Останусь до конца

      Блестящая водная гладь окрасилась в бледно-розовый от медленно заходящего за горизонт солнца. Создавалось ощущение, что небольшая лодка скользила не по воде, а по молоку. Невысокие холмики вдали тоже преобразились к вечеру и стали похожи на башенки причудливого замка. Озеро раскинулось на милю вокруг, наполовину затопляя стволы высоких деревьев, которые, казалось, парили над поверхностью воды, а их отражения, немного размытые из-за ряби, были будто близнецами из параллельного мира.       Дин никогда раньше не замечал красот и чудес, что показывала ему природа. А сейчас, то ли времени на раздумья стало больше, то ли острая нехватка чего-то прекрасного заставляла обращать внимание на мир вокруг — не такой серый, как раньше — более всеобъемлющий. Он всё ещё дулся на свою спутницу за спектакль в отеле, но протянул ей ладонь, помогая забраться в небольшую деревянную лодочку. Диана проигнорировала жест и запрыгнула внутрь без посторонней помощи. На самом деле Дин не мог припомнить, когда она вообще прикасалась к нему, кроме пары вынужденных касаний и той ночной драки перед звонком отца. Может быть, это её личное табу? Хотя с Сэмом она его не придерживается. Или это продолжение тонкой игры? Игры, в которую он хотел верить, но постепенно начинал сомневаться.       Когда «молодожёны» отплыли от берега на приличное расстояние, Диана достала из сумочки сигареты и с удовольствием закурила, устремляя взгляд на возвышающиеся вдалеке холмы.       — Подумала бы о здоровье наших будущих детей, — наставительно сказал Дин, прищуривая один глаз и продолжая мастерски грести вёслами.       Хэтли выпустила дым и, выгнув бровь, спросила:       — Где ты научился так хорошо грести?       Охотник, весьма довольный похвалой, да и тем, что она вообще заговорила, усмехнулся, останавливая лодку и вытаскивая из-за пазухи прибор ЭМП.       — Когда отец оставлял нас у Бобби, тот частенько брал меня с собой на рыбалку, пока Сэмми корпел над книгами, как какой-нибудь ботан. Мы доплывали до середины озера, ставили удочки и часами молча глядели на воду и небо. Иногда он рассказывал смешные истории, попивая портвейн из своей старой фляжки, но обычно мы просто молчали, — его глаза улыбались, потонув в потоке приятных воспоминаний. — Это были неповторимые ощущения покоя. Я смотрел на воду, слушал пение птиц, долетавшее с берега, и чувствовал себя таким крошечным, но в то же время значимым. Это, пожалуй, один из немногих моментов, куда я готов с радостью вернуться.       Диана кротко улыбнулась, а Винчестер спрятал сохраняющий молчание измерительный прибор обратно.       — Ты сказала, что твоя мать погибла двадцать два года назад, а твой брат младше тебя на тринадцать лет. Твой отец женился второй раз? — он достал из рюкзака бутылку дорогого виски, которую прихватил из бара в гостинице.       — От твоей дедукции дух захватывает! — смешно выпучила глаза Диана, помогая разлить напиток по пластиковым стаканчикам.       Дин проследил в её взгляде ту редкую теплоту, которую видел в первый и последний раз на стоянке в машине. Он понял, что на сегодня обмен колкостями окончен. Она медленно снимала с себя маску непробиваемой стервы.       — Мой отец попробовал жить нормальной жизнью, забросил охоту, женился на чудесной женщине, — Диана вздохнула, отбрасывая волосы за спину. Она хотела говорить об этом, не хотела забывать своё прошлое, но давалось ей это с большим трудом. — Фелиция была намного моложе отца и очень одинока. Но она была замечательной: никогда не пыталась заменить мне маму, скорее стала старшей сестрой… Она скончалась от рака спустя два года после рождения Джейкоба. Отец совсем раскис, заперся в своей комнате… Знаешь, он винил во всём себя. Говорил, что это его проклятие — хоронить любимых женщин. Он просто не знал, что дело тут далеко не в нём.       — А в чём же? — тихо, почти шёпотом, спросил Дин, чокаясь с ней стаканчиком. — Просто судьба?       Она сделала небольшой глоток, и терпкий вкус заставил её слегка вздрогнуть. Напиток был очень хорош: горько-сладкий, с привкусом миндаля. Он приятно растекался во рту и спускался вниз по пищеводу, словно обволакивая своим теплом. Такая большая редкость — выпить хороший алкоголь, а не смесь страшно представить чего.       — Не верю я в судьбу, — Диана вытерла губы тыльной стороной ладони и нахмурилась. — Отец не был виноват ни в чём, вот что я хочу сказать. Желтоглазому было плевать на него, как и Богу, который наградил его вторую жену неизлечимой болезнью. Возможно, у них были свои виды на этот счёт.       Охотник понимал её, слишком хорошо понимал, но ничего не мог ответить. Снова ступор и ощущение бесполезности. Он нервно облизал губы и сделал несколько больших глотков, затем вновь бегло наполнил стаканы.       — За нашу свадьбу! — подмигнул он и широко улыбнулся.       — За долгую совместную жизнь! — поддержала она и тихонько рассмеялась.       Винчестер вновь взялся за вёсла, а Диана откинулась на спину и вытянула ноги, с которых предварительно скинула неудобную обувь. Парень скользнул взглядом по её босым ступням, обнажённым гладким коленкам, поднимаясь вверх к бёдрам, обтянутым джинсовой синей тканью, к плоскому загорелому животу, едва виднеющимся в полоске между майкой и поясом юбки. Добравшись до вздымающейся от мерного дыхания груди, до тонкой шеи, разметавшимся по хрупким плечам бело-чёрных волос, он подумал, что она выглядит слишком одинокой. Девушка не вписывалась во всю эту атмосферу, как белая ворона. Как и тогда на тёмной улице у бара. Чужачка. Женщина без принадлежности к чему бы то ни было. Он не мог представить обстановку, которую она смогла бы дополнить или хотя бы не выглядеть в ней бледным пятном.       Дин еле заметно приподнял уголки губ, представив, что со стороны, возможно, они и правда были похожи на молодую семью, приехавшую на отдых. Зрители поверили в это. Роли их отыграны на ура. И только они вдвоём знали, что совершенно незнакомы, неизвестны друг другу, не смотря на довольно долгое время, проведённое в одном пространстве.       Парень остановил лодку у зарослей тростника и, перестав разглядывать попутчицу, которая явно погрузилась в свои личные мысли и ушла в себя, огляделся по сторонам.       Вся молочная гладь воды была заполнена птицами. Белые и чёрные лебеди, красиво выгнув изящные длинные шеи, скользили по зеркальной поверхности, не обращая внимания на вторгнувшихся в их идиллию двух молодых людей. Всё это было похоже на написанную талантливым художником картину. Весь мир будто замер, преисполнился едва ощутимой нежностью, спокойствием и красотой.       Дин быстро дотронулся до тёплой ноги Дианы и, когда она ответила ему удивлённым и недовольным взглядом, кивком указал на птиц. Её глаза расширились и заблестели от восторга, как у ребёнка, впервые увидевшего обыкновенное чудо, а губы изогнулись от умиления и некой неожиданности.       — Давай покормим их? — шепнула она, боясь, что может потревожить хозяев этого крошечного мира, и достала из рюкзака пакетик с хлебом, который прихватила на случай, если она или её «муж» проголодаются.       Они крошили хлеб в пальцах и бросали за борт, стараясь докинуть крошки даже до тех лебедей, которые были чуть дальше остальных. Заурядный процесс поглотил обоих охотников целиком. Для них он, пожалуй, был намного необычнее, чем может показаться. Редкостные минуты отрешения от мчавшихся с безумной скоростью часов и однообразных дней.       — Эй, глянь! — позвал Дин, сдвинув брови. — Тот чёрный толстяк душит белого мальца и не даёт ему поесть!       Диана посмотрела на лебедя, который обвил своей шеей шею белой птицы, чуть меньшей в размерах. По хмурому взгляду парня она поняла, что тот не шутит в своих выводах, и рассмеялась, запрокинув голову. Её смех как-то по-особенному разнёсся в тишине, отдавшись тихим эхом в ушах.       — Он не душит её, — поборола приступ смеха Хэтли и заглянула в горящие зелёные глаза охотника. — Они любят друг друга, они — семья.       Винчестер с непониманием поднял брови и вновь глянул на нежащихся птиц.       — Ты как ребёнок, — покачала головой Диана и высыпала из прозрачного пакетика последние крошки в воду.       — Я не орнитолог и не знаю птичьих повадок, — обиженно протянул Дин. — Почему их здесь вообще столько?       — Наверное, они прилетели сюда, чтобы создать потомство.       Он хитро ухмыльнулся:       — То есть, мы мешаем им трахаться?       Диана толкнула его кулаком в плечо.       — Нет, гений, период спаривания у птиц весной, — она в очередной раз умилилась его выводам и посмотрела на него с игривой улыбкой. — А знаешь, говорят, что лебеди самые преданные на свете создания. Найдя себе партнёра, они верны ему всю жизнь, и если один умирает, то второй навсегда остаётся один. Грустно, правда? Но романтично. Вряд ли люди способны на такую любовь…       — И ни-ни налево? — искренне озадачился Дин, пытаясь смотреть собеседнице в глаза, а не на её пухлые бледно-розовые губы.       — Никогда, — подтвердила она и вновь подавила смешок. — Возможно, это лишь сказки, но порой так хочется верить, что в жизни есть что-то подобное.       Ребята замолчали, погрузившись в свои мысли и забыв о времени и о том, для чего они здесь. Мирно проплывающие птицы вновь перестали обращать на них внимание, как только незнакомцы перестали их подкармливать. Было так тихо. Небо уже окрасилось в багряные тона, а солнце почти спряталось за холмистый горизонт. Но тепло не ушло, вероятнее всего, ночь порадует своей приветливой погодой.       Дин плеснул виски в стаканы и протянул один Диане:       — Я совсем не лебедь. Не смогу всю жизнь прожить с одним человеком.       — Как приятно слышать это от мужа, — весело хохотнула Диана и приложилась к очередной порции поистине вкусного напитка.       Дин внимательно изучал её улыбающееся лицо, смеющиеся глаза, в которых плескалось неизменное лукавство. Он разглядел над её бровью маленькую родинку, паутинку тонких и едва заметных морщинок в уголках глаз — наверное, раньше она часто улыбалась. Заметил крошечные ямочки на щеках, когда девушка поджимала или облизывала губы. Такая простая и естественная красота, совсем не вычурная. В такую красоту нужно вглядеться, чтобы увидеть её многогранность и блеск. В будущем она, вероятно, станет сногсшибательной женщиной. Охотник хотел запомнить Диану именно такой. Без её привычной надменности и строгости. Но как бы сильно он не хотел, она так и не смогла вписаться в этот момент, продолжая выделяться из всего, что сейчас окружало их. Она словно выпала из какого-то другого времени и приземлилась здесь. Затерянная. Он ощутил лёгкий укол жалости в сердце — ведь и он сам чувствовал себя именно таким.       Хороший крепкий алкоголь и окружающее спокойствие дали о себе знать, и разум Дина слегка затуманился. Нет, девчонка не казалась ему близкой или с родственной душой, наоборот, в ней было всё именно то, что он так не любил и не мог принять в самом себе. Но она была той самой загадкой, которую хотелось разгадать. Заглянуть бы краешком глаза в её душу, чтобы понять, что там скрывается…       — Ты… — тихо начал парень, отводя взгляд в сторону. — Ты извини меня за тот случай. Наверное, я и впрямь перегнул палку.       Диана молча кивнула, но он выжидающе посмотрел на неё в надежде хоть на какие-то слова.       — Ну что? — не выдержала она. — Бросимся друг другу на шею?       — Не обязательно. Просто жду, когда ты извинишься за свой кинжал у моего горла.       — Ты это заслужил, — равнодушно бросила Хэтли и, подобравшись, скрестила руки на груди. — Я думаю, нам стоит поговорить по душам.       — Если наивно предположить, что у тебя есть душа, — съехидничал задетый её безразличием охотник.       — Чувство юмора, пожалуй, самое сексуальное качество у мужчин, — ровно ответила Диана, склонив голову набок. — Жаль, что у тебя есть только чувство, будто оно у тебя есть, — выдержав его гневный взгляд, она продолжила: — Я не собираюсь сближаться с тобой, Дин. Я так же не претендую на роль близкого человека для Сэма. У нас есть общая цель, и это важнее наших с тобой разборок, понимаешь? Слишком много мне пришлось пережить, чтобы прикоснуться, наконец, к шансу отомстить за свою семью. И я не хочу упускать его. Да, ты чертовски прав: мы не научимся доверять друг другу, сражаться бок о бок будет очень тяжело. Но давай просто попробуем, а? Ради возможного успеха дела я готова переступить через себя, можешь не сомневаться… Мне можно верить, Дин. Не во всём, но в этом точно.       Дин подозрительно уставился на неё, пытаясь разобраться, правду ли она говорит.       — Проблема в том, что если я тебе не верю, я не могу верить твоим словам, что тебе можно верить, — он осушил свой стаканчик и подмигнул.       Она разочарованно покачала головой, и что-то холодное шевельнулось в её глазах.       — Я не буду рвать свою задницу, чтобы ты изменил решение. Время всё расставит по своим местам, — Диана обернулась на алеющий полукруг солнца и спросила. — Думаешь, здесь водятся монстры?       — Думаю, нет.

***

      Сэм уже в пятый раз набирал по очереди номера брата и Дианы, но ответом ему были лишь долгие противные гудки. Он то подёргивал ногой, как было всегда, когда он нервничал, то, мечась как зверь в клетке, взбудоражено ходил по комнате, которую снял в крошечном мотеле за чертой города. Решив ещё раз попытать счастье, он вновь нажал на кнопку вызова и приложил телефон к уху. Наконец, ему ответил тихий голос Дина:       — Слушаю, Сэмми.       — Где вас черти носят?! — возмутился он, подскакивая с кровати. — Я думал, что-то случилось! Хотел уже броситься на ваши поиски!       — Что за кипиш? — старший брат, кажется, даже удивился. — У нас всё хорошо. Вот только вернулись с озера, проверяли его на наличие парамораль… нормального…       — Ты пьян?! — после недолгой паузы изумился Сэм.       — Чуток, — хихикнул голос из динамика, заставляя парня рассердиться ещё сильнее.       — Дай трубку Ди, — строго потребовал он.       На том конце раздались треск, шуршание, бормотание Дина и, наконец, голос девушки:       — Алёёё.       — Нашли что-то? — теперь младший Винчестер услышал звук открывающейся бутылки и опять тихие насмешки брата.       — Не-а, — не торопилась отвечать собеседница, не скрывая звука смачного глотка. — Всё чисто.       — Чудненько, — едва сдерживая себя, чтобы не взорваться, ответил Сэм. — Но не могли бы вы оба перестать приговаривать ваш мини-бар, а заняться, наконец, работой?       — Чего ты там разворчался? — мобильный вновь перешёл в руки Дина. — На сегодня мы сделали всё, что могли. Проснёмся завтра и продолжим охоту.       Сэм сделал несколько глубоких вздохов и, еле усмирив свою ярость, вполне сдержанно сказал:       — Я ничего не имею против. Пейте, пока не выплюнете свою печень. Но сейчас у нас есть дело, а у вас свои роли. Неужели сложно пару дней обойтись без выпивки?       — Неужели сложно пару дней обойтись без нотаций, бабуля? — передразнил его брат.       Сэм чертыхнулся, сбросил звонок и кинул трубку в старое продавленное кресло. Она отпружинила и, звучно упав на пол, разлетелась на части. Парень провёл ладонью по лицу и плотно сжал челюсть, чтобы не сорваться. Дети малые! Ему и общества старшего брата всегда хватало с лихвой, а теперь появилась ещё и «сестрица»… Он как ненормальный болтался весь день по этому пыльному серому городу, переговорил со столькими людьми, что уже языка не чувствовал, а они мало того, что спят на кровати стоимостью выше, чем весь этот замызганный мотель, так ещё и накачались халявным спиртным. Совсем обалдели!       Парень печально глянул на сломанный мобильник и, сняв с себя ботинки, завалился на жёсткую кровать. Одна из металлических пружин больно впилась в живот, но он и не думал сдвинуться с места. Сейчас вряд ли что-то настолько мелкое могло повлиять на его сон, в который он провалился, стоило ему коснуться головой подушки. Тем более он знал, что едва ли проспит более двух-трёх часов — ночные кошмары стали его постоянными спутниками.

***

      Балкон из белого камня с резными ограждениями, который потряс своим великолепием ребят, когда они только подходили к гостинице, выступал именно из их комнаты и размерами ничуть не уступал всему номеру. Они вытащили на него несколько пышных подушек в снежно-белых шёлковых наволочках и без особого сожаления раскидали их по полу, покрытому тонким слоем дорогущего бежевого ковра.       Дин свесил ноги между секциями ограждения и покачивал ими в такт доносившейся из комнаты тихой музыке. Тёплый ветер скользил по его босым ступням, заставляя жмуриться от удовольствия. Ему чрезвычайно не понравилось носить кеды, потому что весь день казалось, что он чувствует каждый камешек и неровность на дороге. Как можно охотиться в такой обуви, если в ней даже по городу спокойно не пройдёшься?       Диана в одной руке держала стакан, наполненный виски, и сигарету, безбожно осыпая ковёр пеплом, который непроизвольно падал от каждого её движения. Второй рукой она выводила на чёрном, усыпанном звёздами небе невидимые узоры. Переодевшись в привычную одежду, охотница теперь могла свободно упереться расставленными ногами в прохладный камень ограждения, согнув их в коленях.       Они впервые находились на таком близком друг от друга расстоянии, их разделяло пространство сантиметров в двадцать — не более — занятое открытой бутылкой и тарелочкой с нарезанными на ней дольками лимона. И это впервые никого не смущало и не раздражало.       — Как давно отец отпускает тебя на охоту одного? — Диана затянулась и выбросила окурок за перекладину.       — Мне двадцать шесть лет, — уточнил Дин, немного морщась от лимона. — С тех пор, как Сэмми решил начать новую жизнь, я, наконец, смог охотиться самостоятельно. Не то чтобы мне это не по душе, но довольно скучно самому вычислять монстра. Всё-таки штудирование интернета и книжек больше по части моего младшего брата, я хорош лишь в бою… Как там говорили мои учителя в школе? — он сощурил глаза, силясь подобрать слова. — Я неусидчивый и гиперактивный.       — Звучит как приговор, — хмыкнула охотница, приподнимаясь, чтобы влить в себя очередную порцию выпивки. — А я впервые в своей жизни начала охоту в двенадцать лет. Помню этот день, как сейчас. Отец долго рассказывал мне об опасности, поучал, а в итоге это оказался простецкий мстительный дух. Мы вдвоём быстро покончили с делом, и тогда отец сказал, что я готова. А когда мне исполнилось шестнадцать, мы вовсе редко работали вместе.       Винчестер поглядел на неё краем глаза, поразившись её рассказу. Ведь она была совсем ребёнком! О чём думал её старик? Неужели его одержимость местью всем этим тварям была ещё больше, чем у Джона?       — Отец любил меня, — словно прочитав его мысли, сказала Хэтли. — Я не знаю, всегда ли так было, но несколько раз я замечала, что он следил за мной. Конечно, он отнекивался, но я могла определить по запаху, что он рядом. Не думаю, что он не доверял мне — просто боялся, — она ненадолго свела брови. — Я рано повзрослела, научилась обращаться с оружием: с закрытыми глазами могла разобрать и собрать его старенький револьвер, и всегда попадала точно в центр мишени. С семи лет я начала изучать мёртвые языки, с девяти спокойно читала старинные книги на этих языках. Всю свою жизнь я посвятила охоте. Каждую свою свободную минуту, вместо отдыха или встреч с друзьями, я сидела в библиотеке или надирала задницу какой-нибудь злобной твари. Я ни о чём не жалею, я хотела этого. Хотела, чтобы он гордился мной… Просто порой прокручивая в голове все эти годы, мне начинает казаться, что я упустила что-то важное. Понимаешь?       Дин хотел сказать, что понимает. Что ему это до боли знакомо. Но снова не смог подыскать нужных слов, и только сдержанно кивнул в ответ. Девушка отвернулась — закрылась, замкнулась в себе.       — Мы ведь сами выбрали этот путь, верно? — попытался подбодрить её Дин, но понял — вышло не бог весть как.       — После того, как нам зарядили волшебный пендель, явно указав направление, — она снова коснулась губами края стакана.       Ночной воздух лёгким холодом прикоснулся к разгорячённым от спиртного телам, заставляя молодых людей невольно поёжиться. Охотник перевернулся на бок, подперев голову свободной рукой и, последовав примеру «жены», осушил свою посудину. Диана невзначай повернула лицо в его сторону и ощутила горячее дыхание на своей щеке. Душа ушла в пятки от охватившего её чувства уязвимости и личной незащищённости перед ним. Винчестер же, отметив в её глазах такую необычную эмоцию, довольно усмехнулся.       — Даже не думай об этом! — она прижала ладонь к его улыбающимся губам и подняла взгляд в бархатное блестящее небо — только в августе кажется, что до звёзд можно дотянуться рукой. Они были такими низкими и яркими, как миллионы сверкающих лампочек. А ей нравилось вычерчивать в воображении картинки, соединяя их невидимыми линиями.       Дин закряхтел, потянувшись за початой бутылкой, и наполнил их стаканы ароматным горячительным напитком.       — А парень-то у тебя хоть был? — он как-то непривычно сконфуженно задал этот вопрос.       — Я не была паинькой, если ты об этом, — Хэтли протянула руку, чтобы взять свой виски, и загадочно улыбнулась. — Серьёзные отношения как-то не сложились. Вряд ли какой-то парень стал бы терпеть мои вечные отлучки или колесить со мной по стране, не зная даже ради чего. Да и все кого я знала, годились разве что на один перепихон, — ненароком улыбка её стала шире.       — Эй, это моя фраза! — насмешливо возмутился Дин. — А ты крутая для девчонки.       Диана тихонько захихикала, прикрыв глаза.       — Не важна масть, важно достоинство, не так ли? — с умным видом сказала она и резко перестала веселиться. — Хотя это всё лишь самообман, верно? Согласись, что тебе встречались женщины, в которых ты был влюблён?       Винчестер задумчиво сдвинул брови и принялся загибать пальцы, отставив стакан в сторону, но, быстро сбившись со счёта, плюнул на это дело и весело проговорил, переводя всё в шутку, чтобы перехватить контроль над разговором и свернуть его на безопасную тему:       — Да я любил всех своих женщин! — он поскрёб затылок. — Кроме одной, пожалуй. Мне было восемнадцать, ей сорок четыре, и как-то у нас не срослось. Но секс, ты знаешь, был отменным!       — Ооо, — простонала Диана, вновь закрывая его рот своей крошечной мягкой ладошкой. — Держи такие подробности при себе!       Она чувствовала, как под пальцами улыбаются его горячие губы, но вслед за приятным впечатлением последовал неимоверный удар холодным кулаком точно в сердце, и она инстинктивно отняла руку от его лица. Дин уловил, как её размеренное дыхание стало прерванным, неточным, как после долгого бега и почувствовал появившееся в воздухе напряжение.       — Ты в норме? — осторожно спросил он, когда Диана потянулась к складной трубке и принялась засыпать в неё травку. Её немного нервные движения озадачили его.       — Будешь? — будничным тоном предложила Хэтли, глубоко втянув в себя вонючий дым.       Он помотал головой. Она снова затянулась, откинула курительную трубку в сторону и, прикрыв глаза, вытянула руки за голову. Дин, зажмурившись, допил содержимое своего стакана. Он чувствовал, что алкоголь раскрепостил его. Любые страхи ушли, движения стали более уверенными, стеснение любого вида прошло, ведь в голове все мысли были затуманенными. С первого раза Дин не решился дотронуться до девушки, и его рука замерла в сантиметре от её лица. Но подстёгиваемый опьянением, он лёгким, едва ощутим движением всё же коснулся её разметавшихся волос, пропустив серебристые пряди между пальцами.       Охотница вмиг встревоженно распахнула глаза и буквально вскочила с места. Её лицо исказилось от ужаса, и это в какой-то степени напугало Винчестера. Мимолётное прикосновение не может привести человека в такое негодование. Он, недоумевая, таращился на неё, чувствуя, как мышцы всего тела напряглись. Какой-то крошечный момент, и вся идиллия этого вечера рассыпалась в пыль. Она хотела что-то сказать — он видел это по её дрожащим губам — но не сделала этого, а лишь отвернулась и сложила руки на балконных перилах. Плечи её неровно вздымались, опадая с каждым мелким выдохом.       — Что с тобой не так? — Дин поднялся на ноги и остановился за её спиной. Выпитый виски отдался таким ударом в голову, что он моментально ощутил головокружение и резкую тошноту.       — Иди спать, Дин. Тебе нужно проспаться, — тихо ответила она дрожащим и необычайно низким голосом.       Диана давно не испытывала столь сильной волны ярости, паники и боли. В глазах рябило, кожа горела так, что казалось, вот-вот начнёт плавиться, а в носу появился стойкий запах горящей плоти. Всё почти как в прошлый раз после танцев в баре, но с невероятной мощью, куда более колоссальной.       Дин сделал неуверенный шаг и коснулся её плеча. Он не знал, что с ней происходит, но чувствовал, что это «что-то» слишком ужасно и болезненно. Она молниеносно повернулась и вцепилась в его горло почти мёртвой хваткой. Он увидел, как её блестящие глаза заволокла серо-фиолетовая пелена, отчего волосы на его затылке зашевелились. Охотник ловко схватил руку, не позволяющую ему сделать вдох, и с силой опустил её вниз, заключая в своих больших ладонях лицо девушки.       — Ди, — произнёс он, лихорадочно пытаясь поймать взгляд её сумасшедших глаз, которые, казалось, не узнавали его. — Всё хорошо, Ди. Это я, слышишь?       В лёгкие Дианы прорвался прохладный свежий воздух. Она шумно вдохнула его ртом, боясь, что кислород вновь может закончиться. Затем ещё раз и ещё… Мозг прояснился, и она ясно увидела перед собой взволнованные зелёные глаза. Она пришла в себя так же резко, как впала в этот необъяснимое оцепенение.       — Дин, — выдохнула охотница, хватая его за запястья.       Руки её были неестественно холодными, почти ледяными, и он почувствовал, как от того места, где они касались его, пробежала будоражащая волна. Всё вокруг замедлило свой темп, даже лёгкий ветерок будто застыл, так и не затронув двух молодых людей. Они просто смотрели друг другу в глаза, не понимая, что происходит, и, полностью утратив чувство времени. Дин сумел сделать для неё то, что она до сих пор не научилась делать сама. Он вернул её в реальность, став для неё своего рода маяком, который не позволяет потеряться в прогнивших пучинах прошлого. Позвал — и она откликнулась, сумела вынырнуть из сжигающего потока воспоминаний.       Дин потерял контроль над своими телом и разумом. Просто совершенно внезапно перестал понимать, что делает и для чего. Ощущение необходимости или свойственное ему безрассудство — а, может, и то, и другое — заставили его схватить Диану за плечи и с силой впечатать в каменную стену, прижавшись к ней всем телом. Она в упор смотрела на него. Теряя почву под ногами, Диана, словно утратившая способность двигаться, была не в силах вымолвить ни единого слова. Дин ощущал, как сбивчиво она дышит, как часто бьётся её пульс. Разгорячённое дыхание, пронизанное восхитительным ароматом марочного алкоголя, обжигало его губы.       Знакомая и очень яркая волна возбуждения заставила Винчестера податься вперёд, наклониться и прижаться к её губам, таким манящим. От макушки до кончиков пальцев, не пропустив и миллиметра на его теле, пробежал до дрожи приятный электрический разряд. Он не закрывал глаз и видел, как распахнулись от неожиданности её глаза, как в них заплескалось почти животное влечение, но очень сдержанное, пока ещё контролируемое. Когда Диана безуспешно задёргалась, пытаясь высвободиться из его рук, вторая волна захлестнула Дина с головой, и он ещё сильнее прижался к ней. Она извивалась как змея, но они оба знали, что если бы охотница действительно захотела, то давно бы вырвалась из его хватки. От осознания этого голова у Дина пошла кругом, и он, отпустив её плечи, провёл обеими руками по тёплым обнажённым бёдрам.       Диана гортанно мурлыкнула. Настолько тихо, что могло показаться, что этот звук был лишь игрой воображения Дина. Она не смогла удержаться, не смогла оттолкнуть его и расслабила свои губы, позволяя грубому поцелую наполнить пустоту внутри неё. Сильные большие ладони крепко, почти до боли сжали бёдра. Хэтли подняла руки и, впустив тонкие пальцы в его волосы, схватила голову охотника, неистово продолжая впиваться в горькие от виски горячие губы.       Дин шевельнулся, заставляя Диану раздвинуть ноги, и, усадив её на себя, на ощупь нашёл дверной проём, ведущий назад в комнату. Он ничего не видел перед собой, неспособный оторвать от неё взгляда, и снёс на своём пути стоявшую на полу бутылку, а затем и хрупкий деревянный стул у порога, наконец, наткнувшись на кухонный стол. Резко посадив на него Диану, он дрожащими от едва сдерживаемого возбуждения пальцами начал расстегивать ширинку её коротких джинсовых шорт, не отрываясь от её губ, ставших куда более раскрепощенными и требовательными. Диана в это время забралась под его футболку и стянула её, на секунду прерывая поцелуй и несдержанно возобновляя его.       Движения и поцелуи охотника не были нежными и осторожными — они были резкими, болезненными и голодными. И она отвечала ему так же — жёстко и жадно. Всё остальное, абсолютно всё, что происходило раньше и сейчас, отошло на второй план. Им обоим нужно было лишь утолить жажду, и они с головой ныряли в реку опасной страсти и похоти.       Диана судорожно впивалась пальцами в его спину и плечи. Кожа Дина была настолько горячей, что она подумала — на её ладонях могут остаться ожоги. Когда он спустился губами к её шее и сдёрнул непослушные узкие шорты, Хэтли, наконец, позволила себе закрыть глаза, довериться его опытным и сильным рукам, его мощному телу.       Майка и накинутая поверх неё рубашка очень быстро приземлились по соседству с комком из шорт, и Диана, оставшись в одном нижнем белье, протянула не слушающиеся руки к ремню на джинсах Дина. Он почти зарычал. Его ощутимо потряхивало от этих ненасытных беспорядочных прикосновений. Когда джинсы оказались на полу, парень одним взмахом с грохотом отправил туда же стоявшую на столе посуду и столовые приборы, расчищая поверхность, чтобы охотница могла опуститься на неё спиной. И когда она легла, Дин, облокотившись на руку, второй рукой провёл по её животу, вздрагивающему под его пальцами, почти полностью прикрыв его ладонью — настолько маленьким и хрупким было тело девушки, в какой-то мере даже кукольным. Он медленно скользнул вниз и провёл рукой по внутренней части бедра Дианы, добравшись до горячей и влажной промежности. Наверное, Винчестер ещё никогда не был так голоден и никого не хотел больше, чем эту заносчивую и грубую девчонку. Прикусив губу, он отодвинул в сторону ткань трусиков и коснулся её двумя пальцами. Сначала осторожно, но в следующую секунду полностью проник внутрь.       Диана издала голодный стон, выгибаясь навстречу его рукам и вцепившись пальцами в края столешницы. Он почти сразу вывел из неё пальцы и обеими руками придвинул её бёдра к своему паху, в котором, казалось, сконцентрировалась вся его кровь, пульсирующая с неимоверной мощью. И Диана ощутила, насколько он близко к ней, отчего её дыхание вмиг сделалось хриплым и рваным. Почувствовав, что он снимает с себя последнюю оставшуюся вещь, Хэтли внезапно замерла…       Дин не смог не заметить, как туман от алкоголя и страсти, обволакивающий их всё это время, тотчас развеялся. Она распахнула глаза и встретилась с ним взглядом. Снова короткие секунды, растянувшиеся в бесконечность. Он увидел в её обезумевшем взгляде страх вперемешку с удивлением, даже шоком. Диана села и упёрлась обеими ладонями в грудь Дина, заставляя его отступить назад, но тот даже не шелохнулся. Он искал в её глазах объяснение, пытался сам понять, что могло пойти не так, что заставило её вновь закрыться в себе. Так быстро, что и он и моргнуть не успел. Диана оглядела его обнажённое тело и, крепко сжав зубы, с силой оттолкнула его.       Понимание того, что только что происходило в этой комнате, вынудило её ужаснуться и даже усомниться в собственной разумности. Голова просто взрывалась от хлынувших в неё мыслей. Это просто непостижимо, неправильно, мерзко…       Винчестер и слова сказать не мог. Язык словно примёрз к нёбу. Мало сказать, что, никак не ожидая такого поворота, он явно впал в ступор. Он не знал, что сказать и что сделать, увидев на её лице отвращение. Всё было хуже, чем можно себе представить.       Хэтли грозно заглянула в его глаза и, молча спрыгнув со стола, принялась судорожно собирать с пола свою одежду. А Дин продолжал стоять как каменное изваяние, наблюдая за её действиями и чувствуя себя — не униженным, нет — растоптанным. В его голове, одурманенной выпивкой, никак не могло уложиться всё то, что было и то, чем оно обернулось сейчас. И причин он искать больше не хотел, хотя остатками здравого рассудка понимал, что они были. Причём веские.       — Ты… Что ты делаешь? — тихо спросил он, ощущая себя абсолютно незащищённым и полностью голым, хотя дело здесь было далеко не в отсутствии одежды.       Мысли о том, что ей пусть и не сию секунду, но когда-нибудь обязательно придётся ответить на его вопросы, уже сейчас вызывали страшное волнение. Но эту проблему она решит позже, сейчас необходимо вырваться из сладкого дурманящего плена огромного желания повернуться и остаться здесь с ним. Диана смогла. Она всегда с лёгкостью переступала через свои желания. Не оглядываясь, резкими шагами, Хэтли вышла из комнаты…

***

      Острый камень больно впился в ногу, разрывая кожу, и только тогда Диана осознала, что выбежала из номера босиком. Она согнула коленку, провела рукой по саднящей ступне и с некоторым недоумением посмотрела на окрасившиеся красным бледные подушечки пальцев. Она ощущала себя совершенно вымотанной, пустой и беспомощной. Какая-то мимолётная слабость перед Дином Винчестером могла стоить ей слишком многого. Она не понимала, откуда взяла в себе силы, чтобы оттолкнуть его и уйти. Но сильнее всего её сейчас озадачивало то, что он сумел каким-то образом помочь преодолеть очередной приступ помешательства, нырок в тёмные глубины памяти. В такие моменты, когда ею овладевали гнев и ужас, Хэтли не видела и не слышала ничего, но его взволнованный тихий голос она всё-таки смогла уловить. И вернулась в реальность, следуя его зову.       Диана огляделась. Она стояла на небольшой тёмной поляне, окружённой высокими деревьями, чьи крупные листья ласково шелестели на ветру. Прижавшись спиной к ближайшему стволу, она без сил сползла на корточки, царапая кожу даже через ткань майки, и прикрыла лицо дрожащими ладонями. Голова вновь гудела так, что закладывало уши, а желудок то и дело подкатывал к горлу. Если бы не выпитый алкоголь, послуживший анестезией, всё было бы ещё хуже, но с другой стороны — не произошло бы то, что случилось в гостинице. Сквозь густые кроны деревьев виднелся крошечный кусочек чёрного бархатного неба. Диана устремила на него взгляд и беспомощно прошептала:       — Прошу… Помоги…       Ночь ответила ей тишиной. Новый приступ боли был настолько сильным, что перед глазами всё поплыло. Она сжала руки в кулаки, пока впившиеся в ладонь ногти не вернули её хоть на какое-то время в действительность.       — Чёртов сукин сын! — закричала она, вскакивая с места. — Где ты?! Почему не приходишь?       Она несколько раз повернулась вокруг своей оси, лихорадочно вглядываясь в темноту вокруг себя. Когда сзади послышался шелест крыльев, охотница испытала неимоверное облегчение и замерла в ожидании знакомого голоса.       — Я не могу являться по каждому зову твоему, Диана, — спустя несколько мгновений раздался спокойный мужской тембр. — Не должен я и говорить с тобой.       Диана почувствовала, как большая мягкая ладонь опустилась на её обнажённое плечо, и по телу разлилось тепло, заставляющее головную боль отступить. Она обернулась, поднимая неспокойный взгляд на высокого мужчину в бежевом плаще, разглядывающего её яркими голубыми глазами.       — Сразу хочу предупредить, что я ни о чём не жалею, — тихо сказала Диана. — Просто хочу понять, что со мной происходит? Я на верном пути: встретила Винчестеров, у которых находится та вещь, что поможет мне, и скоро я доберусь до неё. Но… я изменилась, — она судорожно сглотнула и заправила за уши распущенные волосы. — Со мной что-то не так.       — Тебя предупреждал я об опасности, но ты меня и слушать не желала. Вернувшись в этот мир одна, одна ты и свой путь должна была продолжить.       — Давай без патетики? — нахмурилась она. — Просто скажи, что со мной?       — Твоя память возвращается к тебе, — ласково проговорил мужчина, легонько сжимая её плечо.       — Но я и так всё помню! Или думаешь, такое можно забыть?       — Разум помнит, — он коснулся пальцами её лба, заставляя зажмуриться. — Пришло время вспомнить и твоей душе, — указал на неровно опадающую грудь и внезапно сдвинул брови. — Я чувствую прикосновения мужчины…       Диана дерзко оттолкнула его руку. Под ложечкой предательски засосало. Она всё ещё очень ярко ощущала касание рук Дина и вкус его губ, отчего сердце беспорядочно трепетало в груди, а в следующее мгновение жалобно сжималось.       — Дело не в мужчине, — грозно обрезала она. — Дело во мне. Я чувствую, понимаешь?       — Боль? — равнодушно осведомился собеседник.       Диана замотала головой и бегло облизала раскрасневшиеся от грубых поцелуев губы.       — Всё. Такое ощущение, что я вышла из комы и теперь заново учусь испытывать забытые эмоции. Они мешают мне, отвлекают от дела… Я слабею.       Мужчина в бежевом плаще безвольно опустил плечи, но взгляд его стал ещё более тёплым, даже сочувствующим, и охотнице тут же захотелось встряхнуть его, а лучше хорошенько приложиться кулаком в нос.       — Решила вновь игру затеять ты с судьбой, что неподвластна, кроме Бога, никому. Рассчитываешь победить, Диана? Или, быть может, хочешь обыграть теперь саму себя?       — Они… — Хэтли потупила взгляд, прекрасно понимая, к чему он клонит. — Они нужны мне в борьбе с Азазелем. Тебе ли этого не знать?       — Не нужны, — бесстрастно качнул головой собеседник. — Ты с ними рядом по иной причине. Ты чувствуешь себя не одинокой, нужной, — он опустил ладони на её плечи и понизил голос до шёпота. — Услышь лишь то, что я хочу тебе поведать. Своим присутствием беду на них накликать можешь. Ты выбрала опасную дорогу, ступаешь ты по тоненькому льду и, провалившись, потянешь в бездну за собой мальчишек. Душа твоя как угли раскалённые, не сможет больше не гореть, а вспыхнуть может от малейшего порыва ветра.       После этих слов мужчина исчез — растворился в воздухе, словно его никогда здесь и не было, оставив после себя лишь едва уловимую вибрацию и тусклый быстро рассеивающийся свет. Диана с некоторой надеждой ещё раз огляделась и разочаровалась, убедившись, что снова осталась одна. Глаза её вспыхнули фиолетовым свечением, но вскоре вновь приобрели родной синий оттенок.       Что если он прав? Ведь он не первый, кто говорит ей об этом. Что если элементарное человеческое желание убежать от всепоглощающего одиночества — это всё, из-за чего она охотиться вместе с Винчестерами? Что-то совсем минимальное, но довольно ощутимое внутри, убеждало в обратном. Диана не могла даже представить себе, что бросит братьев и пойдёт своей дорогой, выкрав дневник их отца. Да, именно так она и собиралась поступить, когда передумала перерезать им глотки, но… Даже мысли об этом сейчас вызывали необъяснимый ужас, словно она с головой утопала в вонючей грязной луже. Они единственные в этом грёбаном мире, кто верит ей, не во всём, конечно, но верит… Они единственные, кто рядом и кто принял её такой, какая она есть. Пусть они не знают до конца всей горькой правды, но готовы смириться с её ретивым характером, дерзостью, порой даже сумасшествием… А что она? Кто для неё братья Винчестеры? Кто для неё Дин?       Диана до боли прикусила нижнюю губу. Правильного выбора нет. Значит, необходимо сделать тот, за который она не возненавидит себя.