Из пустыни в оазис.

Темница в подвале. Тяжёлые капли мутной воды, поочерёдно падающие с потолка. Холодные и тёмные каменные стены. Тяжёлая железная дверь, закрытая снаружи, не пропускающая в помещение ни звука. И под самым потолком всего лишь одно небольшое, закрытое решёткой окно, сквозь которое проникает тусклый свет с улицы. Последняя связь с внешним миром. Пятнадцать шаманов были заперты в этих четырёх стенах. Остальные тридцать были помещены в другие темницы. Последним, что сказал Хао перед тем, как всех их увели, отняли все сумки и рюкзаки и бросили в этот грязный и мрачный подвал, было: - Сначала я полагал, что смерть для вас - это лучшее, что я могу придумать, - начал говорить он высокопарным тоном. - Но только что я нашёл нечто более хорошее, - Хао усмехнулся. - Знаете, на что смотреть почти так же приятно, как на твоих врагов, сгорающих на костре? - спросил он и тут же сам ответил на свой вопрос. - Не менее приятно наблюдать за тем, как они сдаются, ломаются и предают свои высокие убеждения, - он особенно выделил голосом слово "высокие" и произнёс его с чрезмерной иронией, - когда чувствуют приближение неминуемой гибели. Ну, а если всё-таки они остаются верными себе, то весьма забавно видеть их бессилие помешать тому, что свершается. То же я приготовил для вас, - сказал он, недобро сверкнув взглядом, обращаясь к шаманам в цепях. - Три прекрасные, я бы даже сказал пятизвёздочные, камеры для бунтовщиков, - Хао оглушительно рассмеялся. - Увести их! - приказал он своим приспешникам, которые тут же беспрекословно исполнили его повеление. Рен ходил по темнице из стороны в сторону и внимательно оглядывался вокруг, надеясь обнаружить хоть какой-нибудь способ выбраться из заточения. Хоро же не выказал такой терпеливости и просто бил ногой в каменную стену и причитал: - Тоже мне король гороховый! Думает, что запер нас здесь и всё шито-крыто, и мы сразу перейдём на его сторону?! Ага, сейчас! - Мы - волна, которую не удержит ни одна плотина! - вдохновенно заметил Рио. Йо в задумчивости ходил из стороны в сторону, пиная ногой маленький камешек. Он всё ещё пытался переосмыслить то, что только что узнал. Злейший враг всего человечества и угроза всему миру шаманов - его родной брат. Звучит, действительно, ужасно. Йо хотелось бы думать, что всё это просто нелепый сон или чья-то глупая и неуместная шутка, но это была беспощадная и самая что ни на есть настоящая реальность, от которой едва ли можно сбежать. - Ты как? - размышления Асакуры прервал обеспокоенный голос Такехико. Йо вышел из этого некоего подобия транса и взглянул на подошедшего к нему Никко. - Как тебе сказать, - невесело усмехнувшись, проговорил Йо. - Не каждый день приходится узнавать, что тебя и глобальное зло связывают родственные узы. - Представляю, насколько это нелегко, - понимающе произнёс Такехико. Йо на мгновение задумался. Затем он перевёл свой взор на окно, сквозь которое пробивался тусклый свет. - Нужно как-то выбираться отсюда, - задумчиво сказал Асакура. - Я думал об этом. Нам нужен план, - ответил Такехико, внимательно оглядывая уже успевшие ему надоесть декорации темницы. Йо и Такехико ходили от одной стены до другой, пытаясь придумать, каким же образом можно выбраться из этого подземелья. Луциана рассортировывала по карманам всё то, что ей удалось вытащить из своего рюкзака и незаметно спрятать перед тем, как его отняли приспешники Хао. Бинты, йод, спирт, несколько баночек мази для быстрого восстановления поврежденных кожных покровов - это было всё, что удалось вытащить, но все эти вещи были на вес золота в нынешних обстоятельствах, ведь неизвестно, что будет дальше. - Так, вроде всё, - шепнула себе под нос Рестон, аккуратно всё уложив. - Привет, Луциана, - раздался дуэт знакомых голосов за спиной девушки. Она обернулась и увидела перед собой братьев Ринго с растрёпанными белокурыми волосами. Их зелёные глаза уже не светились беззаботностью и искристым весельем, как прежде, теперь их взгляды были более серьёзными и сосредоточенными. Недавние события тоже наложили и на этих непосредственных близнецов свой отпечаток, заставив их увидеть всё в других цветах. Их доверие к этому миру пошатнулось. Ведь когда родная сестра со смехом и радостью идёт помогать убийце и тирану не по принуждению, по своей воле, что можно ожидать от других? - Привет. Вы тоже здесь, - дружелюбно, но с некоторым беспокойством от перемены, произошедшей в братьях, ответила им Луциана. - Да, мы двое тоже здесь, - как эхо повторили они, особенно ударив на слово "двое". Им самим было странно слышать это "двое" вместо привычного "трое". Трое. "Тлое" - так произносила Мичи это слово, ещё не выговаривая букву "р" года три-четыре назад. "Мама, мы тлое только что нашли вот таких класивых бабочек в саду!" - восторженно восклицала она. А теперь с радостью выполняет просьбы этого зверя, запросто сжигающего живого человека, со словами: "Ура! Наконец-то!" - Мичи, неужели она ушла сама? - всё ещё не веря до конца во всё случившееся, спросила Луциана. - Сама, - ответил Таро и невесело усмехнулся. - Что ж, она сделала свой выбор, - мрачно заключил Тору. Было видно, что близнецы не слишком хотели говорить на эту тему, поэтому Луциана решила не расспрашивать их больше об этом и перевела разговор в другое русло. - Как вы попали в эту деревню? Вы нашли её или вас, как и нас, любезно привели сюда за ручку? - поинтересовалась Луциана. Таро усмехнулся. - Я понимаю, о чём ты говоришь. Не поверишь, но нас принесло сюда течением реки, да и деревня, можно сказать, выросла из ниоткуда, - ответил он. - Понятно, чьи это происки, - добавил Тору. - Видимо, ему очень хотелось поскорее собрать всех здесь. - Конечно. Это же его игра. Поле подготовлено. Осталось только расставить по местам фигуры, что он и сделал сегодня утром, - заметила Луциана. - Но иногда игра может выйти из-под контроля, - многозначительно произнёс Таро, и на его губах появилась усмешка. Луциана и Тору улыбнулись его словам. Они прекрасно понимали, что прекращение этой бессмысленной и жестокой игры зависит от них, от сорока пяти человек. Несколько мгновений они молчали. - Кстати, а что это вы с Реном словно на противоположных полюсах планеты находитесь? - вдруг спросил проницательный Тору. - Не спрашивай. Теперь то, что касается его, меня не касается, и наоборот, то, что касается меня, не касается его, - холодно ответила Луциана, взглянув на Рена, который в другом конце помещения говорил о чём-то с Хоро и Рио. - Ох, кажется, кто-то на кого-то обижается , - хитро прищурившись, заметил Таро. - Я-то думал, скорее снег летом выпадет, чем вы с Реном поссоритесь. - Милые бранятся, только тешатся, - вторил ему Тору. - Братец, ставлю десять йен на то, что они помирятся уже завтра, - проговорил Таро улыбаясь. - А я ставлю двадцать йен на то, что они не только помирятся, но и выпьют чайку на брудершафт, - сказал Тору и засмеялся. - Я дам сейчас кому-то "милых" и "чайку на брудершафт", - возмущённо сказала Луциана, передразнивая Таро. - Я ставлю пятьдесят йен на то, что вы оба сейчас получите от меня несколько синяков, - девушка погрозила кулаками смеющимся близнецам. - После всего я с ним никогда не помирюсь! - Никогда не говори никогда! - добродушно сказали близнецы и, чтобы Луциана не исполнила свою угрозу украсить их парой-тройкой синяков, начали потихоньку отходить от неё, снимая в знак почтения с головы невидимые цилиндры. Кагами Тсукико и Катсуро Микио, тоже попавшие в это подземелье, сидели около одной из стен. Катсуро доблестно одолжил Кагами свою куртку, чтобы девушка не замёрзла в этом мрачном и сыром подвале. Около ноги Кагами прополз упитанный коричневый таракан. Кагами откинула его и проговорила, сморщившись от отвращения: - Фу, какое мерзкое насекомое! Почему нас держат в таких ужасных условиях?! Мои нервы не железные, они не справляются с таким стрессом, - причитала она и обмахивала своё лицо руками, чтобы скрыть проступающие слёзы. - Не волнуйся, дорогая, - приглушённо сказал Катсуро, сочувственно глядя на девушку. - Мы обязательно выберемся отсюда, я тебе обещаю. Любым способом выберемся, - сказал он и нежно поцеловал руку Кагами. В одном из углов подземелья сидела на корточках девушка в крупных очках в чёрной оправе. Она грустно улыбалась и глядела на свою раскрытую ладонь, по которой бегали две крошечные человеческие фигурки: мальчик и девочка. - Хотару, Макото, - еле слышно прошептала девушка, глядя на танцующие на её ладони фигурки, и на её глазах проступили слёзы, но она тут же смахнула их резким движением руки. - Какие забавные, - раздался рядом мужской голос. Девушка подняла голову и увидела перед собой высокого по-доброму улыбающегося рыжеволосого парня, это был Такехико. Он сел на корточки напротив девушки и начал внимательно глядеть на весёлых человечков. - Это твои хранители? - поинтересовался Никко. - Нет, - тихим голосом ответила девушка. - Это голограммы, мой дух Ясуо может создавать их, - объяснила она. - Можно подержать их? - спросил Такехико. - Да, конечно, - улыбнувшись ответила девушка и положила в его ладонь маленьких человечков, которые тут же принялись бегать и прыгать по его ладони. Такехико глядел на них и улыбался. Вот девочка толкнула мальчика и звонко засмеялась, но мальчик в долгу не остался и дернул девочку за волосы. - Хотару, Макото, что же вы делаете?! - тоном строгой матери спросила девушка у человечков. Они тут же прекратили драться. - Как настоящие люди, - поразившись, заметил Такехико и передал обратно девушке человечков. - Да, это копии настоящих людей, моих друзей Макото и Хотару, - сказала девушка, с грустью глядя на них. - Где твои друзья сейчас? - спросил шаман. Девушка немного помолчала. - Где они? - проговорила она через несколько мгновений. - Они остались наверху, - с грустью в голосе сказала она. - Они подняли руки. Сначала не хотели, но потом передумали. - Прости, я не знал, - сказал Такехико, жалея, что спросил девушку о том, что причиняло ей страдание. - Ничего, - ответила она и искренне улыбнулась. - Чему быть, того не миновать. Это был их выбор, и я не могу их судить. Они замолчали на мгновение. - Кстати, как тебя зовут? - спросила девушка всё тем же тихим голосом. - Такехико Никко, - представился шаман. - А тебя? - Марисэ Нозоми, - ответила девушка. - Ну, что ж, приятно познакомиться, - сказал Такехико добродушно. - Взаимно, - ответила девушка и улыбнулась. Весь день до вечера шаманы ничего не ели. Те скудные остатки провизии, которые были у них в рюкзаках, теперь, скорее всего, были съедены приспешниками Хао. В девять вечера на улице было уже темно, и теперь подземелье было целиком погружено во мрак. Вдруг открылась дверь. На пороге появился один из приспешников Хао, полный и неповоротливый мужчина, вся кожа которого была испещрена многочисленными татуировками. У него в руках был большой поднос с пищей. Мужчина без слов с грохотом поставил его на пол, вновь скрылся за дверью и запер её снаружи. - Еда? Серьёзно? - недоверчиво спросил Таро. Хоро же без промедления побежал к подносу. - Не так быстро, льдиноголовый, она может быть отравлена, - поспешил одёрнуть его Рен. - Слушай, умник, - ответил ему Хоро, - я очень сомневаюсь, что такой, как Хао, стал бы убивать нас таким способом, какой обычно применяют в детективных сериалах невестки к своим свекровям. Это весьма логичное замечание Хоро и пустота в желудках убедили всех. Каждый взял себе по тарелке с маленькой порцией какого-то непонятного варева и по стакану воды. Это было лучше, чем умереть с голоду. Во время еды Кагами постоянно причитала: - Что это за ужас? Я не выдержу находиться здесь! Всех остальных шаманов, которым тоже не слишком нравился тот факт, что они находятся в заточении, но которые хотя бы пытались найти какой-то выход из всего этого, это начинало постепенно выводить из себя, всех, кроме Катсуро, разумеется, который во всём с ней соглашался. - Так может, осталась бы там наверху среди всех этих? - раздражённо спросил Рен, уже замученный этим нытьём. - И осталась бы! - вспылила Кагами. - Я уже жалею, что не подняла руку. Хуже там бы точно не было. После ужина все легли спать по разным углам на холодный и грязный пол. Выбирать не приходилось.