На пуантах

***

Хлесткий толчок, а затем три стремительных удара — вправо, влево и снова вправо, прежде чем оказаться у цели. Угол почти идеальный, на долю секунды он оказался открытым. Однако в последний момент защищающийся отразил атаку. — Сука! — импульсивно вскрикнул Пак и рыкнул с усмешкой, готовясь отбить ответный бросок противника. Вовремя поставив блок, Чимин снова ударил — резко, но без расчета. Стоящий напротив парировал одним стремительным и точным движением, после которого Паку прилетело точно в яблочко, и вспыхнуло табло… электронное, мгновенно сменившее счет. — Да еб!.. — сорвалось с мужских губ чуть досадное, но тем не менее заряженное азартном полуругательство. — Что, Пак, больно на сухую? — с усмешкой поинтересовался Хосок и игриво подмигнул, стоило Чимину устремить на него лихорадочно-горящий взгляд. — Надо было смазкой обработать. За соседним столом, где шла такая же яростная битва на поле воздушного хоккея, раздался взрыв хохота. Но виной тому был не Чон со своей шуткой, а выходка одного из игроков, который под действием бурлящего адреналина лупанул по шайбе так, что та вылетела за борт и едва не угодила в спину мужчины, кидающего мячи в баскетбольное кольцо. С их стороны это была уже не первая, но, безусловно, неумышленная попытка расширить границы игры. — А ты свое очко смазал? — растянув губы в ехидной улыбке, Пак склонился, выхватил диск из железного кармашка и бросил на скользящее полотно. — Я просто пока не разогрелся. Но у меня еще есть время показать тебе настоящее мастерство, — сообщил он и резво стукнул киянкой по пластиковому блину, отправив его в борт на стороне соперника. — Не слишком ли долго ты разогреваешься, мастер Йода? — защитив свои ворота, Хосок прибавил шайбе скорости, ударив ею по левой стенке. — За это время я успел бы успешно передернуть, — детей поблизости не было, поэтому Чон не стеснялся в своих выражениях. — Скорострел, сука, — заржал Чимин и тут же схлопотал еще один гол. — Да пиздец, бля! — бросил он, хохоча уже на пару со старшим. — Теряешь сноровку, Чим. Это лаконичное, но отпущенное веселым тоном замечание прилетело Паку от Чонгука, который приблизился к их столу как раз в этот эпичный момент. Ранее он уже успел сыграть с другом две партии, разгромив его в пух и прах с большой разницей, а затем отправился штурмовать автомат-кран, потратив уйму монет на охоту за приглянувшимся плюшевым брелоком, пока не выловил-таки его. — Нихера! Я просто давно не играл и еще не набил руку, — не согласился Чимин, ныряя за горячей шайбой в карман стола. — А у вас, кстати, преимущество есть, — он положил перед собой снаряд, бросил взгляд на табло и, сделав хлесткий удар, пояснил: — Знаете же, что когда я ржу, то теряю сноровку. — Ну если дело только в этом, то давай я помогу тебе прицел твой настроить, — продолжая раз за разом жестко атаковать, Хосок ухмыльнулся и мельком взглянул на датчик, ведущий обратный отчет. — В тот вечер, когда мы с твоей сестренкой развлекались… — он нарочно сделал небольшую паузу, желая накалить напряжение соперника. — Я говорю про зал игровых автоматов, — пояснил Чон и хохотнул, отметив, что скорость летящей в его сторону шайбы увеличилась, так как Чимин стал яростней по ней лупить. — Енми тогда показала идеальную концентрацию. Тебе бы у нее поучиться. Диск подлетел к Чимину под удачным углом, и в этот момент пульсирующий тайминг начал отсчет последних пяти секунд. Раздраженно поджав губы, Пак сделал обманный жест рукой, заставив соперника машинально дернуться, а затем резко ударил по снаряду, который, оттолкнувшись от середины стенки, стремительно вошел в щель ворот Хосока. И если это было хоть в какой-то мере ожидаемо, то следующий финт стал полной неожиданностью для всех троих. Причем обалдели даже подростки у соседнего стола, чья шайба, подскочившая от удара киянки, перелетела борт и приземлилась на чужом игровом поле — прямо перед Чимином. Тот, действуя на чистом рефлексе, даже не целясь, всадил по снаряду, и он на бешеной скорости влетел в лузу соперника, успев выбить очко за считанные миллисекунды до финального звука таймера. — Ха, сука! — торжествующе выпалил Пак, швыряя биту на стол и расплываясь в самодовольной улыбке. Чонгук прыснул и зааплодировал, тряся добытым плюшевым трофеем, а остальные свидетели разразились одобрительными возгласами. — На сухую будешь своих телок драть! — насмешливо съязвил Чимин, делая неприличный жест бедрами. — Важная поправочка, бро, — с лукавой улыбкой протянул Хосок и вытянул из приемного лотка чужую шайбу, которую, к счастью, система не зажевала. — Ни одна киса подо мной не остается сухой, — спровоцировав всплеск похабного одобрения у ребят, Чон вернул им снаряд, затем обошел стол и, приблизившись к Паку, стукнулся с ним кулаками. — Зачетные два очка, Чим. Несмотря на читерство, твоя финалочка — на сто баллов! Видишь, у меня получилось тебя настроить. После финальной фразы глаза Чимина предупреждающе сузились, в то время как с иронически изогнутых губ сорвалось раздраженное фырканье. «Вот мудак», — подумал он, сжимая кулаки. Не слишком ли зачастил Хосок с такими подъебами, куда приплетал мелкую? — Чон, тебе по кайфу ходить по лезвию ножа, да? — в его голосе прозвучали стальные нотки, а лицо исказила жуткая ухмылка, почти как у пресловутого Джокера. — Мне иногда кажется, что у тебя какой-то больной интерес к моей сестре. — Больной интерес? — старший недоуменно взглянул на Пака. — О чем ты? Что значит «больной»? — То есть тебя смутило только это слово? Значит интерес все-таки есть? — Воу-воу, чувак, хорош, — коротко хохотнул Хосок, отталкивая от себя друга, который вторгся в его личное пространство, сократив дистанцию. — Все это хрень какая-то. Я же просто подкалываю тебя. Но, блять… почему ты интерес к Енми называешь «больным»? Чонгук, молча наблюдавший за происходящим, мысленно закатил глаза. Он отлично знал, какой ответ даст Чимин — это было очевидно. Удивительно, что кузен вообще задал сей вопрос, словно и вправду не понимал, о чем шла речь. Только дразнил его, как псину. Еще и привлек внимание подростков у соседнего стола, чья игра как раз подошла к концу, и те с любопытством развесили уши, следя за вспыхнувшим напряжением между мужчинами. — А как еще назвать интерес взрослого мужика к несовершеннолетней, м? — Пф-ф, да брось! Интерес бывает разный, бро. Необязательно хотеть грязных вещей. Ею можно восхищаться и восторгаться; можно оберегать и даже… любить… — Кого, блядь? Подростка? Хос, что за херню ты несешь, а? Ты меня напрягаешь сейчас, реально, — Чимин агрессивно провел рукой по уложенным волосам, резко выдохнув переработанный кислород. — Как же ты задрал, гребаный ты параноик! — с усмешкой бросил Хосок и покачал головой, стараясь на корню придушить вспышку раздражения. — Семнадцать лет — это далеко не невинный возраст. Твоя сестра имеет право не взрослые отношения. Вспомни хотя бы себя в ее возрасте. Что ты только не творил… Слова старшего Пак встретил со злостью и холодным скептицизмом. — Это другое! Не сравнивай мою сестру со мной. Она девушка. С достойным воспитанием, — он сжал челюсть так, что заиграли желваки. — Хос, я повторюсь: был бы ты на моем месте, говорил бы по-другому, — в голосе Чимина звенела твердая уверенность. — В любом случае, я свою позицию менять не собираюсь. А пока Енми не исполнится девятнадцать, она находится под моей опекой, и пиздец придет любому, кто приблизится к ней не с теми намерениями. Услышав слова лучшего друга, Чонгук почувствовал, как по спине пробежал неприятный тревожный холодок. Вместе с тем, сердце дало кратковременный сбой, а в кончики пальцев словно ударил ток, отзываясь болезненным покалыванием. Кажется, это была реакция организма на предчувствие этого самого пиздеца. Было ли страшно? Не то слово! Зная Чимина не хуже себя, Чон понимал, что на волоске висит все, что ему дорого: доверие, близость, почти братская связь с лучшим другом и, конечно же, отношения с девушкой, к которой впервые возникли настоящие чувства. Но если и суждено случиться апокалипсису, то точно не сегодня — ничто не должно помешать малышке насладиться грядущим мероприятием. — Все, заканчивайте баттл свой, — прерывая их перепалку, он протянул Чимину руку с зажатой в ней игрушкой, и когда Пак на нее отвлекся, кузены встретились взглядами. Хосок смотрел на него многозначительно, не то выражая сочувствие, не то сразу соболезнуя, но глаза четко выдавали: «Соррян, брат, но я сделал все, что мог». — Подержи, Чим, — всучив другу брелок, Чонгук нырнул ладонью в карман джинсов, вытащил последнюю оставшуюся монету и, подбросив ее, направился к противоположному краю стола. — Сыграем, Хос? — обратился он к кузену, на что тут же получил согласие. Надо же было разрядить атмосферу, а заодно выявить главного победителя. — Бро, ты реально вот на это спустил всю мелочь? — придирчиво разглядывая плюшевый брелок, Чимин приподнял его за цепочку и демонстративно потряс в воздухе. — Ты не мог выцепить что-нибудь посолидней? — Дело принципа, — ответил Чонгук, просовывая монету в прорезь автомата. — Он лежал на самом неудобном месте, а для меня это как вызов, — улыбнувшись, Чон вынул шайбу и, положив ее перед собой, добавил: — Можешь отдать его Енми. Думаю, он ей понравится. — Ага, детям такое заходит, — не удержался Хосок от сарказма, за что был вознагражден острым взглядом, причем сразу от обоих. На самом деле, Чонгук немного слукавил. Причина, по которой он охотился за труднодоступными брелоком заключалась в другом. Едва увидев игрушку, Чон решил, что будет прикольно выловить ее для малышки. Символично ведь — мимишный еж для не менее милого и порой такого забавного ежика. Особенно после того, как он буквально час назад вновь выпустил свои колючие иголочки. Хотя девушку можно было понять: сначала подруга отмела в сторону все ее юбки и шорты, предложив выбрать для вечера что-нибудь из штанов, а потом пришел Чонгук и заявил, что ее топ-бюстье очень откровенный и просто никуда не годится. Вот тут-то Енми и прорвало. — Да что не так с моими вещами? Они вообще-то, приличные! — бросила она в него свое негодование, в то время как Мину, успевшую вовремя слинять из номера, эта участь обошла. — Всем моим обновкам вы не дали шанса. Почему? — Енми недовольно дула губы и вертела головой, пытаясь избежать поцелуя, который, по ее мнению, еще стоило заслужить. — Потому что все будут пялиться на тебя, как на лакомый кусочек, — пояснил мужчина, снисходительно улыбаясь и продолжая бережно, но крепко держать ее за плечи. — Чонгук, это не причина! — Поверь, ежик, это я еще мягко сказал. — Тогда объясни получше. Почему раньше можно было надевать то, что я хочу, а сегодня нельзя? — не унималась девушка, устремляя на него хмурый взгляд исподлобья. И Чон объяснил… очень доходчиво, да еще и на практике. Он одним молниеносным движением сгреб талию Енми в охапку, сжал пальцами ее волосы у корней и, заставив запрокинуть голову, набросился на ее плотно сжатые губы, проглотив протестующий писк. Правда сопротивление длилось всего ничего — стоило мужской ладони скользнуть ниже и чувственно сжать ее попку, как рот покорно раскрылся, предоставляя доступ к своим сладким глубинам. Чон целовал так жадно, страстно и с таким неудержимым напором, что девушке потом понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить вестибулярку и собрать мысли в кучу. — И вот это меньшее, что захотят с тобой там сделать, если будешь провоцировать, — сообщил Чонгук, а после куснул Енми за нижнюю губу, по которой перед этим скользнул ее юркий язычок, слизав их общую слюну. — Поэтому не злись: это для твоего же блага. Да и нам с Чимином так будет спокойней. Мы бы не хотели устраивать там мордобой. — Да я не злюсь, Гуки, — буркнула девушка, действуя вразрез своим словам. — Просто мне, почему-то, волнительно. Ты уверен, что мне там понравится? — Абсолютно! Но должен признаться, что тоже не особо спокоен. Все-таки это риск — везти туда такую маленькую и сладкую девочку, — произнес мужчина, но из-за того, что он улыбался, Енми не могла понять, подшучивает ли Чон над ней или говорит серьезно. — Я не маленькая, — хмыкнула она, стрельнув в него глазками, хотя уголки губ предательски дрогнули. — Крошка совсем, — настаивал Чонгук. — И очень-очень аппетитная. Ты не представляешь, как хочется тебя съесть, — добившись того, что ее щечки начали розоветь от смеси смущения и польщения, он усмехнулся и вновь прильнул к ее рту, не позволив сказать больше ни слова. Да Енми и не хотела ничего говорить: в этот момент не было ничего важнее их медленного, любвеобильного поцелуя. А потом позвонила Мина и все обломала, предупредив, что возвращается в номер вместе с Миен, которая, по ее словам, собиралась помочь им с подборкой луков. Только теперь Енми поняла, что Ким вовсе не сбежала, боясь попасть под раздачу, а просто спустилась на нужный этаж за их старшей подругой. Ну а позвонила Мина лишь для того, чтобы Чон успел вовремя покинуть их люкс. Поэтому, не теряя не секунды, мужчина двинулся к двери. — Между прочим, я тоже буду тебя ревновать, Гуки. Ты очень красивый и выглядишь, как бэд бой. Пока Чонгук обувался, взгляд Енми еще раз прошелся по его силуэту, отмечая каждую деталь: белую футболку премиального кроя, прямые темно-синие джинсы карго, белые кроссовки и аксессуары — дорогие часы с металлическим ремешком, кожаный браслет, тонкая серебряная цепочка на шее и двойное колечко в губе. Свежий, непринужденно-легкий образ завершала стильная укладка с ниспадающей челкой и эффектом влажных кончиков. — Если читать между строк, то выглядит как упрек, — улыбнулся Чонгук, выпрямляясь. — Ну если только совсем немножко, — подыграла ему Енми. — И все же это комплимент. — Спасибо, малыш. Жду-не дождусь увидеть, как будешь выглядеть ты. Но уже сейчас знаю, что буду сражен. — Даже несмотря на то, что на мне не будет ничего такого… особенного? — в девичьих глазах появились лукавые искорки. — Выпрашиваешь еще один комплимент? — Угу, — хихикнув, Енми сделала к нему шаг и обняла за шею, вскидывая на него игривый взгляд. — Так что? Усмехнувшись, Чон наклонился к ее ушку, и девушка замерла, готовясь услышать что-нибудь горяченькое и будоражащее, то есть то, что обычно заставляет ее щеки пылать. Разве не в этом весь Чонгук? — Love you, baby, — сначала мужское дыхание вызвало табун мурашек, заставив поежиться, затем нежную мочку прикусили его зубы, а правая ягодица ощутила легкий шлепок. От такого чувственного коктейля внизу живота резко потеплело. В довершение ко всему Чон коротко поцеловал Енми в губы и только потом выпрямился, встречаясь с ее мягким, чуть влажным взглядом. — Ты всегда hot, sweet и sexy, — сделав паузу, он горячо улыбнулся, а потом продолжил: — Мы с парнями хотим немного прогуляться по этажам, пока вы будете собираться, а потом останемся ждать вас в зале игровых автоматов на шестом. Постарайтесь сильно не задерживаться. Чем раньше выедем, тем больше у нас будет шансов найти места на парковке, — уловив доносящиеся из-за угла девичьи голоса, Чонгук подмигнул ей и, выйдя в коридор, направился в сторону лифтов. — Я тоже! Очень! — неожиданно бросила она ему в догонку, надеясь, что он поймет. И Чон понял. Обернувшись, он улыбнулся, приподнял руку и соединил два пальца, показывая сердечко. После этого Чонгук завернул за угол, где произошел обмен короткими фразами, а спустя пару секунд оттуда вырулили Миен и Мина, неся в руках какую-то одежду. И вот, спустя час, потраченный не просто на сборы, а на целое модное представление, которое девушки устроили во время примерки и выбора нарядов, они вошли в игровую комнату, внося с собой частицу искрящейся ауры, заряженной живым и веселым настроением. Их звонкий смех, на мгновение перебивший звуки электронных машин, вырвал из игрового транса половину парней в радиусе, заставив их устремить взгляды на вход и залипнуть. Ни то, как Хосок в последний раз ударил по шайбе, даже не взглянув на нее, ни то, как она почти по прямой траектории влетела в ворота Чонгука, вырвав победу для соперника, не было зафиксировано ни одним из них, так как оба в моменте отвлеклись на девушек. На красавицу Миен в графитовом шелковом боди, легких струящихся брюках глубокого синего цвета с разрезами по бокам и плетеных сандалиях на платформе. На очаровательную Мину в неоновом кроп-топе цвета лайма, черной кожаной юбке с высокой посадкой и массивных белых кроссовках с яркими вставками. И на Енми… На фоне остальных ее одежда казалась самой скромной, представляя собой простой, но со вкусом подобранный аутфит, состоящий из серой кроп-футболки свободного кроя с асимметрией, белых брюк-парашютов со сборкой на поясе и белоснежных кроссовок на тонкой подошве. Даже аксессуары были минималистичными: часы с тонким браслетом, серебристый чокер, аккуратные серьги-пусеты и маленькая сумочка через плечо. И тем не менее образ Енми ничуть не проигрывал остальным, имея свои сильные акценты. Первое — это ее стройное тело с безупречной осанкой и особой манерой движения. Любая одежда на ней, даже самая простая, обретала стиль и лоск. Второе — волосы: выкрашенные пару дней назад в насыщенный шоколадный цвет, они были собраны в высокий хвост, благодаря чему можно было в полной мере оценить безупречный овал лица и изящную линию шеи. Третье — это, конечно же, макияж. Мина постаралась на совесть, чтобы эффектные стрелки сделали взгляд подруги манящим и выразительным, а кожа выглядела еще более свежей и сияющей. При виде своей девочки Чонгук почувствовал, как просыпается знакомый ему голод; как стремительно закипает кровь и концентрируется в одной точке, накачивая его мужское достоинство тяжелым, пульсирующим жаром. Господи, как мало ему надо, чтобы ощутить сексуальное возбуждение! Всего-то увидеть ее с игриво-оголенным плечиком и чупа-чупсом во рту. Перед глазами тут же начали проноситься кадры, как он закидывает ее себе на плечо, уносит с чужих глаз долой, затаскивает в номер, срывает с нее шмотки… и любит. Пальцами, ртом… членом. Блядство, тяга к ее охрененному телу сводила с ума; жажда обладать им целиком давно превратилась в пытку. Ручной слив нифига не помогал, зато фантазия, сука, работала продуктивнее любого порно, не требуя подписки и регулярно обновляя контент. Видимо, вселенная решила, что лучшим наказанием за все годы его гиперсексуальной активности станет вот такое мучительное воздержание. И как теперь не верить в карму? До хоккейного стола оставалось метров пять, когда Мина, взяв подругу под локоть, замедлила шаг и тихо проговорила ей на ухо: — Кажется, мы с Миен не совсем справились с задачей. Судя по взгляду Чонгука, он либо отшлепать тебя хочет, либо… просто хочет. — А может, ему приглянулся мой чупсик? — хихикнула Енми и слегка потянула за белую палочку, вынимая розовый шарик наполовину и прокручивая его между губ. — Гуки тот еще сладкоежка, — причмокнув, она сглотнула образовавшуюся слюну и снова сунула конфету поглубже в рот, сделав самодовольное личико. Мина могла лишь рассмеяться, а вот рожденную в голове шутку пришлось оставить при себе, так как они приблизились к столу, где Чимин устроил разбор полетов, угорая над результатом битвы кузенов. — Пиздец! Так тупо слить игру, Гук, — его насмешливый взгляд перескочил с электронного табло на младшего Чона. — Ну и что вы там про мою концентрацию втирали? — Это рефлекс, Чим, — произнес Чонгук в свое оправдание, криво улыбаясь и неловко приглаживая волосы на затылке. — Чисто реакция на внезапный женский смех. — Ага-ага, — кивнул Пак, ухмыляясь. — У кого-то концентрация в ноль уходит от собственного смеха, а у кого-то — от чужого, — шуточное замечание Хосока достигло цели, развеселив их мужскую троицу. То, насколько стильно и привлекательно они выглядели, выбиваясь из общей массы, девушки отметили еще на входе в игровую комнату. Теперь же, оказавшись рядом, они смогли разглядеть каждого более детально. Чимин выбрал образ лощеного денди, отдавшего предпочтение одежде светлых тонов — белой майке из плотного хлопка, чуть укороченным чиносам песочного цвета, кедам в тон майке, а также аксессуарам, в которые входили плетеный ремень, часы с кожаным браслетом и две цепочки разной длины. На его фоне Хосок выглядел абсолютно иначе — дерзко и брутально, надев темно-серую оверсайз футболку, широкие брюки-карго и массивные черные кроссовки с белыми, фактурными шнурками из паракорда. И только неоновая надпись на груди в сочетании со светящимися браслетами на одном из запястьев разбавляли монотонную гамму его аутфита. Вместе с Чонгуком, чью развязную притягательность Енми оценила еще в номере, они составляли живую палитру мужской моды — от урбан-эстетики до безупречного софт-стайла. — Приветик, ребята! Извините за небольшую задержку. Мы немного увлеклись, — сделав на последних словах игриво-виноватую гримасу, Миен одарила всех троих заискивающей улыбкой и добавила: — В качестве компенсации могу сказать, что вы классно выглядите. Мужчины благодарно отшутились и забросали своих красавиц ответными комплиментами, заверив, что их задержка не критична и вполне оправдана. После этого они дружной компанией двинулись к выходу, и только когда они преодолели половину расстояния, Чимин вспомнил о брелоке, который все еще сжимал в своей руке. Недолго думая, он поровнялся с Енми и протянул ей игрушку, бросив короткое: — «Держи». — Зачем он мне? — не спеша брать вещицу, девушка посмотрела на брата с недоумением. Неужели он подумал, что подобное до сих пор могло ее увлекать? — Этого ежа вытащил Гук и предложил отдать тебе. Но раз не нравится… — Кто сказал, что мне не нравится? — Енми не дала ему закончить и тут же забрала у него брелок. — К сумочке моей очень даже подходит, — заявила она, отжав застежку-лобстер и пристроив ежика на ремешок. Чимин лишь хмыкнул, искоса взглянув на довольную мордашку сестры, а затем коротко усмехнулся, заметив, как Чонгук и Хосок заговорщицки ему улыбаются. Выйдя из центральных дверей, компания направилась к автомобилям. Оба Genesis находились на уличной парковке, так как после возвращения с набережной мужчины не стали загонять их в подземный паркинг — смысла в этом не было. Оказавшись на месте, Енми встала между машинами и пробежалась по ним растерянным взглядом, не зная, в какую должна сесть. Почему-то этот момент они с Чонгуком заранее не обсудили. А надо было. Да простит ее братик, но Дже́незис цвета оникс привлекал ее гораздо больше. И вовсе не по эстетическим соображениям: просто у этого автомобиля был один неоспоримый бонус. Вернее два — о желании подруги тоже не стоило забывать. К счастью, эта пара «бонусов» сама все быстро решила. Старший, прежде чем занять место за рулем, предложил девушкам поехать с ними, а младший, не мешкая, распахнул перед ними заднюю дверь, молча приглашая внутрь. Енми чуть не пискнула от радости и первая юркнула в салон, надеясь, что брат не успел заметить на ее лице вспыхнувшее ликование. То, какой Чонгук сладкоежка, девушки смогли убедиться совсем скоро, едва их автомобиль выехал на главную трассу. Теперь стало ясно, почему он выбрал место рядом с водителем, а не за рулем — чтобы в любой момент можно было отвлечься от дороги, сменить положение в кресле и дать волю рукам. Также для него идеально складывалось то, что на улице давно стемнело, а света фонарей не хватало для того, чтобы Чимин мог разглядеть происходящее в машине, движущейся за ним. Пользуясь всеми этими преимуществами, Чонгук развернул свой корпус, протянул руку и опустил ее на колено Енми, заставив ее машинально напрячься. В ответ на такую реакцию он ухмыльнулся и медленно скользнул взглядом к ее лицу, успев по пути просканировать развилку ее бедер, живот, грудь и шею. — Хулиганка, — было произнесено с легкой усмешкой. — Ну и как? Ты довольна своим нарядом? — Вполне, — последовал твердый ответ. — А ты доволен? — перекатывая чупа-чупс за щеку, девушка слегка наклонила голову набок и в ожидании приподняла брови. Его темный взгляд на секунду обжег открытый участок ее тела. — Я не буду придираться и что-либо говорить про твое обнаженное плечо. Но вот это, — Чон кивнул на палочку, торчащую у нее изо рта, — соблазняет меня еще сильнее. Хочу попробовать на вкус. Дашь? Почувствовав, как в салоне запахло флиртом, Мина и Хосок весело переглянулись через зеркало заднего вида, но, проявив тактичность, не обронили ни слова, хотя у обоих, бесспорно, сформировалось как минимум по шутке к данной ситуации. Взявшись за спинку его кресла, Енми подалась вперед, затем вынула изо рта конфету и поднесла ее к мужским губам, почти касаясь их. — На! Обхватив тонкое запястье, Чонгук чуть отвел ее руку и притянул девушку к себе еще ближе, опуская взгляд на нижнюю часть ее лица. — Хочу по-другому, — заявил он, приподнимая уголок рта в дерзкой ухмылке. — Хорошо, — игриво дернув плечиком, Енми уперлась рукой в подлокотник между передними сиденьями и, потянувшись, быстро чмокнула Чона в губы. Вот только едва она начала отстраняться, мужчина резко обхватил ее за шею и слегка надавил, препятствуя ее обратному движению. — Не так, — протянул он, скользнув большим пальцем вдоль девичьей скулы. — Я не успел распробовать. Давай по-французски. Услышав тихий смешок подруги, Енми почувствовала, как щеки начинает заливать жаром. А то, что Хосок после этих слов повернул к ним голову и взглянул с явной забавой, только усилило ее смущение. — Какой же ты… — она запнулась, пытаясь подобрать подходящее слово, в то время, как Чонгук терпеливо ожидал от нее «комплимент», не переставая улыбаться. — Самонадеянный, — заявила девушка. — А то ты не знала, к чему приводят твои провокации, маленькая ты дразнилка! — Я не буду здесь… — Будешь, сладкая, — безапелляционно произнес мужчина, не дав ей закончить, и вновь погладил пальцем ее скулу. — Здесь все свои. Мы не раз целовались при них — пора бы уже привыкнуть и перестать стесняться. К тому же… — добавил он, до минимума сокращая дистанцию между их лицами и обдавая теплым дыханием девичьи губы, — разве тебе не хочется поблагодарить меня за ежика? Тебе ведь он понравился. Я, между прочим, для тебя старался. Енми протяжно вздохнула и, улыбнувшись, качнула головой. Манипулятор, блин! Всегда знает, что и когда сказать, чтобы заполучить то, что ему хочется. Ну что ж, ладно! Перестав выказывать сопротивление, она закрыла глаза и приподняла подбородок, позволяя Чону уничтожить разделяющий их сантиметр и по-собственнически прижаться к ее губам. Сначала это были нежные касания, мягкие и легкие движения, но вскоре они начали приобретать другой оттенок, с каждой секундой становясь все более смелее, глубже и настойчивее. Пожалуй, их французский поцелуй мог бы затянуться, если бы их не разъединило внезапным толчком при торможении. — Хосок, мать твою! — рявкнул Чонгук, успев вовремя придержать свою девушку и не дать ей завалиться вперед. — Какого хера? — Ну соррян, — сжимая двумя руками руль, тот бросил на кузена короткий взгляд, а потом перевел его на зеркало, желая убедиться, что с Миной все в порядке. — Я немного задумался и чуть светофор не проеб… чуть не проехал на красный, — пояснил он, выдав лишь половину правды. — Что у тебя там за мысли такие? — хмыкнул Чонгук, помогая Енми отстраниться. — Хорошо, что яхтой ты так не управляешь, — иронично заметил он и прежде чем позволить своей девушке сесть на место, наглым образом забрал у нее чупа-чупс, сунул себе в рот и развернулся, ясно намекая, что возвращать его не собирается. — Будешь умничать, Куки, я тебе про твои косяки напомню, — произнес Хосок, бросая деловитый взгляд на кузена. — Ладно, проехали, — фыркнув, произнес тот снисходительным тоном, а затем обернулся к Енми: — Малыш, было о-очень сладко, — он подмигнул и, вытянув конфету изо рта, демонстративно потряс ею в воздухе: — Вот это и близко не стояло. Наблюдая за тем, какими взглядами они обмениваются и как подруга после этого смущенно отворачивается к окну, Мина кашлем подавила смешок. Бедная Енмия: сегодня Чонгук устроил настоящий трейнинг ее неровной системе! — Господин учитель, — шутливо обратилась Ким к мужчине, впервые подав голос с того момента, как они сели в машину, — можете включить кондиционер посильней? А то здесь как-то жарко стало, — она положила сумочку на колени и, вынув из нее губную помаду, придвинулась ближе к подруге, собираясь поправить той часть макияжа. — И еще… — добавила девушка, — будьте поскромнее. Из-за ваших поцелуев в последнее время расходуется очень много ресурсов. Чонгук тихо хохотнул, регулируя температуру, а после вновь раскинулся на кресле, непринужденно гоняя конфету туда-сюда во рту. Хосок же, выбрав удачный момент, взглянул на него и коротко усмехнулся, увидев самодовольную физиономию. Он был солидарен с Ким: градус в салоне действительно повысился после их страстного поцелуя с отвлекающими звуковыми эффектами, из-за которых они, кстати, чуть на красный не проехали. Дальнейший их путь проходил не менее продуктивно и весело. Двигаясь в автомобильном потоке, который то частично рассасывался, то вновь превращался в длинную текучку, они шутили, флиртовали, играли в «Слова» и даже подпевали Джастину Биберу. Если, конечно, можно назвать пением то, что они просто дожидались нужного момента, чтобы вместе с вокалистом, дружно и весело, нараспев выкрикнуть: «Sooorryy-y!» При этом девушки задорно пританцовывали на своих сиденьях, а мужчины качали головой в такт музыки и отбивали пальцами ритм — один на колене, а другой на руле. Помимо веселья внутри машины, они также разделяли его с Чимином и Миен, когда их автомобили периодически останавливались на красном светофоре, где Пак и Чон обменивались забавными гудками. Иногда к ним присоединялись и другие водители, отчего сигналы наслаивались друг на друга, превращаясь в игривую перекличку, которая вызывала смех в салонах и приковывала любопытные взгляды пешеходов. Чеджу в это время суток был по‑своему прекрасен, поэтому девушки наслаждались не только компанией мужчин, но и вечерним пейзажем. Лунный свет мягко окутывал поверхность моря, и вода искрилась, словно покрытая серебряной пыльцой. Вдали угадывались силуэты прибрежных скал, а на склонах мерцали огни редких деревушек и курортных комплексов. И чем дальше они ехали, тем более извилистой становилась дорога, развлекая своими изгибами, подъемами и спусками, которые иногда открывали такой вид, что дух захватывало. Спустя какое-то время, Енми заметила, что на пути им все чаще стал встречаться знак, указывающий направление и расстояние до знаменитого курортного комплекса. Эта зона отдыха и развлечений была широко известна в Южной Корее, так как именно в ней многие селебрити устраивали свадьбы, закрытые вечеринки и другие торжественные мероприятия. Иногда бизнесмены и политики проводили в просторных конференц-залах комплекса митинги или просто отдыхали в гостиничных люксах со своими семьями. А может, и не только с ними. После первого «звоночка», прозвеневшего в голове Енми, они проехали еще пару километров, и когда за очередным поворотом показалось ограждение с открытыми воротами и логотипом комплекса, все сразу стало ясно — это был конец их пути. В попытках вспомнить, читала ли она о мероприятиях, что здесь намечались, девушка задумалась. Свадьбу она отмела сразу, потому как одеты они были точно не для подобного торжества. Больше всего их наряды подходили для какой-нибудь вечеринки. Енми знала лишь об одной вечеринке, запланированной в июле на Чеджу, и о ней писали, как о закрытой — только для отпрысков олигархов и политических деятелей, а также их окружения. В каком месте ее собирались проводить, известно не было. Да и какая разница, если на такую все равно не попасть? Хотя это могло бы объяснить скрытность Чонгука и его странные слова о незакрытом гештальте. И о подарке тоже. А что если это так и именно сюда приехал… Да нет! Быть такого не может!.. Или, все-таки, может? Мысли шли параллельно с восприятием и созерцанием, но ровно до того момента, пока их автомобиль не приблизился к главному входу комплекса. Теперь остались только любопытный взгляд по сторонам и обостренный слух, улавливающий ритмичные биты, переплетенные с мягким синтезаторным рифом. Просторная зона встречала гостей изящной аркой, украшенной точечным освещением и зелеными лианами, перед которой стояла строгая охрана в черных костюмах и проверяла удостоверения личности. В распоряжение гостей были предоставлены сотрудники курорта, бравшие на себя заботу о парковке автомобилей. Как и в любом комплексе здесь их было две: подземная и наружная. Дождавшись своей очереди, Чимин и Хосок передали парковщикам ключи от своих машин и, получив номерки, вместе с остальными подошли к секьюрити, где предоставили свои ID-карты. После того, как Чонгук последним прошел проверку, они пересекли арку и вышли на широкую каменную дорожку, уходящую в глубь ухоженного сада и расходящуюся между павильонами. Здесь было невероятно красиво и уютно: удлиненные фонари мягко освещали ухоженные деревья и кустарники, а тонкие гирлянды, уложенные на их кронах и аккуратно протянутые между ветками, придавали пространству праздничную утонченность. Музыка звучала достаточно громко, вытесняя часть естественных звуков и заставляя говорить громче обычного как снующих между зонами сотрудников комплекса, так и гостей, рассредоточенных по территории группами. Приблизившись к развилке, компания свернула на дорожку, вдоль которой тянулись неоновые стрелочки, указывающие направление к нужному павильону. Но и без этих указателей можно было легко догадаться — только там стояла охрана, сканирующая QR-код и сверяющая списки. И в тот момент, когда они уже почти приблизились к этим суровым секьюрити, готовясь предоставить пропуски, кто-то неожиданно окликнул Хосока по имени, заставив его повернуть голову, а потом и вовсе затормозить. — Здорово, приятель! Рад тебя видеть! — к Чону подошел симпатичный крашенный блондин, лет двадцати пяти, руки и шея которого была покрыты татуировками, а на лице имелся пирсинг — в брови и губе. Уши у него тоже были проколоты, причем в разных местах. — Тебя я ждал как никого другого, — ухмыльнулся он и протянул руку для приветствия. — Я слишком реалист, чтобы обольщаться, — с усмешкой проговорил Хосок, пожимая тому ладонь. — Признайся, что считаешь часы до заветной встречи! — Ты прав. Не могу дождаться, когда твоя крошка окажется в моих руках. Енми еще никогда не видела таких холодных глаз. И нет, они не принадлежали этому блондину, который, как оказалось, и был тем самым Мин Трэем, чье имя упоминалось в разговоре на яхте. Серые льдины принадлежали другому мужчине — жгучему красавцу-брюнету лет тридцати с небольшим, остановившемуся за спиной татуированного приятеля. Даже если отбросить в сторону проглядывающиеся европейские черты лица, уже один цвет его глаз выдавал в нем человека, в роду которого были не только корейцы с присущими им карими оттенками радужки. Енми это было знакомо и на собственном примере: их с братом гены хранили память о таком же некогда смешанном союзе, подарившем им зеленые глаза. О том, насколько холоден его взгляд, она отметила после того, как Трэй, пожав Чонгуку и Чимину руку, обернулся и представил всем своего приятеля. — Это мой друг Ли Шинвон. Его отец владеет этим курортом. Несмотря на почти дружное «здравствуйте», легкий поклон, а также брошенные в его сторону приветливые улыбки, брюнет оставался безмолвным и неподвижным, всем своим видом демонстрируя сдержанность и равнодушие, будто он считал происходящее не достойным его внимания. Его ладони покоились в карманах дорогих брюк и явно не собирались оттуда вылезать. И только льдистые, цепкие глаза пришли в движении — ими он не спеша заскользил по присутствующим, ни на ком особо не задерживаясь, пока не остановился на Енми. В этот момент его бровь едва заметно дернулась, скупо выдавая хоть какую-то реакцию. Девушка же, поймав на себе его пронизывающий взгляд, поежилась и интуитивно прильнула поближе к стоящему рядом брату, который тут же приобнял ее за плечи и демонстративно прижал к своему боку. — Рад знакомству, господин Ли, — прерывая сгустившееся между ними безмолвие, Чонгук вышел вперед и перекрыл Шинвону обзор, протягивая руку, хотя на самом деле вместо рукопожатия ему хотелось как следует врезать ублюдку по роже, чтобы тот вспомнил о правилах приличия. Лед и пламя столкнулись в молчаливой битве. Неукротимый огонь одного намертво сцепился с непробиваемой глыбой другого, и казалось, воздух вокруг них вот-вот закипит или треснет от напряжения. Но, к счастью, этого не произошло, потому что кое-кто вспомнил о роли «гостеприимного» хозяина. — Взаимно, — ленивым движением вынув руку из кармана, Ли пожал протянутую ему ладонь. — Надеюсь, вы отлично проведете время, — в его монотонном голосе не было ни насмешки, ни тепла. — Не волнуйтесь, — тонко иронизируя, произнес Чонгук. — Так мы и сделаем. После их обмена «любезностями» в разговор снова вступил блондин, решивший разрядить атмосферу. И ему это вполне удалось, учитывая, что одним своим вопросом он выбил почву у Енми из-под ног. — Ну и кто из вас та самая фанатка Таннебергера, ради которой Хосок пожертвовал своей яхтой? — скользящий взгляд Трэя остановился на той, что ошеломленно распахнула рот и глаза. В ее голове словно с резким щелчком переключился тумблер и заработали заржавевшие шестеренки. О боже! Ну конечно! Вот почему паркинг курорта был забит спортивными монстрами — Порше, Ламборгини, Феррари и прочими дорогими тачками, в которых Енми не разбиралась. «ААААА!» — умалишенно завопил внутренний голос. Осознание того, что они приехали на ту самую закрытую вечеринку для мажоров, где приглашенным диджеем был ATB, пронзило ее точно молнией, вспыхнув таким ярким и оглушительным восторгом, что дыхание перехватило. И пока сердце выбивало ликующий ритм, ее взгляд, полный немого обожания и невероятной благодарности, сам потянулся к Чонгуку, который смотрел на Енми с умилением, упиваясь ее живыми эмоциями. Ведь он так долго ждал этот фееричный момент! — Скорее всего речь идет обо мне, — счастливая улыбка растянула девичьи губы, заставив блондина опустить на них глаза, а потом медленно сглотнуть. — Но я не то, чтобы прям фанатка Андре. Скорее поклонница. Просто его творчество мне ближе всего, если говорить об EDM направлении. Я давно мечтала побывать на его рейве! — восторженно бросила она, все еще не оправившись от оглушительного потрясения. — В твоем возрасте это удивительно. Чаще всего рейвы посещает более взрослое поколение. — Да, я знаю, но все же бывают исключения. Я хотела этого еще года три назад, но… не сложилось. — Потому что мелкая была, — вставил Чимин и несмотря на то, что слова он адресовал сестре, его острый взгляд был прикован к блондину. — И таковой пока остаешься, — добавил Пак следом, и вот это предназначалось уже для мужских ушей. При других обстоятельствах Енми, возможно, и высказала бы братику неоспоримое мнение по поводу своего возраста, но только не сейчас: она помнила предостережения Чонгука, касающиеся этого места, и теперь понимала, чего именно опасались ее любимые мужчины. — Ну что, ребят, пойдем внутрь? — обратилась ко всем Миен, буквально на секунду опередив Мину, которой тоже уже не терпелось отсюда свалить. Поправив вьющийся светлый локон, модель бросила короткий взгляд на обладателя серых глаз, а затем, улыбнувшись Трэю, произнесла: — Приятно было познакомиться. По отношению ко второму она не солгала, а вот знакомство с сыном владельца курорта оставило странное послевкусие. Да, Шинвон вел себя холодно и отстраненно, что могло сойти за высокомерие, но Миен, увлекающаяся психологией, не спешила давать ему оценку. Кто знает, может, у мужчины были какие-то ментальные особенности, например аутизм или банальная сложность в коммуникации с людьми. — Мне тоже. Вживую ты еще красивее, Чон Миен. Моя сестра обалдеет, когда увидит своих знаменитых любимчиков. Уверен, скоро вы встретитесь внутри, — Мин улыбнулся, указывая на дверь, потом хлопнул Хосока между лопаток и обвел компанию нахально-веселым взглядом. — Ладно, еще увидимся. Если захотите к нам присоединиться, мы будет рады. Наш стол справа от сцены. Ближайший к коридору. Кстати, Андре появится в час, — последнее явно было сказано для поклонницы. — Хорошо. Будем иметь ввиду, — Чон сопроводил свой ответ легким кивком. — Дам вам один совет, — неожиданно заговорил Шинвон, смещая корпус тела чуть в сторону и вынимая из кармана золотистую пачку. — Приглядывайте, как следует, за своими спутницами, — сунув в рот сигарету, мужчина чиркнул зажигалкой, сделал глубокую затяжку и после небольшой задержки дыма в легких выдохнул струю вверх. — Особенно за несовершеннолетними, — уточнил он, и уголок его рта чуть дрогнул, но это не было намеком на улыбку. — У нас серьезная охрана, но за всеми не уследишь, — вновь затянувшись, Ли взглянул на Енми, а потом, медленно сморгнув, развернулся и зашагал прочь, выпуская никотиновое облако в ночной воздух. «Ну и что это, блядь, было?» — пронеслось у Чонгука в голове. Он не мог уловить логику в поведении этого странного человека, а считывать информацию с «ледяного принца», слова которого так сильно разнились с его прилипчивым взглядом, было весьма затруднительно. Зато Пака ничего не затрудняло и свою оценку он выразил легко и непринужденно: — Заносчивый еблан, — он с невозмутимым лицом открыл в телефоне файл, где был QR-код и предоставил его секьюрити для сканирования, получив после этого массивный LED-браслет со встроенным чипом. Чонгук и Хосок поступили точно также, а их спутницы прошли без проверки, так как у каждого из мужчин было парное приглашение. Но на их запястья тоже надели световые устройства. — Ты с ним давно знаком? — это Чимину пришлось практически прокричать Хосоку в ухо, когда они вошли в грохочущее помещение. — С кем? С Шинвоном? — также громко спросил Чон, на что Пак утвердительно кивнул. — Нет, я тоже впервые его увидел. С изюминкой тип, — сделал он заключение и тут же захохотал, увидев, как скривился друг. Если бы Енми можно было бы сравнить с каким-нибудь персонажем из мультика, то это точно была бы рыбка Дори, которая очень быстро забывала информацию. Вот так случилось и с ней: не прошло и минуты, как из ее головы вылетели все мысли, касающиеся знакомства с господином Ли и Мин Трэем. А всего-то стоило войти в бурлящий павильон! — Круто! — Офигенно! Голоса Енми и Мины прозвучали одновременно. Казалось, они попали в самое Адово пекло. Не в буквальном смысле, конечно — жар исходил не от огня, а от концентрированной, густой энергии, которую генерировали звук, свет и пара сотен тел, отдавшихся безумному ритму. Воздух был плотным и сладковатым от смеси дорогого парфюма, напитков, кожи и электричества. Организаторы вечеринки проделали колоссальную работу, чтобы от помещения для торжественных мероприятий не осталось и следа. Все было перекроено под дикий, всепоглощающий драйв. Лазерные лучи, будто живые щупальца, пронизывали дым, раз за разом проскальзывая по фигурам или кайфующим лицам золотой молодежи, на мгновение высвечивая холодную искру драгоценных камней, металлический блеск часов либо пирсинга, а также светоотражающее стекло футуристичных очков. Прожектора, синхронизированные с битом, били в толпу мощными снопами света, выхватывая из полумрака то одну, то другую группу людей. Позади диджея, выступающего у Таннебергера на разогреве, вздымалось огромное светодиодное полотно, на котором психоделические всполохи сменялись абстрактными визуализациями — пульсирующими геометрическими фигурами и фрактальными узорами, превращая диджейскую установку на сцене в эпицентр гипнотического шоу. Сокрушительные волны электронного бита, рвущиеся из гигантских колонок, были такой силы, что заставляли мелко вибрировать стаканы на барной стойке. Сам бар, подсвеченный холодным неоновым светом и тянущийся практически вдоль всей стены, был собран из отполированных до блеска черных мраморных плит и напоминал массивный монолит, где бармены-алхимики совершали таинство, смешивая дорогие ингредиенты в горячительные эликсиры. Эти напитки либо сразу же попадали в руки своих заказчиков, либо перекочевывали на подносы к официанткам, которые уносили заказы к столам, расположенным по периметру зала. За некоторыми из них расположились представители более старшего поколения, обсуждая какие-то свои дела или просто отдыхая; за другими — молодые наследники, чьи взгляды, жесты и лощеный внешний вид выдавали в них верхушку элиты. А были и такие столы, что все еще пустовали, но были отмечены табличками «Резерв». — Господи, я так рада! Поверить не могу, что мы здесь! — прокричала Енми и, обернувшись, бросила сияющий взгляд на шагающего позади Чонгука. — Спасибо, — прошептали ее губы, а потом она завела руку за спину и нашла его ладонь, переплетая с ним пальцы. Подарок оказался очень дорогим: связи, сделки, ресурсы — все это было задействовано, чтобы исполнить ее желание. — Все для моей малышки, — раздалось рядом с ее ухом, и Енми довольно хихикнула, сильнее сжимая мужскую руку. Возле бара им пришлось простоять в небольшой очереди, прежде чем заказать напитки. Хоть за стойкой и трудилось шесть человек, все же этого не хватало, чтобы обслужить всех сразу. Девушки выбрали освежающие коктейли на основе белого рома и цитрусов, Чимин и Чонгук предпочтение отдали виски с колой, а Хосок попросил бутылку премиального пива, которое собирался пить прямо из горла, сказав, что так вкуснее. Впрочем, стоило лишь оглядеться, чтобы понять, что он был далеко не единственным, кто так считал. Все напитки оплатил Чимин, и тут не обошлось без подкола, брошенного в его сторону как напоминание, что этой ночью ему предстоит слить весь свой первый гонорар фотографа, учитывая, что цены здесь были заоблачные. Пак лишь усмехнулся, сказав, что на бразильцев больше никогда ставить не будет. Но это, конечно же, была шутка: он, как и обещал, платил не столько за проигрыш в споре, сколько за веру в него и поддержку друзей. Чудом найдя свободное место за барной стойкой, где помещались только двое, братья Чон немного потеснили тех, кто стоял по бокам, и теперь в случае необходимости девушки могли поставить свои стаканы, если захотят присоединиться к танцующей толпе. Было решено обосноваться здесь до конца, чтобы не бегать раз за разом за водой или напитками. Да и сцену отсюда было видно хорошо. — Так, девчонки, давайте сразу обговорим правила безопасности, — объявил Чимин после того, как был произнесен первый тост и каждый сделал глоток своего напитка. — Во-первых, ваши стаканы вы не выпускаете из виду: то есть, либо держите их в руках, либо оставляете здесь под нашим присмотром. Никакие угощения от других не принимаете. Второе: если захотите в туалет или выйти на свежий воздух, то предупреждаете об этом нас и не ходите по одиночке. Ну и самое главное правило — вы должны быть у нас на виду. — Так точно, братик. Будет исполнено! — Не ерничай, Енми, — сунув одну руку в карман, а другой взболтнув жидкость в стакане, Пак причмокнул уголком сжатых губ и добавил: — Ты и сама слышала, что сказал тот… индюк: охрана не может за всеми уследить. — Мы все поняли, Чимини. Правда! Не волнуйся, — девушка улыбнулась брату, и тот, довольно хмыкнув, приобнял ее и поцеловал в макушку. Еще минут пятнадцать Енми и Мина простояли в кругу своей компании, попивая коктейль, активно участвуя в разговоре и периодически поглядывая на сцену. Но как только диджей в очередной раз свел треки, сменив ритмичный напор на более танцевальную кавер-версию одного старого, но легендарного трека, подружки, переглянувшись, тут же поставили стаканы на стойку и шагнули в ликующую толпу. Присоединившись к этому пульсирующему ядру, девушки моментально поймали волну и полностью погрузились в атмосферу танца, при этом оставаясь на виду у мужской троицы, отвечающей за их благополучие. Енми буквально ловила кайф: кажется, она еще никогда так не отрывалась. Тело, легкое и воздушное, словно жило своей жизнью, пропитавшись эйфорией, которая вскружила голову. Половина стакана выпитого коктейля лишь усиливало ощущение свободы, срывая любые тормоза. Она танцевала для себя, совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. И все же в ее движениях, подобно смешанному коктейлю, миксовались природная чувственность и отточенная грация, приправленные манящей небрежностью, игривой дерзостью и, что неудивительно, тягучей сексуальностью, прорывавшейся даже под монотонный бит рейва. И этот фирменный микс неумолимо притягивал к ней заинтересованные и пожирающие взгляды, как, собственно, и предвидел Чонгук. Он, к слову, пользуясь тем, что нужно приглядывать за девушками, и сам практически не сводил с Енми глаз, отвлекаясь лишь на то, чтобы просканировать потенциальных охотников либо когда к нему обращались Хосок и Чимин. Периодически подружки делали перерыв, вновь присоединяясь к своей компании, где делились впечатлениями и освежались напитками. А иногда кто-нибудь присоединялся к ним на танцплощадке, оставляя у барной стойки минимум двоих, чтобы никто не занял их нагретое место. Тем более, что на вечеринку то и дело прибывали новые люди, оставляя все меньше свободного пространства в помещении. В какой-то момент, когда вся компания снова собралась у стойки, к ним подошел Трэй в сопровождении трех девушек, одна из которых оказалась его сестрой. Внешне они были очень похожи, но увлечений брата она, видимо, не разделяла — ни пирсинга, ни тату на ней обнаружено не было. Во всяком случае, на открытых участках тела точно. После того, как Юджин получила два заветных автографа, она вместе с братом и подругами осталась еще ненадолго, чтобы пообщаться с моделями и их компанией. Трэй подозвал бармена и предложил всем сделать заказ, сообщив, что собирается их угостить. Безусловно это было щедро с его стороны, но Енми вежливо отказалась, объяснив это тем, что хочет оставаться в здравом уме, когда на сцене появится Андре. Ее слова вызвали веселые смешки и улыбки, а Чонгук еще и довольно кивнул, когда их взгляды на мгновение встретились. В его глазах отчетливо читалось похвальное: «Умница, девочка!» — Вы нас извините, но нам с подругой надо отойти, — Енми, которой очень хотелось в уборную, поправила мигающий браслет, затем взяла Мину за руку, и они двинулись в обход к противоположному углу зала. — Чим, я провожу их, — сообщил Чонгук, придержав Пака за плечо, когда тот собрался пойти за девушками. — Пообщайтесь еще, — указав глазами на фанатку, он развернулся и быстро зашагал вдоль бара, нагоняя Енми и Мину. А тем временем Трэй, поболтав еще пару минут с новыми знакомыми, предложил Хосоку выйти покурить. Тот согласился, собираясь сделать свой первый перекур за вечер. Особой тяги к сигаретам у него не было, но порой возникало желание попыхтеть — например, за компанию, под глоток спиртного, в конце тяжелого рабочего дня или после охрененного секса. Предупредив Чимина, что ненадолго отлучится, Чон последовал за блондином. Они добрались до выхода, чуть замешкавшись там из-за возникшего столпотворения, затем вышли наружи и отошли чуть в сторонку, где нашли свободное место. Хосок отказался от предложенной ему сигареты, не особо доверяя ее содержимому, и прикурил одну из своей пачки, откинувшись спиной на стену. — Красивая она, — самозабвенно протянул Трэй после того, как, приняв ту же расслабленную позу, что и Чон, сделал затяжку и медленно выдохнул сизое облако. — Кто? — спросил Хосок и проследил за взглядом блондина. — Луна? — Хах! Нет, не луна, — усмехнувшись, мужчина провел языком по зубам. — Я о зеленоглазке, — пояснил он. — Черт, чувствую, жареным запахло, — делая глубокую затяжку, Чон скосил глаза на красный кончик сигареты и на мгновение задумался. — Ничего нового ты не сказал. Красивая, да. Но говорить мы о ней не будем, — выпустил он вместе с дымом. Слушать его никто не собирался, и Хосок это понял, когда еще не успел до конца освободить легкие. — Хос, устрой мне встречу с ней. Чон едва не поперхнулся остатками дыма и уставился на блондина, как на сумасшедшего. Охренеть! Вот это заявочки! Бля, он либо совсем нюх потерял, либо ему по голове где-то хорошо надавали. Ну нельзя же не понимать, что эта девочка особенная для них! С хера ли Хосок при другом раскладе с кем-то яхтой своей делился? Никогда такого не было! — Не, чувак, не получится, — он снова затянулся и бросил взгляд туда, где раздался взрыв мужского хохота. Там один из парней, энергично жестикулируя, с энтузиазмом рассказывал что-то забавное кучке ребят. — Даже не думай об этом. Забудь, — последовал дружеский совет. Трэй издал короткий смешок, хищно оскалившись. — И как это, блядь, сделать? С того момента, как увидел ее, она ни на минуту не выходит у меня из головы. — Бро, — Хосок хлопнул его по плечу. — Она принцесса, и точно не для таких, как ты. Ее нельзя просто попользовать и бросить. — А может у меня серьезные намерения! — Кому ты это говоришь, Трэй? Я сказал нет. Шумно выдохнув, Мин отвернулся, прислонился затылком к стене и, сделав задумчивое выражения лица, поднес пальцы к губам. Он затянулся. Кончик сигареты вспыхнул алым угольком, бумага истлела почти на пол-сантиметра, превратившись в пепел, а спустя пару секунд густая сизая дымка, вырвавшись на волю, смешалась с общим табачным маревом, висевшим в воздухе. — А если я изменю условия нашего договора, Хос? — вновь заговорил Трэй и тут же озвучил только что принятое, взвешенное решение: — Я готов взять «Сказку» лишь на день, если второй мы заменим на свиданку с зеленоглазкой. От удивления у Чона отвисла челюсть. — Да ты гонишь? — ошеломленно бросил он, и его губы изогнула кривая ухмылка. — Нихера тебя кроет… Слушай, бро, — Хосок чуть нахмурился и потянул ноздрями воздух, — я очень дорожу своими яйцами и планирую и дальше ими пользоваться. И ты, думаю, тоже. Поэтому еще раз говорю — к принцессе не лезь. Она не свободна. Сбив пепел, Мин натянуто улыбнулся и кивнул. — Ладно, я понял, — произнося это, блондин обвел взглядом шумный двор. — Она девочка твоего кузена, не так ли? — и не дожидаясь ответа, заключил: — Повезло чуваку, — он облизал горьковатые от никотина губы, затем в последний раз затянулся и вместе с Хосоком направился к урне, предназначенной для окурков. — Кстати, — произнес Трэй как бы между прочим, — Шинвону она тоже понравилась. Но ты не волнуйся, он ее не тронет, — поспешил блондин успокоить приятеля. — Ли хоть и со странностями, но он мужик серьезный: в криминал не лезет и девочек не обижает. — Пиздец, — бросил Чон, потерев уголок глаза костяшкой согнутого пальца. — Успокоил ты, конечно. Все, хватит делать мой мозг. Пошли уже. — Так вы присоединитесь к нашему столу? — белобрысый гаденыш лукаво улыбнулся. — После такого откровения уж точно нет, — хохотнул Хосок, после чего затушил окурок о металлическую решетку и, сунув руки в карманы, двинулся обратно в павильон. Если час назад вечеринку можно было назвать более-менее безопасной, то теперь, когда время перевалило за полночь, и алкоголь начал расслаблять и толкать на «подвиги», затмевая разум, все изменилось. Молодежь стала вести себя более бесстрашно и развязно, добавляя работы охране. Кабинки туалетов теперь не всегда использовались по назначению, а тех, кого зажимали и лапали, необязательно были знакомыми. Доставалось даже официанткам: одним прилетал наглый шлепок, другим — похабный комплимент или непристойное предложение. И не факт, что все работницы отказывались. Как не отказывались и молоденькие девушки посидеть на коленях у более взрослых мужчин за столом. Но это все отдельные случаи — основная масса приехала сюда, чтобы оттянуться на рейве по его прямому предназначению, поэтому на всякую хрень себя не растрачивала. И Енми разделяла с ними этот восторг, кайфуя от того сумасшествия, что создавала коллективная раскачка. Но это не означало, что к девушке никто не лез: наоборот, к ней, а также к Мине и Миен, частенько подкатывали. Однако трое персональных телохранителей, следивших за безопасностью своих девчонок, жестко отгоняли тех, кто нагло вторгался в их личное пространство. Один раз даже начал назревать серьезный конфликт, но вовремя вмешалась охрана. Мужская троица тоже не была обделена вниманием, и это происходило куда чаще, чем Енми и Мине хотелось бы. И если на голодные женские взгляды они старались остро не реагировать, то на откровенные поползновения на их территорию подружки не могли закрывать глаза — ревность не позволяла. В первый раз хватило того, чтобы просто вернуться к барной стойке и всем своим видом дать понять разодетым особам, что им тут не рады. А вот другая группа девушек оказалась куда более настойчивой. Эти наглые, самоуверенные сучки решили, что могут заинтересовать мужчин своим статусом светских львиц и кокетливо-развязным поведением, хотя им откровенно намекнули, что это не так. Тогда Енми и Мина, работая в тандеме, решили этот вопрос хитростью: одна попросила одного из мужчин сопроводить ее в уборную, другая — на улицу, якобы за глотком свежего воздуха. И когда у барной стойки остались лишь Чимин и Миен, мажоркам ничего другого не оставалось, кроме как уйти, потому как мешать разговору двух известных личностей было бы уж совсем дурным тоном. Шагая уже по коридору, Енми не сдержалась и стрельнула в Чонгука недовольными глазками, демонстрируя немой упрек в том, что он не был достаточно категоричен с незнакомками. В ответ Чон лишь усмехнулся и тут же поймал ее за руку, чтобы дернуть на себя, обнять и сказать, какая она милашка, когда ревнует. После этого он коротко, но смачно ее поцеловал и прежде чем отпустить в дамский уголок, напомнил, что кроме нее никого больше не видит. Енми, конечно, в этом не сомневалась, но почему-то после его слов сердечко так сладко дрогнуло. Время быстро приближалось к часу ночи, и до выступления ATB оставалось минут двадцать. Чимин, собираясь посетить уборную, предложил девушкам сделать тоже самое, чтобы потом на это не отвлекаться. Мина и Миен согласились сразу, а Енми продолжила танцевать, не чувствуя особой нужды. Но уже спустя пятнадцать секунд она передумала: выступление Андре обещало быть долгим, и стоило воспользоваться моментом, учитывая, что ее последний визит в дамскую комнату, в сопровождение Чонгука, свелся лишь к мытью рук. Спохватившись, девушка поспешила за братом, но разница в четверть минуты стала критичной, сильно увеличив между ними расстояние. Чимин уже не мог видеть сестру из-за кучи народа, и он даже не подозревал, что она пошла за ними. Чонгук же, отвлекшись на разговор с кузеном, увидел ее удаляющуюся фигуру и подумал, что Енми находится в сопровождении Пака. Продвигаться быстро не получалось: люди заполонили все пространство и стояли плотными группами, из-за чего девушке приходилось пробираться рывками, выхватывая редкие просветы между чужими плечами и спинами. Ее несколько раз нечаянно толкнули, кто-то наступил на ногу, а в какой-то момент чужая ладонь сомкнулась на ее запястье, пытаясь удержать, но Енми резко выхватила руку и дернулась в сторону, задев рядом стоящую девушку, перед которой пришлось извиниться. Затем двое молодых людей и вовсе преградили ей путь — с дежурными улыбками и навязчивыми попытками познакомиться. Пришлось их припугнуть ревнивым парнем и злым братом. И это она им еще про подругу не сказала! Теряя драгоценные минуты, Енми упрямо продолжила пробираться дальше, лавируя между телами и мысленно ругая себя за то, что не пошла с Чимином сразу. Когда до заветного коридора оставалось не больше десяти метров, девушке пришлось сместиться вбок, чтобы пройти между людской стеной и столами. Она знала, кто сидел за последним, поэтому при приближении Енми, по выработанной тактике, снова опустила взгляд вниз, словно таким образом пытаясь стать незаметной. Это, конечно, не всегда срабатывало: были моменты, когда она ощущала озноб, пробирающий до дрожи, стоило пройти мимо крайнего стола. К счастью, все оставалось на уровне ощущений, и никто ее не трогал. Вот только в этот раз все пошло не по плану. Толчок в бок прилетел неожиданно. Потеряв равновесие, Енми коротко вскрикнула и, полетев в сторону, бедром приземлилась на свободный стул, при этом боком заваливаясь на рядом сидящего мужчину. — Осторожней, зеленоглазка, — прозвучал веселый голос Трэя, после чего его руки мягко скользнули по ее спине, а затем с явной неохотой отстранили, помогая сесть ровно. — Ты чего на ногах не стоишь? Вроде бы говорила, что пить больше не будешь. — Из… вините, это случайно… — обронила девушка так тихо, что сидящим за столом пришлось читать по ее губам. — Меня просто толкнули, — стряхивая с себя оцепенение, она подняла глаза на блондина и уже громче, перебивая музыку, добавила: — Ой, как неловко вышло. Еще раз извините, — улыбнувшись, Енми выставила ногу и подалась вбок, желая подняться, но в ту же секунду перед ней возник какой-то мужчина и преградил ей путь, встав слишком близко. Понимая, что так просто ее не отпустят, девушка едва заметно напряглась: вдоль позвоночника скользнул холодок, кожу стянуло мурашками, а ладони, машинально сжавшиеся в кулаки, предательски вспотели. Судорожно вздохнув, она снова села прямо и беглым взглядом окинула присутствующих за столом мужчин. Их было шестеро, и почти все они с откровенным интересом разглядывали ее. И только льдистые глаза Шинвона, сидевшего справа по центру, не сходили с ее лица, впиваясь в него так беспощадно, что хотелось чем-то прикрыться. — Не уходи так быстро, — вновь заговорил Трэй, опуская руку на спинку соседнего стула, где сидела Енми. — Мы толком и не пообщались с тобой. Девушка расправила плечи и чуть отстранилась, боясь, что мужские пальцы могут случайно (или не случайно) коснуться ее голой кожи. — Давайте в следующий раз. Я спешу. — Но хоть имя-то свое назовешь? — указывая на то, что до сих его не знает, Мин чуть опустил подбородок и ленивым движением провел большим пальцем по своей нижней губе, что выглядело чересчур вызывающе. — Зачем оно вам? Возможно это прозвучало не совсем тактично, но и садилась она сюда не по своему желанию. Мало того, еще и удерживали против ее воли. Так что сейчас вообще не до манер. — Мое тебе известно, а мне твое — нет. Это не совсем справедливо, зеленоглазка, — с улыбкой заметил блондин, поднося ко рту стакан с янтарной жидкостью. — Меня зовут Енми. Теперь я могу идти? Ожидая ответ, девушка краем уха уловила за столом английскую речь, и быстрый взгляд в сторону тут же определил, что двое мужчин — иностранцы. Из-за громкой музыки приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова, но Енми все же это удалось, хоть она и виду не подала, что понимает чужой язык. И только щеки предательски запылали, но, к счастью, от разоблачения их спасал качественный мэйкап. — Shut up, — неожиданно раздался над столом холодный голос Шинвона, заставивший иностранцев резко умолкнуть и вместе с остальными устремить на него удивленные взгляды. Мужчина, все также продолжая непрерывно смотреть на «гостью», подался чуть вперед и, сложив руки на столе, спросил: — И что же ты… Енми, — ее имя он нарочно выделил с особой интонацией, — ходишь одна без сопровождения? Слишком смелая? Я ведь говорил, что здесь небезопасно. — Я была не одна. Просто немного отстала от брата, — девушка едва заметно поежилась, но глаз не отвела. Пусть не думает, что может так легко ее смутить! — Какой-то безрассудный и безответственный у тебя брат, — хмыкнул Шинвон и слегка наклонил голову вбок. — Плохо за тобой присматривает. — Извините, господин Ли, но я не спрашивала вашего мнения! — с раздражением произнесла Енми, вздернув подбородок. — То, что я оказалась одна — это исключительно моя ошибка. И мой брат самый лучший, ясно? — в ее глазах полыхнул гнев, а пальцы так сильно вцепились в края стула, что костяшки побелели. — Дайте мне встать! — бросила она стоящему рядом мужчине, но тот и на миллиметр не сдвинулся с места. — Шинвон, кажется, ты разозлил девушку, — Трэй повернул голову и с легким укором взглянул на друга. — Не стоило прямо вот так… — Ничего, зато в следующий раз поумнее будет. От такой бестактности у Енми чуть пар не повалил из ушей. Что? Этот грубиян только что назвал ее глупой? По какому такому праву, интересно? — Знаете что, господин Ли… — Давай, просвети меня. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, ожидая «просвещения» и все также продолжая жалить своими стальными глазами. И она бы высказала свое мнение по поводу его воспитания, которое у него явно отсутствовало, если бы рядом не раздался резкий, жесткий голос. — Какого хрена здесь происходит? — Чимин стоял у стола и гневно раздувал ноздри, обводя сидящих мрачным взглядом. Миен и Мина находились с ним рядом и с опаской поглядывали то на мужчин, то на подругу. Енми не смогла бы сказать наверняка, что почувствовала в этот момент острее всего: облегчение или страх. С одной стороны, появление брата очень обрадовало ее, но с другой — его угрожающий вид ничего хорошего не предвещал. Чимин готов был рвать и метать. А это очень плохо. Не хватало еще, чтобы он наломал дров и с этой охапкой попал в сми! — Не волнуйтесь, господин Пак. Ничего страшного не происходит, — вступил с ним в диалог Шинвон. — Мы просто проводили с Енми поучительную беседу. В глазах Чимина сверкнула молния, а нижнее веко нервно дернулось. — Вот как? И для этого вы ее насильно тут удерживаете? — пронзив его уничежительным взглядом, Пак обратился к сестре: — Енми, иди сюда, — особо не церемонясь, он грубо оттолкнул того, кто стоял рядом с ее стулом и протянул девушке руку. — Эй, приятель, — злобно рыкнул мужчина, которого так нагло отпихнули. — А ты не охренел… — он угрожающе шагнул к Чимину, но в этот момент чья-то ладонь с ощутимой силой сжала его плечо и резко дернула назад. — Не лезь. Казалось, Чонгук готов был испепелить того на месте: его глаза полыхали таким огнем, что даже до Енми доходил их жар. И ей снова стало страшно. Но даже если бы сейчас у нее хватило смелости для того, чтобы вмешаться и предотвратить конфликт, то это только все усугубило бы. Навряд ли мужчины оценили бы ее жест. — Сюмин, сядь на свое место, — жестко распорядился Шинвон, после чего тот, кому это было сказано, с нарочитым пренебрежением сбросил с плеча чужую руку и занял освободившийся стул. — Я не буду перед вами извиняться, но хочу объяснить ситуацию, — продолжил мужчина, установив зрительный контакт с Чимином, который к этому моменту успел передать сестру в заботливые руки Мины, что стояла у него за спиной. — Это была демонстрация того, что могло бы случиться. Вы не уследили за своей сестрой, господин Пак, а за этим столом могли бы оказаться подонки, которым не составило бы труда накачать ее чем-то. — Мой косяк, согласен, — процедил Чимин и нахмурил лоб, на секунду представив сей ужас. — Но если вам так захотелось поговорить с ней о безопасности, то запугивать и удерживать силой — это не самый гуманный способ. — Я бы не сказал, что мы ее напугали, — хмыкнул Шинвон и опустил подбородок на подставленные руки, слегка смягчая свое бесстрастное лицо. — С виду она хрупкая, но у вашей сестры есть внутренний стержень… — он сделал короткую паузу, а после добавил: — и острые зубки. Глубокий вдохнув через нос, Чонгук повернул голову и бросил многозначительный взгляд на свою девушку, и когда та его заметила, то поджала губы и стыдливо опустила глаза в пол, умирая от желания провалиться в него. И почему-то в этот момент ее попа отчетливо ощутила фантомный шлепок. Вот только она не догадывалась, что Чон, помимо всего прочего, почувствовал некий укол удовольствия, когда услышал, что малышка не дала себя запугать, хоть это и не защитило бы ее от каких-нибудь больных ублюдков. — Я и сам знаю, какая у меня сестра… — начал было Чимин раздраженно, но Чонгук его перебил, желая сгладить все углы и закончить весь этот фарс: — Мы вам очень признательны, господин Ли. Спасибо за ваше беспокойство, — значение слов сильно разнилось с тем тоном, с которым Чон их произнес, но он желал показать, что все еще держит руку на пульсе. — Всего доброго, — обведя компанию тяжелым взглядом, Чонгук чуть задержался на Трэе, и, заметив на его лице однобокую ухмылку, ответил ему холодом в глазах. Этот блондин выбешивал его не меньше, чем его безэмоциональный дружок, как выбешивали и все те сальные взгляды, которыми Мин облизывал Енми, стоило им обоим оказаться в зоне видимости. На этот раз ее держали за руку, пока вели обратно к барной стойке. Иногда Енми приходилось быстро перебирать ногами, когда брату удавалось найти в толпе место для небольшого разгона, а иногда они и вовсе заплетались из-за резких маневров. Хватка Чимина была железной, а желание отчитать виновницу конфликтов — почти осязаемым, но он полпути прошел молча, даже не взглянув на нее. И только когда она начала тормозить и выкручивать руку, в третий раз выкрикивая его имя, чтобы пожаловаться на боль, Пак сорвался. — Блядь, мелкая! — он так резко затормозил, что в спину Енми вжалась шедшая позади Мина, на которую тут же налетела Миен, чудом избежав столкновения с торсом Чонгука. — Какого хера ты поперлась туда одна? А если бы с тобой что-нибудь случилось? — его грудная клетка ходила ходуном, а руки сжимались в кулаки, не в силах сдержать дрожь. — Ты… ты вообще понимаешь… — Понимаю! — сердце Енми болезненно дрогнуло: меньше всего на свете ей хотелось доводить братика до такого вот состояния. Она ведь так старалась следовать всем правилам, чтобы ни ему, ни Чонгуку не приходилось волноваться за нее. Даже коктейль только один выпила, хотя хотелось еще! И вот надо же было попасть в такую дурацкую ситуацию! — Прости меня, — резко шагнув к Чимину, девушка крепко-крепко его обняла, обхватив руками торс. — Мне надо было попросить Чонгука или Хосока проводить меня, а не пытаться вас догнать. Но я не думала, что так получится, — она подняла на него свои красивые глазки и часто захлопала ресницами, демонстрируя искреннее раскаяние. — Ты меня простишь? Обещаю, что впредь буду в сто раз осторожней! Честно-честно! — Хр-м-м… — из мужской груди вырвался протяжный выдох, больше похожий на рычание. Если честно, Пак даже немного растерялся. Он-то предполагал, что сестра начнет огрызаться и оправдываться, ведь ее отчитывали прилюдно. — Если я поседею раньше времени, то это точно будет из-за тебя, — Чимин обреченно покачал головой, а после Енми почувствовала, как его теплые руки обнимают ее в ответ. — Ладно, мелкая, прощаю. Но чтобы больше ни на секунду с радаров не исчезала! — строго наказал он, и девушка, облегченно улыбнувшись, согласно кивнула. К тому моменту, когда они дошли до бара, из колонок зазвучал бодрый и глубокий голос диджея, что уже не раз за вечер перекидывался репликами с залом, ловя его реакцию и подыгрывая ему. Но сейчас была другая причина: поблагодарив собравшихся за теплую встречу и бурную отдачу, он объявил, что звучащий трек станет последним, потому что пришло время уступить место хедлайнеру этой вечеринки. В ответ толпа засвистела, захлебываясь ликующими возгласами, а сотни рук с мигающими браслетами взметнулись вверх, сливаясь в живое, пульсирующее полотно света. — По вашим рожам и не скажешь, что вы облегчиться ходили, — насмешливо заметил Хосок, с улыбкой встречая компанию. Он упирался предплечьем о мраморную поверхность, держа в обхвате низ бутылки, и с интересом разглядывал лица Чонгука и Чимина. — Что-то произошло, не так ли? — Ага. Светский разговор вели с местной элитой, что сидит за крайним столом, — ответил ему Пак, делая шаг к стойке и рукой подзывая официанта. — Джентельмены хреновы, — бросил он саркастично, а затем обратился к подошедшему пареньку: — Виски с колой, пожалуйста. — Два виски с колой, — подхватил Чонгук. — И о чем была светская беседа? — лениво подцепив бутылку, Хосок сменил позу и прежде чем сделать глоток пива, уточнил вопрос: — Или может… о ком? Когда его изогнутые в улыбке губы прижались к горлышку, а взгляд при этом уверенно скользнул к Енми, девушка поняла, что это намек на ее персону. Ей тут же стало неловко, потому что вдруг вспомнились слова, брошенные в ее честь на школьной вечеринке: Хосок тогда назвал ее ходячей катастрофой. И вот сейчас, когда Чимин начал рассказывать ему о том, что произошло, щеки Енми непроизвольно запылали под слоем тоналки. — Хэй, Гук, ты норм? Закончив вываливать Хосоку подробности стычки с Шинвоном, Пак обеспокоенно взглянул на своего друга. За последние три минуты Чонгук не проронил ни звука, хотя не было такого, чтобы Чимин тараторил и слова не давал вставить. Чон выглядел так, словно разговор прошел мимо него: плечи застыли, пальцы вяло крутили стакан, а лицо выдавало напряжение, о чем свидетельствовали слегка нахмуренный лоб и нервное покусывание нижней губы. Его взгляд, цепляясь за людей, как будто проходил насквозь, давая понять, что мужчина утонул в собственных мыслях. — Бро? — перед его лицом замаячила пятерня Хосока. — Ты куда выпал? — Да… просто задумался, — словно очнувшись, Чонгук сухо усмехнулся, затем поднес стакан ко рту и глотнул виски, почти не ощутив его приятной горечи. А в следующую секунду его глаза скользнули к Енми и поймали ее взгляд — настороженный и виноватый. Малышка явно все приняла на свой счет. Это были не те эмоции, которые Чону хотелось бы видеть на ее лице, поэтому пришлось ей улыбнуться, давая понять, что на нее он не сердится. И это действительно сработало: почти сразу морщинка между ее бровей разгладилась, глаза засияли, а на губах появилась очаровательная улыбка, от которой у Чонгука сладко заныло в груди. Вот такой она нравилась ему гораздо больше. Вот за таким настроением они сюда приехали! Их зрительный контакт длился еще мгновение, а затем все внимание переключилось на сцену, где диджей, завершив свой сет, высоко поднял руку в характерном жесте прощания, заставив зал разразиться свистом и одобрительными выкриками. Парень отложил наушники и спустился со сцены, на которой вот-вот должен был появиться главный гость вечеринки. С этой минуты в воздухе повисло волнительное напряжение. Под ровный, ненавязчивый звуковой фон, не позволяющий наступить тишине и поддерживавший энергию зала, пространство ощутимо запульсировало, усиливая накал предвкушения. Свет погас, и остались лишь редкие лучи, скользящие по ожидающей толпе. В этот момент Енми поймала себя на том, что не дышит. Мало того, у нее еще и ладошки вспотели от волнения. Ее взгляд приклеился к диджейскому микшеру, за который вот-вот должен был встать человек, под чьи треки она не раз чувствовала, как кровь смешивалась с адреналином из-за бешеной скорости, как сознание уносилось в мечты и расплывалось в фантазиях, и даже как тело остро реагировало на мужскую ласку, достигая пика наслаждения в сладкой разрядке. «Интересно, — неожиданно промелькнула смущающая мысль у нее в голове, — Андре знает, что под его треки некоторые занимаются любовью?» Когда на LED-экране резко вспыхнула надпись с именем хэдлайнера вечеринки, а сцену осветил мягкий приглушенный свет, Енми, утопая в эмоциях, присоединилась к ликующей толпе, ощущая, как сердце срывается в галоп. Широко распахнув глаза и практически не моргая, девушка с жадным интересом наблюдала за тем, как ATB поднимается к пульту, машет рукой публике, а затем берет с подставки микрофон. Сколько раз она видела его фотографии в интернете! Сколько видеороликов и клипов пересмотрела! Но сейчас все было по-другому. Все происходило по-настоящему, вживую. На ее глазах! — Смотри в обморок не грохнись от счастья, — шутливо бросила Мина, вызвав у подруги взволнованный смешок. — Господи, Мини, он и правда здесь! — прокричала Енми, и ее голос под конец сорвался до писка. Прожектор выхватывал его из полумрака — спокойного, собранного, уверенного в себе без показной экспрессии. Простые джинсы и темная футболка, плотно сидящая по фигуре, подчеркивали эту сдержанную лаконичность, словно он намеренно оставлял все лишнее за пределами сцены, позволяя говорить только музыке. Лицо казалось знакомым до мельчайших деталей: четкие скулы, прямой, скульптурный нос, немного усталые, но внимательные глаза. Темные волосы, тронутые сединой у висков, были коротко стрижены. Когда мужчина заговорил, его голос зазвучал ровно и низко, с мягким, чуть хриплым тембром, легко пробивающимся сквозь шум зала и оседающим где-то глубже, чем просто в слухе. А дальше наступил самый долгожданный момент, от которого по телу Енми побежали мурашки: Андре вернул микрофон на место, затем, потянувшись к пульту, взял и нацепил на шею наушники и одним ловким движением нажал кнопку запуска. Из колонок тут же рванул быстрый, четкий ритм, и зал загудел от восторга. Глухие удары бочки и резкие, отрывистые щелчки-снейры мгновенно захватили пространство, наполнив его плотной, осязаемой вибрацией. Качая головой, Андре поднял руки вверх и начал хлопать — раз-два, раз-два — задавая темп ликующей толпе, которая тут же подхватила его движения, создавая живые всплески из неоновых браслетов. В тот же миг огромный Led-экран вспыхнул и начал менять изображение, эффектно растворяя имя хэдлайнера и разворачивая на его месте гипнотический калейдоскоп из размытых силуэтов, рожденных искусственным интеллектом. Вернувшись к пульту, пальцы диджея плавно подняли фейдер, и к несущему ритму бочки и щелчков присоединились игривые клавиши, легкие и переливчатые, придавшие сочности техно-трансовому груву. Бас, ровный и глубокий, держал фундамент, пока эти летящие ноты вышивали на нем свой мелодичный узор. И на последних нотах этого узора Андре вбросил кусочек той самой дразнящей фразы — фрагмент знаменитого семпла, от которого зал дружно загудел, а Енми и вовсе вспыхнула, вспомнив, при каких обстоятельствах Чонгук рассказал ей об истинном значении этих слов. Стоило этой мысли проскочить в ее голове, как девушка машинально повернула голову в сторону Чона и тут же встретилась с его горячим взглядом, свидетельствующим о том, что Чонгук в этот момент поймал те же воспоминания. Атмосфера словно изменила свою плотность, потому что теперь бочка держала ритм самостоятельно — без синтезатора, баса и других эффектов. К диджею потянулись взгляды, движения толпы замедлились, словно каждый человек удерживал себя на паузе, в ожидании следующего звукового финта. И когда это случилось, когда сквозь минимализм прорвался краткий фрагмент фирменного рифа, толпа тут же буйно отреагировала, наполнив помещение визгом, свистом и одобрительным гулом. Но это все еще не был дроп — гитарный риф разбавлял низовый бит лишь короткими вспышками. Однако постепенно трек сгущался, обретая более знакомую мелодию благодаря мягким синтезаторным вставкам и легкой перкуссии. И когда трек дошел до пика раскачки, а после диджейского «Готовы?» бахнули ударные и зазвучал всем известный семпл, почти как в студийной версии, зал взорвался: стробоскопы замигали резкими, ломанными импульсами, столбы дыма и огня взметнулись вверх, а гудящая молодежь сорвалась в бешеный ритм, сливаясь с музыкой в полном безумии. В то же мгновение камера выхватила и передала на экран изображение Андре, который, понимающе улыбаясь и покачивая головой, вскинул обе руки вверх, с довольством принимая мощь отклика толпы. Енми понятия не имела, сколько треков прошло, прежде чем она позволила себе сделать перерыв. Как же тяжело было перестать танцевать, когда душа — в ином измерении, разум — под кайфом, а тело — в полном отрыве. Но естественные потребности человека всегда были сильнее всего. Поэтому, выключая свой внутренний, неиссякаемый моторчик, девушка вернулась к бару, чтобы утолить жажду. — Приветик. Где тут моя водичка? — она подошла к братьям Чон, и те расступились, позволяя девушке встать между ними и взять со стойки бутылку. — Уф-ф, жарко-то как! — дунув на свое лицо, Енми открутила крышку и с жадностью приложилась к горлышку, зажмурив глаза от удовольствия. — Принцесса, откуда в тебе столько энергии? — с усмешкой спросил Хосок, наблюдая за тем, как бутылка стремительно теряет свое содержимое. — Час прошел с тех пор, как мы потеряли тебя. Куки вообще тут заскучал. Оторвавшись от пол-литровки, девушка шумно вдохнула недостающий воздух и, облизав губы, с улыбкой взглянула сначала на своего парня, а затем на его кузена. — У меня вообще-то уважительная причина. И Чонгук знал, на что шел, — Енми весело хихикнула и снова обменялась взглядами со своим парнем, на губах которого застыла легкая ухмылка. — Хотя не думаю, что твой брат скучал: у него отличная компания, а я все это время была у него на виду. Кстати, — взмахнув хвостом при резком развороте, девушка начала искать глазами вторую половину их группы, — а где остальные? — Вышли на улицу. Не хочешь тоже пойти подышать свежим воздухом? — спросил Чонгук, взяв ее за руку и притянув к себе, чтобы чмокнуть в мокрый висок. Енми отрицательно мотнула головой. — Нет, я в порядке. Понимая, что лучшего момента для них в ближайшее время не представится, Хосок решил оставить влюбленных наедине и пойти перекурить. Сообщив о своем решении, он хлопнул кузена по плечу, затем подмигнул девушке и, развернувшись, зашагал к выходу, покачивая головой в такт музыки. Чонгук не проронил ни слова, когда Енми вынула из его руки стакан и сделала глоток виски. Обжигающая жидкость царапнула горло, и девушка, поморщившись, произнесла забавное «и-у», вернув мужчине напиток. — Крепкое, — отметила она, облизав губы. — Уже без колы пьешь? — Чонгук лишь дернул плечом, но ничего не сказал, продолжая пристально изучать ее лицо. — Что? — Енми чуть наклонила голову и провела кончиками пальцев по влажной шее, которая стремительно начала покрываться мурашками. — Почему ты молчишь и так смотришь на меня? — Просто любуюсь. Ты даже не представляешь, насколько красива. А твои охрененные глаза сверкают так, что ослепнуть можно. Она сотни раз слышала в свой адрес комплименты — и от самого Чонгука, и от других людей, но сейчас это прозвучало как-то по-другому — слишком серьезно и почти отчаянно. — Гуки… — И я ревную, — добавил он, поднося стакан ко рту. — Увы, я не единственный мужчина, который вызывает у тебя тахикардию, — Чон лениво улыбнулся и кивнул в сторону сцены. — Что? — с ее губ сорвался короткий смешок, а брови удивленно приподнялись. — О боже! Так ты к Андре ревнуешь? Извини, но с этим тебе придется смириться, — подыгрывая ему, деловито заявила Енми, а потом добавила, но уже с теплыми нотками в голосе: — Зато любовную тахикардию провоцируешь только ты, — она выжидающе смотрела в его глаза, но Чонгук снова решил поиграть в «молчанку». — Ну ладно, кажется, тебе на сегодня хватит, — глубоко вздохнув, девушка забрала у него напиток и демонстративно поставила на стойку. Чон усмехнулся, находя ее заботу милой и забавной, а затем провел ладонью по ее обнаженному плечу, медленно скользнул по нежной шее и, достигнув лица, погладил щеку костяшками пальцев. — Малышка, я не настолько слаб, как ты думаешь. Чтобы опьянеть, мне, как минимум, требуется выпить целую бутылку, — напомнив девушке о стойкости своего организма, Чон опустил взгляд на ее губы и автоматически облизал свои. — А вот от тебя опьянеть можно легко и быстро… — признался он и, наклонившись к ней, томно добавил: — Достаточно одного поцелуя. — Получается… у нас с тобой одна и та же проблема, — поймав его взгляд снова, она медленно втянула воздух, зачарованно наблюдая, как рваные вспышки стробоскопов мелькают по мужскому лицу, выхватывая черты из полумрака. И все-таки с Чонгуком что-то было не так. Он довольно долго смотрел на нее и молчал, а Енми все ждала, что он вот-вот заговорит, но пауза лишь затягивалась. Его глаза неестественно блестели, зрачки пульсировали, то сужаясь от вспышек света, то снова расширяясь, а на губах — ни знакомой улыбки, ни даже намека на нее. И когда Енми, не выдержав, слегка приподняла уголки бровей, выражая недоумение и беспокойство, Чон лишь тяжело вздохнул и, отвернувшись, одним махом осушил стакан. — Ты сам не свой, Гуки. Больше ничего мне не скажешь? Услышав вопрос девушки, Чонгук хмыкнул, затем искоса взглянул на нее и, вопросительно приподняв бровь, с улыбкой спросил: — А я мало сказал? Енми тихо вздохнула, понимая, что он обращает все в шутку. А им точно следовало поговорить серьезно. — Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я, — настаивала она. — После инцидента у тебя не было возможности со мной поговорить. Но ты можешь сделать это сейчас. — Зачем? Чимин уже и так все тебе сказал, — ответил Чон, елозя дном стакана по мраморной стойке. — Ты ведь все еще сердишься на меня, да? — не отводя от него глаз, девушка нахмурилась и закусила нижнюю губу. — Нет. Прозвучало твердо и лаконично, но совсем неубедительно. — Это неправда, Гуки, — чувствуя дискомфорт в области солнечного сплетения, Енми приложила туда ладонь, словно это могло унять неприятные ощущения. — Ты злишься на меня, я же вижу. Тебе ведь хочется поругать меня… возможно, даже наказать. Если от этого тебе станет легче… — Енми, — устало выдохнул Чон, обрывая поток ее слов. — Я не собираюсь тебя ни ругать, ни наказывать, — он интенсивно растер ладонями лицо, постоял еще пару секунд с закрытыми глазами, не то успокаивая себя, не то собираясь с мыслями, а потом снова взглянул на девушку, терпеливо ожидающую от него объяснений. — Да, я злюсь, но не на тебя, а на себя. Злюсь за то, что не мог заявить на тебя свои права. В тот момент я даже толком ничего сказать не мог, — Чонгук стиснул челюсти с такой силой, что под кожей вздулись и заиграли желваки. — Строил из себя гребаного дипломата, а на деле… желал разнести их стол к чертовой матери! И рожу набить хотел каждому, кто смотрел на тебя, как голодная тварь. В его сорвавшемся голосе было столько горечи и немой ярости, что у Енми в груди неприятно полоснуло, а давящее ощущение в желудке только обострилось. Сглотнув ком в горле, она протянула руку и накрыла ладонью его сжатый кулак — напряженный и твердый, как камень. — Чонгуки, не надо винить себя. Ничего ведь страшного не случилось. — Нет, Енми, это так не работает, — сухо заявил мужчина, мотая головой. — Сюда привез тебя я, и не уследил тоже я. Поэтому закрывать глаза и делать вид, что все нормально, я не могу. Потому что это нифига не так! — бросил он раздраженно, после чего освободил свой кулак, меняясь с девушкой местами, и теперь уже ее ладошка была прижата его рукой к столешнице. — Сегодня тебя не тронули. В прошлый раз удалось уйти от Минхо. От Хуана… как бы то ни было, тоже. Но такие встречи оставляют на тебе метки — либо физические, либо душевные. И меня это охренеть как злит! — замолчав, чтобы отдышаться, Чон снова взял себя в руки и продолжил: — Я схожу с ума от мысли, что кто-то может по-настоящему сильно тебе навредить. Но если кто-то, не дай бог, это сделает или попытается, я порву ублюдка на части! Сердце Енми болезненно сжалось, но причиной тому были не столько слова Чонгука, сколько его тон — жесткий, агрессивный и полный упрямой решимости, будто Чон уже был готов рвать мир голыми руками. Его ладонь крепко и требовательно прижимала ее руку к барной стойке, и в этом простом жесте все ощущалось куда больше, чем в любых угрозах. И девушке до дрожи захотелось хоть немного смягчить эту суровость, забрать у него часть тревоги, лишь бы Чонгук перестал так мучительно переживать за нее. — Ты сказал, что легко пьянеешь от моих поцелуев, — напомнила Енми и мягко улыбнулась, стоило поймать на себе вопросительный мужской взгляд. Кажется, Чон немного растерялся, так как не ожидал столь резкой смены разговора. — Прямо сейчас я хотела бы с тобой напиться, — произнесла девушка и, сделав к нему шаг, легонько сжала пальцами низ его футболки. — А ты хочешь? Его черные глаза медленно скользнули к ее губам — сочным и призывно приоткрытым. Давно превратившим его в долбанного торчка. Тут же в горле, откуда ни возьмись, образовался тугой ком, сглотнуть который удалось далеко не с первой попытки. И отказаться от сладкой, опьяняющей дозы было равносильно пытке, скручивающий нервы в болезненные узлы. — Наша компания возвращается, — процедил Чонгук и шумно вздохнул, отрывая взгляд от приближающихся Чимина и всех остальных. Царапнув зубами пирсинг, он мягко взял Енми за руки и опустил их вниз, заставив отцепить его футболку. — Иди, потанцуй еще. Кажется, это «Ecstasy», — Чон улыбнулся, правда его улыбка вышла натянутой. Когда он осознал свою оплошность, было уже слишком поздно — девушка, пряча от него свои слезы, успела сбежать. Черт, какой же он дебил! Надо было просто ответить на ее вопрос, даже если поцеловаться они не могли! Еще ведь и сказал так, будто прогонял. Черт, вся эта гребаная хрень выбила его из равновесия! Следующие полчаса Чонгук провел как в агонии: находясь в своей братской компании, он пытался улыбаться, вставлять слова, кивать, даже смеяться там, где нужно, создавая видимость участия в разговоре, но внимание все равно ускользало к Енми, танцующей рядом с подругой. Она тоже пыталась выглядеть непринужденной, то весело улыбаясь, то переговариваясь с Миной, но ее движения, потерявшие прежнюю легкость и экспрессию, выдавали, что настроение у Енми уже не было таким, как вначале. Периодически их глаза встречались, и каждый раз сердце Чонгука болезненно сжималось, потому что Енми либо натянуто ему улыбалась, либо быстро отводила глаза, будто пряча от него свои настоящие эмоции. Хотя Чон прекрасно все видел. И не трудно было догадаться, о чем она думала, стоило ей заметить какую-нибудь целующуюся парочку. Он тоже об этом думал. И тоже завидовал им всем. И сгорал от желания броситься к малышке, чтобы сорвать с ее губ то, что она предлагала. А потом Чонгук услышал отрывок знакомого вокального сэмпла, эффектно звучавшего в новой аранжировке, от которого неожиданно по коже побежали мурашки. «Remember that wall Помнишь ту стену Where we used to hide Где мы раньше прятались And the world seemed so dark and cold outside И мир снаружи казался таким темным и холодным Remember that field Помнишь то поле Where we used to kiss Где мы целовались And the rain washed away our secret list И дождь смыл наш тайный список…» Когда зазвучал пробирающий до глубины грустный припев, а их взгляды с Енми снова встретились, Чонгук почувствовал, как стремительно обрываются все тросы, что все это время держали его на тормозах. В голове что-то перемкнуло, и, следуя какому-то внутреннему зову, Чон поставил стакан на стойку и двинулся вперед. Космические звуки синтезатора растворялись в пространстве, резкие вспышки стробоскопов дробили реальность на кадры, проглатывая часть движений, а Чонгук, не сбавляя шаг, приближался к своей девушке. Она уже не танцевала: взгляд Енми был прикован к мужчине, двигающемуся в ее сторону с непреклонной решимостью, и каждая клеточка ее натянутого, как струна, тела, пульсировала от нарастающего ожидания. Интуитивно она понимала, что сейчас должно случиться нечто, что разделит этот вечер на «до» и «после». Мина ошеломленно распахнула глаза и прикрыла рот ладонью, когда Чон, оказавшись рядом с ее подругой и ни секунды не колеблясь, склонился к ее лицу, обхватывая его ладонями. У самой же Енми в этот момент едва не остановилось сердце. — Прости, малыш, — произнес он с легкой дрожью в голосе, — но я отчаянно хочу опьянеть от поцелуя с тобой, — Чонгук провел большим пальцем по ее щеке и в следующее мгновение накрыл ее губы своими, заставив две соленые капли сорваться с девичьих ресниц. Из-за того, что Чимин к этому моменту не успел проглотить виски, оно фонтаном вырвалось наружу, стоило увидеть ошеломляющую картину. Кровь, резко прильнувшая к голове, болезненно застучала в висках, вызывая приступ тошноты. — Это… что, блядь, за херня?.. Хосок, что происходит? — его лицо побагровело, но в голосе прозвучали растерянные нотки, будто Пак не мог поверить в то, что видел собственными глазами. — А ты не видишь? — Чон и сам знатно офигел, потому что был уверен, что брат не выкинет подобный финт на вечеринке. — Поцелуй происходит, вот что, — выдохнул он вместе с воздухом, которым до предела надувал щеки. Миен с опаской взглянула на своего коллегу, лицо которого стало стремительно ожесточаться. — Чимин, не надо… — начала было она, но его уже ничто не могло остановить. — Ах ты, с-сука! — прорычал Пак поверх ее слов и рванул вперед, а его пустой стакан, вслепую поставленный на барную стойку, но тут же задетый рукой, стремительно полетел вниз, разбиваясь о пол на тысячи осколков. Точно также, как и некогда прочное доверие к Чонгуку.