Из пустыни в оазис.

На небесном полотне не было ни одного светлого клочка. Серые, тяжёлые облака заполонили собой всё пространство. Воздух был наполнен пылью и копотью. Вокруг стояла невозможная духота. Мир, который ещё вчера был ярким, разноцветным, радостным буквально по мановению руки превратился в серое, безликое и грустное место. Шаманы постепенно стягивались к площади. К девяти часам все были в сборе. Лица в толпе выражали самые различные эмоции и настроения: решимость, страх, непоколебимость, нерешительность, безразличие. В памяти каждого ещё не изгладились события прошлого дня. Перед глазами многих до сих пор стояли корчащиеся от невозможной боли, изгибающиеся силуэты людей, погибающих в жаре огня. Подул горячий ветер, пыль поднялась и ещё пуще закружилась в воздухе. Появился тот, кто вчера посеял этот ужас, тот, кто вчера окончательно вышел из тени и начал медленно, но стремительно погружать этот мир во мрак. Хао стоял на лапе своего духа-хранителя, возвышаясь на несколько метров над всеми шаманами. Его приспешники разместились на плечах Духа Огня и мерили толпу внимательными, выжидающими и в то же время насмешливыми взглядами. - Приветствую вас всех, - начал говорить Хао громким голосом, звук которого мгновенно разлетался по толпе и неприятно поражал своими интонациями. - Сегодня каждый из вас является свидетелем исторического события мира шаманов. Ваша жизнь больше не будет прежней. Ни у тех, кто будет строить этот новый мир со мной, ни у тех, кто пойдёт против, - на этом моменте Хао особенно понизил голос, и взгляд его стал ещё суровее. - Готовы ли вы строить новый мир? Мир без людей. Мир без слабых шаманов, - Хао выдержал паузу, во время которой был слышен шелест пролетающего в воздухе листа дерева, и, подняв правую руку, облаченную в черно-красную перчатку, шаман сказал громко и чётко. - Прошу поднять руки тех, кто хочет жить, - Хао снова выдержал эту недвусмысленную паузу, кровожадно ухмыльнувшись, и закончил фразу, - в новом мире. Нужно было видеть то, что произошло. Хао со своей высоты отлично видел всю картину и не мог не упиваться ей. В толпе одна за другой начали подниматься руки. Некоторые отдавали свой голос твёрдо и решительно, с такой же кровожадной улыбкой на губах, какая была и у того, за кем они готовы были идти. Было видно, что они ничуть не сомневались в том, что делали, и делали это не из страха, не по принуждению, а по своей воле, что казалось ещё чудовищнее. Некоторые поднимали руки так, словно ими управлял невидимый кукловод. Со лба крупными каплями скатывался пот, лица их искажались, и они зажмуривались от осознания того, что делают, но им казалось, что другого выхода у них не было, ведь иначе их неминуемо ждали бы муки и, в конечном итоге, смерть. И лишь малое число шаманов из всей толпы не подняли руки, а остались стоять в том же положении, в котором и были. Те, кто был готов принять даже ту страшную смерть, свидетелями которой они были вчера, те, кто не предал своих убеждений. Их было сорок пять. К новому миру примкнуло пятьсот шаманов. Хао упивался своей очевидной победой. - А теперь прошу выйти вперёд всех тех, кто не поднял руку, - обведя взглядом толпу, проговорил Хао. Сорок пять человек, как один, вышли вперёд без доли сомнения, без доли страха. Все они сейчас были словно одно существо, словно один боец, несмотря на то, что многие видели друг друга в первый раз в жизни. Но их связывало нечто большее, то, что связывает людей сильнее и крепче, чем просто знакомство. Их связывало то, во что они верят, то, ради чего они были готовы сражаться или принять смерть, - их неравнодушие к миру, в котором они живут, их неготовность отдать всё, что было и остаётся им дорого, на перекройку и уничтожение. - Мичи, твой выход, - благосклонно сказал Хао девочке, которая стояла в ряду его приспешников. - Ура! Наконец-то, - радостно воскликнула Мичи. - Има! Цепи! Вокруг запястий и щиколоток сорока пяти человек, вышедших вперёд, в мгновение ока обвились, словно змеи, светящиеся цепи. Шаманы попытались освободиться от них, но Хао, спустившись на мостовую, поспешил сообщить им: - Бесполезно. Чем больше пытаетесь высвободиться из них, тем сильнее они будут стягивать. Если не хотите вовсе лишиться рук и ног, настоятельно рекомендую не двигаться без особой надобности, - говорил он и смеялся над их бессилием. - Ах ты, сволочь, - злобно прошипел Рен. - Ты монстр! Твой новый мир не будет существовать! - крикнула хрупкая темноволосая девушка, которая стояла в ряду рядом с Такехико. - Ты самый настоящий психопат, - вынес вердикт Хоро. Свою лепту также внесли Йо, Такехико, Луциана, Рио и остальные шаманы, стоявшие в ряду. Все голоса слились, они накладывались друг на друга, перекрывали друг друга, создавая настоящий звуковой хаос. Но Хао как будто бы не слышал, его мысли были заняты другим. Он подошёл к Йо и встал напротив него. Воцарилась тишина. Многие, кто видел их впервые рядом, были поражены необычайным сходством. Лоб, нос, рот, подбородок, уши, - все было одинаковым. Казалось, что, смотря друг на друга, они смотрят на своё отражение в зеркале. - Значит, всё-таки вы не на моей стороне? - холодно спросил Хао Йо так, как будто давал второй шанс на выбор. - Мы никогда к тебе не присоединимся, - твёрдо ответил Йо. На лице Хао появилась злая усмешка. Он положил руку на плечо Йо и сказал так, чтобы слышали все: - Никогда не говори никогда. Неужели ты пойдёшь против родного брата? Йо словно пронзили тысячи острых иголок одновременно, когда он услышал эти слова. Лицо его исказилось. - Нет, этого не может быть, - проговорил Асакура, но каждая черта лица Хао предательски говорила об обратном. - Не веришь? Так вернёмся тогда на пятнадцать лет назад, - ответил Хао и дотронулся указательным пальцем до лба Йо. Глаза Йо были открыты, но казалось, что он находится сейчас не на этой площади, а где-то очень далеко. Теперь Йо видел перед собой не Хао, а комнату, в которой тускло горели несколько свечей. На полу на простынях лежала девушка. Рядом с ней сидела пожилая женщина. Она положила на разгоряченный лоб девушки смоченное полотенце и держала её за руку. Рядом стоял пожилой мужчина и мрачно глядел на происходящее. На лице девушки были написаны сомнение и тревога. Рядом с ней на простыне лежали два новорожденных малыша. Близнецы. Один из них безмятежно спал, а другой разразился плачем. Йо узнал в девушке свою мать, в пожилых женщине и мужчине - своих бабушку и дедушку. А значит, один из братьев - это сам Йо, а другой... - Какой из них? - спросила бабушка тревожно. - Не знаю. Тот, что плачет, или тот, что спит? - пробурчал дедушка себе под нос, он был явно озадачен. Мать испуганно глядела по сторонам. - Нам нужно убить его, чтобы он больше не смог реинкарнироваться, но как не перепутать? - проговорила бабушка, переводя взгляд с одного ребёнка на другого. - Возможно, нам придётся пожертвовать жизнью невинного младенца и убить обоих. Это единственный способ остановить Хао, - скрепя сердце сказал отец Йо, который до этого момента пребывал в мрачном молчании. - У нас мало времени, - сказал дедушка, уже приготовившись к отправлению близнецов в мир духов, но не переставая внутренне колебаться. Но тут их дилемму решил Дух Огня, неожиданно появившийся за близнецами. Дух Огня подхватил плачущего близнеца. - Мы опоздали. Это его хранитель, - упавшим голосом проговорил дедушка. Отец Йо уже приготовился к атаке, но хранитель Хао направил на него огненный шар, который оставил ему ожог на всём лице. - Берегите моего брата, ведь в этот раз я участвую в Турнире вместе с ним, - вдруг начал говорить Хао. - И когда-нибудь мы объединимся. - Этого никогда не будет! - яростно проговорила мать Йо, приподнявшись на локтях. Но Хао этого уже не слышал. Он и Дух Огня исчезли. Другой малыш продолжал мирно сопеть. В комнате началась суета, но Йо не увидел продолжения. Все померкло и на мгновение стало черным. Сомнений теперь не было, Хао - брат Йо. И вновь Йо увидел перед собой лицо своего брата, который смотрел на него улыбаясь. Асакура не мог ничего вымолвить, для него всё, что он узнал, было настоящим шоком. Дальше для Йо всё происходило, как во сне. Какие-то голоса раздавались вокруг, кто-то кричал и ругался, вокруг была какая-то суета, потом всё затихло, всех куда-то повели под общий шум...