Драко Малфой: Любовь по Кодексу

Сознание Малфоя покачивалось на волнах покоя, полного блаженства и неги. Было хорошо. Во всем теле ощущалась некая волшебная пустота легкости и удовлетворения. Но это ощущение быстро прошло, стоило только вспомнить, а почему он это ощущает… ОН переспал с Поттером! Хотя нет, до полного секса у них еще не дошло, но…. В комнате стоял ночной полумрак, где-то в тишине дома пробило десять часов. Не хило! Значит в послеорганизменой отключке он пробыл довольно долго. Рядом раздался шорох и Драко в испуге дернулся, только через минуту осознав, что в постели кроме него и Поттера никого быть не может. Сердце забилось испуганной птахой. Сейчас уже идея подлить Поттеру несколько капель легкой Amortentia казалась ему не такой хорошей, как в начале. Да, Поттер, безусловно, был сдержан, ласков, но не факт, что при нечто большем у него не сорвет крышу. Да, об этом надо было думать раньше, придурок! Когда зелье в фужер ему подливал. И ведь беспокоился не о том, чтобы Поттеру было хорошо, а о себе любимом! Совсем недавно стало известно, что если в Amortentia добавить пару капель своей крови, при правильном ритуале, вполне можно добиться того, что человек, который выпьет эту смесь, будет не только возбужден, но и достаточно умел, чтобы доставить удовольствия партнеру. Но это при условии, что человек, дающий кровь сам хоть что-то умеет. Хоть Драко в относительном смысле и был девственником, теорию любви он знал на высший балл. Уж об этой стороне воспитания своего отпрыска Малфои позаботились. Так что на эту ночь, у Поттера не должно возникнуть никаких проблем,… наверное…. Вздохнув, Драко легко перекатился на бок, пытаясь сквозь темноту, в отблесках лунного света разглядеть лежащего Поттера. Тот нашелся довольно быстро. Вот только не там, где рассчитывал его увидеть Малфой. Гарри стоял около окна, оперившись на подоконник, порывисто дыша. – Ммм… Гарри…? – неуверенно начал блондин, сбитый с толку таким поведением Национального Героя. По его распланированную сценарию, Поттер после легкой прелюдии должен уже во всю предъявлять права на нечто большее, а он взял и сбежал из постели… – Все в порядке? – Да. Я сейчас, – отозвался Поттер, так и не повернувшись. Если бы Драко мог только видеть побелевшие костяшки пальцем, вцепившиеся в подоконник. Если бы он только мог представить каких трудов стоило парню не наброситься на лежащего блондина и хорошенько его не отыметь. Только вспыхивающие в мозгу отблески чужих воспоминаний, да собственная сила воли, останавливали его от необдуманного поступка. В том, что Малфой ему что-то подсыпал в бокал – парень не сомневался. Среди немного кисловато-то вкуса красного вина, он всем нутром ощутил что-то чужеродное. Да и лицо у Малфоя было слишком безучастным, слишком отстраненно-невинным, чтобы не сомневаться – в вине его ждет сюрприз. Почему он выпил? Наверное, потому, что знал наверняка – Драко его травить не будет. Лучше бы отравил. Только они соприкоснулись губами, как его сознания как будто кто-то отодвинул: более опытный и жесткий. Кто-то, кто хотел не просто красивой прелюдии, а жесткого, беспощадного секса, после которого остаются синяки и капли крови, сочащиеся из порезов, оставленных ногтями. Когда они оказались на кровати, Гарри приходилось каждую минуту себя одергивать, чтобы не перевернуть Малфоя на спину и не трахнуть. Ему было и физически, и морально больно целовать это прекрасное тело, когда что-то внутри рвалось причинить ему боль. Но пугало не это… пугали те знания, которые вдруг возникали в мозгу, стоило парню коснуться каких-то участков тела мужа. И подозрения до этого только-только сраставшиеся в голове, окрепли совсем, когда Драко, отключился после сильного оргазма, а у него наоборот встало не на шутку. Чтобы не сделаться насильником и не взять блондина прямо в бессознательном состоянии, Поттер заставил себя сползти с кровати и подойти к окну. Смотря в ночную мглу, Гарри чувствовал, как начинает потихоньку успокаиваться. То ли его самоконтроль помог, то ли действия зелья начало спадать, но ему стало значительно лучше. По крайне мере он не оглядывался каждую минуту на постель и не пытался к ней рвануться. Теперь это только случалось в особо жесткие приступы, эдак так на шестой-седьмой минуте. В общей сумме прошло полчаса. Блондин все еще не приходил в себя, благополучно развалившись на кровати. Может он заснул? Но проверить свою догадку, брюнета не тянуло. Вцепившись пальцами в подоконник, он грозил вырвать тот с корнем, а если отпустить…, а если отпустить – трахнуть Малфоя. Такая вот диалема. И надо было этому слизеринцу так не вовремя очнуться! – Ммм… Гарри…? … Все в порядке? – Да. Я сейчас, – пальцы не хотели отцепляться от дерева. Как же не вовремя ты очнулся!!! Новый приступ животного желания скрутил внутренности. Гарри еще сильнее сжал челюсть, боясь не сдержаться и броситься к кровати, где на хлопковых простынях (Поттер терпеть не мог шелк) возлежал его будущий и в скором времени состоявшийся муж. В голове все плыло. От жгучего невыносимого желания, член стоял, как каменный, причиняя дополнительную боль. И при всем этом желании долгожданная разрядка не придет: или спадет приступ или маршевым шагом к кровати. Выбор не густ, а тем более оба варианта не слишком привлекательны. Приступы длились разное время – самый большой пять минуть. Если он пять минут будет тут стоять, Малфоя наверняка что-нибудь заподозрит. А Поттеру не хотелось, чтобы Драко понял, что он все знает. Тот ведь хотел, как лучше. «А получилось, как всегда» - ехидно мелькнула в мозгу мысль. Вот, если бы Драко подлил это кому-нибудь другому, все наверняка было бы как Малфой и задумывал. Судя по действию, подопытный кролик вовсю начал бы желать своего хозяина, при этом проявляя просто поразительные способности к постельным утехам. Что это за новый вид Amortentia Гарри не знал, но, если быть честным, он не знал и половину поступивших в продажу новых зелий. Чего только стоят возбуждающие смазки от близнецов Уизли. Он, конечно, этим не сильно интересовался, но хотя бы в общих чертах он, как третий владелец компании, должен знать? В общем не удивительно, что на рынке могло появиться нечто более распространенного действия, чем обычная Amortentia. И он бы не удивился, если бы нечто подобное мог дать Драко Снейп. Все-таки Малфой его единственный родственник. Тело пронзила очередная судорога наслаждения…, Поттер задышал носом, пытаясь справиться с самим собой… – Гарри? – Драко напряженно всматривался в темноту. В лунном свете, ему была видна, только склоненная спина Поттера. – С тобой точно все в порядке? – Да-а-а… - кое-как выдавил из себя парень, еще сильнее сжимая пальцы. Казалось, что несчастный подоконник сейчас треснет. Малфой нахмурился. Ответ его совсем не удовлетворил. По крайне мере, каким тоном он был сказан. – Ты уверен? – в душе поселилось нехорошее предчувствие. Отмахнувшись от него, Драко сел, потянувшись к одеялу. – Да что ты к этому окну примерз! Может, уже развернешься?! – с этими словами он сполз с постели и направился к замершему парню. – Драко… я… - Гарри с огромнейшим трудом отлепился от подоконника и повернулся. Слова застряли в горле. Малфой находился всего в нескольких метрах от него, закутанный по самую макушку в тонкое одеяло. Во рту моментально пересохло, а внутренний зверь поднял голову. – Что такое? – Ты спрашиваешь, что такое? – золотистая бровь выгнулась вверх. – Я от тебя уже десять минут не могу добиться вразумительного ответа! – Иди в постель. Я сейчас приду, – прошептал Поттер, пытаясь не застонать, от прошибающих тело молний возбуждения. Присутствие блондина только усугубляло ситуацию. Зверь, сидевший внутри, уже ощутил всю свою власть над телом и пользовался этим, как хотел. А на данный момент он жутко хотел одного симпатичного блондина, завернутого в одеяло. – Да что с тобой происходит? Вообще-то, это мне сейчас тут полагается подпрыгивать и психовать! – возмущенно прошипел Драко, разозленный таким игнорированием себя любимого. Почему-то ему даже в голову не пришло, то подлитое зелье, может подействовать как-то по-другому и парень его вовсе даже не игнорирует. Поттер не ответил, лишь напряженно опустил глаза в пол. Разозлившись, Драко схватил его за руку, намереваясь, наконец, выяснить причину столь странного поведения «жениха». Зря…очень даже зря… Как он оказался на кровати, с заведенными вверх руками, блондин даже не понял. Лишь ощутив на себе тяжесть второго тела, он пришел в себя. По щеке заскользили чужие губы. Гарри застонал, пытаясь все еще взять себя в руки, но этот бой он проиграл еще несколько часов назад,… Зверь ликовал… – Котенок… – прошептал он в изящное ушко, чуть прикусив мочку, – люблю… – Хороший мой… – рука заскользила по груди, животу, к бедрам, лаская чувствительную кожу. Драко ахнул, выгибаясь, когда ласковые пальцы задевали чувствительные местечки. Его душа разделилась: с одной стороны ему было страшно – такого Поттера он еще не знал: жесткого, властного, так напоминающего ему…нет! ОН не они!! Но с другой стороны… ему было хорошо,… тело плавилось в умелых руках. Казалось, что от Ледяного Принца осталось лишь глупое название. На загорелом лице, осветленном лучом лунного света, мелькнула тень ухмылки, когда Гарри властно накрыл губы блондина своими. – Мой! Котенок… Мой! Драко молчал, и только, учащенно дыша, смотрел на брюнета. А Гарри словно с ума сошел: начал исступленно, не прерываясь ни на секунду, целовать. Как можно остановиться, когда хочешь кого-то безумно, до самого предела, за которым не действуют законы разума?.. Руки, губы, язык творили что-то невообразимое с его телом, а Драко не мог даже пошевелиться от сковавшего тела сладчайшего наслаждения, прокатывающегося волнами по расслабленному телу. Хотелось зарыться руками в черные непослушные вихри волос, но запястья крепко удерживались сильной рукой брюнета. Белоснежные волосы разметались по измятой подушке, а белое тело не переставало стонать и извиваться по постели. Гарри неожиданно почувствовал, как в груди разливается тепло, понимая, что дороже у него никогда никого не будет, что он сделает все, лишь бы Драко был счастлив. Даже, если для этого придется умереть, но он надеяться, что до таких крайностей дело не дойдет. «Люблю….» – можно было прочитать в распахнутых серых глазах. «Люблю…» – безмолвно шептали зеленые… – Люби…, – прошептал Гарри, безостановочно покрывая поцелуями податливые губы, сжимая в объятиях только ему покорное тело, задыхаясь от страсти и нежности, волнами накатывающих на него. Его рука снова и снова исследовала каждый миллиметр желанного тела, находя все новые и новые точки наслаждения. Один только поцелуй в губы и Гарри довел Малфоя почти до исступления. От тела исходил жар, Гарри, как мог, боролся с желанием разукрасить это тело своими метками: укусами и засосами... Гриффиндерец до боли сжал зубы, пытаясь хоть немного, хоть на каплю обуздать внутреннего зверя, способного настолько сильно подчинять себе железобетонную волю, выжигать здравый рассудок, оставляя одно только кипящее, разливающееся по венам, как лава, желание... Мерлин всемогущий, но он же не может так! Не хочет причинить ТАКУЮ боль человеку, который уже испил свою чашу боли до дна!.. Дыханье Драко сбилось, он то и дело пытался набрать больше воздуха в легкие – и не мог: не мог заставить себя остановиться и лежать спокойно. Тело изменяло своему хозяину, извиваясь в судорогах наслаждения сбивая и сминая простынь, оно хотело…оно хотело нечто большего… Но вот только Поттер опять застыл, сильнее сжимая ладони на запястьях слизеринца. Блондин охнул, чем и привел брюнета в сознания. По скуле прошелся град легких поцелуев. В бедро тыкался явно возбужденный член, но парень не торопился,…казалось, что он с быстрых оборотов любви перешел на медленность… – По-о-т-т-ер, чтоб тебя… хватит уже этой святошной прелюдии!.. – прорычал Драко, которого сводила с ума эта внезапная нерешительность и стоявший колом собственный член. Гарри вздрогнул, судорожно вздохнул, и прильнул к твердой бусинке соска, обхватив ее губами, и слегка потянул на себя... Спускаясь все ниже по телу Малфоя, Поттер наблюдал, как Драко реагирует на его действия, и с каждым разом медленно повторял все то, что вызывало особенно сильные стоны. Тонкие, легкие пальцы порхали внизу живота его блондинчика, затрагивая самые чувствительные точки, вызывая несдержанные вскрики. Отвлекая свою любимую блондистую бестию жгучим поцелуем, Поттер прошептал заклятие, от чего руки Малфоя обхватила тонкая, но прочная веревка, а сам потянулся за смазкой. Нанеся на пальцы жидкий гель, отчего они тут же сделались скользкими, он проник одним в анус. Не дав Драко опомниться, брюнет начал внутри медленные движения. Серые глаза пораженно распахнулись, а тело снова выгнулось дугой… – Нашел… – довольно улыбнулся Поттер, прибавляя еще один палец и, целуя своего котика в раскрытые губы. – Поттер… сделай уже… что-нибудь! – вскрикнул Малфой, когда пальцы снова и снова прошлись по пульсирующему бугорочку внутри него. Гарри на мгновение замер… – …тебе будет больно… Ты правда этого хочешь? – Нет, я просто так тут лежу с раздвинутыми ногами и всякую чушь несу!.. Давай уже!!.. – от «идиотского вопроса» Поттера, Драко даже на секунду пришел в себя и смог составить более менее связное предложение от переполнившего его возмущения. Внутренний зверь Поттера довольно улыбнулся. А сам Поттер облегченно вздохнул: сколько времени он держал себя в руках из последних сил, сходил с ума от близости желанного тела и страха причинить ему боль!.. Но разрешение дано… – Котик мой…, – прошептал гриф и резко выдернул пальцы. В ту же секунду Драко оказался крепко прижатым к кровати, и Гарри медленно вошел в него. Относительную тишину комнаты прорезал крик, и Гарри тут же накрыл его губы своими, отвлекая, принимая боль на себя… – … ласковый… хороший… счастье мое… потерпи... котеночек... сейчас пройдет,…потерпи… Какими внутренними силами ему удалось это сдерживания – Поттер не знал. Внутри было горячо, и так узко, что Гарри держал себя в руках, только из боязни разорвать это тело, поддавшись безумному желанию своего «зверя». – …двигайся…уже…, - сквозь слезы прошептал блондин, прикусывая губу. Боль возродила в памяти не самые приятные воспоминания, но теперь они навсегда ушли на задний план: у него теперь есть с чем сравнивать…особенно, когда Поттер резко толкнулся в него, сменяя угол движения… Тишина комнаты наполнялась лишь стонами двух тел, сплетенных в невообразимых комок. Веревка, связывающая руку Малфоя, давно уже валялась на полу, а парни целовались, вминая, друг дружку в кровать… – Мой…! – прошептал Гарри, прижимая к себе тонкое сильное тело теперь уже мужа. «Мой» - вторил ему мысленный шепот блондина…. *** Утро наступило слишком рано. Драко лениво потянулся, и его первым ощущением было чье-то теплое дыхание на щеке. Приоткрыв глаза, и еще не понимая, что происходит, он увидел комнату, смятую кровать и… Поттера, положившего голову ему на плечо. Гриффиндорский мальчик сладко спал, использую вместо подушки его плечо. В голове медленно начали просыпаться воспоминания вчерашней ночи. Одновременно с тем, как Драко вспоминал особо пикантные ситуации, его щеки равномерно покрывались жгучим румянцем. Как он, однако, стонал…мда.… Поздравь себя Малфой – ты идиот! Отец же предупреждал, что этим ритуалом надо пользоваться, когда полностью уверен в последствиях и итогах. А разве с Поттером можно быть в чем-то уверенным? И он вчера разтявкался, как дурак: «что случилось?», да «что случилось?». Как-то только тот продержаться-то сумел? Amortentia – любовное зелье само по себе. С одной каплей крови Amortentia вызывает неудержимое желание. А уж Малфой не пожалел и капнул все три. Он бы на месте Поттера вчера его бы просто напросто придушил за такое. Ведь очкарик прекрасно понял, что с ним, но нет,… он же у нас джентльмен! Держаться – так до последнего. И сегодня наверняка ни слова не скажет! Не сказать, что Драко был против этого: скандал сразу после первой ночи его мало интересовал, но ведь и Поттер должен будет на вчерашнее как-то отреагировать! Просто обязан! Но нет, думается, зная характер Поттера, первая семейная разборка откладывается на неопределенный срок. Рассердившись от мыслей, что он уже считает Поттера своим мужем, блондин осторожно откатился от спящего парня и, откинув одеяло, сел. Прислушался.… Как ни странно это не звучит, но у него ничего не болело, лишь немного потягивало в спине. – Хм… – Драко растеряно взглянул на изображавшего спящего ангелочка брюнета и, накинув халат, вышел из спальни на поиски крестного. *** Северус Снейп впервые плохо спал. Даже находясь под действием многочасового Круциуса, он научился отключаться от всего: от боли во всем теле, от выламывающих кости судорог, от всего.… А сегодня ночью он не мог сомкнуть глаз, прислушиваясь к доносившимся шорохам дома. Драко. Его крестник. Его единственный родной человечек. После смерти Лили, он стал единственным, ради кого хотелось жить. Он благословлял тот день, когда надменный Люциус Малфой протянул свою руку первоклашке-полукровке. Он благословлял тот день, когда у Малфоев родился сын. Из-за проблем со здоровьем Нарцисса не могла больше иметь детей, и Драко стал для них отдушиной. Его родители хотели вырастить из сына достойного наследника Малфоев, а Северус хотел, чтобы у ребенка было нормальное детство. В Хогвартсе, после школы, он смог переделать характер Люциуса Малфоя в лучшую сторону. Его отец был любящим человеком, но сильно жестоким со своей семьей. Сына он вырастил таким же, но Снейпу удалось невозможное: он смог показать Малфою – старшему другую сторону жизни. Где есть любовь и защита семьи, и нет жестокости и ненависти ее членов по отношению друг к другу. К тому времени, как родился Драко, Люциус чуть ли не на руках носил свою жену, обожал еще не родившегося наследника, а все отцовские портреты были убраны в самое дальнее крыло, куда заходили только домовые. Это вовсе не означало, что Люциус вдруг перестал любить отца и забыл все, чему тот его «учил». Иногда жесткость все же прорывалась сквозь воздвигнутую стену, но Нарцисса с легкостью научилась вновь ее строить, используя не только свое женское обаяния, но и огромную любовь к мужу. Когда Драко подрос и пошел в школу, родные узнали, что наследник Малфоев заносчив, самовлюблен, местами эгоистичен и труслив. Люциус мог простить все, но трусость… Малфои не трусы! Каких трудов стоило Северусу успокоить разбушевавшегося друга, который клялся и божился вспомнить все методы воспитания своего отца и сделать из мальчишки настоящего Малфоя. Снейп тогда впервые ударил Лорда. Друга. Брата. Но в глубине души он понимал, что прав и ничуть в этом не раскаивался. «Ты хочешь своими руками разрушить все, что у тебя есть? К чему ты так долго стремился? Твое право! Иди, воспитывай сына. Только не прибегай потом ко мне с криками, что твой сын тебя ненавидет, а жена покончила с собой. Я тебе в этом не буду помощником!» Три дня они не разговаривали. Три долгих, бесконечных дня. Три вечера прошли в холодной тишине. Малфой пришел сам. С бутылкой дорогущего вина и извинениями. Они сидели в тишине комнаты, перед горящим камином и, улыбаясь, смотрели в огонь, но каждый думал о том, что хорошо, что есть на свете люди, готовые тебя поддержать и направить на путь истинный… *** – Крестный? – Драко остановился в проходе, глядя на сидящего мужчину, перед которым расположилась кружка с остывшим кофе. – С тобой все в порядке? – Что? – Северус Снейп вздрогнул и поднял голову, услышав звуки голоса. На губах появилась усталая улыбка: на крестнике был надет красный халат с золотым пояском. Белоснежные волосы изображали «взрыв на макаронной фабрике». – Решил сменить стиль? – Что? – удивленно переспросил Малфой-младший, повернувшись к небольшому зеркалу, висевшему здесь же на стене. – Ой, ё… – Я смотрю, ты так спешил покинуть спальню мужа, что даже не посмотрел, что надеваешь. На тебя это так не похоже, Драко. – усмехнулся Северус, делая приглашающий жест. Блондин хмыкнул и сел за стол. Перед ним тут же появилась дымящиеся кружка с кофе. – Я… – начал парень, но замолчал и сделал большой глоток. – Что ты...? – Я… – … – Я подлил Поттеру Амортенцию. – на одном дыхании произнес Драко и зажмурился. Утреннюю тишину кухни пронзил звук разбившейся кружки. – Ты что? – хрипло переспросил Снейп, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. На большее его не хватило. – Я подлил Поттеру Amortentia. – так и не открыв глаза, повторил Малфой. – Я всегда знал, что у Люциуса… сын – гений! Но чтоб настолько! – с какими-то нотками гордости сказал мужчина, откидываясь на стул и улыбаясь. Если бы кто сейчас увидел улыбающегося Снейпа – его бы хватил инфаркт, так как это было зрелище не для слабонервных. – Сам придумал? – Да…, – Драко все-таки рискнул посмотреть на крестного. И непонимающе нахмурился. – Ты рад? – По мне этого не видно? – ухмыльнулся Северус, покачивая ногой. Перед ним дымилась новая кружка на этот раз с чаем. Сделав большой глоток, мужчина осведомился: – И как Поттер отреагировал на столь провокационное действие с твоей стороны? Я не почему-то не слышал возмущенных воплей. – Их и не будет. Он не знает, – проворчал Драко, глядя в сторону. – Не знает? Я напишу Люциусу. Пускай гордится своим наследником! – рассмеялся Северус Снейп, хлопая в ладоши. – И не побоюсь этого вопроса: как прошла ночь? – Я здесь? Значит нормально! – огрызнулся крестник, посильнее запахивая на себе халат. – Этот не ответ, крестник! – Северус тут же сделался серьезным, – так мне повторить вопрос? – Да все нормально, – заливаясь румянцем, ответил парень. – Я использовал… Аmor sánguinum …. – … – Кх,кх,кх… – зря Снейп начал пить чай, тот попал не в то горло. – Кх,кх,кх… – Пожалуй, я пойду, – заторопился блондин, но на выходе из кухни его нагнал окрик. – Не торопитесь, молодой человек. У меня к вам очень много вопросов… *** Луч солнца светил прямо в глаза. Гарри сонно перевернулся на другой бок, машинально нащупывая рядом с собой тело. Но рядом была пустота… Недовольно скривив рожицу на заспанном лице, парень открыл глаза. Сел, протирая глаза,… Взгляд приковывали измятая простынь, разорванная подушка, сбитое и валяющееся на полу одеяло. Поттер растеряно потер лоб, пытаясь сообразить, а что вчера собственно было.… Удалось ему это не с первого раза, а когда удалось… «Загорелое тело» со стоном сползло обратно на кровать и закрыло глаза. – И за что мне все это? – вопросил Поттер у потолка, но тот остался беззвучным к его вопросу. Радовало одно: он сумел вчера продержаться и не навредить Драко, но какую же он вчера чушь нес…Мерлин… - Тук-тук-тук…- сонно зевнув, парень скосил взгляд на окно. За ним обнаружилась взъерошенная рыжая сова, с большущим конвертом. Заставив себя сползти с кровати, Гарри подошел к окну и щелкнул задвижкой. Сова тут же влетела в комнату и закружилась под потолком, через минуту бросив письмо на кровать, вылетала из комнаты. – Интересно и от кого это с утра пораньше письма приходят, – хмыкнул брюнет и направился к письму. Но не успел он сделать и двух шагов, как письмо взлетело в воздух и открылось… «Гарри, милый, привет. Я так соскучилась». Поттер страдальчески поморщился. И надо было думать – Джинни Уизли, можно сказать, собственной персоной. « Я так скучаю. Я была у тебя на работе, но мне сказали, что ты взял больничный. Почему ты не написал, что болеешь? Я бы приехала!» – Упаси Мерлин. – усмехнулся парень, падая на кровать. – Тут одну сиделку не знаешь куда девать, а две… – «В общем я тут подумала, а что если нам встретиться в нашем любимом кафе-мороженом? Думаю, ты не будешь против. Жду тебя в 12 часов. Целую, твоя Джинни». – Не было проблем, да привалило, – простонал Поттер, утыкаясь лицом в подушку. Тут не знаешь, что с Малфоем делать, еще и с Джинни отношения надо выяснять. Малфою на дверь не укажешь - все-таки вчера они окончательно и бесповоротно закрепили отношения. А вот с Джинни придется объясняться – раз и навсегда сказать, то ей ничего не светит. С этими мыслями, Поттер направился в душ. Стоя под струями горячей воды, он машинально вспоминал особо приятные моменты, которые заставляли бежать кровь все быстрее. Что уж тут говорить – с Малфоем ему было хорошо. Да он сам вчера понял, что любит этого самовлюбленного змееныша, любит! Но вот признаться белобрысому, а уж тем более себе – никогда!