Из пустыни в оазис.

После ранее описанных событий прошло несколько дней. В тот момент, когда в темнице появились Йо, Такехико и раненый Рен, все совершенно забыли о приспешнике Хао, который лежал в углу помещения без сознания. Будучи обеспокоенными состоянием Рена, никто не заметил, как приспешник очнулся, окинул взглядом всё происходящее, оценил ситуацию и телепортировался из подземелья в кабинет Хао, находящийся в высоком строении в форме конуса, располагающемся в центре деревни. Хао и его ближайшие помощники занимали это здание. Появившись в кабинете Асакуры, приспешник начал изливать своё негодование на всё произошедшее: - Господин Хао, почему же вы не прикончите уже этих заключённых? Они - сплошная помеха. Только что одурачили и оглушили меня. Когда я очнулся, один из них был ранен, а двери были открыты. Они выходили из подземелья и... Хао, сидевший в высоком кресле за столом, оборвал его на полуслове: - Во-первых, Дзиро, мне кажется, ты забываешь, с кем разговариваешь. - Простите, господин, я... - начал было извиняться приспешник, вспомнив, где находится. - Во-вторых, ты плохо справляешься со своими обязанностями. Тебе было сказано, не вступать с ними в разговоры и не заходить внутрь подземелья. - Больше не повторится. - А тебе больше и не придётся туда ходить. Потому что скоро я сам их выпущу и подарю им великолепный шанс встретиться со смертью лицом к лицу. Разумеется, от некоторых из них мне будет нужно кое-что получить перед этим. Сказав это, Хао задумался на несколько секунд. Дзиро стоял с посреди комнаты с глуповатым выражением лица и кивал в знак того, что ему очень нравится такой исход событий. Хао прекратил свои раздумья и, подняв голову, взглянул на Дзиро. - Ты всё ещё здесь? - тоном, не предвещающим ничего доброго, поинтересовался огненный шаман. - Уже ухожу, - заверил господина Дзиро, мирно разведя руки в стороны, и тут же исчез. Хао поднялся из кресла и подошёл к окну, которое находилось за его спиной. Из окна открывался прекрасный вид на всю деревню Добби (если, конечно, можно назвать прекрасным то, что сейчас там происходило: вереницы выбитых из сил шаманов тянулись к огромному камню, покрытому древними письменами, и по очереди передавали в этот "резервуар" часть своего фуриоку). Хао глядел на происходящее, и по его лицу медленно начала расползаться улыбка. - Добрый день, господин Хао. Вы звали нас? - поздоровались появившиеся в кабинете Мичи и Опачо. - Добрый. Да, - ответил Хао, всё так же смотря в окно. - Завтра всё решится. Мы попрощаемся навсегда с нашими заключёнными. - Потрясающе! - воскликнула Мичи. - Какова наша задача? - осведомилась девочка. - Вы двое откроете все темницы. А дальше начнётся представление. - Она тоже будет там? - спросил Опачо. Хао, видимо, сразу понял, что подразумевается под этим "она". - Да, она будет среди них, - коротко ответил он. В комнате повисло молчание. Через несколько секунд Хао прервал тишину: - Ваши действия вам понятны? - Да, - отозвались Опачо и Мичи. - Тогда можете идти. Начало ровно в двенадцать. - До свидания, господин, - хором отозвались приспешники и исчезли. Хао перевёл свой взгляд с земли на небо, заволоченное серыми тучами. - Мы не виделись сотню лет, - тихо проговорил Хао, как бы завершая какую-то свою мысль вслух. На следующий день Мичи и Опачо сделали всё точно так, как было обговорено с Хао. Двери темницы были открыты настежь. Шаманы покидали это мрачное, сырое и холодное подземелье, выходя один за другим на улицу. С непривычки от дневного света поначалу приходилось жмуриться из-за резкой боли в глазах. Так приятно было вдохнуть свежий утренний воздух, который, казалось, пронзал насквозь, словно электричество, проходил через все жилы и прибавлял сил. Рен и Луциана в этот раз шли позади всех и немного отстали. Остальные шаманы уже скрылись за поворотом, когда Рен неожиданно остановился и остановил шедшую рядом Луциану, взяв её за руку. Рестон повернулась к Тао и встретилась с взглядом его золотых глаз, в которых появился какой-то новый, доселе невиданный ею, блеск. Несколько секунд они просто молча глядели друг другу в глаза, и это было значительнее и громче любых слов. И казалось, что все вокруг начинает пропадать, терять свою важность, для них всё стало каким-то мелким и незначительным. Зачем весь этот Турнир? Зачем смерть? Всегда так бежали, искали что-то и сами не знали, что ищут. А настоящее, то, ради чего хочется жить, всегда было где-то поблизости, и не в боях, не в турнирах, даже не в титулах королей шаманов. А где-то ближе. - Знаешь, - начал говорить Рен, и на его лице появилась улыбка, - только сейчас я понял, как сильно я тебя люблю. Чертовски сильно. - И я тебя люблю, очень сильно, - глядя ему в глаза и тоже улыбаясь, произнесла Луциана. - Какие же мы оба тугодумы, Тао. - Я тебе обещаю, мы это исправим, - ответил Рен, усмехнувшись, и притянул Луциану к себе, обняв за талию. Рестон обвила шею Тао руками. Рен аккуратно прикоснулся пальцами руки к щеке подруги, а затем приподнял её лицо за подбородок. Несколько секунд он глядел в глаза Луцианы. Рен приник к губам девушки. Она ответила на поцелуй. Им обоим казалось, будто земля уходит из-под ног. Эти двое, наконец, дошли друг до друга. Всё вокруг рушилось, мир был на грани уничтожения, а они были впервые по-настоящему счастливы, словно малые дети. Ребята решили не разделяться. Было не ясно, что вообще происходит, почему их вдруг ни с того ни с сего выпустили на свободу. Хотя свободой в полной мере это вряд ли можно было назвать. Да, вокруг нет этих четырёх холодных стен, но купол, огораживающий деревню от внешнего мира, все ещё на месте. Одно шаманы знали точно - в этом искусственно созданном мире ничего не происходит просто так. Всё здесь идёт под контролем Хао. Но если есть хоть один шанс ослабить или даже сломить этот губительный контроль, они не упустят его и воспользуются им, чтобы выйти из этого замкнутого круга. Шаманы шли, не разбирая дороги. Ноги сами несли куда-то. Хотелось насладиться этой относительной свободой, пройтись после нахождения в четырёх стенах, вдохнуть свежий воздух после спертого воздуха темницы, услышать шелест деревьев, почувствовать лёгкий ветерок, мягко пробегающий по коже. Ведь через какое-то время придётся снова вступить в игру, которую ведёт Хао. Шаманы сами не заметили, как кончились дома и улицы. Они подошли к огромному пустырю на окраине деревни Добби. Вдалеке показались человеческие фигуры, они не двигались с места, словно их заморозили. Перед ними возвышался какой-то холм. Ребята подходили всё ближе и ближе, детали становились чётче. Шаманы начали различать людей, которые стояли без движения. Йо узнал среди них своего знакомого Фауста. Это были шаманы из двух других темниц. Холм тоже приобрёл совсем другие очертания, когда ребята подошли ближе. Оказалось, что это был вовсе не холм, поросший травой, а гора из человеческих трупов. Шаманы остановились на месте, как вкопанные. Всем хотелось бы закрыть глаза, открыть их вновь и узнать, что всё это было просто кошмарным сном. Но это была реальность. - Ужас... - только и смог произнести Йо. Марисэ подошла к холму ближе, чем все. Она долго смотрела на него. Вдруг по её телу словно пробежал электрический заряд. Девушка опустилась на колени перед горой, глядя в одну точку. Прямо на неё из этого холма смотрели застывшими, стеклянными взглядами два знакомых лица. Они как будто и сейчас всё ещё кричали, пытаясь рассказать о том, что с ними случилось, кричали каким-то ультразвуком, который не улавливается человеческим слухом. - Макото… Хотару… - тихо, буквально по слогам, произнесла Марисэ. Это были её друзья. Когда-то. Нет. Всегда. Даже, когда они решили идти за Хао, они оставались для неё друзьями. Первыми в этой жизни и единственными на этот момент. Они столько дорог прошли вместе, а на последней разминулись. А теперь их больше нет, и какой-то большой части Марисэ тоже теперь нет. Она протянула дрожащую руку вперёд и поочередно закрыла глаза Макото и Хотару. - Покойтесь с миром. Я вас не забуду. Я отомщу за вас, обещаю. Девушка поднялась с земли. Голова кружилась. В горле застрял ком. Она повернулась и отошла от холма к остальным. Каждый жалел Марисэ. Страшно было представить, что она чувствовала. Но слова тут были излишни, словами рану не залатаешь. Вдруг Марисэ увидела яркие серо-голубые глаза, глядящие на неё. В них читалось что-то такое, чего она никогда не встречала ни в чьих глазах. И сложно было объяснить, что же это. “Дом” – это единственное слово, которое пришло на ум. Почему именно дом? Она и сама тогда не знала. Такехико шёл навстречу Марисэ. Он не стал ничего спрашивать, говорить ей. Всё, что было нужно, он уже сказал перед этим. Марисэ прижалась к нему и впервые дала волю слезам, которые рвались изнутри. Такехико обнял её крепко-крепко. Он слишком хорошо знал, что она чувствует. Ветер усилился, поднял и закружил песок. За этой песчаной завесой появились очертания Хао и его ближайших приспешников. Асакура стоял посередине, его плащ развевался на ветру. Хао сделал несколько неторопливых шагов вперёд. На его лице играла ироничная улыбка, как и всегда. - Вот вы и пожаловали, - наигранно добродушно произнёс шаман. – Что ж, пожалуй, можно начинать. - Ты-то можешь начинать. Но мы закончим всю эту твою идиотскую игру, - огрызнулся Рен, которому хотелось уже поскорее положить конец всему этому хаосу, устроенному огненным шаманом и его приспешниками. - Ух ты, какие смелые заявления! – поразился Хао. – Я смотрю, ты уже оправился? - Кто здесь не оправится, так это ты, понял, внучек? – воскликнула старушка Мэрриуэзер (та самая, которая должна была быть связной наряду с Фаустом), уже встав в боевую позицию. - Так-так-так, - Хао засмеялся. – Бабуля, сохраняйте спокойствие. - Зачем ты устраиваешь весь этот цирк? – задала Луциана вопрос Хао. – Ты говорил, что ищешь себе сильных шаманов. Хочешь построить новый мир и так далее. Но почему ты убил их всех? Какой в этом смысл? – девушка указала рукой в сторону горы из недвижных человеческих тел. - О, наконец-то, хороший вопрос, - Хао усмехнулся. – Что ж, скажем так, всё-таки я привык рассчитывать только на себя и на проверенных временем помощников, - он указал на всех своих приспешников, которые стояли по обе стороны от Хао. – А те шаманы были слабыми звеньями. Они бы не пошли за мной по своей воле, по крайней мере, большая их часть. Но использовать их в качестве источника фуриоку было неплохой идеей. - Это подло и жестоко, - крикнула Марисэ. - А вы действительно думаете, что можно сделать мир идеальным, исключительно опираясь на мораль и совесть?! - Да! – тут же с вызовом бросил ему Такехико. – И если ты думаешь, что мир без людей, мир, состоящий исключительно из сильных шаманов, – идеальный мир, ты ошибаешься. Это гнилой мир. - И что же тогда, по-твоему, идеальный мир? – с усмешкой поинтересовался Хао. - Идеальный? Мир, в котором нет войны. В котором есть место любви, дружбе, доброте. - Такого не будет, - резко бросил Хао. - Да почём ты знаешь? Легко говорить, что такое невозможно, даже не попытавшись что-то создать, а не разрушить! – ответил Такехико. - А тебе не кажется немного… - Хао на мгновение задумался, подбирая подходящее слово, - немного абсурдным то, что ты пытаешься добиться мира без войны, сражаясь, ну, например, со мной? Это ведь та же война. - Нет, не кажется, - ответил Никко. – Если не пытаться противостоять тебе, то этот мир можно просто сразу похоронить заживо. Так что, в данном случае, это не война, а лишь шаг на пути к миру. - Какие знакомые слова. Когда-то твои родители ответили мне то же самое на моё предложение присоединиться ко мне, - вкрадчиво сказал Хао. - Ты знал моих родителей?! – спросил Такехико, чувствуя, как кровь в нём закипает. - Ещё бы. Йоширо и Хотару Никко – великие миролюбцы. И ты такой же, как они, - с отвращением заметил Хао, а затем добавил. – Я скажу тебе больше, я не просто знал их, я проводил их в последний путь. Автокатастрофа. Ну, да. От огня миролюбие их не спасло, - Хао усмехнулся, наблюдая за реакцией Такехико. Гнев медленной волной поднимался в душе Никко. Он крепко сжал рукоять меча, который был в его правой руке. - Так это не случайность… - произнёс Такехико. – Это всё ты. Ты забрал их из моей жизни! - Случайностей не бывает, - жёстко ответил Хао. То, что происходило дальше, доселе не видел никто из присутствующих. Вокруг Такехико появилось какое-то поначалу едва заметное свечение. Оно становилось всё сильнее и ярче. Вокруг него можно было заметить вихрь, который набирал скорость. В этот вихрь начало затягивать песок, листья, камни, а потом и куски земли, которые сами вырывались с земной поверхности. - Друг, что это такое? – обеспокоенно спросил Хоро, стоявший ближе всего к Такехико. Хоро, да и все, услышав этот рассказ Хао, возненавидели его ещё сильнее, если было вообще возможно ненавидеть этого огненного шамана ещё сильнее. - Это конец. Конец для Хао, - ответил Такехико, взглянул на всех: на Хоро, Луциану, Марисэ, Йо, Рена, Рио, Таро, Тору, и улыбнулся. Всё произошло мгновенно. Такехико оттолкнулся от земли и стремительно взмыл в воздух, несясь навстречу Хао. - Ты ответишь за всё, что сделал! – крикнул Такехико, уже находясь в нескольких метрах от Хао. - Давай, я жду, - насмешливо ответил Хао. Они сцепились. Поначалу Такехико ничем не уступал. Ему даже удалось нанести Хао несколько значительных ударов. - Знаешь, а мы с тобой похожи, - вдруг сказал ему Хао. – Ты такой же ярый приверженец своей идеи, как я – ярый приверженец своей. Дальше всё произошло невероятно быстро. Хао отбросил от себя Такехико, которого тут же подхватил Дух Огня. Вспыхнуло ярко-красное пламя, в миг охватившее собой Такехико. Его черный силуэт дергался, извивался и искажался в огне. И был слышен крик. Нечеловеческий, надрывный крик, похожий на дребезжание стекла. Всё это произошло в один момент. И предпринять что-либо было невозможно. Йо ошарашенно взирал на происходящее, медленно, в бессилии опускаясь на колени. На лице Хоро застыла гримаса ужаса. Рио, видя происходящее, чувствовал себя зажатым в тиски, парализованным. - Рыжий... - еле слышно прошептал он. - Что же это за зверство? В глазах Луцианы, которые мутились от слёз, отражалась эта черная корчащаяся в муках фигура, которая вот-вот превратится в пепел. А ещё лишь пару мгновений назад это был живой, полный энергии, веры в победу и надежд на светлое будущее, Такехико, этот чудак, этот бамбуковый принц, который так пытался изменить мир. Слёзы скатывались по щекам Луцианы одна за другой, немой крик рвался из груди. Перед глазами застыла его последняя улыбка и взгляд синих глаз, в которых всегда были свет и тепло. А в ушах звенело: "Моя мечта – не глупость! Я верю, что смогу сделать этот мир лучше!”. Рен глядел на происходящее и чувствовал глубоко внутри жгучую боль, пронзающую насквозь. Стоя сзади, он держал Луциану одной рукой, обхватив за плечи, чувствуя, что если её не держать, то она точно сорвется с места и попытается отомстить Хао своими силами. И Рен понимал её. Ему тоже хотелось отомстить за Никко, как и всем, но было очевидно, что в данной ситуации невозможно справиться в одиночку. Тело Такехико догорело, пламя стало уменьшаться, пока совсем не потухло. Дух Огня разжал свою дьявольскую лапу. Посыпался пепел, который тут же унес ветер. Луциана, крепко державшая обвивающую её за плечи руку Рена, рефлекторно впилась в неё ногтями, видя всё происходящее. - Кто следующий? – приподняв бровь, вопросил Хао, и громко, раскатисто рассмеялся. Его жуткий смех разлетелся с ветром.