Принц-бастард

Гарри ходил по дому в сопровождении парочки оживленных гоблинов. Ну да, тут ему нравилось, но все-таки ему хотелось иметь что-нибудь свое. Что-нибудь, наполненное призрачными шагами живших здесь ранее родных людей. Ну там, портретами предков, измерениями роста на косяке двери или даже просто продавленным креслом у камина. Что-то, что соединяло бы его с жившими до него людьми. Домик был новеньким и чистеньким, уютным и теплым, но пока совершенно чужим. И, если быть совершенно честным, он выбрал его только за то, что один из входов особнячка выходил в маггловскую часть Лондона. - А тут, - скрипел поблизости гоблин, – мы собрали возвращенные сокровища ваших родов. В основном это артефакты, а также книги и разные безделушки. Вот, посмотрите. Большей частью вещи принадлежат Поттерам и Блэкам, но есть и совершенно уникальные, принадлежавшие Слизерину. «А, ну да! Я ж только сегодня принял три этих рода. Однако оперативненько гоблины работают. Не успел появиться у рода глава, как они уже натаскали родовое имущество. Надо признать, гоблины свое дело знают!» Вспомнив сегодняшнюю процедуру принятия наследства, Гарри поежился. Он сомневался с самого начала, что род Поттеров и Блэков, а уж тем более Слизеринов примет его. Старался держать лицо, но все прошло как-то совсем просто и даже обыденно. Устала рука подписывать бесконечные свитки, да и место порезов еще пощипывало – буквально все заверялось кровью. Больше всего его удивило, что род Поттеров принял его в обход Джеймса. На его вопрос поверенный рода хмыкнул и злорадно улыбнулся. О том, что тот жив, он знал и за что-то очень не любил представителя этого рода. - Родовая магия посчитала, что вы больше подходите, хоть и введены в род в младенчестве, - только и сказал он. Гоблины были довольны. В отличие от Гарри, они получали от процесса ни с чем не сравнимое удовольствие. Вот так и получилось, что, кроме гоблинов, сдувавших с него пылинки, у него никого нет. «И не надо!» - вдруг совершенно отчетливо понял он. Представить хабалистых Уизли в своем доме он при всем желании не мог, да и не хотел. Они, конечно, не собирались унавозить его тушкой огород победы, как директор, но вот свой собственный… Гарри передернуло. Экскурсия подошла к концу. Гоблины представили ему домовика по имени Тори и откланялись. - Хозяин желает чего-нибудь? – спросил домовичок, с обожанием глядя на своего господина. Гарри видел, что тот буквально горит желанием угодить, но есть пока не хотелось, а чем еще можно занять расторопного слугу, он не знал. - Попозже, Тори. Я позову, - сказал он ему. Он посидел в кресле у камина, походил по гостиной, поглазел в окна на праздношатающуюся толпу Косого переулка и направился в комнату с возвращенными артефактами. Как оказалось, сделал он это не зря: его ждало тут много сюрпризов и неожиданностей. Ну, во-первых, целая куча смутно знакомых вещиц. Гарри осенило: - Так это же… Кричер! С громким хлопком посреди комнаты появился блэковский престарелый домовик и с воем бросился в ноги к Гарри. Он рыдал, икал, подвывал и еще какое-то время не мог сказать ни слова. - Живой, живой! Вернууулся! – выл он где-то в районе Гарринных ботинок и вставать не собирался. - Полно тебе, перестань, Кричер! Если не перестанешь, я попрошу Тори… - это были поистине волшебные слова. Рыдания прекратились, и домовик вполне осмысленно уставился на Гарри. - Вот, - сказал он, указывая на кучу безделушек, украденных в свое время Наземникусом. - Отнеси это обратно в дом. Приведи его в полный порядок, и всех, кто там есть – вон! И смотри, я проверю! И порядок наведи по-настоящему, как при прежней хозяйке. Ты понял? Если раньше Кричер принял его как хозяина, то, судя по его взглядам, сейчас он был для него кем-то вроде бога. Домовик энергично закивал, любовно собрал свои сокровища и исчез. «Вот оно как! Нет главы рода, и воруй, сколько влезет. А появился – шалишь! Все вернется. Удобно, ничего не скажешь! Получается, ни Джеймс, ни Сириус родом приняты не были, иначе им для защиты «Фиделиус» не понадобился бы. Но Сириус - это понятно, его выжгли с гобелена, а Джеймс? Он же вроде числился наследником? Или нет? Я ничего не понимаю!» Он продолжил осмотр. И снова его ждал сюрприз. Это был директорский думосбор. - Придется вам, директор, пользоваться только своей памятью. Маразма и склероза вам побольше! – сказал он сам себе. Хихикнул и пошел дальше. А вот там… там стояло приснопамятное зеркало «Еиналеж». - Ну, надо же, наш пострел везде поспел, даже мебель не стеснялся тырить! Он погладил резную оправу, вспомнил о своих детских мечтах и, вздохнув, все-таки встал перед ним. Амальгама зеркала помутнела, затуманилась, и перед ним появился крестный. Такой, каким он видел его последний раз. Красивый, веселый и такой родной. В носу защипало, захотелось плакать. Он понимал, что это сплошные его детские иллюзии, но что-то там внутри не хотело мириться с тем, что все в его жизни - обман. Он мотнул головой, и зеркало опять затуманилось. На этот раз появился почему-то Фред Уизли. Он кривлялся и строил веселые рожицы, но вот только в глазах было что-то такое, очень напоминающее мольбу. Гарри зажмурился. Когда он снова открыл глаза. В зеркале отражался профессор зельеварения Северус Снейп. Он не был похож на остальные видения. Больше всего он напоминал марионетку, повешенную на крюк в чулане кукольника. Руки безжизненно опущены вдоль тела, голова склонена на грудь, а лицо занавесили грязные волосы. … вы растили его, как свинью на убой! … посмотри на меня! … посмотри на меня! … посмотри на меня! Гарри тогда увидел и невысказанную просьбу о прощении, и прощание. Да что говорить, когда даже его собственная мать говорила ему: - Я горжусь… с тобой до конца! Не билась, не плакала, не умоляла бежать, спрятаться. «Герои чертовы, все на алтарь победы! Только вот никто не предупредил, что меня сначала вые..т, а потом выбросят. И его тоже не предупредили, что он будет разменной монетой! Сначала отберут семью, а потом заставят отправить собственного сына на «геройскую» смерть». Он подошел к зеркалу и протянул руку погладить изображение. Сколько бы он ни чувствовал негатива к этому человеку раньше, сейчас это обратилось в тугой комок сопричастности, сострадания и еще чего-то такого неопределимого, что мешало ему дышать. Рука прошла сквозь стекло и коснулась материи черного сюртука профессора. Не придумав ничего лучшего, Гарри ухватился и рванул профессора на себя. Высокая фигура почти вывалилась из зеркала. Снейп сидел на пятках у ног Гарри. Ничего не говорил и головы не поднимал. Вот только сейчас Поттер понял, что сделал. Он вернул профессора, но уверенности, что это обрадует Снейпа, у него не было ни на грамм. Тот по-прежнему сидел неподвижно, и только когда Гарри осторожно тронул его за плечо, задушено всхлипнул, приподнялся на коленях и вцепился в него, обняв так крепко, что стало казаться, что профессор не в себе. Гарри не смел и дышать, он только чувствовал, что сейчас на его глазах происходит что-то такое, что совершенно не нуждается в словах. Внезапно стальная хватка профессора ослабла, и он сполз на пол, потеряв, по-видимому, сознание. - Тори, мать твою так! Быстро, позови кого-нибудь! – завопил Гарри что есть мочи, осознав, что все сделал правильно. Наверное, впервые в жизни.