Из пустыни в оазис.

      Дни тянулись один за другим, практически ничем не отличаясь. В доме Тао стало непомерно тихо. Каждый пропадал где-то в своих мыслях. Собирались вместе только во время обеда.       Рену казалось, что эмоций внутри практически не осталось, но это была лишь защитная реакция сознания от потрясения, ведь если бы он погрузился в те мысли, что постоянно жужжали в его голове, вряд ли смог бы перестать думать об этом и винить себя. Рен принял решение загрузить свои мозги чем-нибудь, чтобы постоянно не вспоминать о том, что Луцианы больше нет. Его выбор пал на подготовку к экзаменам. Хоть он и обучался дома самостоятельно, экзамены в конце года все равно приходилось сдавать на общих основаниях. Тренировки Рен оставил на неопределенное время, не хотелось возвращаться в шаманские дела. Если бы ему раньше кто-нибудь сказал, что он потеряет смысл бороться и сражаться, он бы, наверное, не поверил. Но теперь всё чаще ему казалось, что он никогда больше не возьмёт в свои руки гуандао. Ведь в этом нет смысла, если он не смог защитить её.       Проведение Турнира было заморожено в связи со сложившимися обстоятельствами. После того, как всех заключённых в деревне Добби освободил Альянс, Хао исчез вместе со своими приспешниками. Но все понимали, что это лишь затишье перед бурей. Настоящая цель Хао - завладеть Королем Духов, и никто не сомневался, что он не отложит её в долгий ящик. Поэтому вход в деревню был закрыт, а святилище Короля Духов охраняли оставшиеся в живых судьи Турнира и члены Альянса. Альянс - организация, объединившая шаманов со всех уголков мира, членами которой стали Ичиго и Амалия в ходе своих скитаний.       Чаще всего Рен находился в своей комнате, решая бесчисленные уравнения и задачи, или уходил в город. Он мало обращал внимание на то, что происходило рядом. Но кое-что ему показалось странным. Ичиго и Амалия, оставшиеся на время в доме Тао, вели себя не совсем так, как ожидал Рен. После смерти дочери они о ней ничего не говорили, эмоции не брали над ними верх, он ни разу не видел их слез или печали. Рен осознавал, что сам со стороны выглядит так же, но это он, у него характер такой, он держит все внутри, а эти двое, какими он их помнил раньше, не были такими. И что больше всего настораживало, Ичиго и Амалия находились в постоянном напряжении, особенно оно возрастало, когда звонил телефон. Пока дворецкий снимал трубку и уточнял, что нужно звонившему, они натягивались как струны и неподвижно слушали. Как будто выжидали чего-то.       В этот день произошло то же самое. Рен находился в гостиной и читал что-то из программы по японской классической литературе. Он уже давно потерял нить повествования, мысли снова ушли туда, откуда он всеми силами пытался убежать. Рен закрыл глаза, сильно сжав веки, и дотронулся до переносицы. Внезапно раздался звонок. Дворецкий, как и обычно, подошёл к телефону, снял трубку и произнёс свою дежурную фразу: "Слушаю. Дом семьи Тао". В трубке зашелестел чей-то голос. Рен бессмысленно глядел на дворецкого, на телефон, на Ичиго и Амалию, внезапно появившихся в гостиной.       - Это вас, миссис Рестон, - сказал дворецкий, протягивая трубку Амалии.       Женщина на мгновение замерла, затем протянула дрожащую руку и взяла трубку:       - Алло.       «Здравствуй, Амалия. Есть новости. Приезжайте», - услышала она знакомый голос. Амалия замерла, на глазах появились слезы. "Первая эмоция за все это время", - отметил про себя Рен.       - Здравствуйте, Йомей-сан. Да, мы будем. По телефону вы мне ничего не скажете? - с нотой надежды в голосе спросила она.       «Нет, ты знаешь, что это не телефонный разговор. Сегодня в 12. Берите с собой всех», - последовал ответ, после чего в телефонной трубке повисла тишина, сменившаяся короткими гудками.       За окном машины токийские улицы стремительно сменяли одна другую. Поворот, прямо, снова поворот. Дома, пестрые вывески, люди, спешащие по делам, скверы, потерявшие свою живописность за эту зиму и теперь напоминающие небрежные зарисовки карандашом. Рен уже перестал следить за дорогой, фиксировать в мыслях, какой они проезжали район и где поворачивали. Рестон, ничего толком не объясняя, попросили проехать Рена и чету Тао куда-то вместе с ними и пообещали, что на месте все расскажут.       Все находящиеся в машине молчали, погруженные в свои размышления, только по радио играла какая-то старая и забытая песня, прерывая тишину. Наконец, автомобиль остановился. Перед глазами Рена вырос знакомый дом. Шаман пришёл в некоторое замешательство, он не мог сложить картину воедино и понять, почему эта дорога именно сейчас привела его в дом Асакуры Йо.       На крыльце навстречу посетителям вышел приземистый старичок с седыми кучерявыми волосами, распадающимися на две стороны.       - Добрый день, господин Йомей, - поздоровались Ичиго и Амалия.       - Здравствуйте, - вслед за ними произнесли Тао.       - Добрый, добрый, - ответил старичок и, обратившись к Тао, представился. - Йомей Асакура.       Йомей провёл гостей в дом. Они прошли по освещенному полуденным светом коридору и оказались в просторной комнате, погруженной в полумрак. На полу вокруг небольшого столика сидели Йо, Хоро, Анна, жена Йомея Кино и родители Йо.       - Присаживайтесь, - произнёс Йомей и занял своё место в этом круге.       Рен вопросительно взглянул на Йо, надеясь на то, что хотя бы тот даст ему подсказку.       - Рен, друг, я сам без понятия, для чего нас здесь собрали, - ответил Асакура, пожав плечами. - Меня вытянули прямо с ланча без объяснений.       Анна толкнула Йо локтем, после чего шаман замолчал.       - Итак, - начал Йомей, откашлявшись, - с вашего позволения, я начну рассказывать историю, ради которой мы здесь и собрались. Ичиго и Амалия её продолжат, и тогда многое прояснится.       - Только один вопрос, - внёс свою лепту Рен. - Откуда вы знакомы? - спросил он, переводя взгляд с Йомея на чету Рестон.       - Терпение, молодой человек, сейчас вы все узнаете, - ответил Йомей. – Начнём.