядке и с силой выгибается, рискуя лишиться девственности таким напором. Преградой становится мужской кулак, скользнувший к концу ствола. Больше не сдерживая себя, Чон томно смотрит на Енми и за несколько быстрых, стимулирующих движений руки доходит до мощного финала, расплескивая горячее семя на девичий живот. Кайф, разливаясь по венам, наполняет тело тяжелым теплом, и Чонгук, припадая предплечьями к стене, зарывается лицом в сбившиеся локоны, не в силах сдержать удовлетворенной улыбки.

Какой бы выносливостью Енми ни обладала, какой бы прекрасной ни была ее растяжка, но мышцы после такого безумия начали бунтовать: спина, уже минут пять прижатая к стене, горела огнем, а ноги, предательски дрожа, с трудом удерживались на бедрах Чонгука. Чувствуя, как ее хватка ослабевает, Чон плавно оттолкнулся от стены, бережно опустил девушку на пол и, на секунду задержав на ее лице взгляд, прижался к ее губам, целуя медленно, чувственно, нежно. — Я скоро в инсулиновую кому впаду, — произнес он с легкой усмешкой, отстраняясь и натягивая штаны на свое мужское достоинство. — Почему? — Енми улыбнулась, заведомо зная, что за этим последует какая-то шутка. — Потому что ты слишком сладкая, и моя поджелудочная не выдержит столько сахара. Его черные глаза медленно заскользили по ее телу, и Енми вдруг осознала, что стоит перед одетым мужчиной абсолютно голая, вся испачканная их жидкостями. Тут же захотелось прикрыть все свои стратегически важные места. Но несмотря на внезапно возникшее смущение, она почувствовала, как низ живота снова наполняется предательским жаром, а между бедер нарастает назойливое потягивание. Да что же это такое? Два оргазма подряд, но ее тело снова остро реагирует! — И что нам теперь делать? — игриво стрельнув глазками, девушка прошерстила взглядом пол, отыскала брошеное платье и подняла его, собираясь прикрыться. — Единственный выход — это совмещать твою сладость с физическими нагрузками. И чем чаще будем… кхм…заниматься, тем идеальней будет баланс, — ухмыльнувшись, Чон вытер живот Енми бумажными салфетками, которые вытянул из диспенсера, затем помог ей надеть платье и, обняв за талию, притянул ближе. — А то, что сейчас произошло — это больше похоже на небольшую разминку. Для баланса маловато. Но… м-м-м… было офигенно. — Ты меня напугал! — закусив губу, девушка легонько ударила его в грудь кулачком. — Надо было заранее предупредить, что именно собираешься сделать. Я уж подумала… — Глупышка, — Чонгук поймал ее руку и поцеловал в самую середину ладони, в ту нежную впадинку, где сходятся линии судьбы. Енми резко выдохнула, когда кожу прошил электрический разряд. — Ты правда в тот момент подумала, что я собираюсь тебя взять? — он вопросительно приподнял брови, не отводя взгляд. — Месяц держал себя на сухпайке, поставив перед собой железнобетонное условие, ночь провел с тобой в одной постели, ничего не сделав… а тут сорвался? Выбрал для первого раза медкабинет, неудобную для тебя позу и твои месячные? — его тон был серьезен, но в уголках губ дрожала улыбка. — Я же не псих, малыш. — А чего ты удивляешься? Для меня все так и выглядело, — хмыкнула девушка, дернув плечом. — Тебе напомнить, что я ничего не знаю о таких вещах? Я даже видео для взрослых никогда не смотрела, потому что… — она запнулась, стыдливо опуская глаза на вырез его майки. — В общем, не знала, что существуют такие ласки. Этот контраст сводил Чона с ума: несколько минут назад его страстная малышка текла в его руках, горела в огне своей чувственности, а теперь перед ним вновь стояло нежное, робкое создание, смущающееся от разговора об интиме. Просто два разных полюса одной батарейки, хотя, конечно, безумно притягивали оба. — Если честно, для меня это тоже был первый опыт, — подхватив Енми на руки, он направился в сторону небольшой уборной, расположенной прямо в медкабинете. — Невинной девочки у меня никогда не было, поэтому подобным я не практиковал, — пояснил мужчина, охотно подставляя свою щеку для девичьих губ. Затем он с таким же удовольствием поцеловал их в ответ и, дойдя до двери, поставил Енми на пол. — Но… наш с тобой дружок так хотел попробовать тебя там… внизу, — последнее Чонгук произнес ей на ухо, причем таким томным голосом, что у девушки вся кровь устремилась туда, о чем шла речь. А буквально через пару секунд по внутренней стороне бедра потекла теплая алая струйка. — Гуки… — Енми уперлась ладонями в его плечи, желая освободиться, — мне срочно надо… — Я понял, — чмокнув ее в губы, Чон убрал руки с ее талии, и девушка тут же заскочила в уборную, закрыв за собой дверь. — Сейчас вызову МЧС, — добавил он с улыбкой, после чего шагнул к столу, взял свой телефон и сделал экстренный звонок, сообщив Мине о чрезвычайной ситуации. И только когда Ким примчалась в медкабинет, притащив сумку подруги, Чонгук смог со спокойной душой оставить свою девушку, зная, что Мина о ней позаботится и замаскирует все то, что он натворил. Предупредив Енми о своем уходе, Чон набрал кузена и, получив от него зеленый свет на выход, тут же выскользнул в коридор, где Хосок его и ждал. Да он и не уходил никуда — вместе с Ким все это время тусил на первом этаже, создавая алиби для уединившейся пары. Поэтому когда Чонгук вновь появился в зале, ни у кого не было сомнений, что учитель последние полчаса провел в компании своего брата. Оставалось только по-быстрому сменить штаны, пока никто не успел разглядеть биологические следы его девушки.

Студия погрузилась в расслабленную атмосферу, потеряв бурную динамику, но обретя уютный вайб. Часть старшеклассников уже разъехалась по домам или отправилась в другие места, а те, кто все еще не хотел покидать вечеринку, разбрелись по разным уголкам помещения, играя в телефонные игры, снимая тиктоки, сплетничая и просто общаясь на разные темы. К одной такой группе присоединился учитель физики, развлекая ребят карточными фокусами, а Юна и Чонгук, сидя рядом на пуфах, вспоминали подробности одного забавного случая из их общего прошлого, не обходясь без фирменных вставочек Хосока. И все это тихое веселье проходило под ненавязчивый фон лаунж-музыки — треки автоматически сменяли друг друга, следуя очередности в плейлисте, который поставил Мен Су, прежде чем покинуть диджейский трон и присоединиться к своей банде. Именно такую картину застала Енми, вернувшись вместе с подругой в студию. Сейчас, когда центр зала опустел, все сидящие по периметру были перед ней как на ладони — каждый анфас, каждый профиль, каждая улыбка была до боли ей знакомы. Кто-то, заметив их появление, тепло улыбнулся, кто-то задел любопытным взглядом, не переставая шептаться с соседом, а группа девушек у окна, прервав разговор, радостно замахала руками, приглашая подруг в свою компанию. И в этот момент Енми показалось, что время замедлило ход, будто сама вселенная на секунду задержала дыхание, чтобы она могла впитать каждую деталь. С этим ритмом замедлился и ее шаг, а потом девушка и вовсе остановилась, ощутив, как справа ее пронизывает теплый, чуть тяжеловатый взгляд, от которого у нее всегда учащался пульс, а в кончиках пальцев появлялось приятное покалывание. Не дыша, Енми повернула голову и увидела обладателя самых пронзительных глаз, смотрящих на нее так, словно кроме нее в этой студии больше никого не было. Глубокий зрительный контакт. Секунда, вторая, третья… И наконец девушка сделала вдох, впуская в легкие кислород, заряженный игристыми пузырьками эйфории, которые, подобно шампанскому, вспенились в крови, ударили в виски́ сладким головокружением и растеклись по венам, наполняя каждую клетку теплым сиянием. Пытаясь сдержать набежавшие слезы, Енми улыбнулась. Вот он — ее главный источник дофамина и эндорфинов, ее химическая зависимость. Ее СЧАСТЬЕ! — Енмия, ты чего замерла? — негромко поинтересовалась подруга, шагнув к ней назад. — Все хорошо? Сглотнув ком в горле, девушка пару раз кивнула и поджала дрожащие губы, ощущая, как в груди зарождается то самое щекочущее чувство, когда хочется засмеяться и закричать одновременно. — Все просто замечательно, — ответила Енми, и на ее лице расцвела сияющая улыбка. — Меня прям бомбит! — весело выпалила она, вспомнив слова своего парня, что так точно передавали сейчас ее эмоции. Прыснув, Мина подошла к девушке еще ближе и потянулась к ее уху, прикрывая уголок рта ребром ладони. — От любви бомбит, подружка? — тихо проговорила она и тут же отстранилась, смотря на Енми с игривым прищуром. (Apple&Stone — Rain of Shadows) Слова уже были готовы сорваться с губ, когда секундную паузу между треками сменил прорвавший динамики протяжный раскат грома — низкий и мощный, словно небо разорвалось прямо над студией. Прокатившийся по помещению гул начал плавно затихать, уступая место звукам дождя, где каждая капля звенела по-своему, создавая сложную полифонию. К этому водяному оркестру присоединился нарастающий колокольный звон — будто кто-то ударил по церковному вестнику в соседнем переулке, и его вибрация проникла сквозь стены, окутав помещение таинственным эхом. — Хм, интересно, — как-то загадочно произнесла Енми, стаскивая с плеча сумку, а затем не глядя скидывая ее на пол. Что-то таинственное и необычное было в этом треке — не поддающееся описанию, но неудержимо притягательное. — Мне кажется или здесь действительно стало слишком спокойно? Думаю, надо это исправить, — улыбнувшись, она обвела присутствующих искрящимся взглядом и под плавно возрастающую синтезаторную волну двинулась в центр зала. Наблюдая за тем, как его девушка доходит до нужной ей точки, затем поворачивается лицом к зеркалу и начинает покачивать головой в такт музыки, легонько отбивая ритм на своем бедре, Чонгук потянулся к столу и взял свой телефон, снимая блокировку. — Еще одна хореография? — вскинув бровь, Хосок переглянулся с Юной. — Не думаю, — ответил брат, подмечая то, что не все могут увидеть. — Она считает и мысленно продумывает движения, — объяснил он, тыкая на красный кружок видеокамеры. В планы Енми не входило блистать изящностью или удивлять техникой — в этот момент ей хотелось просто подурачиться, выплеснуть из себя бурлящую энергию и встряхнуть зал. А для этого нужны были самые простые движения, которые мог бы повторить любой, даже тот, кто вообще далек от танцев. Собрать в голове такую связку не составило труда, поэтому когда синтезаторный рифф достиг пика и по нему ударил глубокий бас, девушка легко и непринужденно вместе с ним вошла в ритм, демонстрируя ребятам свою авторскую «солянку». Наблюдая за подругой, Мина ловила каждое ее движение, запоминая их последовательность. Оказалось, все до смешного просто — как у той макарены, где все элементы танца зациклены: игривые покачивания бедрами со взмахом ладони, всем известные волны руками, два шага вперед, два назад с прыжком и хлопком и, наконец, резкие выбросы ног под щелчки пальцами в стиле локинг. Все эти движения, дурашливые и залипательные, просто не оставляли выбора. Едва связка пошла на третий круг, Ким сорвалась с места, стремительно подбежала к Енми и, обменявшись с ней улыбками, моментально влилась в танец, повторяя каждое движение с идеальной точностью, но в своей манере. Вторым не выдержал У Джин: ну куда ж без него такое веселье! Хватая Ин Су чуть ли не за шкирку, он рванул к девушкам и без труда с ними синхронизировался, превнося в каждый элемент не только мужскую харизму, но и нотку баловства. А его друг, который к танцам вообще никакого отношения не имел, сначала начал откровенно косячить, вызывая у друзей взрывы хохота, однако уже к шестому кругу выучил движения, с легкостью удерживая общий ритм. А затем понеслось! Старшеклассники один за другим вскакивали и неслись в центр зала — кто с разбегу влетал в танец, кто сначала неуверенно переминался, но уже через пару тактов вовсю зажигал. Смех и возгласы катились волной, хлопки ладоней сливались с битом, пол дрожал, а в огромном зеркале отражалась бешеная энергия: десятки рук, синхронно рассекающих воздух, десятки ног, выбивающих один ритм, десятки радостных лиц, сияющих от азарта. Уже к середине трека границы между танцорами растворились — все стали частью одного живого механизма. Та же участь постигла и молодых учителей: если сначала они просто наблюдали за ребятами, посмеиваясь, комментируя происходящее и искренне наслаждаясь зрелищем, то совсем скоро, не выдержав, присоединились к толпе, отрываясь не хуже своих подопечных. Единственным, кто формально остался в стороне, был Хосок — он взял на себя роль видеоаператора, продолжая съемку, которую начал Чонгук, хотя по факту тоже участвовал во всей этой движухе, периодически попадая в кадр через зеркало. В такие моменты он от души дурачился, уморительно подвиливая бедрами и строя забавную физиономию. Фееричное безумие длилось до самого последнего аккорда, и когда музыка стихла, зал еще мгновение гудел, будто заряженный электричеством. А потом произошел бум. Восторженные вопли слились со взрывом смеха и грохотом падающих на пол тел, в то время, как самые буйные стали хватать друзей в охапку, трясти за плечи и запрыгивать друг другу на спины, с хохотом пытаясь удержаться на своих «конях». И в самом эпицентре всеобщего ажиотажа разгоряченная и сияющая Енми раздавала «пятерки» всем, кто протягивал ладони для хлопка в знак поощрения ее затеи. Но самую приятную оценку за свою инициативу девушка получила от Чонгука, когда он, поймав в зеркале ее взгляд, поднял большой палец вверх и подмигнул, улыбаясь при этом с такой нежностью, что у нее бабочки запорхали в животе. А потом… — Енми, — прозвучал за спиной знакомый голос, вмиг оборвавший крылышки прекрасным насекомым. Пытаясь не выдавать своего волнения, девушка тихо выдохнула и повернулась, поднимая глаза на того, кого весь этот вечер старательно избегала. — Слушай… это было круто. Просто эпичное завершение вечеринки! — добродушно заявил одноклассник, выставляя перед собой обе ладони. Удерживая его взгляд, Енми попыталась найти в нем хотя бы малейший намек на осуждение, злость или даже обиду, которые подтвердили бы, что Гу все правильно понял, застукав их с Чонгуком вчера наедине. Однако ничего такого она не увидела — парень смотрел на нее с приветливой улыбкой, ожидая ответный жест. — Спасибо, Сондже, — произнесла девушка и тут же хлопнула по его рукам, почувствовав облегчение. — Я рада, что ты разделил с нами этот момент. — Взаимно. Было весело, — он снова улыбнулся и сунул руки в карманы, качнувшись на носках. — Что ж, тогда… до встречи во втором семестре? — Угу, — кивнула Енми. — До встречи. Хороших каникул. Сондже был прав — их безумный танец стал приятным завершением вечера. Понимая, что взяли от вечеринки максимум и оставаться в студии больше не имело смысла, старшеклассники начали расходиться. Даже дождь, будто соглашаясь с общим настроением, стих, давая всем возможность спокойно покинуть школу. Джин Хо и Юна ушли практически последними, обшерстив вместе с Чонгуком все коридоры и темные закутки — на всякий случай, вдруг кто-то переоценил свою выносливость к алкоголю. Но, к счастью, школа оказалась пуста. Попращавшись с коллегами, Чон вернулся в студию и первым делом запер дверь на замок, исключая возможность внезапного вторжения. Мало ли какой-нибудь Сондже снова потерял ключи и прибежит сюда на их поиски! Такой оплошности Чонгук больше не мог допустить. — Ты нахрена ее запер? — удивленно бросил Хосок, наблюдая за передвижением брата. — Мы не уходим? — Есть у меня одно незавершенное дело, — ответил младший, подходя к учительскому столу и раскрывая ноутбук. Он уперся рукой в стол, вынул из заднего кармана телефон и, бросив на Енми выразительный взгляд исподлобья, перешел к настройкам. — Я кое-что задолжал своей девочке, — добавил Чонгук, скроля экран мобильника. — Ой, как романтично! — протянула Мина, догадавшись, о чем идет речь. Она улыбнулась и повернула голову к подруге, замечая, как щеки у той начинают розоветь. Теперь это уже невозможно было скрыть, так как на лице не осталось косметики — пришлось ее смыть после того, как Енми и Чонгук «поговорили» наедине. Ким, увидев тогда подругу, просто обалдела: губы распухли от поцелуев, под глазами разводы, словно от слез, а на шее проступал засос. Надо же, какой страстный у них получился разговор! Пришлось минут пятнадцать потратить на то, чтобы с помощью разных ухищрений привести Енми в подобающий вид и замаскировать кровоподтек, слушая при этом смешное бурчание подруги по поводу полученной метки. — Тогда мы с мышонком тоже за компанию покружимся, а то у нас какой-то недо-танец получился, — с усмешкой произнес Хосок, смещая взгляд с одной девушки на другую. — Что скажешь, Мини? Хочешь потанцевать или мне снова не нужно тебя спрашивать? — Мне нравятся самоуверенные мужчины, — ответила Ким, хихикнув. (ATB — The Autumn Leaves) Енми вновь ощутила эффект порхающих бабочек, когда в студии зазвучала чувственная, пробирающая до мурашек мелодия, а Чонгук, положив телефон на стол, сделал несколько шагов вперед и, остановившись, жестом головы попросил ее подойти. Переферийным зрением она уловила движение Мины и Хосока, но была не в силах отвести глаз от своего любимого мужчины, который просто какой-то гипнотической силой удерживал ее взгляд, действуя на ее сердечный ритм, как самый мощный аккумулятор. Но это не умоляло ее желания подразнить его: направляясь к Чонгуку, девушка двигалась с нарочитой медлительностью, соблазнительно покачивая бедрами в такт мелодии и кокетливо накручивая на палец небольшую прядку волос. Поэтому когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, Чон больше не мог себя сдерживать. — Иди сюда уже, — усмехнувшись, он схватил Енми за талию и резко притянул к себе, тут же крепко обнимая. — Прямо напрашиваешься на то, чтобы я тебя закинул на плечо и в раздевалку уволок. — Чтобы снова выпороть? — пошутила девушка, оплетая руками мужскую шею. — Или еще один засос поставить? — деловито добавила она, наблюдая за тем, как Чонгук прикусывает губу и уводит взгляд в потолок, пряча пляшущих в его глазах чертят. — Гуки, ты же сказал, что не любишь медляки. С чего вдруг такие жертвы? Отражая ее улыбку, Чон провел рукой вдоль ее позвоночника и сместил центр тяжести, запустив их первое совместное вращение в танце. — Провоцируешь меня, малышка? Хочешь услышать признание в том, что с тобой я готов танцевать хоть десять медляков подряд? — Ну прям десять! — засмеялась Енми, дернув плечами. — Не слишком ли пафосно звучит? — Я люблю танцевать с тобой, малыш, — веселая улыбка Чонгука вмиг стала нежной, а в голосе появились томные нотки. — Люблю чувствовать твое теплое, податливое тело в своих руках. Люблю вдыхать твой запах, ловить твое дыханье, — глубоко вздохнув, он склонился к ее лицу и прижался к губам, даря им несколько секунд невинной ласки. — Тебя люблю, — тихо произнес он напоследок, прежде чем отстраниться. Енми издала какой-то мяукающий звук, выражающий удовольствие, и приподнялась на носочки, вновь притягивая к себе Чонгука для ответного поцелуя. Скромного, конечно, так как присутствие свидетелей в момент интимного контакта все еще смущало ее. — И я люблю тебя, — прошелестела она, смотря с трепетом в черные глаза. — Сильнее всех на свете люблю! — Сильнее всех на свете? Не слишком ли пафосно это звучит? — улыбнулся Чон, не упуская возможности поддеть свою девушку. — Пф-ф, нормально это звучит! Как есть. Останавливая их шаг, Чонгук медленно провел рукой вдоль ее спины, затем обхватил под лопатками и, чуть развернув, ловким движением опрокинул на свое предплечье, заставив Енми ахнуть от неожиданности, вцепиться в его плечи и широко распахнуть глаза. Она и моргнуть не успела, как лицо мужчины оказалось в паре сантиметров от ее собственного. — Сладкая… — его горячее дыхание коснулось ее приоткрытых губ. — Моя! Отвертеться от поцелуя она не могла — в таком беззащитном положении Енми оказалась в полной власти Чонгука. Его сильные руки крепко удерживали ее тело в неустойчивой позе, в то время, как требовательный рот, вкушающий ее, словно самый сладкий плод, сковывал любые движения головы. Все, что девушка могла делать — лишь протестующе мычать и мысленно прокручивать: «Боже, здесь же Мина и Хосок! Мина… и Хосок… Ми… на и…» Однако этот жалкий протест длился не больше пяти секунд, по истечении которых ее тело безвольно обмякло, пальчики скользнули Чону в волосы, язык схлестнулся с его доминирующим языком, а из груди вырвался глухой, полный наслаждения стон. Контроль над разумом был… утерян. Снова. Тотально. — Вот это да! — с восторгом выдохнула Мина и замерла на месте, прерывая их с Хосоком танец. — Этот поцелуй обязательно должен остаться в истории. Подожди-ка немного, — чуть отстранившись, девушка нырнула в задний карман бойфрендов, вынула из него смартфон и, включив камеру, навела фокус на пару. — Милота, — протянула она, зумируя изображение на дисплее и делая серию горячих снимков. — Енми меня потом убьет. — Уверен ей понравится, — усмехнулся Хосок, переводя взгляд на Ким. Дождавшись, когда она уберет телефон и вновь подойдет ближе, мужчина обхватил ее одной рукой за талию, а вторую прижал к затылку, склоняясь к ее лицу. — Не спрашиваю, — произнес он с улыбкой, прежде чем прильнуть к девичьим губам. Как говорится, чужой пример, как и дурной, заразителен. Любоваться лицом Енми после поцелуя было для Чонгука отдельным удовольствием. Вот и сейчас, едва оторвавшись от ее сладкого рта, он замер, изучая каждую черточку, пока она, учащенно дыша, смотрела на него сквозь легкую поволоку в глазах, постепенно приходя в себя. И когда ее взгляд прояснился, Чон вернул девушку в вертикальное положение и вновь повел в танце, посмеиваясь от того, как она жмется к его груди, стесняясь увидеть реакцию Мины и Хосока. — Малыш, им сейчас вообще не до нас, — тихо произнес он ей на ушко, поглаживая по голове. — Мой брат времени зря не теряет, — добавил Чонгук не без иронии и убрал руку, позволяя Енми обернуться и воочию увидеть, что происходит у нее за спиной. — Хочу, чтобы Мина и Хосок были вместе, — улыбнулась девушка, искренне радуясь за подругу. — Они так подходят друг другу. — Я промолчу. Все, что надо, я уже сказал. Поджав губы, Енми бросила на него острый взгляд и покачала головой, выражая свое неизменное мнение о его критичности. Однако она решила промолчать, осознавая, что менять чужое мнение бессмысленно — время со всем разберется без им вмешательства. Лучше позаботиться о своих личных отношениях и внести кое-какие коррективы, чтобы в будущем на наступать на одни и те же грабли. Они так больно ударили ее сегодня! — Чонгуки, есть одна вещь, о которой я хочу тебя попросить, — произнесла девушка, сомкнув руки у него на шее. — М? О какой? — продолжая медленно двигаться, Чон просунул свои пальцы в задние карманы ее багги и слегка надавил, прижимая бедра Енми к своим. — Что за вещь? — В следующий раз, если я скажу тебе пойти с кем-то потанцевать… не слушай меня. — Я и не собирался больше этого делать. Всегда ведь знал, что слушать женщин не стоит, — заметил он с долей юмора, наблюдая за тем, как в девичьей голове происходит быстрая переработка услышанного. И когда Енми приоткрыла рот, собираясь высказаться по поводу дискриминации женского пола, Чонгук сначала чмокнул ее, на секунду дезориентируя, а затем, довольно улыбнувшись, произнес: — Не волнуйся, сладкая, все последующие медляки будут принадлежать лишь тебе, — он вновь прижался к ее пухлым губам и нежно поцеловал, окончательно закрепляя свое обещание.