Принц-бастард

(отбечено) Гарри нашел листовку, когда пробирался домой из зоомагазина, где покупал для котенка все необходимое. Риск того, что его узнают, был минимален, так как Гарри вырос и очень изменился. Эти листочки с его портретом были густо наклеены на каждом углу. Фотография с пятого курса, совершенно дурацкая, надо сказать, и пафосная надпись «Мы выбираем его!» Ощущение дежа-вю, густое, как малиновый сироп, и горькое, как костерост, заполнило его по самую макушку: «Они выбирают, мать их за ногу! А его кто-нибудь спросил, хочет ли он быть выбранным? Мы это уже проходили: сегодня – герой, а завтра – за ноги и в Черное озеро». Домой он прилетел как на крыльях, при входе в гостиную увидел Владыку гоблинов, расположившегося за чайным столиком вместе с отцом и понял, что сейчас он разнесет здесь все к чертовой матери. Он остановился, сделал несколько глубоких вздохов, но все равно услышал, как треснуло оконное стекло и жалобно зазвенела посуда на столе. - Владыка, - как можно спокойнее начал он, краем сознания с удивлением отмечая, что кудрявая поросль в ушах гоблина от его голоса стала дыбом. – Что это такое? Он положил листовку перед застывшим гоблином. Тот откашлялся, явно собираясь с мыслями и пытаясь оттянуть время. Тогда Гарри еще более спокойным голосом, но так, что все равно в гостиной посыпалась штукатурка, еще раз спросил: - Что… это… такое? - Народная инициатива, – несолидно пискнул Эльдортх. - Да неужели?! - яду в его голосе хватило бы и на пятерых Воландемортов. - А мне-то показалось на минуточку, что кое-кому не дают спать лавры Дамблдора, и сил нет, как хочется подергать за ниточки новую марионетку! Да?!! Гарри развернулся и пулей полетел к выходу в маггловский район. Он задыхался, его душил гнев, и он действительно боялся, что не удержится и размажет кого-нибудь по стенке. За ним хлопнула дверь. В гостиной стало тихо. Северус в немом удивлении смотрел, как грозный Владыка гоблинов, несгибаемый Эльдортх Великолепный вытирает пот и слезы салфеткой и бормочет: - Вы это видели, Северус? Мальчик-то растет! Истинный правитель! Спасибо, благая мать, что довелось дожить до этого. Зельевар дождался, пока гоблин придет в себя, а потом, конечно, без всяких эффектов, но от этого не менее требовательно спросил: - Так все же? Что это значит, многоуважаемый? Гоблин вздохнул: «Яблочко от яблони… но этот, может быть, не прибьет, хотя…» - Я могу надеяться на ваше благоразумие, лорд Принц? - и, дождавшись сухого кивка собеседника, начал рассказ. **** Лорд Нотт был абсолютно не прав в своих предположениях, что Люциуса Малфоя могла испугать перспектива быть кастрированным или еще чего-нибудь там в подобном роде. Просто тот вдруг понял, что ему абсолютно нечего предложить мальчишке. Ни денег, ни связей, ни славы. Оказалось, что все это у него и у самого в избытке. Эта мысль горько отозвалась где-то там, где по слухам находится сердце, что было на самом деле удивительно. Не то, чтобы он считал любовь глупой выдумкой, но справедливо полагал, что все эти амурные дела - это удел молодости. Это у них, у молодых, гормоны играют, и, кроме как о любви этой пресловутой, и мыслей других нет. А вот, поди ж ты! Как там в пословице говорится – седина в бороду, бес в ребро? И дело даже не в детях, хотя и в них тоже, а просто хочется... А вот тут наступал ад кромешный. Люциус и сам толком не мог понять, что же ему надо от этого проклятого мальчишки. Может, смотреть на него, а может, целовать до одурения, а может, вообще шлепнуть его к чертовой матери, чтобы обрести душевный покой. «Откуда он взялся на мою голову? Зеленоглазое отродье! Лезет постоянно на ум, как будто у него тут медом намазано! Просто наваждение какое-то!» И самое главное, он совершенно не знал, как подступиться к мальчишке. Он теперь мог внаглую заявиться к нему в дом, но что дальше? «Прости меня, милый мальчик, за то, что пришлось изнасиловать тебя и заделать тебе двойню. Давай забудем и начнем все сначала? Так, что ли? Бред!» От бесполезных и навязчивых мыслей, крутившихся, как карусель, разболелась голова. Малфой оглядел груду документов, до которых так и не дошли руки, накинул мантию и вышел из кабинета, так ничего и не придумав. Он полетел в Лондон, как летали последователи Темного Лорда - оставляя в небе темный инверсионный след и наплевав на то, что его могут увидеть все, кому не лень. «Похоже, на старости лет я становлюсь гриффиндорцем!» - подумал он, наслаждаясь ветром в лицо и скоростью. Он приземлился прямо на крышу небольшого особнячка в том момент, когда Гарри с грохотом вылетал из дома. - На ловца и зверь бежит, - сказал он сам себе, накладывая на мальчишку обездвиживающее. – Как там Наполеон говорил: сначала ввязаться в бой, а дальше… дальше - как получится! Он подхватил неподвижное тело и аппарировал с ним в свое тайное убежище, которое приготовил еще в бытность Пожирателем Смерти. Потом усыпил свою добычу, оттащил его в спальню, отправил на всякий случай Патронуса зельевару, чтобы тот не свихнулся от беспокойства, и уселся рядом со спящим Гарри обдумать то, что натворил. А натворил он, надо сказать, немало, отрезав себе все пути к отступлению. «Теперь или я веду его к алтарю, или - что скорей всего - он ведет меня в Азкабан, и это в лучшем случае… Ну, что ж, скоро мы это узнаем!