Из пустыни в оазис.

Мы пришли из ниоткуда, Чтобы уйти в никуда.

      Боль, пронзающая голову, не прекращалась. Шум в ушах нарастал. Бросало то в жар, то в холод. И казалось, что все тело распадается на мелкие кусочки, превращается в пыль, которую вот-вот унесет ветер. Луциана попыталась открыть глаза, и белый свет мгновенно принес болезненные ощущения. Она зажмурилась, затем вновь разомкнула слезящиеся глаза. Зрение никак не могло сфокусироваться на чем-либо из окружавшей обстановки. Сначала было просто бесформенное пятно, состоящее из разноцветных частей. Постепенно оно становилось четче, из него начали выделяться потолок и стены, люстра, окно. Девушка обводила взглядом комнату. Повернув голову вправо, она заметила две пары глаз, с интересом наблюдавшие за ней. Зеленые и фиолетовые. Две незнакомые девчонки сидели на полу около кровати и что-то обсуждали.       - О, наконец, очнулась, - лениво растягивая слова, произнесла рыжая девушка с фиолетовыми глазами, поднимаясь с пола и отряхиваясь.       Зеленоглазая блондинка поднялась вслед за ней.       - Меня зовут Матильда Матисс, - представилась рыжая, - а это Марион Фауна, - она указала на светловолосую.       Луциана села на кровати. На мгновение ей показалось, что кто-то взорвал фейерверк прямо перед ее глазами: заплясали разноцветные огоньки и причудливые линии на черном фоне. Девушка пыталась собрать остатки энергии, чтобы задать вопрос, все это время крутившийся на подкорках сознания.       - Г-где я? – слабо произнесла она, чувствуя, как с каждым сказанным словом, силы исчезали. – И кто я такая?       - Это больше не имеет значения. Ты теперь станешь одной из нас, - отчеканивая каждое слово, ответила Матисс. – Тебе понадобится несколько дней, чтобы восстановиться. Потом начнутся тренировки.       Луциана дотронулась ладонью до виска и закрыла глаза, силясь вспомнить хоть что-нибудь. Но в голове была полная пустота, словно все воспоминания, события, имена, включая свое собственное, были подчистую стерты. И чувствовала она себя странно, как будто чего-то не хватало. Девушка открыла глаза. Картина, конечно же, не изменилась. Все оставалось таким же незнакомым.       - Бедная, ты теперь просто сломанная кукла, - говорила, словно напевая колыбельную, Фауна, положив руку на плечо Луцианы. - А знаешь, что делают со сломанными куклами? Их отправляют на свалку.       С этими словами обе девушки покинули комнату, бесшумно закрыв за собой дверь. Луциана осталась одна сидеть в тишине. Девушка спустила ноги с кровати и почувствовала под ними мягкий и пушистый ковер. С минуту она поводила по нему ступнями. Ощущение было как будто новое. Затем Рестон огляделась по сторонам. Комната была небольшой и довольно простой в своем исполнении: шкаф, кровать, серые обои, зеркало в углу. Девушка медленным шагом направилась к зеркалу, неслышно ступая по ковру. Ноги подкашивались, её бросало в дрожь. Подойдя к зеркалу, Луциана долго и внимательно разглядывала свое отражение, не шевелясь и почти не дыша. Вроде бы ничего не изменилось: то же черное платье, те же каштановые волосы, те же серые глаза. Да. Возможно, для кого-то они были «теми же». Для кого-то, кто знал ее прежде. А для нее в отражении был чужой человек. Она медленно поднесла руку к зеркалу, отражение синхронно сделало то же самое.       - Кто я? – прошептала девушка, глядя на свое отражение. – Я… я не помню, кто я есть.       Тем временем Хао находился в другом крыле этого же дома. Темный зал, освещаемый красным светом закатного солнца, пробивающимся сквозь сводчатые окна. Шаман сидел на небольшом уступе, окаймлявшем возвышающийся пьедестал. Его глаза были закрыты, ладони сложены в треугольник. Мысли протекали рекой через его сознание, не нарушая свой ход так же, как это делает время. На пьедестале неподвижно лежало тело. Пылинки продолжали свое бесконечное беспорядочное движение, то проявляясь в солнечных лучах, то снова исчезая в темноте. Снаружи не доносилось никаких звуков, словно весь мир уснул.       Глубокий вдох. Тишина была нарушена. Глоток воздуха, и механизм жизни запущен. Хао поднялся с уступа и развернулся к пьедесталу. На него смотрел кто-то. Тот, кого он знал пятьсот лет назад.       - С возвращением!