На пуантах

Чертыхнувшись себе под нос, Хосок всучил остолбеневшей Миен свою бутылку крафтового пива и бросился вслед за Чимином, надеясь вовремя его остановить. Не хватало еще, чтобы под воздействием аффекта, подогретого алкоголем, тот натворил глупостей: здесь столько лишних глаз, столько любителей грязи и разборок, чьи телефоны в любой момент готовы начать съемку! А после этого попробуй отмыться! Причем хреново будет не только Паку: репутация Енми и Чонгука тоже может пострадать, ведь общество быстро до всего докопается. Однако Чимин развил такую скорость, что даже длинные ноги Хосока не помогли бы ему нагнать разъяренного друга, если бы не случайное столкновение с парнями, которые так кстати появились на его пути. Будучи не в себе, Пак готов был наехать на них вербально и дать кому-нибудь в морду, но тут подбежал Хосок и со спины обхватил его за плечи, обездвиживая в крепком кольце своих рук. — Чувак, успокойся! — вскрикнул он, пошатываясь вместе с другом, пока тот дергался, чтобы освободиться. — Отъебись! — рявкнул Чимин, распаляясь все сильнее от того, что старший его удерживал. — Свали нахрен, Чон! — Ты херни наворотишь, если я тебя… отпущу, — Хосок сжал челюсти едва ли не до зубной крошки, применяя недюжинную силу. — Угомонись, Пак! — бросил он, а в следующую секунду его руки рефлекторно разжались и схватились за нос, куда прилетел затылок друга. — Бля-я-я, су-ка, — болезненно простонал Чон, перед глазами которого заплясали яркие звездочки. И все же, держась за пульсирующую переносицу, он снова последовал за Чимином, периферийным зрением замечая возникшую рядом Миен. — Вот так и вписывайся за этих идиотов. — Хосок, сделай что-нибудь, — умоляюще бросила девушка, с тревогой смотря на то, как ее разгневанный коллега подлетает к целующейся парочке, затем хватает друга за плечо и резко дергает на себя, отлепляя его от своей сестры, которую по инерции тоже качнуло в их сторону. — Они не должны тут сцепиться, — добавила она, замечая, как люди начали с любопытством оборачиваться. — Ты же видела — я попытался, бляха, — произнес Чон раздраженно и шмыгнул носом, наощупь проверяя, нет ли под ним крови. Мда, походу надо реально прислушаться к совету брата по поводу пластического хирурга. Такими темпами, да с такими придурками, он и вправду может пригодиться! Когда Чимин одним мощным рывком разорвал их поцелуй, Чонгук был готов получить по лицу. А судя по бешеному взгляду, которым Пак его окатил, съездить по роже — это меньшее, что Чимину хотелось с ним сделать. Ну что тут скажешь: заслужил. Однако, вопреки ожиданию Чона, другу удалось в последний момент включить голову и на время обуздать свой буйный нрав, поэтому вместо твердого кулака Чонгуку прилетело грубое: — Двигай за мной, ублюдок. Полоснув по сестре режущим взглядом, Пак развернулся и, не сказав больше ни слова, направился в конец бара, за которым находился служебный проход. Енми сделала шаг в ту же сторону, собираясь догнать брата, однако ее живот напоролся на преграду в виде резко вскинутой мужской руки. — Ты останешься здесь, — заявил Чон, встречаясь с ее напряженным взглядом. — Это мой с ним разговор, малыш, и тебе лучше в него не встревать. Побудь здесь с Хосоком. — Но, Чонгук… — начала было возражать она, когда ее ладошку неожиданно сунули в раскрытую пятерню Чона-старшего. — Что ты… — Хос, отвечаешь за нее головой. Не давай ей выйти наружу, — втянув носом воздух, Чонгук склонился к лицу своей обескураженной девушки и быстро чмокнул в губы, раскрывшиеся в немом негодовании. — Прошу тебя, оставайся здесь. Ты обещала слушаться, — напомнил он ей, прежде чем выпрямиться и шагнуть в нужном направлении. — Чонгук! — крикнула Енми ему в догонку, дернувшись в чужих руках, которые вынуждено сомкнулись на ее талии, дабы удержать на месте. — Йа, Чон Чонгук! — еще один выкрик, но все без толку — тот так и не обернулся. — Да чтоб тебя… Слюна мгновенно пропиталась вкусом прокушенной губы, но страх и отчаяние были настолько велики, что девушка даже не почувствовала боли. Господи, как она могла оставаться здесь, в неведении, но при этом заведомо зная, что ничего хорошего ее любимого снаружи не ждет? Почему он должен сам разгребать то, за что они оба несли ответственность? Кажется, Чонгук не понимал, о чем ее просил! — Хэй, принцесса, перестань, — выдавил Хосок, когда Енми, решительно настроившись, снова начала вырываться. — Ты им сейчас… не поможешь… Только хуже сделаешь, если… — Хуже себе сделаешь ты, если сейчас же не отпустишь меня! — пригрозила ему девушка, вскидывая на него многообещающий взгляд. — Ты хочешь, чтобы меня башки лишили? — Я первая ее тебе оторву! — и снова рывок. Чон дернул бровью, впервые столкнувшись с такой агрессивно настроенной крошкой. Вот тебе и принцесса — горло готова перегрызть за своего любимого! — Енми, перестань. Я же сказал — нет. Я не могу… — Можешь, — решив сменить тактику, девушка перестала сопротивляться и жалобно всхлипнула. — Можешь, Хосок, ну пожалуйста! Мне очень туда надо, понимаешь? Прошу тебя… — несмотря на громкие биты, Чон уловил боль и отчаяние в ее голосе. Что уж говорить о взгляде подбитого олененка! — Да черт, — закатив глаза, он произнес несколько тихих ругательств себе под нос, адресованных кузену, и мысленно пригрозил того прибить, если этого не сделает Пак. — Ладно, только не вмешивайся… Стоило ему чуть расслабить руки, как Енми, подобно растянутой и резко отпущенной пружине, полетела вперед, огибая стоящих на пути людей либо же протискиваясь между ними, если не где было обойти. — Порой она может быть очень упрямой, — с горестным вздохом резюмировала Мина и вместе с остальными устремилась за подругой, молясь о том, чтобы те двое не довели ее до нервного срыва. Находясь друг от друга на расстоянии, Пак и Чон приодолели широкий коридор, затем вышли на улицу и по каменной дорожке прошли еще метров пятнадцать, пока не обогнули павильон и не оказались в терассном саду, скрытом от посторонних глаз ветвистыми деревьями и живой изгородью. Чимин уже бывал в этом комплексе, причем не раз, поэтому знал, где находятся более-менее укромные места. К счастью, сейчас здесь практически никого не было, не считая одной пары, ютившейся на лавочке между кустов. Как только Чонгук приблизился к нему, Пак схватил его за грудки и, навалившись, грубо прижал к стене. — Скажи мне, что эта хуета впервые произошла! — бросил он с надрывом, сильнее вцепившись в футболку Чона. — Скажи, сука, что просто перепил, и твои мозги не в ту сторону свинтились! — сорвавшись на крик, Чимин грубо его встряхнул, с надеждой вглядываясь в черные глаза. — Скажи, блядь! Чувствуя, как внутренности сковывает холодом, Чонгук сделал глубокий, болезненный вдох и, не отводя взгляда, смиренно произнес: — Я не могу тебе этого сказать… Прости… — Сука! — рявкнул Чимин, отрывая его от стены. — Сука! — повторил он и тут же припечатал обратно лопатками к бетону. — Мать твою! — и снова грубый рывок на себя, а затем жесткий приклад об стену. — Прости… — хрипло обронил Чон, морщась, но даже не пытаясь освободиться. — Ахр-р, — прорычал Пак и так потянул того за футболку, что ткань угрожающе затрещала. — Простить? Что за блядские приколы, Гук?! — Это не приколы, Чим. У нас с Енми все серьезно. Издав какой-то нечленораздельный звук, Чимин сделал шаг назад и, замахнувшись, без колебаний нанес Чонгуку удар кулаком по лицу, заставив того почувствовать не только острую боль, но и вкус собственной крови, засочившейся из раны на внутренней стороне щеки, которую пропороли зубы. — Ублюдок, — процедил Пак, сжимая и разжимая ноющие пальцы. — Сукин ты сын! Какого хера ты творишь? — едва Чон сплюнул кровавую слюну и поднял голову, Чимин снова схватил его за грудки и, встряхнув, с глухим рычанием впечатал в стену. — Что ты, блядь, творишь?! — повторил он свой вопрос срывающимся от злости голосом. Толкнув языком в рану, а затем слизав кровь с уголка рта, Чонгук сглотнул противную жижу и пару раз глубоко вздохнул, прежде чем заговорить: — Я приму на себя весь твой гнев, Чим, потому что ты вправе сейчас злиться на меня. Я не… — Да пошел ты на хрен, понял? Пошел ты на хрен, мудак! — в глазах Чимина появился маниакальный блеск. — Я не просто злюсь: мне хочется уебать тебя так, чтоб ты зубов, сука, не досчитался! Слова друга беспощадно резанули по сердцу, но Чонгук прекрасно понимал, что произносить их было также больно, как и слышать. Это подтверждало и то, как дрогнуло лицо Пака, когда он бросил последнюю фразу. — Так уеби, Чим. Давай… без угроз, не сдерживай себя, — хмыкнул Чон, специально подначивая того, чтобы он выпустил свой гнев. Пронзительное «Не бей его!» прорезало воздух в тот момент, когда в солнечное сплетение Чонгука прилетел кулак, на мгновение лишив дыхания. Став свидетельницей этой жестокой сцены, Енми рванула вперед, но руки Хосока, действуя оперативно, резко обхватили ее за талию, и девушка буквально повисла на них, складываясь чуть ли не пополам. — Пусти меня, идиот! — дергаясь, завопила она, шлепая по мужским предплечьям. — Да отпусти же! — Мы… вроде… договорились, принцесса, — проговорил мужчина, делая паузы между словами, пока сражался с буйной девчонкой. Не был бы он натренирован тяжелой работой, навряд ли бы смог сейчас ее удержать. — Айщ-щ, дикая кошка, — Хосок зашипел, почувствовав жжение на поцарапанной коже, но девушку так и не отпустил. — Блядство, — хрипло протянул Чонгук, выпрямляясь и направляя раздраженный взгляд на своего кузена. — Что именно тебе было непонятно, когда я попросил не пускать Енми сюда? Хосок открыл было рот, чтобы бросить тому пару «ласковых» словечек, но злобный смех Чимина перебил его. — У тебя претензии, Гук? — оскалился он. — А сам-то? Ты походу тоже не все понял, когда я просил тебя никогда не сближаться с мелкой в таком плане, — произнес Пак саркастично, после чего склонил голову набок и с легким прищуром спросил: — Помнишь, что именно ты говорил, когда обо всем рассказал мне? Нет? Так я напомню! Ты тогда отшутился и сказал, что мелкая априори не может быть твоей девушкой, потому что для тебя она не больше, чем маленькая сестренка. И ты считал ее таковой с самого ее рождения! — Да все я помню, Чим, но… — выдохнул Чонгук, устало потерев лицо, — я проебался, — он лизнул окровавленный уголок рта, поморщился и скользнул извиняющимся взглядом по своей малышке, оцепеневшей в руках взмыленного Хосока. Она не знала, что выбило ее из колеи больше: осознание того, что брат с самого начала знал о ее чувствах или то, что о них рассказал ему Чонгук, не посчитав нужным оставить все в секрете. Но в любом случае, ни один из фактов приятных ощущений не вызывал. — Ты пиздец как проебался, — согласился с ним Чимин, переступая с ноги на ногу и нервно зачесывая волосы назад. — Еба-а-а, — протянул он с горестной усмешкой, чувствуя, как по телу пробегает мандраж. — Ты и мелкая… — сглотнув вязкую слюну, Пак мотнул пару раз головой, словно считал происходящее абсурдным, а затем взглянул на Чона исподлобья. — Вы действительно встречаетесь? — его голос прозвучал угрожающе низко, но когда Чонгук утвердительно кивнул, Пак снова взорвался: — Сука! Я тебя, уебка, в порошок сотру! — выкрикнул он в его лицо, толкая и прижимая к стене. — Как давно вы встречаетесь? — Чуть больше месяца. — Охренеть, — ударяя того в плечо кулаком, Чимин опустил подбородок и издал короткий смешок. — Месяц, блядь! Вы скрывали от меня эту хуйню целый месяц, сука! И вы все знали, да? — его осуждающий взгляд метнулся в сторону и охватил молчаливую компанию, сначала зацепившись за Миен, отрицательно замотавшую головой, а после задерживаясь на Енми, которую тут же пробрала нервная дрожь, так как в глаза брата пульсировало обещание расправы. — Один я, долбоеб, нихера не знал и не видел. Хотя нет, вру — все я видел: и поведение ваше странное, и гляделки эти неоднозначные. Но я убеждал себя, что мне просто кажется; мысли не мог допустить, что мой лучший друг способен на такую подлость. А ты, сука, смотрел мне в лицо и пиздел, что это у нее гормоны сраные! — бросив последнее, мужчина прижал раскрытую пятерню туда, где было больнее всего — к груди. «Любовь — это не подлость!» — хотелось крикнуть Енми, чтобы заступиться за своего любимого, но силы разом покинули ее, и из горла вырвался только хрип. Пошатнувшись, она тихо всхлипнула, и по ее щекам заструились горячие слезы. Казалось, грудную клетку сдавило металлическим обручем, потому что вдруг стало тяжело дышать, а голова закружилась от недостатка кислорода. И в этот момент только крепкая хватка Хосока, а также теплая ладонь подруги, взявшей ее за руку, не давали упасть. — Чимин, я виноват перед тобой, потому что не сдержал слово. И ты во многом прав, но есть кое-что… — Ключевое здесь — «не сдержал слово»! — рявкнул Пак, не дав Чонгуку договорить. — Пиздец, бля! Я доверил тебе самое ценное, что у меня есть, а ты воспользовался ее доверчивостью, ее чувствами! — Все совсем не так, и сначала я пытался держать дистанцию… — С хера ли ты пытался?! — Чимин рванул его футболку, и натянутая ткань затрещала, расходясь по шву в районе выреза. — Ты не должен был просто пытаться: ты должен был ее держать! Сука, ты же обещал! Чувствуя, как его снова кроет, Чимин угрожающе замахнулся, но в этот момент из-за угла, громко разговаривая по телефону, вышел мужчина. Чонгук, недолго думая, быстрым движением перехватил занесенный кулак друга и настойчиво потянул вниз, не желая устраивать «кровавую» сцену перед сыном владельца курорта и давать тому повод для нового нравоучения. Тем более, что лимит на дипломатию у Чона был уже исчерпан. Шинвон же, осекшись на полуслове, скользнул взглядом по напряженным фигурам у стены, затем по дрожащим плечам Енми и, оценив ситуацию, бесцеремонно оборвал звонок, чтобы тут же набрать кого-то другого. — Томас, поставь двоих на служебный выход. Наружу никого не выпускать, — отдав распоряжение ровным тоном, Ли убрал телефон в карман, затем вынул пачку сигарет и, прикуривая, не спешной походкой направился в другой конец сада. — А он не такой говнюк, каким кажется, — хмыкнул Хосок, взглянув тому вслед. Ни Пак, ни Чонгук не вникали в происходящее: действия Ли и реплика Чона-старшего остались где-то на краю сознания, не зацепив внимания. Слишком крепко они держали зрительный контакт, чтобы отвлекаться на посторонние мелочи. И все же диалог продолжился, лишь когда Шинвон отошел на приличное расстояние. — Я совсем не горжусь тем, что нарушил свое обещание, Чим. Но я ничего не могу изменить — Енми мне очень дорога, — заявил Чонгук, заходя издалека. — Она многим дорога, — Пак язвительно фыркнул. — Нет, ты не понимаешь. У меня к ней чувства, бро. — О каких сраных чувствах ты говоришь? О похоти? Желании попробовать запретное? Тебе для галочки не хватало? — закидывал Чимин язвительными вопросами, а у самого от каждого предположения в крови распалялось бешенство. Впрочем, Чонгук мог бы сейчас с ним посоревноваться в этом — от мерзких слов ему стало гадко. — Что за херню ты несешь, Пак?! Ты меня слышишь вообще? — не сдержавшись, он толкнул его, и Чимин отшатнулся. — Я. По. Уши. Влюблен. В. Твою. Сестру! — произнес Чон громко и с расстановкой. В следующее мгновение Хосок почувствовал, как сильно затряслось девичье тело в его руках. Кажется, крошка зарыдала. И это неудивительно: если уж его самого пробрало от такого эмоционального признания, то что говорить о хрупкой, чувствительной девочке! — Нет, Гук, ты не можешь ее любить. Тебе нельзя! — гаркнул Чимин. — И тем не менее это уже случилось. — Бля, Чон, дерьма ты кусок, не выводи меня еще больше! — подступившись, Пак ткнул тому пальцем в грудь. — Как же так, сука, а? Она же еще несовершеннолетняя… Почти ребенок! — он шумно выдохнул и ударил друга в плечо. — Ты ее гребаный учитель, репетитор… Да почти брат, сука! — Что я могу с этим сделать? Сердцу не прикажешь… — Что ты можешь сделать? — искривив губы в оскале, Пак горько усмехнулся. — Ты можешь отвалить от нее нахрен, понял? В первую очередь, уволься из школы. Все три девушки одинаково обомлели, но отреагировали по-разному: у Енми резко перехватило дыхание, и она вскинула руки к груди, Мина ошеломленно округлила глаза и распахнула рот, а Миен поджала губы, приложив ладони к щекам. Хосок также поймал ахер от такой требовательной заявы и посчитал нужным вмешаться. — Эй, чувак, не дури! Ты уже перегибаешь палку, — осуждающе бросил он, вот только Чимин на него даже не взглянул. — Я все сказал. Держись подальше от моей сестры. — Оппа, ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь! — выкрикнула Енми и сделала шаг вперед, однако Хосок тут же притянул девушку обратно, получив знак от кузена держать ту на расстоянии. — Я его давно выбрала и буду только с ним, ясно? И не надо ничего ему предъявлять — это я его соблазняла! Инициатива шла исключительно от меня. — Енми, — прозвучало в два голоса, но если Чонгук после этого просто мотнул головой, давая понять, что ее вмешательство сейчас нежелательно, то Чимин продолжил говорить: — с тобой у меня будет отдельный разговор. А потом надеру твой зад так, что неделю сидеть не сможешь. Ты меня разочаровала! — Чим, — бросил Чонгук с предупреждающей интонацией. — Вот как? Да тебе просто плевать на мои чувства, — в девичьем голосе прозвенела обида, и Мина тут же начала поглаживать плечо подруги, надеясь таким образом ее немного успокоить. Но Енми навряд ли сейчас что-либо ощущала, находясь на грани срыва. — Главное — твои дурацкие принципы, да? — Fuck, — тихо выругался Чонгук, упираясь затылком в стену и ударяя по ней же кулаком. Полностью развернувшись корпусом к сестре, Чимин нырнул рукой в карман, вынул вибрирующий телефон и раздраженно взглянул на дисплей. Звонивший не был особенно важным, поэтому он без раздумий отклонил вызов и, сунув гаджет обратно, поднял глаза на Енми. — Я все понимаю — ты сейчас в таком возрасте, когда хочется любви и романтики. Но поверь — Гук не та кандидатура. Ты еще достаточно мелкая, чтобы связываться с мужчиной, у которого такая богатая биография. И ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. — Мне все равно, — обронила девушка, смахивая со щеки слезинку. — Тебе нужен парень помоложе, не такой… искушенный. — Мне нужен мой Чонгук, — шмыгнув носом, она сквозь мокрую пелену слез упрямо взглянула на брата. Издав что-то среднее между стоном и рычанием, Пак отвел глаза в сторону, пару раз быстро прошелся рукой по своим волосам, яростно зачесывая их назад, а после, склонив голову набок, снова посмотрел на сестру. — А твой Чонгук рассказывал тебе подробности о своей интимной жизни? О том, какие у него фетиши и предпочтения? — Нахрена ты это делаешь? — Чон подался вперед и сжал пальцами плечо друга, но тот лишь смахнул его руку, продолжая смотреть на сестру. — Он рассказывал про наши с ним развлечения? Как мы устраивали групповухи, как делили одну девчонку на двоих? Как… — Чимин запнулся, ненавидя себя за то, что говорил все это. Но ему как-то надо было достучаться до глупенькой головки Енми, которая все никак не хотела снимать гребаные розовые очки. — Завязывай, Пак, — не выдержал Хосок. — Нахер ты пытаешься очернить друга перед его девушкой? Это как-то не по-пацански. От его слов Чимину будто сорвало клемму. Даже глаза, казалось, налились кровью. — Не по-пацански? Серьезно, блядь?! — выплюнул он с презрением. — Знаешь, что такое не по-пацански, Хосок? Это когда твой гребаный лучший друг трахает твою малолетнюю сестру у тебя за спиной! — на последних словах Чимин вконец озверел и бросился на Чонгука, но и тот сделал выпад вперед, вследствие чего они сцепились и вдвоем повалились на землю. Чон не собирался его бить: всего лишь хотел встряхнуть и мозги на местно вправить. Однако, оказавшись на спине и получив два раза по лицу, он тоже вломил Паку — лбом в переносицу, чтобы на мгновение дезориентировать его, спихнуть с себя и подняться. И это было сделано лишь для того, чтобы прекратить душераздирающие вопли Енми. — Угомонись, Чимин, — выдохнул он, ведя костяшкой большого пальца по рассеченной брови. — Твоя сестра все еще невинна. Я не собирался переходить черту, пока не поговорю с тобой. — Думаешь я поверю, что ты целый месяц целибат держал? — бросил тот с едкой усмешкой, пытаясь отдышаться. — Если не с ней, значит у нее за спиной… — Бля, Пак, завязывай! Всему есть предел. — Так или иначе я не позволю тебе пересечь эту гребаную черту, — взглянув на кровавые пальцы, которыми он провел под носом, Чимин встал на ноги и подошел к Чону вплотную. — Держись подальше от моей сестры, понял? — он толкнул его двумя руками в грудь, и Чон, пошатнувшись, отступил назад, но Пак снова к нему приблизился. — Ты меня понял? — повторил он вопрос, оттягивая вырез страдальческой футболки Чонгука и пачкая ее своей кровью. Пару секунд они буравили друг друга взглядами, пока со стороны не раздалось громкое ойканье, а следом — болезненное стенание. Синхронно повернув головы, мужчины увидели, как к ним со всех ног несется Енми, а ее оставшийся позади стражник морщится и яростно растирает укушенное предплечье. Подбежав к ним, девушка втиснулась между их наэлектризованными телами и крепко обхватила торс Чимина, пытаясь своей небольшой массой оттиснуть его назад. — Братик, пожалуйста, не бей его больше, — проговорила она срывающимся от слез голосом. — Хватит выяснять отношения кулаками, — всхлипнув, Енми подняла лицо и встретилась с Чимином взглядом, кусая дрожащую губу. — Ты же видишь, что он не может тебе ответить тем же, и мне больно видеть вас такими. Ты и сам будешь потом жалеть. — Я буду жалеть, если не заставлю его отвалить от тебя. — Ты сейчас ослеплен гневом, относишься к любым словам предвзято и не в состоянии нормально выслушать своего друга, — заметила она и осторожно провела пальцем под его верхней губой, стирая небольшой кровавый след. — Друга ли? — иронично хмыкнул Пак, взглянув на Чона поверх ее головы. — Слушай, Чим, давай без драматизма. Ты прекрасно знаешь, что очень мне дорог. Енми почувстовала, как затряслось тело брата, когда тот запрокинул голову и громко захохотал. Но его смех был пропитан такой горечью, что у девушки защемило сердце, а глаза снова наполнились слезами, которыми она орасила его футболку, стоило вжаться лицом в ходившую ходуном грудь, где безумствовал живой мотор. — Для тебя все было бы гораздо хуже, если бы ты успел затащить мелкую в свою постель, — проговорил Чимин, потянув носом, а затем сглотнув. — Но, к счастью, ты этого не сделал — видимо восемнадцать лет нашей дружбы хоть как-то повлияли на тебя, — ему стоило огромных усилий, чтобы держать тон ровным, так как в крови все еще главенствовали злость и адреналин, подогретые выпитым виски. — Поэтому, Гук, я тебе абсолютно искренне желаю счастья, но… не с моей сестрой. Наверно, если бы не музыка, доносящаяся из павильона, в этот момент можно было бы услышать, как звенит напряжение. А возможно и то, с каким треском обрываются влюбленные сердца. Плечи Енми, стискивающей ткань мужской футболки, затряслись от тихих, частых всхлипов, а Чонгук опустил голову и резкими, нервными движениями взъерошил волосы, пытаясь справиться с накрывшим его бессилием. Наблюдая за всем этим, Мина и сама глотала слезы, впервые ощущая себя беспомощной и бесполезной для своей подруги, в то время, как Миен и Хосок выглядели более сдержанными, хотя на их лицах так же прослеживались тени глухой тревоги. — Чимин, послушай, — произнес Чонгук, замечая, как друг берет за руку сестру и собирается с ней уйти, — я понимаю, что сильно накосячил… — Ты не просто накосячил — ты меня предал! — Я этого не хотел. Я… — не зная, что еще должен сказать, дабы достучаться до сознания друга, Чон тяжело вздохнул и вцепился пальцами в свои волосы, чуть ли не вырывая их с корнем. — Блядство! — бросил он отчаянно. — Разговор окончен, Гук. Если я тебе действительно хоть немного дорог, сделай то, что я велел. Смотря на то, как тот разворачивается и вынуждает Енми сделать тоже самое, Чонгук шагнул вперед и схватил друга за плечо. — Чим, пожалуйста… не заставляй меня выбирать между вами, — с мольбой обратился он к Паку. — Это невозможно, понимаешь? Я не могу это сделать. Не могу потерять кого-то из вас! — его голос дрогнул, а в глазах блеснула предательская влага. — Не заставляй меня выбирать, бро… пожалуйста… — Да ты не понял, Гук. Я не заставляю тебя делать выбор — у тебя его вообще нет, понимаешь? Я тебе ясно сказал, что с мелкой ты не будешь, — смерив Чонгука холодным взглядом, Пак убрал с плеча его руку и шагнул в сторону, потянув сестру за собой. — Все, поехали отсюда, — было сказано девушке. Горячие пальцы жгли запястье, но Енми не стала вырываться, боясь, что любое сопротивление сейчас лишь приведет к очередному взрыву. Следовало подчиниться брату, проглотить горькие слезы и позволить увести себя, чтобы ее любимые мужчины вновь не сцепились. Но в душе теплилась надежда, что позже — возможно завтра — когда Чимин протрезвеет и остынет, он не будет столь категоричен и выслушает их. Вот только следующая фраза, брошенная Чонгуком, перевернула все с ног на голову. — Я не откажусь от нее. Это было равносильно тому, как раздразнить быка красной тряпкой. Резко затормозив после такого наглого заявления, Пак громко выругался, затем отпустил руку сестры и, развернувшись, двинулся на Чона. Вскрикнув, Енми сразу же бросилась вслед за братом, но вместо того, чтобы остановить (что у нее навряд ли бы получилось), она пробежала мимо и на полном ходу запрыгнула на Чонгука, как маленькая коала обхватывая его руками и ногами, а также утыкаясь влажным носом в мокрую шею. — Нет-нет, не надо… — Енми, слезь с него и отойди, — приказным тоном велел Чимин. — Нет! — бросила она безапелляционно и еще сильнее вжалась в своего парня, демонстрируя свою решимость. — Не слезу. Я не хочу, чтобы ты снова его бил, — обернувшись, девушка умоляюще взглянула на брата через плечо, разрывая его напряженный зрительный контакт с Чонгуком, потому что его глаза тут же впились в ее лицо. — Ты причиняешь боль не только ему, но и мне, — она шмыгнула носом и вытерла соленые дорожки слез тыльной стороной ладони. — Я люблю его. Сильно. Люблю больше жизни… — ее голос сорвался, когда тугой ком подкатил к горлу, а в груди вспыхнула жгучая боль, перехватив дыхание. — Мелкая, — выдохнул Чимин и сжал кулаки до побелевших костяшек, — ты… — Пожалуйста, не отнимай его у меня. Я не смогу без него, понимаешь? Кроме Чонгука мне никакой другой парень не нужен, — не в силах сдержать горьких слез, девушка отвернулась и, спрятав лицо на мужской шее, начала громко рыдать. Пошатываясь на внезапно ослабевших ногах, Пак отступил на пару шагов и обхватил затылок руками, судорожно впиваясь пальцами в кожу. — Это пиздец, — будучи в полном раздрае, он почувствовал, как сходит с ума. — Полный пиздец. — Чимин, — на его плечо легла ладонь Хосока, который к этому моменту успел подойти к нему практически вплотную. — Тебе надо остыть. Пойдем выпьем, — предложил он, но его предложение было грубо отвергнуто. — Да пошли вы все! — в сердцах бросил Пак и попятился назад, сбрасывая с себя чужую руку. — Нахуй всё… — смахнув с щеки слезу, вызванную то ли гневом, то ли собственным бессилием и ощущением предательства, он сделал полуоборот, окинул мутным взглядом сад и направился в его дальнюю часть, где находился проход к другим павильонам. Не отводя глаз от удаляющейся фигуры, Чонгук сильнее прижал к себе хрупкое, подрагивающее тело и коснулся губами мокрой щеки. — Ш-ш-ш, маленькая моя, не плачь. Все будет хорошо, — начал он успокаивать девушку, мягко поглаживая ее затылок и шею. — Мы все решим, слышишь? Просто у Чимина шок, и нам надо дать ему время прийти в себя. Но сейчас я должен пойти за ним, хорошо? Его нельзя оставлять одного. Я нужен ему, — произнес Чон, а после того, как она, потеревшись носом об его шею, угукнула и позволила опустить себя на землю, стер с ее лица слезы. Правда два ручейка заструились по ее щекам снова. — Не переживай — все наладится, — заявил он уверенно, а после обратился к брату: — Не отпускай ее от себя ни на шаг и узнай, не осталось ли здесь свободных номеров. Если есть, то забронируй на эту ночь и сразу поднимайтесь, а если нет — тогда возвращайтесь обратно в нашу гостиницу. Только не садись за руль сам — лучше закажи трезвого водителя. И не забудь отписаться, — получив в ответ сухой кивок, Чонгук вновь взглянул на Енми. — Пожалуйста, слушайся Хосока и больше не кусай его, — попросил он, приправив свои слова легкой, немного усталой улыбкой. — Иначе точно накажу. Шмыгнув носом, она нервно хихикнула. — Гуки, а как ты найдешь сейчас Чимина? Мы же не знаем, куда он пошел. — За руль под градусом он точно не сядет, — с уверенностью заявил мужчина. — Да и без тебя никуда не уедет, как бы он не злился. Значит твой брат будет тусить где-то здесь. Скорее всего, в одном из баров, где не слишком много людей. Не волнуйся — я найду его, — подытожил Чонгук. Продолжая хмуриться, Енми кивнула и царапнула зубами припухшую нижнюю губу, которая уже зудела от соли. — Обещай, что с вами все будет в порядке. Обещай, что не подеретесь, — попросила она, прижимаясь ладонями к его груди. — Обещаю, что с нами все будет в порядке, — протяжно вздохнув, Чон оставил целомудренный поцелуй на девичьем лбу, затем легонько поддел ее носик и, многозначительно переглянувшись с кузеном, направился в ту же сторону, куда ушел Чимин. — Все будет хорошо, Енмия. Они обязательно помирятся, — произнесла Мина, когда они вместе с Миен подошли к ней с двух сторон. Ким приобняла подругу за талию и чмокнула в щеку, а старшая прибавила к этим утешениям ободряющее поглаживание по плечу. И вот так, собравшись маленькой кучкой, девушки последовали за Хосоком, который повел свой гарем в гостиничную зону. На душе было неспокойно — там кошки нещадно скребли; мозг то и дело прокручивал картинки того, что недавно случилось, периодически позволяя дурацким мыслям просачиваться в голову и рисовать страшные сюжеты того, что еще может произойти, когда Чонгук и Чимин снова столкнутся один на один. И пока сознание Енми варилось в этом вязком кошмаре, держа сердце в стальных тисках, путь от террасы до вестибюля гостиницы пролетел для нее как в тумане. Даже музыка любимого диджея звучала где-то далеко, оставаясь лишь отстраненным фоном. Из трясины липких мыслей ее выдернули резко и внезапно, когда они уже находились внутри здания. Это произошло благодаря проходившему мимо туристу, чей набитый под завязку рюкзак неожиданно распахнулся, и его содержимое с шумом повалилось на пол, практически под ноги девушкам. Сначала те испугались, а затем, спохватившись, бросились помогать мужчине, обмениваясь с ним улыбками, пока он извинялся, благодарил и забавно бормотал что-то себе под нос на своем родном языке. На ресепшене выяснилось, что отель переполнен, и ни одного свободного номера, даже одноместного, не осталось. Это было ожидаемо, и все же Енми сильно расстроилась, потому что без Чонгука и Чимина не хотелось отсюда уезжать. Да она просто с ума сойдет, находясь в другой части острова! Однако не успели они отойти от стойки регистрации, как перед ними возник наследник хозяина курорта, протягивающий Хосоку магнитную карту. — Можете воспользоваться моим номером. Сейчас на парковке не протолкнуться. На раздумье Чону потребовалось несколько секунд, но ключ он все же взял: во-первых, все они были физически и морально вымотаны, а во-вторых, Чонгук ясно дал понять, что предпочтительней им остаться здесь. — А как же вы, господин Ли? — спросил Чон, принимая карту. — У меня дела, — последовал сухой и лаконичный ответ. — Люкс на девятом этаже, налево по коридору, — сообщил мужчина и шагнул к стойке, чтобы отдать администратору кое-какие распоряжения. — Спасибо, — бросил Чон с едва заметной улыбкой, поймав себя на мысли, что вмешательства Шинвона стали какой-то закономерностью. Совпадения ли это? — Не надо меня благодарить. Я это делаю исключительно для нее, — обернувшись, Ли кивнул на Енми и задержал на ней взгляд, наблюдая, как ее лицо приобретает растерянное выражение. — В качестве извинений за инцидент у моего стола, — пояснил он все с той же ровной, чуточку ленивой интонацией. Еще совсем недавно ей казалось, что холодные глаза этого мужчины были способны лишь вызывать озноб, но, как выяснилось, они могли и обжигать. Жар внезапно вспыхнул на щеках и горячей волной обдал грудь, заставив девушку сглотнуть, закусить губу и сжать кулачки. Вдобавок ко всему, неловкость усиливали его слова и поступки — прямые и красноречивые, как и взгляд, не оставляющие сомнения в их истинной мотивации. Хосок был уверен, что кузен после такого заявления однозначно отказался бы от столь щедрого предложения и выбрал бы дорожные пробки. Но Чонгука здесь не было, и выбор старшего пал на более комфортные условия. — Что ж, тогда спокойной ночи, — бросил он без лишних комментариев и жестом предложил своим спутницам двигаться к лифту, открывая на ходу телефон, чтобы написать брату. Уходя, Миен и Мина попрощались с Шинвоном, а Енми, еще раз взглянув на мужчину, произнесла тихое «спасибо», на что тот дернул уголком губ и едва заметно кивнул. Оказавшись на месте, Хосок приложил карту к замку, и дверь с тихим щелчком открылась. Внутри было темно, но стоило перешагнуть порог, как сработали датчики, и мягкий свет залил просторную, приятно пахнущую прихожую. И как только Енми в ней оказалась, ноги перестали ее держать, и девушка, привалившись к стене, сползла по ней на пол, обхватывая колени. — Что с тобой? Тебе плохо? — Ким в одно мгновение оказалась рядом и присела перед ней на корточки, озабоченно вглядываясь в бледное лицо. — Может, хочешь воды? — Н-нет, — мотнув головой, Енми зажмурилась. — Просто… я устала, — она прерывисто вздохнула, затем схватилась за хвост и стащила с волос резинку, даря им долгожданную свободу. — И мне страшно, Мини. Я так боюсь, что Чимин разлучит нас, — призналась девушка, всхлипывая в шею подруги, когда та села рядом и прижала к себе ее голову. — Не будет такого, — уверенно заявила Мина, поглаживая затылок Енми. — Наш твердолобый учитель не позволит этому случиться. А если понадобится, я тоже подключу свою тяжелую артилерию. Ты ж меня знаешь, — добавила она с долей юмора, на что Хосок и Миен улыбнулись, а после покинули прихожую, решив оставить подружек наедине. И только когда Енми перестала лить слезы и шмыгать носом, Ким заставила ее подняться, а затем повела вглубь номера, чтобы немного осмотреться, затем умыться и лечь спать. Хозяйский VIP-номер в стиле современной классики оказался по-настоящему роскошным. Почти сотню квадратных метров, не беря в расчет просторный балкон, занимали холл, гостиная, обеденная зона, спальня и ванная. Мебель и качество отделки здесь были на порядок выше, чем в любом другом люксе; каждая деталь, дышавшая дороговизной, сочетала строгую элегантность с современным дизайном. Массивные торшеры и коллекционные полотна на стенах добавляли обстановке благородства, а тяжелые бархатные портьеры на окнах придавали атмосфере интимности. Даже неискушенный глаз безошибочно определил бы, что перед ним не просто номер для элиты, а личное пространство владельца. Ну либо его сына, как в данном случае. Однако оценить всю эту красоту Енми была не в состоянии: ее взгляд безучастно скользил по предметам роскоши, не цепляясь ни за одну деталь. Давящие мысли продолжали терзать голову, не давая покоя, а от доминирующего кортизола виски пульсировали тупой болью. Лечь в постель она не могла, потому что болезненные ощущения в таком положении только усиливались, поэтому пришлось выпить анальгетик и ждать, когда лекарство подействует. Енми сидела в кресле и безучастно скролила ленту, когда пиликнул ее телефон. Пришло второе сообщение от Чонгука. Первое он прислал еще до их прибытия в номер, написав о том, что отыскал Чимина и сейчас находится с ним рядом, а значит ей не стоит больше волноваться. После этого девушка завалила его кучей вопросов, но Чон на них не ответил, а все ее сообщения еще долго висели, как непрочитанные. И вот наконец, он снова был в сети. 03:12 JK: Малыш, я же написал тебе, что все под контролем. Почему ты до сих пор не спишь? Могу я хотя бы за тебя быть спокойным? Енми нахмурилась, и ее пальчики начали быстро набирать ответ. 03:13 Yeongmi-a <3: Ты не прислал мне ни одного смайлика. Значит, не все так радужно, да? Чимин снова тебя бил? Вы подрались или просто поговорили? Что он сказал? Отправив сообщение и убедившись, что оно благополучно долетело до адресата, девушка продолжила гипнотизировать экран, наблюдая, как две белые галочки меняют цвет, а после короткой паузы внизу появляются три бегущие точки — обнадеживающий знак того, что ей не придется снова томиться в ожидании ответа. 03:14 JK: Не переживай 03:14 JK: Все нормально 03:14 JK: Давай поговорим утром 03:14 JK: Сладких снов Череду коротких предложений завершила смс-ка, содержащая в себе цепочку смайликов — месяц, кровать, поцелуй и сердечко. Как говорится, заикнулась — получи. Это было напоминанием того, что ее любят, но велят ложиться спать. А большего знать ей не обязательно. — И я тебя люблю. Вслух проговорив то, что набрала текстом, Енми отправила сообщение, а после нехотя встала с кресла, подошла к кровати и, положив гаджет на тумбочку, начала устраиваться рядом с Миной, которой пришлось двигаться осторожно, дабы не потревожить посапывающую модель, уснувшую на другой половине матраса. — Как ты? Головная боль прошла? — сонно спросила Ким, цепляя ладошку подруги и переплетая с ней пальцы. — Почти, — повернувшись набок и взглянув на нее, Енми глубоко вздохнула и прижалась щекой к ее плечу. — Мне очень жаль, что наше веселье закончилось на такой ноте. Чувствую себя виноватой из-за этого. — Опять ты все берешь на себя, — буркнула Мина осуждающе. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но может хватит во всем винить себя? Не ты ведь начала этот скандал. Енми вновь вздохнула, и ее протяжный, чуть прерывистый выдох красноречиво дал понять, что слова подруги не слишком ее убедили. — Да, но это случилось из-за меня. Именно я стала яблоком раздора, — выдала она печально. Над ее ухом раздалось недовольное хмыканье. — Так, хватит тут разводить эдемский сад, — прилетело ей следом. — Перестань себя накручивать. Ты не яблоко раздора. Ты… — небольшая пауза позволила услышать мягкое тиканье часов, — виноградинка любви, — с ухмылкой поправила Ким и зевнула. — Виноградинка любви? Господи, только ты могла придумать такую чушь, — в голосе Енми проскользнула веселая нотка, а с губ сорвался короткий смешок. — Зато ты улыбнулась, — с довольством парировала Мина, легонько ущипнув подругу за бедро. — Ты маленькая, сладенькая, как изюмина, и все тебя любят. Всё, а теперь давай спать: нам с тобой нужен отдых, — в спальне работал кондиционер, поэтому, подцепив простыню, девушка накрыла их обеих и, чуть-чуть покопошившись, приняла более удобную позу. — Как думаешь, Хосоку там не одиноко? — в шутку спросила она, подумав о мужчине, которому для сна достался диван в гостиной. — Думаю, после того, что я ему устроила, он уснул без задних ног. — Ага, а ты его еще и руки чуть не лишила, — тихо хихикнула Мина. — Бедный. Надеюсь, Хосок не сильно на меня обиделся? Утром обязательно извинюсь перед ним, — пообещала себе Енми, искренне раскаиваясь в содеянном. Поговорив еще минутку, девушки наконец уснули, так и продолжая держаться за руки: сначала сон сморил старшую, а спустя мгновение он пришел и за второй, временно отключая ее сознание от гнетущей, пугающей реальности, но в то же время погружая в не менее тяжелое сновидение.

***

Сфокусировать взгляд уже нифига не получалось. Кажется, он дошел до той кондиции, когда последняя пара глотков алкоголя заставит его встретиться фейсом об тэйбл. Короче, полностью вырубит. Зато присутствие Чона больше не напрягало, потому что мозг практически перестал функционировать, вытравив из башки токсичные мысли, отключив все эмоции и сделав восприятие реальности апатичным. Но главное — усмирил желание что-нибудь расхерачить. Желательно морду. Но не кому попало, а одному конкретному гаду, который разворотил всю душу. Сволочь! Сколько он в себя влил Пак не считал — просто убухивался чем не попадя: какими-то ядерными коктейлями и батареями из шотов с абсентом и еще какой-то горючей смесью. Но значения это не имело — просто тупо хотелось забыться. Хотелось избавиться от душевной боли и перестать дробить свой мозг мыслями о предательстве самого близкого, сука, друга! Кому-то поведение Чимина могло бы показаться чрезмерным и слишком импульсивным, а его ярость — раздутой и несоразмерной поводу, но… не пошли бы они все нахрен! Просто у них не было такого маленького сокровища, как обожаемая младшая сестренка, за которую порвать охото. И не было за плечами восемнадцати лет братства, крепкого и надежного, закаленного временем, что теперь рушилось прямо на глазах. Что ж, походу не одному ему было невыносимо тяжело это принять, раз Гук пришел к нему в бар, нагло завалившись на свободный стул напротив. Увидев перед собой его нахальную рожу, у Пака руки зачесались подбить ему и вторую бровь, так… для симметрии. Но как бы его не злило появление друга, на какие бы гремучие эмоции это не выводило, глубоко в грудине помимо воли горячо кольнуло. Надо же, все-таки поперся за ним… Вот только разговор по душам у них не задался — короткий диалог ясно показал, что Чимин не горел желанием вести беседу, а Чонгук не собирался снова оправдываться или что-то доказывать. Бесполезно это делать, пока ворота наглухо закрыты. — Какого хуя ты тут делаешь? — именно с этого выпада началась их небольшая словесная дуэль. — У тебя забыл спросить. — Где Енми? — Не волнуйся, она с Хосоком. Он снял здесь номер, — рапортовал Чонгук. — А что ж ты, Ромео гребаный, Джульетту свою оставил? — было брошено с едкой усмешкой. — Потому что она сейчас не одна, в отличие от моего друга, которому явно нужна компания. Бухать-то в одну глотку некомильфо. — Да пошел ты… — Угу, согласен. Со мной пойдешь? — Ублюдок! Вот и все — на этом они и закончили диалог. Сделав заказ и получив свою выпивку, мужчины погрузились в молчаливое созерцание, то сверля содержимое стакана, то втыкая в узорчатый пол, то с деланной заинтересованностью изучая интерьер бара. В общем, делали все возможное, чтобы как можно меньше встречаться взглядами. Но если это все-таки происходило, воздух между ними становился таким напряженным, что трещал, как горящие поленья, подожженные искрами из глаз. Пару раз Чимина даже подмывало вскочить, потянуться через стол, схватить мерзавца за растянутую футболку и как следует приложить его рожей об стол. Но здесь были люди, а при них становиться питекантропом не особо хотелось. Тем более на некоторых лицах читалось, что его известную личность узнали. После двух убойных коктейлей и шести шотов у Чимина ожидаемо развязался язык. Речь, конечно, была уже не совсем разборчивой, но Чонгук терпеливо внимал каждое слово, не смея вмешиваться в пьяный монолог, который состоял из угроз, обвинений, а также напоминаний, какой Чон мудак, козел и говнюк. И это все по кругу и не один раз. Кажется Чонгук за всю свою жизни не слышал в свой адрес столько дерьма, как сегодня. Но он не обронил ни слова, впитывая в себя всю ту болезненную желчь, в которой Пак захлебывался. И вот теперь Чимин находился в том состоянии, когда готов был отъехать. Его взгляд пытался взять в фокус последний шот, а непослушные пальцы норовились его подцепить, но уже второй раз промахивались. Третья попытка обернулась тем, что стаканчик опрокинулся от толчка неуклюжей конечности, и его содержимое вылилось на стол, просачиваясь под зачехленный телефон. Промямлив что-то неразборчивое, Пак махнул рукой, затем фыркнул и водрузил на столешницу локоть, чтоб подпереть щеку, однако из-за нарушений координации тот соскользнул, и мужчина завалился грудью на край стола. Уплывающий в коматозное состояние мозг больше не имел власти над телом: их связь оборвалась, гравитация взяла верх, и Чимин с непонятным бормотанием уронил тяжелую голову на деревянную поверхность, мгновенно вырубаясь.

***

Енми проснулась как от толчка. Резко распахнув глаза и уставившись перед собой в полумрак, она несколько секунд пролежала неподвижно, постепенно возвращаясь в реальность и при этом пытаясь понять, где находится. А стоило воспоминаниям накрыть ее сознание, как щемящее волнение в груди начало вновь разрастаться и разгонять пульс, напрочь избавляя от остатков сна. Облизав воспаленные губы, девушка осторожно убрала давящую ногу подруги со своего бедра и немного приподнялась на согнутой руке, стараясь уловить на слух хоть что-то похожее на пьяный храп или сопение, однако из гостиной не доносилось ни звука. Взгляд сам собой зацепился за цифры на электронных часах, что стояли на прекроватной тумбочке, и в голову тут же полезли одна за другой тревожные мысли: «Боже, почти полшестого утра! Где они? Почему до сих пор не пришли? С ними все в порядке?» Тихо поднявшись с кровати, Енми первым делом проверила телефон, который только усилил ее волнение тем, что ни пропущенного звонка, ни одной новой смс-ки обнаружено не было. Девушка тяжело вздохнула и, вернув гаджет на тумбочку, двинулась в гостиную, все еще имея слабую надежду увидеть там своих любимых мужчин. Но просторная комната оказалась пуста — даже Хосок куда-то делся. Первое, о чем подумала Енми, это то, что он отправился на поиски кузена и Чимина, потому что это казалось самым логичным. Однако вскоре эта мысль отпала сама собой, стоило увидеть, как колышется край портьеры из-за приоткрытой балконной двери. Там-то, снаружи, девушка и нашла Чона-старшего. — Привет, — робко произнесла она, бесшумно приближаясь к мужчине, который, вздрогнув, обернулся и выдохнул сизый дым, удивленно приподнимая бровь. — Ты тоже рано проснулся, — заметила Енми. — Есть какие-нибудь новости? — остановившись на приличном расстоянии от края, дабы не щекотать себе нервы, провоцируя фобию, девушка обхватила свои плечи и заметно поежилась, ощутив озноб. Во время сна бок о бок с Миной она вспотела, и теперь прохладный прибрежный ветерок остужал кожу, разгоняя по ней мурашки. Плюс ко всему, на улице шел дождь. — Увы, от парней никаких вестей, принцесса. У Чимина отключен телефон, а твой возлюбленный не берет трубку, — ответил Хосок, делая несколько шагов в ее сторону. — Но все же есть кое-что обнадеживающее, — добавил он с едва заметной улыбкой и следом пояснил: — Из обезьянника, неотложки или морга нам тоже не звонили. — О боже, успокоил так успокоил, — выдохнув, пробормотала девушка и покачала головой. — Давай пойдем и поищем их сами. Сделав глубокую затяжку и пустив дым по ветру, Чон почесал бровь большим пальцем руки, в которой держал сигарету и вновь взглянул на Енми, оценивая ее состояние. — Не самая лучшая затея. Тебе надо вернуться в кровать и еще поспать. Выглядишь совсем разбитой, — заметил он и потер уголок слезящегося от усталости глаза. — Я их сам поищу. — Я больше не смогу уснуть. Во всяком случае до тех пор, пока их не увижу, — ясно намекнув о своем намерении дождаться мужчин, Енми повела плечами и опустила взгляд на тлеющую сигарету в пальцах Хосока, нахмурившись и прикусив краешек губы. — Скажи, а… курение правда успокаивает нервы? — чуть замявшись, поинтересовалась она. Понимая, к чему та клонит, Чон коротко усмехнулся, затем сделал затяжку и, раскрыв рот, выпустил вверх несколько сизых колец, которые тут же подхватил ветер, разрушая их идеальную форму. — Плохая идея, принцесса. Не советую. — Я только попробую, — послышался ее неуверенный голос. — Не стоит, — бросил мужчина и шагнул к столику, в центре которого стояла изящная пепельница. — Надеюсь, ты не укусишь меня за отказ? — с улыбкой спросил он, смотря на девушку, пока его пальцы вдавливали окурок в мраморное дно. Нервно хихикнув, Енми мотнула головой и обхватила свои плечи чуть сильнее, мелко дрожа. — Прости меня за это. Я не хотела делать тебе больно. Я… я никому не хотела делать больно: ни тебе, ни братику, ни Чонгуку… — она осеклась и отвернулась, смущаясь от того, что голос дал трещину. — Хэй, принцесса, перестань, — Чон приблизился к ней и, помедлив лишь секунду, осторожно обнял, прижимая ладони к ее спине. — Не надо в чем-то себя упрекать, ладно? И вообще мне нихрена не больно было. Могу даже снова дать себя укусит. Хочешь? Заставив ее тело содрогнуться от непроизвольного смешка, Хосок улыбнулся и позволил себе маленькую вольность, мягко погладив девушку между лопаток. От контраста прохладного ветра и теплых ладоней Енми крупно передернуло, а Чон лишь усмехнулся, не спеша разрывать объятия. Крошка в них сейчас нуждалась, а ему только в радость было ее утешить. Ну жалко же девчонку! Она не виновата, что рядом с ней два любящих психа: один — помешанный на гиперопеке, другой — бесстрашный идиот, посмевший втрескаться в ту, на которой стоял запрет. Но, если быть честным, Хосок никого из них не осуждал, ведь каждый был прав по-своему. Жаль только, что все обернулось такой крупной ссорой, а Енми оказалась меж двух огней. — Как ты думаешь, Чонгуку правда грозит вылет из школы? Я так боюсь, что из-за меня у него будут проблемы. — Надеюсь, что до этого не дойдет, — Чон опустил глаза на уставший девичий профиль, в который раз отмечая его мягкую, утонченную красоту. — Чимин слишком вспыльчивый и с горяча может намолотить языком чего угодно. Так что пока рано делать выводы, — Енми тихо вздохнула, продолжая хмуро вглядываться в серый горизонт, и Хосок понял, что должен сказать что-то более обнадеживающее, чтобы успокоить. — Принцесса, — его пальцы легонько заскользили по мягкой ткани ее топа чуть выше поясницы, — давай начистоту: будь на месте Чонгука кто-то другой, Чимин и ему устроил бы жесткий разбор полетов. Твой брат очень любит тебя и пытается всевозможными способами — пусть и не всегда разумными — уберечь от потенциального зла. Поэтому у любого твоего ухажера в той или иной степени были бы проблемы, — заставив ее наконец поднять на него взгляд, Хосок добавил с абсолютной серьезностью: — Не исключено, что таким вот везунчиком мог бы оказаться и я. На короткий миг между ними воцарилась тишина, в которой отчетливей стал слышен мягкий стук дождя по перилам балкона и шелест намокшей листвы где-то внизу. Не отрывая от мужчины глаз, Енми пыталась отыскать на его лице хоть какой-то намек на привычное подшучивание — лукавство, усмешку или любой другой отблеск несерьезности, однако ничего подобного не увидела. Наоборот: его руки, ставшие вдруг напряженными, учащенно вздымающаяся грудь и то, как дернулся кадык после сухого сглатывания ясно говорили, что Чон нисколько не шутит. И тут Енми осенило. Так вот почему Чонгук разозлился на нее после того, как она в достаточно тесных объятиях потанцевала с его кузеном на дне рождении госпожи Чон! Он ревновал, потому что знал о симпатии брата и, возможно, видел в нем соперника. — Если ты таким образом хотел выбить меня из колеи, то у тебя это получилось, — тихо обронила девушка и сделала шаг назад, вынуждая Хосока расцепить руки. Ее щеки начали пылать от смущения, и Енми отвернулась, заправляя за уши пряди и снова обхватывая себя за плечи. — Я не хотел тебя смущать, принцесса. Но это была правда. Ты же не будешь отрицать, что не замечала, как я к тебе подкатывал вначале нашего знакомства? — он вздернул бровь, наблюдая, как ветер играет с ее волосами. — Но потом, когда увидел, как тебя и Куки тянет к друг другу, я понял, что в этой истории являюсь третим лишним, — Чон сделал паузу и улыбнулся девушке, театрально хватаясь за грудь. — Ты разбила мне сердце, красавица, — резюмировал он, шутливо гримасничая, но почти сразу становясь серьезнее и продолжая с легкой улыбкой на лице: — Только я не хочу, чтобы после моего признания ты чувствовала себя неловко рядом со мной. Все в прошлом. Теперь ты моя маленькая сестренка, Енми. У кузена с этой ролью не вышло, поэтому она достается мне. Ты ведь его девочка. Енми с улыбкой кивнула, дабы показать, что верит и принимает это, а после, бросив быстрый взгляд на дверь и убедившись, что их никто не подслушивает, задала вполне логичный, само собой напрашивающийся вопрос: — Но сейчас ведь тебе нравится Мини, не так ли? — Конечно нравится, — с усмешкой подтвердил Хосок. — Мина —харизматичная и привлекательная девушка. Разве она может не нравиться? Но это не совсем то, что ты ждешь от меня услышать. По разным обстоятельствам я могу быть для нее только другом. У мышонка своя жизнь — в Сеуле, рядом с родителями и друзьями. А у меня серьезный бизнес в Пусане. Отношения на расстоянии точно не для меня. Как и сами отношения в целом. — Тогда зачем целовался с ней? — Енми нахмурилась, и в ее глазах вспыхнул осуждающий огонек. Хосок снисходительно улыбнулся, очаровываясь ее наивностью. — А разве для поцелуя нужны серьезные причины? — парировал он в ответ. — У вас с Чонгуком все серьезно было, когда вы впервые поцеловались? Хмыкнув, девушка поджала губы и дерзко вздернула подбородок. — Это другое. Даже если на тот момент между нами ничего не было, я любила его и хотела с ним встречаться. — А он? Гук тоже этого хотел, когда впервые поцеловал тебя? — с легкой ухмылкой наблюдая, как она растерянно хлопает ресницами и хватает ртом воздух, явно подыскивая слова для ответной атаки, Хосок приблизился к Енми и, взяв за плечи, развернул на девяносто градусов. — Это природные мужские инстинкты, от которых никуда не деться, — философски произнес он ей почти на ухо, а затем подтолкнул, заставляя шагнуть вперед. — Выброси все свои правильные мыслишки из головы и пошли внутрь, пока ты совсем не заледенела. Если снова простынешь, Чим и Куки точно рады не будут. Поставленную задачу Енми провалила: мало того, что она не перекрыла поток мыслей, так еще и обнаружила в их рое одну несостыковку, которую озвучила, уже перешагнув порог гостиной. — Тогда зачем ты хотел сблизиться со мной? И к чему были твои слова про разбитое сердце, если ты говоришь, что не желаешь отношений, тем более на расстоянии? Или ко мне у тебя тоже проявлялись природные инстинкты? Просто хотел… — она зарделась и отвела взгляд, постеснявшись закончить мысль. — Енми, — хмыкнув, Хосок прошел мимо и остановился возле дверного проема, разделяющего гостиную и холл, — ты не туда свернула. Говорю же: хватит думать не о том, — с улыбкой произнес он, опираясь о косяк плечом. — И вообще — неизвестно, как бы все сложилось, не окажись на моем пути брата. Вдруг, ты стала бы той самой, что спутала бы мне все карты? — Ой, да ладно тебе, — фыркнула девушка, смущенно отмахиваясь. — Вот сейчас ты точно переигрываешь. Ты бы не связался со мной — я же ходячая катастрофа, говоря твоими словами, — напомнила она, смотря на него из-под ресниц. Чон внутренне усмехнулся: хах, еще какая! Бедному кузену вон как катастрофически досталось! — Есть такое, но кто не рискует… — Это они! — перебила его своим возгласом Енми, срываясь с места, как только со стороны холла донеслись тяжелые удары. — Боже, боже, — послышались ее причитания, когда она пробежала мимо Хосока, которому пришлось резко развернуться и перехватить девушку до того, как она успеет схватиться за дверную ручку. Мало ли, кого там черт принес! Отодвинув Енми в сторону, Чон сам открыл дверь. Как оказалось, черт принес полупьяного Чонгука, а тот в свою очередь приволок невменяемого друга. Оба едва держались на ногах: одного шатало от собственного опьянения и от тяжести друга, чью руку он обвил вокруг своей шеи, в то время как другой вообще сам на ногах не стоял — его держали. — А вот и мы-ы, — протянул младший Чон, хватаясь одной рукой за косяк, чтобы поймать равновесие. — Ух, еле допер. А на вид полегче казался, — он с кайфом выдохнул, когда кузен подхватил Пака с другой стороны и перенял на себя большую часть его веса, подхватывая висящую плетью безвольную конечность и закидывая ее себе на плечо. — Вы там весь бар вылакали, что ли? — напрягая лицо от усилий, Хосок на пару с братом потащил спящего Чимина в гостиную. — Время видел? Почему… на звонки… не отвечал? Тут было кому… волноваться за вас, идиоты, — проговаривал он с небольшими паузами, подстраиваясь под неровный шаг Чонгука и пытаясь не завалиться вместе со своей ношей. — Мобила на бевзв… беззвучке… — обернувшись и едва не потеряв устойчивость, Чон-младший взглянул на свою взволнованную девушку, семенящую чуть позади. — А ты почему не в кровати? — спросил он удивленно, а потом его качнуло в сторону, и Чонгуку пришлось снова отвернуться, чтобы не запутаться в собственных ногах. Енми прикусила кончик языка, чтобы не съязвить. Вот что это за вопрос такой? Как будто не понятно, что ей не до релакса, когда они, рассорившись в пух и прах, пропадают черт знает где и не звонят ни разу! — Ты вообще скажи спасибо, что она не сбежала и не отправилась на ваши поиски, — ответил за девушку Хосок, сгружая на диван пьяный «труп», а затем хватая брата, когда тот по инерции чуть не завалился следом. — Я из-за вас глаз не сомкнул, боясь, что она может это учудить. — С-соррян, бро. Буду должен, — заискивающе улыбнувшись, Чонгук стиснул его в своих крепких объятиях, и тот хмыкнул, демонстративно поморщившись. — Ладно тебе, — Хосок хлопнул младшего по спине и отлепил его от себя. — Ничего ты мне не должен. Лучше успокой свою девушку — она переживает. От себя я сделал все, что мог. Заторможенно обработав услышанное, Чонгук сощурил глаза и, не сводя с Хосока хмельного взгляда, спросил: — Надеюсь, ты тут ручищ-ща свои длин-н-ные не распускал? — Гуки, — вмешалась Енми, цокнув языком. — Ну что ты такое говоришь? — Ну а ш-што? А вдруг он к тебе приставал, пока меня не было рядом? Ты у меня такая… сладенькая — каждого второго с ума сводиш-шь… — ревностно заметил Чонгук, подходя к своей смутившейся девушке и рывком притягивая ее к себе за талию, да так резко, что оба пошатнулись и чуть не завалились на диван. — М-м… м-моя девочка… — прохрипел он томно, зарываясь носом в ее волосы и с блаженством прикрывая глаза. — Чонгуки… — Хватит херню нести, — раздался насмешливый голос Хосока, с губ которого сорвался короткий смешок. — Ты хотя бы иногда отключай своего ревнивого засранца, окей? Неблагодарный придурок. Чонгук издал какой-то звук — то ли хмыкнул, то ли фыркнул, а затем, приподняв голову и впившись взглядом в глаза Енми, произнес: — Я ох-х…ренеть какой тебе благодарный, бро. И тебе я доверяю. Тебе я могу ее доверить, как никому другому. — Ух-ты, какая честь! — отозвался кузен, с трудом удерживаясь от подкола. Не при Енми будет сказано, как ее возлюбленный еще совсем недавно видел в нем чуть ли не главного злодея, готового посягнуть на его сокровище. Но, тем не менее, было приятно услышать от брата подобные слова. Пусть и сказаны они были под градусом, но явно шли от сердца. — Гуки, тебе тоже надо лечь, — Енми подняла руку и ласково прикоснулась к мужской щеке, где виднелся след от удара. — Ты устал, много выпил и едва стоишь на ногах. (One Simple Thing — Tecnosine) Отнимая от своего лица ее ладошку, Чонгук поцеловал прохладные пальчики, затем переплел их вместе со своими и потянул девушку за собой в сторону кресла. Совсем неаккуратно плюхнувшись в мягкое сиденье и заставив Енми с писком упасть к нему на колени, Чон хохотнул и крепко стиснул ее талию, плотно обхватывая ее двумя руками. — Я соскучился, малыш-ш, — протянул он и сделал глубокий вдох, когда его нос коснулся местечка между шеей и плечом. — Чонгуки, — почувствовав на своей ключице скольжение его сухих, горячих губ, девушка поежилась и попыталась отодвинуться, смущаясь из-за присутствия Хосока, который прекрасно видел, как брат без стеснения проявляет ласку, — не надо… Но что взять с пьяного и любвеобильного мужчины? — Ш-ш-ш, — горячо прошептал он, немного отстраняясь, поднимая взгляд на ее чувственные губы и прикладывая к ним указательный палец. Они у нее и так от природы были достаточно пухлыми, но сейчас казалось, что Енми объелась жгучего перца. — Сказал же… соскучился. Хочу поцеловать тебя, можно же?.. И зачем спрашивал, если, не дождавшись ответа, голодно впился в ее рот? Да еще и волосы у корней сжал с такой силой, что без боли головой не пошевелить. Но Енми была уверена, что его повадки — это намерение ее обездвижить, взять свое, а не потому, что алкоголь лишил Чонгука контроля над силой. Она почему-то не сомневалась, что даже будучи пьяным, он никогда бы не сделал ей больно. — Ладно, пойду покурю, — прозвучал совсем рядом насмешливый голос Хосока. — Можете спокойно пососаться, голубки, — он хохотнул, получив в ответ от занятого брата вскинутую руку с оттопыренным средним пальцем, и вышел на балкон. Когда они остались вдвоем, не считая сопящего Чимина, ее скованность начала отступать, и губы Енми снова стали послушными. С легкостью раздвигая их и погружая язык в горячий, влажный рот, Чонгук простонал от наслаждения и сильнее надавил на девичей затылок, будто ему было мало. Будто он хотел слиться с ней в одно целое или полностью поглотить. И лишь спустя минуту это безумие закончилось, уступая место мягкой, почти ласковой нежности, когда рот больше не пожирал, а чувственно и самозабвенно любил. Однако все это время Енми не могла избавиться от ощущения, что их поцелуй пропитан каким-то отчаянием и отдавал легкой горечью. — Прости меня, — сокрушенно пробормотал Чонгук, отпуская девичьи губы и утыкаясь лицом в замурашенную шею. — Я запорол твой подарок. — Ничего ты не запорол — я танцевала на рейве Андре, а значит подарок удался. — Добрая моя девочка, — его голос был пропитан нежностью. — Черт, я так устал… Спать очень хочу. — Конечно, устал. Я удивляюсь, как ты до сих пор продержался, — Енми глубоко вздохнула и мягко провела рукой по его волосам. — Отпустишь меня? — спросила она, собираясь встать с его колен. — Никогда, — произнес он в ответ, вызывая на ее лице теплую улыбку, а затем, нащупав на подлокотнике кнопку, нажал на нее, запуская механизм, плавно переводящий реклайнер в лежачее положение. — Побудь со мной еще чуть-чуть, а потом иди в кроватку и ложись спать, х-хорошо? — М-м, — отозвалась она едва слышно, продолжая перебирать пальчиками его волосы. — Гуки, ответь мне на один вопрос, прежде чем ты заснешь: вы поговорили? Чонгук глубоко вздохнул, и Енми почувствовала, как тяжело поднялась и опустилась его грудная клетка. По одной лишь реакции его тела стало понятно, что радоваться нечему. — Чимин да, поговорил, а я… лишь слушал, — усмехнувшись, мужчина провел носом по ее виску, а потом туда же поцеловал. — Гребаному Ромео запретили любить Джульетту. Но… он все равно будет любить ее… — его вымученный голос в конце опустился до хриплого шепота. — Гуки, мы ведь не расстанемся? — озвучив то, что страшило ее больше всего, девушка немного отстранилась и с надеждой взглянула в его уставшие, осоловелые глаза. — Без тебя я… не смогу… — Ты забыла, что мы обещали друг другу, милая? Я не с… собираюсь отказываться от тебя, поняла? Моя ты… — он опустил тяжелые веки, и с его губ сорвался глухой стон. — Моя… Это было последнее, что сказал Чонгук, прежде чем отрубиться. Енми же, продолжая лежать на нем, наслаждалась теплом его тела и прислушивалась к гулким ударам сердца, раз за разом прокручивая в голове слова любимого. Они обнадеживали, согревали и успокаивали, но не до конца. На душе все еще было тревожно, ведь, как не крути, но им троим следовало серьезно поговорить. И страшно было даже представить худший исход разговора. Мерное сердцебиение в мужской груди убаюкивало ее, и она так бы и уснула, если бы в гостиную не вернулся Хосок. — Хэй, принцесса, подъем, — его негромкий голос и осторожное касание к плечу вытянули ее из подступающей дремоты. — Это, конечно, выглядит очень мило, но если Чимин проснется раньше и увидит вас в таком положении, то устроит здесь разнос. Тихо вздохнув и вытерев краешек губ, где уже успела скопиться слюна, Енми приподнялась и устало взглянула на брата. Тот лежал на боку и мерно похрапывал, но даже во сне выглядел измученным. — Я не уверена, что он проснется раньше нас. Даже не помню, когда Чимин в последний раз так напивался, — с долей грусти произнесла девушка, берясь за подлокотник, чтобы помочь себе встать. — А куда ляжешь ты? Остальные кресла не откидываются. Я могла бы остаться здесь и предложить тебе свое место на кровати, но после нашего с тобой разговора я тебя так близко к Мини не подпущу, — стрельнув в него глазками, она увидела, как мужские губы растягивает лукавая улыбка. — Боишься за мои инстинкты? Не волнуйся: я не нападаю на спящих девушек. Тем более их там две, а я завязал с групповушками — мне одного раза хватило, — посмеявшись над ее реакцией, когда прелестный носик поморщился от брезгливости, Чон провел рукой по своему уставшему лицу и уже без шуток ответил на вопрос о ночлеге: — На самом деле я вызвал такси — мне нужно уехать, принцесса. Вкратце он рассказал о звонке от своих ребят, которые передали, что сотрудники причала просят перешвартовать яхту, так как из-за непогоды многие суда на стоянке сместились. Мужчина также пояснил, что в такой ситуации необходимо присутствие самих владельцев. Ну а после того, как «Сказка» встанет на нужное место, будет разумно, если капитан останется на ней и отоспится у себя в каюте. — Ясно, — тихо обронила девушка и обхватила пальцами свое горло, словно защищая его. — Енми, ты только не волнуйся. Если вам понадобиться моя помощь — звони в любое время, хорошо? Она согласно кивнула, стараясь не выдавать своей тревоги. Все-таки интуитивно девушка чувствовала в Хосоке некую опору, и с ним было спокойнее, а теперь его не окажется рядом, когда Чимин и Чонгук проснутся. А если снова случится конфликт, требующий мужского вмешательства? Что если у нее с девочками не получится оттянуть столкновение до приезда старшего? — Спасибо тебе за то, что был рядом, — улыбнувшись, Енми завела руки за спину и сцепила пальцы. — И за твою искренность тоже, несмотря на то, что это было, мягко говоря, неожиданно. Хорошей тебе дороги, и надеюсь, что выдергивать тебя все же не придется. Хосок игриво подмигнул и потрепал ее по макушке, как любил это делать Чонгук. Затем он сходил в ванную комнату, привел себя в порядок, умывшись и почистив зубы одноразовой щеткой, коих там была целая куча, а после направился к выходу. По пути он сделал остановку в гостиной и положил на кофейный столик магнитную карту, которую все это время носил у себя в кармане — на всякий случай. Перед тем, как покинуть люкс, Хосок посоветовал девушке воспользоваться рум-сервисом, если захочется позавтракать или выпить кофе, а если все же возникнет желание прогуляться, то лучше взять с собой кого-то за компанию. Енми со всем согласилась, после чего они попрощались, и Чон ушел. А спустя два часа она тоже покинула номер, не воспользовавшись ни одним советом. Вообще-то в планы это не входило, но то, что она увидела в сновидении, вернувшем ее в реальность с каким-то диким ужасом, взбудоражило ее. Какой дурдом! Это ж надо было такому присниться: они с Чонгуком в постели, мужские губы шепчут ей возбуждающие непристойности, сладко ласкают шею, а умелые пальцы фривольно хозяйничают у нее в трусиках, доводя до исступления. А потом хлоп! — дверь резко распахивается, и на пороге возникает разъяренный Чимин, становясь свидетелем их бесстыдства. В панике Енми заорала, как сумасшедшая и… проснулась. А следом на нее накатил такой испанский стыд, что захотелось зарыться горящим лицом в подушку. И все потому, что ее тело, успевшее достигнуть пика возбуждения, интенсивно пульсировало от оргазма. Ну кошмар же! После такого финала потребовалось время, дабы убедить себя, что она вовсе не извращенка и что это — ошибочная реакция организма на стрессовую ситуацию. Тем более, что большую часть сновидения Чонгук делал все для того, чтобы подвести ее к обрыву, и поэтому разрядка была неизбежна. То ли она кричала лишь во сне, то ли после выпитого алкоголя ее соседки спали, как убитые, но они никак не отреагировали на ее пробуждение. Испытав по этому поводу облегчение, Енми встала с кровати, взяла свою сумочку, где лежали средства интимной гигиены и отправилась в ванную: необходимо было принять душ и прийти в себя. Целую минуту девушка изучала свое отражение в зеркале, разглядывая растрепанные волосы, синеву под глазами и припухшие, покрасневшие веки, выдававшие жуткую усталость и недосып. М-да, выглядела она ровно так же, как себя ощущала — выжатой, сонной и слегка пришибленной. Вздохнув, Енми неспешно разделась, собрала волосы в пучок, зафиксировав резинкой, затем вошла в душевую кабину и замерла, сканируя панель управления с десятком сенсорных кнопок. Тут была куча режимов — стандартный, тропический, гидромассаж и даже паровой с ароматерапией, но девушка не стала экспериментировать с технологией и выбрала самый обычный душ, нажав на соответствующую иконку. В ту же секунду из душевой лейки хлынула холодная вода, заставив Енми вскрикнуть и отпрянуть назад, а после — рассмеяться над собственной реакцией. Зато остатки сна как рукой сняло. Быстро отрегулировав температуру, девушка встала под мягкие струи и с наслаждением прикрыла глаза, чувствуя, как теплая вода омывает лицо и шею, стекает по груди, животу и бедрам, унося с собой остатки напряжения и смывая следы мокрого сна. Выйдя из кабинки, Енми обтерлась душистым полотенцем, что взяла из чистой стопки, а затем оделась. Да, надевать пришлось все те же вещи, в которых она приехала на вечеринку, но выбора не было. Кто ж знал, что ночевать им придется в другом месте и что может понадобиться сменка? Ну да ладно, грех сейчас было жаловаться. Тем более, что ее одежда, пусть и слегка мятая, все еще выглядела чистой и вроде бы не пахла. Оценивая свое отражение во второй раз, Енми пришла к выводу, что выглядит гораздо свежее, но для того, чтобы спуститься к людям, над внешностью стоит еще немножко поработать. Для этого ей понадобились не только ее вещи, но и кое-какие средства, позаимствованные у подруги, отношения с которой давно стерли границы между «мое» и «твое», оставив только общее «наше». Расческа вычесала колтуны и вернула волосам блеск. Поразмышляв над тем, что с ними делать, Енми решила заплести косу. Затем она нанесла на губы вишневый лечебный бальзам, который должен был снять воспаление, а следом в ход пошел тональный крем, замаскировавший темные круги под глазами и все еще не сошедший засос на шее, оставленный Чонгуком в медкабинете школы. Ну а последним штрихом стал хайлайтер — его, как и тоналку, она нашла в сумочке Мины, что таскала их с собой постоянно. Если не придираться к складкам на одежде, то результат получился удовлетворительным. Убрав все вещи по местам, Енми скользнула взглядом по спящим девушкам, затем осторожно накрыла Мину простыней и вышла из спальни. Прежде чем покинуть номер и отправиться на поиски кафе, она ненадолго задержалась в гостиной: посидела немного с тяжело сопящим Чонгуком, бережно обработав его ранки противовоспалительной мазью, которую нашла в аптечке, а потом подошла к брату, чтобы опуститься перед ним на колени, прижать его безвольную ладонь к своей щеке и мысленно попросить прощения. Енми не знала сколько времени проведает за чашечкой кофе. Возможно потом ей захочется прогуляться к морю или пройтись по территории курорта, ведь это был ее первый визит, а тут было на что посмотреть. Но ключ она все равно взяла с собой, опасаясь вернуться раньше, чем кто-либо проснется. В любом случае телефон у нее будет с собой, а значит и найти ее смогут легко. Спустившись на первый этаж, девушка замедлилась в просторном лобби, оглядываясь по сторонам. Здесь было очень красиво, современно и уютно, а еще, что неудивительно, достаточно оживленно, потому что для самых ранних наступило время завтрака. Гости-жаворонки сновали туда-сюда: кто направлялся в ресторан, а кто — уже оттуда, смешиваясь с новыми приезжими и теми, кто, наоборот, уже собирался уезжать. Дождавшись, когда один из администраторов освободиться, Енми подошла к стойке и, улыбнувшись, вежливо поздоровалась. — Доброе утро, мисс, — поприветствовал ее в ответ молодой человек с гладко зачесанными волосами и в безупречном бордовом костюме. — Чем я могу вам помочь? — Я бы хотела выпить кофе. Вы не подскажите, где я могу это сделать? — М-м… да, конечно, — кивнул сотрудник отеля. — Если вам нужен буфет, то он сервируется в ресторане на третьем этаже. Если же вы хотите просто кофе и более спокойную обстановку, то могу порекомендовать вам лаунж Badang. Он расположен здесь, на первом уровне, — администратор указал рукой направление, при этом неотрывно смотря на девушку. — Пройдите прямо через лобби, затем сверните направо, и там будет оно… кхм… кафе. — Большое спасибо, — произнесла Енми и, снова улыбнувшись, шагнула в указанную сторону. В Badang действительно царила спокойная и приятная атмосфера. Пространство наполнял мягкий утренний свет, приглушенный моросью, и освещал до блеска начищенные столешницы. Несколько человек сидели у окна и тихо беседовали; за другими столиками кто-то работал с Макбуком или просматривал телефон. Воздух был пропитан легким ароматом свежей выпечки и молотого кофе, от которых непроизвольно выделялись слюнки, а редкий звон посуды лишь подчеркивал утренний уют. Осмотревшись, Енми приметила угловой столик у окна и направилась к нему, по пути здороваясь с улыбчивым персоналом, что дружно ее поприветствовал. Едва она села в мягкое кресло, положив сумочку на край столешницы, как рядом с ней возник официант и предложил меню. — Спасибо, мне не надо, — мягко отмахнулась девушка, игнорируя протянутый каталог. — Я хочу лишь кофе. Двойной капучино с корицей, пожалуйста. — Конечно, мисс. Ваш кофе будет готов через пару минут, — сообщил парень и, откланявшись, пошел передавать заказ бариста. Откинувшись на спинку, Енми направила в окно взгляд, скользнула им по небу и восторженно ахнула, увидев радугу. Какая красота! Огромная, яркая дуга переливалась всеми цветами, четко выделяясь в голубом просвете между темных туч. «А вдруг это знак? — подумалось девушке. — Что, если природа намекает, что даже после самой темной бури может случиться что-то прекрасное?» Уж очень хотелось в это верить. Хотелось верить, что между Чонгуком и Чимином обязательно все наладится. Кофе ей и вправду принесли очень быстро. Поблагодарив официанта, Енми придвинула чашку к себе поближе и с улыбкой взглянула на рисунок, вспомнив, как Чонгук также украшал для нее пенную шапку сердечком. Но если его старания разрушать тогда было жалко, то сейчас не терпелось сделать первый глоток. Для этого она взяла солонку с корицей, посыпала на пенку и, все перемешав, поднесла кофе ко рту, одновременно вдыхая божественный аромат. — М-м, — довольно промурлыкав себе под нос, Енми с предвкушением макнула губы в пену и слегка накренила чашку, чтобы с осторожностью отпить самую малость, но уже в следующее мгновение рука дрогнула, и горячий кофе хлынул в рот, обжигая язык. — Айщ-щ, черт! — шикнула девушка, чувствуя, как офигевшие рецепторы вышибают из глаз слезы. Вот же гадство! А ведь все так хорошо начиналось: уединение, радуга… даже сердечко это кофейное… — Ты всегда такая неосторожная? — раздался голос мужчины, из-за которого и случился конфуз, потому что увидеть его здесь, да еще и так рано, она никак не ожидала. — Обожглась? — спросил он, останавливаясь возле ее столика. Лицо Енми порозовело, вот только не понятно от чего больше: от горячего кофе или от стыда. — Я осторожная, — обронила девушка и на всякий случай провела пальцем по губам, чтобы на них наверняка не осталось пены. А то вообще каламбурное комбо будет! — Просто у вас тут чашки неудобные, — оправдалась она первым, что пришло в голову, а затем подняла стакан с водой и начала с невозмутимым видом из него пить, стараясь беспалевно остудить пульсирующий язык. — Серьезно? — Шинвон хмыкнул и слегка приподнял брови. — Удивительно, но до тебя, насколько мне известно, никто не жаловался. Не возражаешь, если я присяду? Ну и зачем было спрашивать, если все равно сел, не нуждаясь в ее разрешении? У мужчин это всегда так работает? — Я и не жалуюсь — просто отвечаю на ваш вопрос, — зыркнула Енми на него поверх стакана. Коротко усмехнувшись, мужчина откинулся на спинку стула, встряхнул браслет швейцарских часов и, сложив руки на груди, поднял глаза на подошедшего официанта, который приветствовал его низким поклоном. — Доброе утро, господин Ли. Вам как обычно? — Доброе. Да, принеси мне кофе, а девушке — масляных круассанов. Тон был ровный и сухой, а в обмене фраз ничего лишнего — только выверенная профессиональная дистанция. Енми такое было непонятным. Ей казалось, что к своим работникам надо относится с уважением и теплотой. Даже если их несколько сотен! Даже если и половины не знаешь в лицо. — Сию минуту, — кивнул молодой человек и развернулся. — Простите, — тут же заговорила девушка, не давая официанту уйти. — Спасибо, но мне ничего не надо. Я не голодна, — улыбнувшись сотруднику, она поднесла ко рту чашку и сделала осторожный глоток. — Кофе у вас очень вкусный… — Значит уже позавтракала? — спросил Шинвон, невольно отвлекаясь на ее юркий язычок, скользнувший по верхней губе, чтобы слизать пенку. И несмотря на то, что это длилось не дольше секунды, Енми все же успела заметить, а потому стиснула зубы и отвела взгляд в сторону, совсем не радуясь такому вниманию. — Или ты характер показываешь? — добавил он после небольшой паузы. — Я просто ничего не хочу, — последовал ее прохладный ответ. — Ночка-то бурная была — одного кофе слишком мало, чтобы восстановить силы. — А вам-то какое дело, господин Ли? — Енми слегка нахмурилась. — Я благодарна за вашу заботу, но больше не надо. — Все-таки про характер я угадал, — хмыкнул мужчина, лениво поглаживая пальцами обивку подлокотника. — Наверно еще и темперамент взрывной. Втянув носом воздух, а затем медленно его выпустив, девушка сцепила руки у себя на коленях и метнула в своего визави колкий взгляд. И вот чего ей в номере не сиделось? Надо было заказать туда кофе, как советовал Хосок и любоваться красотами с высоты балкона, а не сидеть здесь и выслушивать о себе характеристику. — Извините, — осторожно вмешался официант, замечая, что молодая особа явно чувствует себя не в своей тарелке, — так мне нести круассаны или не надо? — Неси. — Не нужно, — одновременно прозвучал девичий голос. — Делай, что я велел, — отрезал Шинвон и бросил на работника такой взгляд, что того в одно мгновение как ветром сдуло. Енми закатила глаза, фыркнув про себя: ну что за манеры! Ему обязательно быть таким жестким и делать все по-своему? Говорит ей за ее нрав, а сам… — Вы всегда такой? — не сдержала она язвительного тона. — Какой? — Настойчивый. Уголок его губ дернулся, а сам мужчина подался вперед, поставил локти на стол и, подперев подбородок большими пальцами, впился в ее лицо испытывающим взглядом. Енми почувствовала, как под ложечкой неприятно засосало от такого пристального внимания, особенно когда в его уставших холодных глазах неожиданно появились живые искорки. — Была бы ты постарше, Енми… — мужчина медленно сморгнул, выдерживая паузу, — я был бы понастойчивей, — закончил он с очевидным подтекстом. — А так… тебе не о чем волноваться — я просто выказываю гостеприимство. Кровь резко ударила в голову, отдала глухим пульсом в виски и разлилась колючим жаром по щекам. Сжав пальцами чашку чуть крепче, чем следовало, девушка поспешно глотнула кофе, и язык тут же болезненно напомнил об ожоге, вновь откликаясь жжением. — Вашего гостеприимства и так уже достаточно, — поморщившись от боли, Енми опустила чашку, и дно громко звякнуло о блюдце, предательски выдавая ее сбившееся внутреннее равновесие. После этого ей стало совсем неловко, ведь резкий звук дорогого фарфора привлек к их столику внимание посетителей. Интересно, если она сейчас встанет и уйдет, это будет слишком грубо с ее стороны? — Я вам очень благодарна, господин Ли, правда, но не стоит перебарщивать, — попросила девушка, все же решив остаться. Нет, она не будет малодушно сбегать и проявлять неуважение к человеку, который им очень помог этой ночью. Дважды. — Разве я перебарщиваю? — спросил Шинвон с абсолютно невозмутимым видом. — Что такого в том, чтобы угостить свою гостью завтраком? У тебя какой-то пунктик по этому поводу? Боишься, что об этом узнает твой молодой человек, и ему это не понравится? Ты же явно отказываешься не потому, что есть не хочешь. — Да, у меня есть пунктик, — подтвердила Енми. — Я не люблю, когда за меня платят другие мужчины. И их ухаживания тоже неприемлю. — Гордая и независимая? — Скорее рациональная и осторожная, — поправила девушка. — И да, вы правы: моему молодому человеку не понравится, если я позволю другому мужчине проявлять к себе внимание. А мне не нравится давать такой повод. Чуть наклонив голову вбок, Шинвон переместил одну руку с подлокотника на столешницу и принялся тихонько тарабанить по ней пальцами, с интересом смотря на девушку. А та, вновь чувствуя дискомфорт от его препарирующего взгляда, тут же взялась за чашку, разрывая зрительный контакт. — То есть, у меня по-любому не было бы шанса? — поинтересовался он и тут же осекся, когда Енми, поперхнувшись глотком кофе, закашлялась. — Осторожнее, — мужчина вынул салфетку из салфетницы и протянул девушке, которая без лишних слов ее взяла. — Это была шутка, расслабься. Я еще до инцидента в саду начал догадываться, что между вами что-то есть, — произнес он без какого-либо намека на осуждение или насмешку. — А после того, что вы учудили на террасе, стало ясно, что все гораздо глубже и серьезней, чем можно было предположить. Ты сказала, что не принимаешь чужие ухаживания, но и у меня тоже есть свои принципы… — он сделал короткий вдох, чтобы продолжить, но в этот момент зазвонил телефон, и мужчина, бросив взгляд на гаджет, поднял его и принял вызов, извинившись перед Енми. А ей как раз-таки нужна была эта пауза, чтобы перевести дух и избавиться от мандража: уж слишком напряженным и нервирующим оказался их диалог, учитывая, что к встрече с Шинвоном один на один она вообще не была готова. Более того, Енми его побаивалась, потому что не могла понять, что у него на уме. Сначала говорит одно, потом другое, и при этом смотрит так, что холодные мурашки бегут по кожи. И все это усугублялось тем, что мужчина, открыто демонстрировавший свою симпатию, был старше в два раза! Пока Шинвон говорил по телефону, официант принес заказ и с наработанным профессионализмом выгрузил все на столик: перед Ли поставил чашку дымящегося американо, а рядом с девушкай — стильную керамическую тарелку с ароматными круассанами, от которых еще веяло теплом. Когда Енми, скользнув далеко не равнодушным взглядом по свежей выпичке, сглотнула набежавшую слюну, молодой работник снисходительно улыбнулся и, пожелав приятного аппетита, быстро удалился. — Почему не ешь? — закончив разговор и отложив телефон в сторону, Шинвон аккуратно подцепил чашку и поднес к губам, делая небольшой глоток. — Твои глаза выдают голод, а ты продолжаешь упрямиться, — отпив еще немного, прежде чем вернуть кофе на столешницу, мужчина вальяжно раскинулся в кресле и махнул рукой кому-то из посетителей. — Давай я расставлю все точки над «i», чтобы ты перестала зажиматься, окей? Я тебе не враг, Енми, и подкатывать не собираюсь, — заверил он девушку, возвращая к ней взгляд. — Лгать не буду: ты мне действительно нравишься… во всех смыслах нравишься. И даже твоя колючесть, — последнее мужчина выделил особой интонацией. — Ты очень красивая девушка и сама прекрасно знаешь, как привлекаешь противоположный пол. Но у меня есть пара правил, которых я до сих пор не нарушал: во-первых, я не имею никаких дел с малолетними девочками, а во-вторых, не вклиниваюсь в чужие отношения. И сейчас тоже этого делать не собираюсь, потому что тут работают оба правила сразу. Я с тобой не флиртую, не грублю и не запугиваю. Вчерашнее не в счет — то было тебе уроком, — мужчина сделал паузу, чтобы глотнуть кофе, а когда увидел, что Енми берет круассан, аккуратно отщипывает кусочек и кладет его в рот, не смог сдержать улыбку — сдержанную, но довольную. — Вкусно, правда ведь? Наш повар сам делает тесто. — Угум, очень вкусно, — кивнула та, не без удовольствия пережевывая выпечку. — У меня здесь назначена встреча, но до нее еще полчаса, поэтому я подсел к тебе, чтобы скоротать время. Другого шанса поболтать с тобой у меня бы не будет, — заметил Шинвон. — Кстати, почему так рано проснулась? Неужели кровать тоже оказалась неудобной? — поинтересовался он, заставив Енми вспомнить о своем наговоре на чашки и невольно улыбнуться. — С кроватью все в порядке, просто кошмары снились, — бросила она с долей правды. Можно было бы задать ему аналогичный вопрос, ведь судя по красным прожилкам в его глазах, мужчина тоже не выспался (либо вообще не спал), но проявлять подобный интерес девушка посчитала лишним. — Ясно… — произнес он немного отрешенно. — Слушай, ты так… аппетитно ешь, что мне самому захотелось, — облизав губы, Ли подался вперед, взял из ее тарелки один из круассанов, затем вернулся в прежнее положение и, надкусив, принялся жевать. Смотря на девушку, он задумался, а потом неожиданно выдал свои мысли: — Енми, ты занимаешься танцами? Она удивленно подняла брови и, нащупав чашку, поднесла ее ко рту, чтобы запить остатки круассана. — Как вы догадались? — Ты очень красиво танцевала, и у меня сложилось впечатление, что это не только природные данные, но и какие-то приобретенные навыки, — пояснил мужчина. — То, как ты там двигалась, как чувствовала ритм, как… ну я не знаю, смогу ли толком объяснить. У меня нет особых познаний в этой области, но мне показалось, что это что-то на профессиональном уровне. А еще то, как ты ходишь и держишь спину. Этим ты напоминаешь мне моих маму и сестру, а они были танцовщицами — занимались балетом. Первая стадия — потрясение. У Енми округлились глаза. Что? Балет? Ого, вот это новость! Ну ничего себе! А казалось, у них с Шинвоном вообще не может быть никаких точек соприкосновения. Кто бы мог подумать! Затем потрясение сменилось восхищением — как дань уважения к людям, разделявшим вместе с ней любовь к данному искусству. Ну и наконец, любопытство: вмиг захотелось расспросить мужчину о его близких и узнать о них побольше. Но главное — почему «были»? Это как-то связано с возрастом или, может, с какими-то травмами?.. — Даже предствавить не могла, что в вашей семье ценят танцевальное искусство, — с улыбкой произнесла девушка, чувствуя, как скованность отступает и ее место занимает воодушевление. — Но, если я правильно поняла, ваши мама и сестра больше не танцуют, так? Они совсем оставили балет или перешли в преподавательскую сферу? — Они погибли в автокатастрофе. Улыбка растаяла в одно мгновение, и Енми изменилась в лице, с которого схлынула вся краска. Внутри что-то резко оборвалось, оставив ощущение гнетущей пустоты. — Ох, простите, я… не предполагала, — тихо обронила она, растирая свое похолодевшие ладони. — Мне очень жаль… Искренне жаль. — М-м, да… спасибо. Все в порядке — я уже давно свыкся с тем, что их больше нет. Все-таки больше десяти лет прошло, — Шинвон сделал глоток, поставил чашку на стол и взглянул в окно. — Осталась лишь легкая, перманентная тоска, — добавил он с холодной отрешенностью. После этих слов Енми поймала себя на мысли, что сидящий напротив мужчина, скорее всего, не был по своей сути хладнокровным и бесчувственным — просто с потерей родных людей его эмоции заржавели. Выстроенная стена — это отголоски пережитой депрессии. — А чем занимаетесь вы, господин Ли? Заправляете курортом на пару с вашим отцом? — Помогаю немного, когда прилетаю в Корею, но у меня свой бизнес в Швейцарии. Однако мы с тобой не настолько хорошо знакомы, чтобы посвящать тебя в это, — коротко усмехнулся Шинвон, чуть наклоняя голову вбок и подпирая кулаком щеку. — И не надо, — хмыкнула девушка, небрежно пожав плечиком. Не особо-то и хотелось: спросила лишь с целью отвлечь его от тягостных воспоминаний. — Там наверно что-то криминальное, — предположила она как бы между прочим. — Нет там ничего криминального — все чисто и законно. Но давай вернемся к разговору о тебе. Раз я угадал, что ты занимаешься танцами, может расскажешь какими? Сделав последний глоток капучино и отодвинув пустую чашку, она кивнула. Могла бы принципиально ничего не рассказывать — в отместку, но посчитала, что это будет выглядеть глупо и слишком по-детски. — Мое основное направление — балет. Но в школе Искусств нам преподают и современную хореографию. Также есть стили, в которых я самоучка. — Неплохо, — протянул он с заметной заинтересованностью. Наверно, если б не был так скуп на эмоции, еще и присвистнул бы. — Мечтаешь стать профессиональной балериной? — Я к этому стремлюсь, — проговорила она и, откинувшись назад, сменила положение ног, так как одна из них затекла. — Сейчас для меня очень важно пройти прослушивание в известной Академии. Выразив свое одобрение однобокой полуулыбкой и легким кивком, Шинвон вынул из кармана металлическую зажигалку, придавил уголком к столешницы и принялся пальцем раскручивать на месте, привлекая к ней внимание Енми. Это было скорее автоматическим жестом, нежели осознанным намерением, ведь сам Ли даже не взглянул на предмет, продолжая смотреть на девушку. — Похвально, когда у людей есть цель, к которой они стремятся, — зажигалка на мгновение замерла под его пальцами, а после закрутилась снова. — Что ж, Енми, я желаю тебе успехов, — на долю секунды в его холодных глазах вспыхнул теплый огонек, когда их взгляды вновь встретились. — Спасибо, господин Ли. Казалось, причин задерживаться больше не осталось: кофе был выпит до последней капли, слоенные круассаны оставили после себя лишь крошки и приятную сытость, а Шинвон — как это ни странно — успел к себе расположить, прогнав ту скованность, что возникала в его присутствии. Однако мужчина не спешил ее отпускать, видимо решив провести в ее компании все оставшееся время вплоть до последней секунды и для этого намеренно выбрав тему, которая была ей предельно интересна. Заговорив о рейв-вечеринке и ее хедлайнере, Ли без труда вовлек Енми в новый диалог. Когда к Шинвону пришли, и тот встал со стула, чтобы поприветствовать и пожать седовласому господину руку, девушка тоже поднялась. — Вы можете остаться здесь, — предложила она и поклонилась статному мужчине, когда тот с тихим любопытством на нее взглянул. — Я как раз собиралась уходить, — цепляя сумочку, Енми вышла из-за столика и повесила ее на плечо. — Спасибо вам за все, господин Ли. Было приятно с вами побеседовать, — мягкая улыбка тронула ее губы. — Пойдешь в номер? — спросил Шинвон, ныряя рукой в задний карман брюк и извлекая из него картхолдер. — Нет пока. Я здесь впервые, поэтому хочу немного осмотреться. — Ясно. Вот, возьми, — Ли протянул руку, и Енми увидела зажатую между его пальцев визитку. — Если ты когда-нибудь захочешь приехать снова или тебе понадобиться помощь… любая, свяжись со мной, и я помогу, — видя, как она колеблется и мысленно подыскивает предлог, чтобы отказаться, мужчина сам взял ее ладонь и сунул в нее карточку. — Просто возьми, даже если ты никогда ею не воспользуешься. — Хорошо… Спасибо, — чувствуя, как краснеет, девушка кивнула и, открыв сумочку, бросила в нее визитку, решив, что выбросит ее при первой же возможности. Да, она неплохо провела время в его компании, но такие связи ей не нужны. — Всего доброго, — вежливо обронила Енми и уже собралась пойти на кассу, чтобы заплатить за кофе и круассаны, но кто бы ей позволил, ага. Предугадав ее намерения, Шинвон заявил, что все за счет заведения, и чтобы ей нечем было возразить, отметил, что оплата — не из его собственного кармана. А потом, когда девушка вышла из кафе, он вызвал одного из охранников и велел незаметно приглядывать за ней, пока она будет гулять. Неспешной походкой двигаясь по лобби, Енми размышляла о том, что первое впечатление о человеке порой может оказаться ошибочным. Иногда выясняется, что за обаятельной внешностью и приветливой улыбкой скрывается неприятная личность, а за холодным фасадом — честный и порядочный человек. Шинвон очевидно относился ко вторым. Но самое удивительное, за что ему стоило отдать должное, он ни разу не обмолвился о том, что произошло между Чимином и Чонгуком: не лез к ней с вопросами и не совал нос не в свое дело. Поэтому и беседа с ним оставила исключительно положительное впечатление. Следуя указателям, девушка вышла в сад, и влажный после дождя воздух тут же коснулся кожи, обдавая свежестью. Каменные дорожки еще сохраняли тонкий блеск от воды, отражая рассеянный утренний свет, а между ухоженных деревьев пробивались лучи солнца, поднявшегося уже достаточно высоко. Небо стало заметно светлее, так как тучи постепенно отступали, и их место занимали пушистые облака, в которых можно было разглядеть причудливые фигуры. Вдохнув полной грудью, Енми окинула восхищенным взглядом открывшийся перед ней пейзаж и зашагала дальше, решив спуститься к морю. По территории прогуливались гости: чуть в стороне семейная пара вела коляску и о чем-то с энтузиазмом переговаривалась, двое мужчин шли со стаканами кофе и спокойно беседовали, периодически останавливаясь, чтобы сделать акцент на важных словах, а вокруг лавочки, где сидели мужчина и женщина, носились девочки-близняшки, играя в догонялки. Дальше, ближе к изгибу садовой зоны, молоденькие иностранки делали фотографии, выбирая лучший ракурс, а еще несколько человек говорили по телефону или просто гуляли, и среди них встречались узнаваемые лица. Тех, кого было привычно видеть на экранах, здесь приветствовали без лишней экспрессии или вообще не обращали на них внимания, позволяя насладиться жизнью обычных людей. Проходя мимо смеющейся группы мажорных студентов, Енми почувствовала, как ее настроение начинает стремительно падать. Вместо того, чтобы вот также веселиться и беззаботно проводить время со своей компанией, она вынуждена гулять здесь в одиночестве и смотреть, как радуются другие. И не было никакой гарантии, что каникулы на этом не закончатся. Не исключено, что Чимин, очухавшись, захочет немедленно вернуться в Сеул, а если все же решит остаться, то не факт, что отпуск для них не превратится в пытку. И снова мысли по кругу: что станет с их отношениями, что будет с мужской дружбой, простит ли братик своего лучшего друга? Чувствуя, как глаза наполняются слезами, Енми отошла в сторону и присела на корточки, чтобы погладить кошку, красивая мордашка которой с любопытством поглядывала на прохожих из тени кустарника. Обычно взаимодействие с животными помогало успокоиться, а еще ходило поверие, что котики Калико приносили удачу. И если второму факту следовало дать время, чтобы проверить, то поглаживание гладкой шерстки действительно помогло девушке взять себя в руки, а судя по тому, как кошечка жмурила глазки и мягко урчала, их взаимодействие ей тоже пришлось по вкусу. Вновь выпрямившись, Енми продолжила движение по дорожке, плавно уходящей вниз. Чем ниже она спускалась, тем шире становилось пространство, а воздух казался плотнее за счет влаги и соли. Когда сад сменился более открытой зоной, перед ней показалась деревянная лестница, встроенная прямо в склон и ведущая к побережью. С каждым новым шагом по ней ветер становился ощутимее, неся в себе голоса людей, крики чаек и звуки набегающих волн. Наконец она вышла к берегу, устланному вулканическим песком, что тянулся на километры. И если издалека он казался ровной черной полосой, то сейчас, вблизи, было видно, что поверхность неровная и шероховатая, с белой каймой, напоминающей иней, которую оставляли пенные приливы. Вдалеке несколько серферов скользили по воде, терпеливо выжидая подходящую волну; над ними кружили чайки, изредка перекликаясь и высматривая добычу. Чуть дальше покачивались на якорях небольшие яхты, чьи белые корпуса и мачты время от времени поблескивали от солнечных бликов. Берег был живым, но спокойным: люди гуляли вдоль линии моря, останавливались, смотрели на воду и снова шли дальше, не нарушая общего ритма этого места. Подумав о том, что было бы неплохо сделать пару колоритных фотографий и поделиться ими с любительницей выкладывать все в Инстаграм, то есть с любимой подружкой, Енми раскрыла свою маленькую сумочку, заглянула внутрь и к своему огорчению телефона там не обнаружила. Она даже порылась в ней на всякий случай, чтобы исключить перцептивную слепоту. «Вот зараза, — пронеслось в девичьей голове. — Нафоткала называется! Ну как так-то! Что ж, придется вернуться в номер, а заодно помолиться, чтобы застать всех спящими». Добравшись до гостиницы, она не стала терять время на изучение карты и сразу направилась на ресепшен, где узнала местонахождение аптечного пункта. Да, надо было позаботиться о здоровье мужчин. Ей объяснили, что киоск находится в спа-зоне на втором этаже. Поднявшись туда, Енми огляделась и заметила в углу небольшую стойку с прозрачной витриной, за которой сидела пожилая женщина в белом халате, что-то старательно выводя в ежедневнике. Увидев девушку, та отложила ручку и поздоровалась, а когда Енми с заметным смущением попросила средство от похмелья в количестве двух штук, аптекарша понимающе кивнула и, пряча улыбку, без лишних вопросов положила перед ней волшебный эликсир. Обрадованная тем, что лекарство не разобрали ночные тусовщики (кто рано встает, тому и заветный «Кондишн», как говорится), Енми поблагодарила женщину и помчалась к лифтам. То ли у люксов была идеальная звукоизоляция, то ли пульс в ушах заглушал все вокруг, но когда она подошла к двери и прислушалась, то ничего не услышала. Облегченно выдохнув, девушка приложила карточку, щелкнула замком и вошла внутрь, а уже в следующее мгновение поняла, что все ее молитвы кто-то отправил в спам. — Где ты была? — суровый, чуть хрипловатый голос Чонгука разрезал давящую тишину. У Енми все сжалось внутри. Сердце одним махом ухнуло вниз, а воздух, застрявший где-то в горле, нашел узкую лазейку и вылетел с коротким придушенным писком. Боже, кажется ее сейчас четвертуют одним только взглядом! — Я это… кофе пила и потом погуляла немножко, — она опустила глаза на застывшую Мину, сидевшую на полу в одном кроссовке, а потом снова взглянула на своего парня, замечая в его руке свой айфон. — Кофе пила и немножко погуляла? — повторил мужчина с таким выражением, будто услышал, что Марс уже колонизовали. — Без телефона, Енми? Ты в своем уме? — негодующе бросил он, едва контролируя свой гнев. Чон выглядел взъерошенным, уставшим и раздраженным, глаза лихорадочно блестели, а руки заметно подрагивали. И последнее навряд ли было только из-за похмелья. — Я просто забыла его случайно… прости… — Случайно? Чем ты думала вообще, покидая номер? Проверять сумку перед уходом не учили? — Сама не знаю, как так получилось. Я была уверена, что взяла его с собой, — сглотнув ком в горле, девушка уперлась ладонью в дверь и начала разуваться, подставляя носок одного кроссовка к заднику другого. — Прости, что заставила тебя волноваться. Чонгук тем временем отошел от стены и приблизился к Енми, оставив между ними расстояние не больше метра. — Ты заставила волноваться не только меня, но еще и Мину с Хосоком. Зачем ты вообще покинула номер одна? Разве мой брат не просил тебя не делать этого в одиночку? Девушка тихо вздохнула. Ну вот — из-за какой-то глупой оплошности все были подняты на уши. И что ему сказать? Правду? Правду о том, что они с Чимином довели ее до такого состояния, что ей всякий хоррор снился? А после этого ей захотелось пойти прогуляться на свежем воздухе, выпить кофе, как всем нормальным людям и побыть наедине со своими мыслями? — Мне очень жаль, что так получилось. Говорю же, я не специально забыла телефон в номере, — закусив губу, Енми подошла к Чонгуку вплотную и обвила руками его напряженный торс, смотря в мужские глаза с сожалением. — Ну не злись, пожалуйста. Я здесь, со мной все в порядке… — А если бы не была в порядке? Что, если бы с тобой что-нибудь случилось, а мы бы не знали? — Чон взял ее за плечи и немного отстранил от себя, но все еще продолжая держать. — Мы находимся в чужом отели, Енми, где даже не зарегистрированы, понимаешь? Не появись ты вовремя, мы с Миной сейчас носились бы по всему курорту и искали тебя. А ты говоришь «не злись». Как я могу не злиться? — высказал он все резко, на повышенных тонах. — Не кричи на меня, — поморщившись от боли, девушка пошевелила плечами, и Чонгук тут же ее отпустил. — Я же извинилась. Между прочим это человеческий фактор. Ты разве никогда ничего не забывал? — Никогда, если дело касалось чего-то серьезного. Я привык мозги с собой носить, а не оставлять где попало. — Ты сейчас меня оскорбляешь? — Енми закусила нижнюю губу, чувствуя, как она предательски дрожит. Черт, не хватало еще слезы начать лить! — И что, теперь тебе легче стало? Понимая, что слегка перегнул палку, Чон растер ладонями лицо, шумно вздохнул и снова взглянул на свою девушку, а Мина в этот момент, бездумно экспериментируя с узлами на кроссовке, так сильно потянула за шнурок, что тот не выдержал натяжения и оторвался, заставив Ким безмолвно охнуть, ошеломленно замереть с обрывком в руке и сделать неутешительный вывод, что как-то не складывалось у них это утро. — Это было не оскорбление, Енми. Просто напомнил, что нельзя быть такой рассеянной, — вновь заговорил мужчина. — Пойми, я очень испугался. Проснулся — тебя нигде нет. Ни тебя, ни Хосока. Начал звонить, а твой телефон здесь. Потом связался с кузеном, а он мне доброго утра пожелал, на хер посылая. Но потом конечно обо всем рассказал: и что пришлось уехать в док, и что тебе велел одной нигде не шляться… — Я не шлялась! — Это фигуральное выражение. Енми фыркнула, иронично усмехнувшись. — Знаешь что, Чонгук, мне кажется, что вы раздули из мухи слона. Что могло со мной случится в месте, полном семейных пар, детей, знаменитостей и служебного персонала? Сейчас утро, мажоры давно разъехались по домам, а тот, кто остался в гостинице — проснется не раньше обеда. Хватит со мной носиться, как с ребенком! Я же как-то дожила до семнадцати лет! Резко втянув носом воздух, Чон стиснул зубы, и под кожей заходили желваки. Его пальцы сжались в кулаки, глаза потемнели, сигналя предупреждением, отчего весь запал девушки начал стремительно сдуваться. — Тебе напомнить про Намсан? Мало фобий получила? Черт! Ткнули, как котенка в собственные нечистоты! Тут и крыть было нечем. — Ты прав, конечно, но знаменитый курорт — это не Намсан. Здесь другой контингент. И сейчас утро, а не вечер, — заметила Енми. — Мне захотелось прогуляться по территории, чтобы оставить как можно больше хороших впечатлений об этом месте. Не хочу вспоминать только неприятные, — с каждым словом она распалялась все сильней и сильней, пока в глазах не заполыхали молнии. — Там… на море было столько счастливых людей… и было так красиво, что мне захотелось сфотографировать эту красоту, чтобы поделиться с Мини… с вами, но как только я поняла, что телефон забыла в номере, сразу же пошла обратно, хотя очень хотелось погулять, ведь я только-только спустилась к морю. Едва девушка договорила, Чон цокнул языком и сделал к ней шаг, молча заключая в объятия. Понятное дело, что в чем-то она тоже была права. Не ходить же ей постоянно «на привязи»! Всхлипнув, Енми обняла его в ответ и, уткнувшись носиком между ключиц, тихо вздохнула, позволив себе наконец расслабиться. Мина, обрадованная их перемирием, тут же сбежала в комнату, решив оставить парочку наедине, а заодно заняться своей внешностью. Она ведь и волосы толком не успела причесать, когда выяснилось, что надо идти искать подругу. — Извини, что накричал, — ослабив объятия, Чон обхватил пальцами девичью косу, медленно скользнул по всей длине и, взяв за кончик, пощекотал им нос Енми. — Но и ты меня пойми: проснулся с больной башкой, настроение под ноль, а потом выясняю, что тебя в номере нет, да еще и телефон твой здесь остался. Ты не представляешь, как меня тряхнуло! — Я понимаю, — поднявшись на цыпочки, девушка притянула к себе уставшее лицо и нежно чмокнула в губы. — Прости еще раз. И чтобы тебя окончательно задобрить, дам тебе то, что вылечит твою больную голову. Улыбнувшись, Енми раскрыла сумочку, сунула в нее руку и, нащупав упаковку, вытянула ее. Вот только вместе с лекарством она зацепила кое-что еще, но заметила это лишь тогда, когда что-то золотистое полетело вниз и шлепнулось рядом с ногой Чонгука. Ей хватило пары секунд, чтобы понять, что это такое и начать от ужаса покрыться испариной. Увы, поднять визитку девушка не успела, так как Чон оказался быстрей. — У тебя что-то выпало, — с этими словами он наклонился, тихо зашипев от давящей головной боли, затем подцепил карточку и с мученическим лицом выпрямился. Действуя автоматически, без особого интереса, он перевернул визитку, и взгляд невольно задержался на данных. — Ох-ре-неть! — проговорил Чонгук по слогам, поднимая на Енми потемневшие глаза. — А я смотрю, ты не только кофе пила и красотами любовалась, да? Решила полезными знакомствами обзавестись? Ее тело будто покрылось тонкой корочкой льда, и по нему прошла мелкая дрожь. Девушке потребовалась вся ее выдержка, чтобы удержать тяжелый зрительный контакт и не отвернуться — иначе это выглядело бы как признание вины, которой Енми за собой не чувствовала. А то, что чувствовала — это злость на саму себя за то, что забыла выбросить эту дурацкую визитку. — Все не так. Ничем я не обзаводилась. Мы случайно встретились в кафе, а потом… — А потом он тебе случайно дал свою визитку, и ты случайно ее взяла, да? — Ты не даешь сказать, — буркнула девушка раздраженно. Господи, какой абсурд! Где взять волшебный пульт и отмотать время назад? Прям к тому моменту, когда все полетело к чертям. — Знаешь в чем главный вопрос, Енми? — спросил мужчина с холодной усмешкой, скрещивая руки на груди: — Рассказала бы ты о вашей с ним встрече, если бы я не увидел визитку? — Не знаю, — пожала она плечами. — Наверно не сказала бы, зная, что тебе это не понравится, — сделав паузу, девушка переступила с ноги на ногу и, облизав губы, продолжила: — Послушай, Чонгук, ты же должен понимать, что эта встреча для меня ничего не значила — она была случайная. Я о ней уже и забыла. И визитку эту брать не хотела. — Так не хотела, что она оказалась у тебя в сумке? — бровь мужчины иронично надломилась. — Зачем взяла, если не хотела? Енми шумно выдохнула и закатила глаза. Боже, кажется из-за похмелья его голова перестала соображать! — Я ее взяла из вежливости, чтобы от меня отвязались, — фыркнула она раздраженно. — Чтобы потом сделать вот так! — на последних словах девушка шагнула к Чонгуку, зажала между бедер упаковку с лекарством и выхватила из мужских пальцев визитку. Демонстративно разорвав ее на четыре части, Енми подбросила кусочки в воздух, и пока те драматично осыпались, с вызовом взглянула на своего парня. — Так понятно? Теперь доволен? Скользнув языком по титану в губе, Чон взял девушку за подбородок, задрал его чуть сильнее и, склонившись, проговорил с легким сарказмом: — И что я должен сделать? Похлопать тебе и на радостях зацеловать? Ощутив тошнотворную тяжесть в солнечном сплетении, Енми дернула головой и, освободившись от мужских пальцев, бросила на Чонгука обиженный взгляд исподлобья. — Для начала разберись со своим похмельем, — процедила она и вжала в его торс упаковку, вынуждая того взять лекарство. — Чтобы мозги вновь начали нормально функционировать, — зацепив Чона плечом, девушка прошла мимо и устремилась в гостиную. Там она лишь мельком взглянула на брата, который что-то пробубнил себя под нос, накрывая голову подушкой, и продолжила путь до уборной. Удостоив таким же коротким вниманием Миен и Мину, чьи лица выдавали сожаление, Енми заскочила в ванную комнату и быстро заперлась. «Не буду реветь, не буду реветь, не буду реветь, — проговаривала она про себя, оседая на пол. — Не буду реветь, не буду, не буду»… — продолжала девушка, будто читая мантру, а когда ее глаза переполнились слезами, она обхватила свои колени, уткнулась в них лбом и тихо заплакала.