Принц-бастард

(отбечено) Эльдортх пустил в ход все свои связи и все свое влияние, и его политический проект – возрождение палаты Лордов магической Британии - медленно, со скрипом, но все-таки двигался к своему логическому завершению. Во всеобщем хаосе мысль о традиционном, историческом органе власти вызывала в народе интерес и некоторую надежду. Народ устал терпеть временщиков, которые по большому счету делали все, что Бог на душу положит, цеплялись за свое кресло и за собственные действия не отвечали. Осталось последнее препятствие в виде упрямого молодого человека, который, как назло, политических амбиций не имел, любое руководство воспринимал как попытку покушения на свою свободу и питал одинаковое отвращение как к светлой, так и темной стороне. Но гоблинам совершенно не присуща сентиментальность, поэтому Владыка просто призвал упрямца исполнить Долг Жизни. Он давно решил: с мальчиком надо только так, прямо и в открытую, иначе можно схлопотать, попав под горячую руку. На прямой ультиматум Гарри просверкал глазами, выругался про себя, но согласие дал, выторговав для себя право не общаться с прессой и народом, заявив, что на газетчиков у него аллергия еще с детства. На это заявление отреагировал только Северус, вспомнив события четвертого курса. Он выразительно фыркнул и предложил найти для этой цели пресс-секретаря побойчее. - А двоих можно? – поинтересовался Гарри. - Ты о близнецах? А что, это может получиться, если судить по их виртуозным отмазкам от всяческих проказ в школе. Принцип один и тот же. Я одобряю, - глубокомысленно заметил зельевар, пряча усмешку за каменным выражением лица. - Ну вот и славно! Пусть высокие Лорды решают судьбы отечества, а я надуваю щеки и с важным видом киваю, надеюсь, мое участие в процессе этим и ограничится, - засмеялся Гарри. Через несколько дней в министерстве у заветной двери в ритуальный зал собраний собралась толпа народу. Авроры в алых мундирах и в честь парада с высокими медвежьими шапками, как у королевских гвардейцев, образовали живой коридор для прохода в зал лордов магии. Сами лорды ожидают в зале напротив. Стоят, как памятники самим себе, все в плащах, с накинутыми на голову капюшонами. Почти все молчат. Напряжение такое, что его можно потрогать руками. Глава отдела произносит ритуальною формулу, и дверь, так долго запертая, начала потихоньку отворяться. Одновременно открылись еще две двери, справа и слева от главной. Одна - для приглашенных наблюдателей и вторая - для публики. Люди кинулись занимать места, чтобы не пропустить самое интересное: пресса и иностранцы - в амфитеатре, а остальные - под самым потолком на хорах. Сам зал был круглым и высоким и, по сути, когда-то именно с него начиналось министерство, надстраиваясь и расширяясь. Несмотря на то, что помещение столько лет не использовалось, здесь царили идеальный порядок и архаичная, немного помпезная красота. В центре стоял огромный круглый стол, вокруг которого выстроились деревянные кресла с резными высокими спинками. На стенах - флаги и штандарты. Потолок светился сам по себе, освещая торжественное собрание мягким, но ярким светом. Все это напоминало театральное действо, да, наверное, и было им, потому что первое заседание палаты лордов - это прежде всего представление. Из стены выплыл призрак церемониймейстера, в зале стало тихо. Он ударил своим призрачным посохом, и звук удара был громким и торжественным. - Лорд магии сэр Эдуард Болинброк, - выкрикнул первое имя призрак. По коридору из комнаты ожидания вышел первый лорд. Представление началось. Посох стучал, звучало имя за именем, в комнате ожидания оставалось все меньше народу. Ушел, подмигнув Гарри, лорд Прюетт, отец ушел, ушли все эти сэры, графы и бароны, а Гарри так стоял в ожидании. Наконец, он остался один. Ему показалось, что стены в комнате ожидания просветили его насквозь, и тихое как вздох «достоин» - зашелестело множеством голосов. - Его высочество принц Альбиона герцог Певерелл Харольд Первый, - взревело это призрачное чудовище и стукнуло своим посохом. Как только отзвучал его голос, Гарри почувствовал, как множество нитей из стен и потолка втягиваются в его руки, проникают в его тело, наполняя его уверенностью и силой. - Да будет так! Ну что ж, господа, вы сами этого хотели, теперь не жалуйтесь! – кивнул он сам себе, откинул капюшон и спокойно вошел в зал заседаний. Гарри никогда не мечтал о власти, но в зале ожидания он понял, что не люди и не гоблины выбрали ему такую судьбу. Это решение магии, и вся его предыдущая жизнь была только подготовкой к этому моменту. И он, Харольд первый, примет этот вызов. И не потому, что хочет, а потому что может. И будь что будет. На следующей день магический мир Британии был взорван новостями. Газеты вышли с сенсационными заголовками: «Решение магии», «Заседание палаты Лордов», «Возвращение принца», «Гарри Поттер с нами» и прочая и прочая. Главный разворот украшала фотография принца Харольда первого. Народ, как водится, ликовал. **** В Норе собрались остатки ордена Феникса. Теперь уже бывший министр, бывший глава Визенгамота, упраздненного вчера решением палаты Лордов за полную некомпетентность, Альбус Дамблдор принимал удары судьбы с подобающей ему кротостью и спокойствием. Только вот глаза светлого старца, почему-то, утратили озорной блеск и теперь были тусклыми и невыразительными, старческими. Он сидел во главе кухонного стола, вперив очи в свежую газету и молчал. Зато Рон Уизли отрывался по полной. - Вы подумайте, этот пидор не сдох. И в принцы умудрился пролезть! Он что, всем этим лордишкам задницу подставил? – орал он, брызгая слюной. - Ты бы попридержал свой поганый язык, Рональд Уизли, ты говоришь об избраннике магии, которому я вчера вместе со всем авроратом присягнул, - пробасил Кингсли Бруствер. – Я ,собственно, и пришел для того, чтобы об этом сообщить, - сказал он, поднимаясь из-за стола. – На меня можете больше не рассчитывать, - чернокожий аврор сказал, как припечатал. - Вот-вот, правильно, вы, мистер, слишком много себе позволяете, - выступил вдруг молчавший ранее Джеймс Поттер. – Вы говорите о моем сыне! И главе моего рода! - Джеймс, мальчик мой, что ты говоришь? Куда ты пойдешь? - всполошился директор. - А вот с Кингсли и пойду, рядовым аврором. Ты ведь возьмешь меня, Кинг? Да я лучше буду камеры заплеванные мыть в аврорате, чем с вами, директор! Я слишком долго слушал вас, и к чему меня это привело? Нет уж, хватит! - И ты, Брут! – прошептал Директор. - Джеймс, одумайся, он тебя не простит! - заголосила Молли. - Да, и правильно сделает, - отрезал Джеймс. - Но я и сам кое-что могу. Пойдем, Кинг! - Идите–идите, предатели светлого будущего, потомки вас проклянут, - голос Дамблдора был наполнен горечью и праведным негодованием. К его удивлению, еще несколько человек встали и вышли вслед за теми двумя. Последним выходил воришка Флетчер. Он виновато улыбнулся, пожал плечами и сказал: - Мое дело маленькое, а ссориться с аврорами – последнее дело, прощевайте, милостивые господа! На кухне Молли Уизли повисла вязкая тишина. - Ну, что? Все предатели нас покинули или, может, кто еще хочет уйти? - спросил директор, не поднимая глаз. - Да и я, пожалуй, пойду, - вздохнула Минерва МакГонагалл. - Прости, Альбус, что-то мне перестали нравиться твои игры в Бога. И я рада, что мальчик жив, несмотря на все наши усилия. И тебе советую, остановись! Может, действительно, следует прислушаться к мнению магии. Мы же не магглы какие-нибудь. - Минерва, но это же средневековье какое-то! Ты же должна понимать? - всполошился Дамблдор. - Нет, Альбус, уволь, стара я стала для этих игр. Прости, - и она решительно покинула собрание. Старик сидел молча. Он и самому себе ни за что бы не признался, что его пешка получила то, к чему он сам страстно стремился. Он жизнь положил, чтобы добиться того, что вот так просто упало в руки Поттера. Но он еще не проиграл. Где уж недоучке и посредственности тягаться с ним, величайшим волшебником современности. Он поднял взгляд на соратников, мысленно поморщился от того, что остались самые бесполезные, и деловито произнес: - Собрание обновленного Ордена Феникса объявляю открытым. Пароли, явки - все меняем. Орден уходит в глубокое подполье. Мы еще повоюем.