Сборник зарисовок по Айону

— Какая дурацкая в этом году шапочка! Я уж не говорю о том, что за произведение безумного портного командование называет красным плащом… — Наги шел с Сехмером по Белуслану в районе деревни Весфер к телепорту в Пандемониум. Надо было сделать там пару дел перед праздничной ночью Соллориуса. Маг был рад этому семейному празднику, но за ворчанием это усиленно скрывал, делая вид, что знать не знает, что там за праздник сегодня. Хотя, подарки у мага уже с утра лежали в кубе. — Да ладно, они же их всем раздают, вот качество и страдает… Да и командованию тоже, верно, хочется попраздновать фестиваль Соллориуса, а не штамповать трирожьи шапочки. — Сехмер чуть улыбался, наблюдая, как Наги пытается от своей шапочки отодрать один из трех плюшевых рожек. Свою шапку бард запихнул в куб, с намерением о ней забыть как минимум навечно, ибо она и правда была ужасна. — Ну так могли бы праздновать и не штамповать! — Наги бросил отдирать рог и нахлобучил шапку на Сехмера, тут же довольно засмеявшись. Бард в красно-белой шапке с тремя рогами выглядел очень забавно. А когда Сехмер заругался и стал пытаться содрать головной убор, тут уж Наги совсем расхохотался. Шапка прижала Сехмеру челку с одной стороны лица, так что он пока видел одним глазом. Тут-то все и произошло сразу несколько событий. Над заснеженной равниной раздался оглушительный механический рев, на который отвлекся Наги, а Сехмер, все еще борющийся с шапкой, натянутой ему качественно и с силой, рухнул куда-то вниз. А волшебник, вертевший головой в поисках источника рева, за ним. Через миг по земле прошла дрожь от рухнувшего тяжеленного тела. Видимо, не так далеко от места прогулки двух асмодиан убили посланника Бритры. По земле вокруг стало распространяться синеватое сияние — идовое излучение, исходящее от разломанного механизма балауров. Но Наги и Сехмеру до этого дела уже не было. Оказалось, что прямо на пути асмодиан была яма. Очевидно, не так давно тут появлялся посланник Бритры, скорее всего тот, что походил на червя — именно после механизмов такого типа оставались глубокие дыры в земле. В данной яме было глубины метра четыре и Наги с Сехмером теперь были на самом дне. Сехмер ойкнул, когда упал и откинул наконец от себя дурацкую шапочку. — Какого…! — Бард не договорил, так как сверху свалился Наги, так же с силой приложившись боком о землю. — Да, балауры подери, что за дырка в земле? — Маг встряхнулся и попытался встать, цепляясь когтями за мерзлый край ямы. — Хороший вопрос… — Сехмер, внутреннее успевший крайне разозлиться на волшебника с его шуточками, из-за одной из которых они и угодили сюда, все же решил пока смолчать и начать с более важных вещей, а именно исцеления. Было видно, что Наги неплохо приложился, да и Сехмер наставил себе синяков при падении, так что сперва бард достал арфу, начав наигрывать исцеляющую мелодию. Точнее, попытался, потому что мелодия-то игралась и довольно приятная, но только магией при ней и не пахло. А между тем темнело, наступала ночь Соллориуса, через края ямы были видны идовые сполохи. И было очевидно, что, чем дальше в свои права вступает праздничная ночь, тем меньше шансов получить помощь извне ямы. Кто же захочет провести праздник возле места сражения с монстром Бритры, в парах ядовитого ида и лютом холоде Белуслана? Так что нужно было выбираться самим. Наги стал читать заклинание телепортации домой, но оно закончилось ничем, как и все последующие попытки Сехмера извлечь из своей арфы не только музыку, но и магию. Минут пятнадцать даэвы раз за разом пытались хоть что-то наколдовать, но результат оставался неизменно никаким. Попытки выбраться без магии тоже не увенчались успехом, так как когти соскальзывали с обледеневших стенок ямы. — Да уж… — Первым подал голос Наги, когда они с Сехмером бросили бесплодные попытки выбраться и сели, прижавшись друг к другу и пытаясь согреться. Ситуация выходила совсем нехорошей и магу теперь было по-настоящему стыдно за свои ребячества, которые привели их с Сехмером к падению. Конечно, никто не мог знать заранее, что именно рядом с этой ямой убьют посланника Бритры и тот отравит местность идом, блокирующим любую магию, но… дела это не меняло и вины волшебника не преуменьшало. — Прекрасная ночь Соллориуса нас ждет. — Сехмер, будучи раздраженным еще с падения, теперь своего настроения не скрывал. Бард любил комфорт, а сидеть в яме неизвестно сколько времени на морозе, да еще и в праздник, в это понятие у него не входило. — Ну, хотя бы у нас есть маленькое напоминание о празднике, — Наги пнул ногой валяющуюся рядом шапочку. Он старался всегда позитивно подходить к проблемам, потому как придерживался мнения, что нет смысла усложнять трудную ситуацию еще и плохим настроением. Конечно, у вспыльчивого мага так далеко не всегда получалось, но он все же изредка пытался. — Да ну… — Сехмер не отреагировал на слова Наги и немного отодвинулся от мага. Барду было обидно, что все так вышло, а еще Сехмер представлял себе, что подумает Широ, когда они с Наги не явятся домой в праздник. *** Над просторами Атреи гремели салюты, петарды, множество даэвов в эту ночь были на улице, празднуя вместе главное торжество года. Именно в эту ночь по легенде Соллориус, полумифический персонаж, явился в Пандемониум, напоминая даэвам, что в их жизни есть не только война, но так же остается место для праздников, подарков и тепла. С тех пор фестиваль Соллориуса стал семейным праздником тепла и любви, которые не замерзают даже в самые темные и холодные ночи асмодианской зимы. Множество даэвов гуляли, поздравляли друг друга, пили и ели и просто радовались жизни в эту ночь. Весь Пандемониум и остальные города были празднично украшены, везде горели теплые желто-оранжевые огни, в еловых ветках праздничных елок переливались искорки магии, которые пытались ловить дети. Отовсюду раздавались смех и музыка, и казалось, что по всему Пандемониуму разносится аромат рейдамов в карамели с корицей. Впрочем, за пределами городов царили неизменные тьма и холод. В Белуслане к вечеру занялся буран, ветер выл как злобный киллос, кидая пригоршни колючего снега в яму, где ютились Наги и Сехмер. Они уже несколько часов не разговаривали. У мага зуб на зуб не попадал, бард даже несмотря на тёмный цвет кожи побледнел. Ног уже не чувствовали оба. А над головами все так же мерцал синим ид, распространившийся в воздухе и блокирующий магию. — Малыш, может, мое предложение тебе не понравится, но праздник же. Давай не будем дуться друг на друга? Это ночь семьи и теплоты, а для меня — это все ты… и Широ, конечно. — Наги сделал еще одну попытку расшевелить барда, а заодно притянул его, дрожащего, к себе. Оба были закутаны в доспехи воинов Бритры, самое теплое, что было с собой. Альтернативой были бы доспехи Кунакса, но их вообще одеждой можно было бы назвать с натяжкой. Наги ожидал мрачного молчания, но Сехмер чуть улыбнулся и прижался к волшебнику. Бард редко слышал от него теплые слова, так что они немного растопили ему сердце. — А ты… вы… для меня, — Сехмер говорил тихо, зуб на зуб все так же не попадал. — С праздником Соллориуса. — И тебя. Как минимум, мы его проводим гораздо оригинальнее, чем все, — Наги потер барда по плечу, пытаясь немного согреть. — Это точно, — Сехмер продолжал чуть улыбаться. — А у меня даже подарок для тебя с собой. — А у меня для тебя, — Наги слабо хохотнул. Наступала полночь. Вдалеке гремели салюты, освещая верхний край ямы в разные цвета, в эфирном канале стало тише, так как должны были сказать поздравления Вотан и Квасир, военачальники. Наги и Сехмер тоже притихли, слушая, что скажут лидеры асмодиан. Речи их из года в год были похожи: подведение итогов, планы на будущее, но все это создавало праздничное настроение, которого не хватало Наги и Сехмеру. Квасир вспомнил, как в этом году асмодиане в течение нескольких месяцев держали элийцев в полностью разбитом состоянии. Белокрылые лишились всех крепостей, абсолютно всего влияния в Балаурии, из-за чего у них пошли конфликты и в итоге раскол расы. Это был отличный результат для Асмодеи, и Квасир выражал надежду на то, что в новом году северная половина Атреи еще больше укрепится в своих силах, вплоть до начала завоевания юга. Много чего еще было сказано, но вот, финальная фраза: «С наступающим праздником Соллориуса!». После нее эфирный канал взорвался поздравлениями, а Наги полез в куб, доставая негнущимися когтями увесистый сверток с двумя дюжинами волшебных камней. Подарок этот был не очень романтичен, зато дорог и полезен, так что волшебник надеялся, что Сехмеру понравится. — С праздником, любовь моя, — маг протянул сверток Сехмеру, в такой момент не стесняясь называть барда так, как тот того заслуживал. Ведь Наги правда очень любил его. — И тебя с праздником. Надеюсь, в новом году у нас не будет больше посиделок в разных ямах, — Сехмер улыбался, смотря на мага и принимая от него сверток, куда тут же и заглянул. Глаза барда округлились от двадцати четырех фиолетовых камушков, а затем он убрал их к себе в куб, доставая подарок Наги. Это оказался капюшон из доспехов Бритры. Маг давно мечтал о нем, но не имел возможности достать. Как Сехмер умудрился его заполучить Наги не представлял, но мгновенно пожалел, что взял всего две дюжины камней, ведь такой подарок заслуживал вдвое больше. — Спасибо, мой хороший, — Маг в порыве чувств прижал к себе Сехмера. — Это просто чудесный подарок, даже не так… невероятный! — Твой тоже невероятный, хоть и не по редкости, а по стоимости, — Сехмер, прижатый к Наги, тихо просмеивался, довольный тем, насколько волшебнику понравился его подарок. Силы, вложенные в то, чтобы его достать, прекрасно показывали, как Сехмер относится к своему магу… и тот конечно это понимал. А дальше потянулась ледяная ночь. От холода хотелось спать и как бы двое даэвов ни держались, но сонливость одолевала. Когда Сехмер уснул, Наги стянул с себя пару вещей, пытаясь побольше укрыть барда от холода. Все равно маг уже смирился, что к утру окажется сосулькой, прямо как одно из его заклинаний… *** Пробуждение утром оказалось необычным. На головы двух асмодиан свалилась лучница, причем, похоже, сделала она это специально. Девушка была темнокожей, с короткой гривой и Наги, еле разлепивший глаза, долго не мог сообразить, враг перед ним или нет. Но, когда маг, решивший наконец, что видит врага, потянулся когтями к горлу незнакомки, та легко отбила его руку и чуть отошла. Выглядела элийка сосредоточенно, будто бы общалась с кем-то по эфирному каналу, а потом кивнула и исчезла, применив заклинание маскировки. Что было дальше, Наги не помнил. Очнулся он уже дома, укутанный в одеяла и с травяной настойкой перед носом. Рядом так же был упакован Сехмер. А еще неподалеку сидела Широ, поглядывая на обоих даэвов и изредка покачивая головой. — Прости за испорченный праздник, — Маг сделал попытку подняться, но был остановлен твердой, хоть и такой на его взгляд нежной и миниатюрной рукой. — Лежи, ледышка. Все расскажешь, когда температура будет хотя бы ниже тридцати восьми… — Широ переложила руку с груди мага на его лоб, а затем перевела внимательный взгляд на заворочавшегося Сехмера. — Как скажешь, — Наги согласился, но даже в своем довольно неприятном после обморожения состоянии умудрился тут же засунуть под руку Широ ее подарок. Фестиваль Соллориуса в конце концов продолжался и Наги уже настроил себя на то, чтобы не пролежать все на свете в постели. А болезнь и жар… да к балаурам их!