Я верю...

За новую главу с новыми силами! Примите мои извинения за задержку этой части) Спасибо Вам за внимание)) Раннее утро. Яркие солнечные лучи, не согревающие землю, блестели на искристом снежке игривыми солнечными зайчиками. Голубое небо без единого облака обещало хороший день. С высоких елей тяжелыми комьями осыпался снег, развеваясь по воздуху искристой пылью. Свежий утренний воздух бодрил, даря энергию на весь день. Вдали слышалась слабая трель первого вестника утра, глухой, еле различимый звук осыпающегося снега. Слышался скрип снега, приносимый издалека слабым ветерком. Звук медленно приближался, как и человек, который уже тяжело подступал к горным утесам, преодолевая новые завалы. Перед глазами возвышалась одинокая гора, испещренная множествами скалистых обрывов, чернеющих на белом полотне снега, расщелин и бесконечным множеством пещер, похожих на огромные норы. Человек медленно остановился у подножия горы, подняв голову и взглянув на искрящуюся вершину утеса. Капюшон с его головы смахнуло легким дуновением ветерка. Это был седой старик, кажется, повидавший много в своей жизни. Высокий лоб был испещрен глубокими морщинами, под глазами и возле уголков губ виднелись слабые морщинки от давно забытой улыбки. Старик осторожно поднялся к одной из пещерок. Он остановился у ее входа, не смея шагнуть дальше. - Аки… Я… - старик слабо улыбнулся, навязывая себе мысль о том, что ему не больно. Что все чувства уже давно стерлись временем, а зарубины на сердце сгладились. В бледных, голубых глазах появились слабые блики, старик резко отвел взгляд, развернувшись лицом к восходящему солнцу. - Аки, столько времени прошло… - тихо промолвил старик после долгой тишины, нарушаемой лишь отдаленным редким пением птиц, - А я пришел сюда лишь два раза… Прости, Аки… - старик ступил на промерзшую землю внутри пещеры. В глубине белел сугроб слегка подтаявшего снега. Старик осторожно вытащил маленькую свечу из-под меховой накидки. Чиркнув спичкой, он тихо ступил на снег. Старец воткнул загоревшуюся свечу в землю. Раздался глухой звук ударов капающего воска, эхом отдающего в глубь пещеры. - Но я, наконец, решился… - слабый, хриплый шепот. Свеча резко полыхнула, пламя метнулось вверх и потухло... Слабый дым развеялся по воздуху, оставляя мутную пелену. Старик опустил взгляд, сжав кулак. - Аки… - старец опустился на землю, осторожно взяв свечу тонкими шершавыми пальцами. Снег с сугроба осыпался, обнажив его верхушку. В снегу показалась светлая макушка. Старик резко вскочил на ноги, отшатнувшись от сугроба. - Аки! Это… это невозможно, - он медленно попятился назад, уткнувшись спиной в скалистую стену, - Невозможно…. Старик испуганно приблизился к сугробу, смахнув снег дрожащей рукой. Он продолжал разгребать его, настороженно вглядываясь в показывающуюся фигуру человека. Это был мальчишка лет пятнадцати. Кожа была бледной, губы сжаты в тонкую посиневшую полоску, золотистые волосы запорошены снегом. Старик быстро склонился над мальчиком, наспех стряхнув снег, он развернул его на спину. Околевшее тело подчинялось с трудом, ребенок не подавал никаких признаков жизни. Старик прильнул к груди мальчишки. Слабое постукивание сердца, словно барахлящий затихающий мотор. Надо было спешить. Старик осторожно приподнял мальчика, голова безвольно моталась из стороны в сторону. Старик попытался осторожно поднять ребенка, но его ноги были завалены камнями и тяжелыми кусками затвердевшего снега, похожего на лед. - Черт! – старик нервно выругался, наспех потерев ладони, он прикоснулся правой рукой к холодной земле. Появилось золотистое свечение, отдаленно напоминающее свет от алхимической реакции. Раздался треск замерзшего льда и скрежет валунов. Камни сдвинуло внезапным сильным ударом извне, словно исходящим от свечения. Старик впопыхах поднялся и, сняв теплую накидку, укутал мальчика. - Держись, малыш… - прошептал старик, осторожно усадив ребенка себе на спину и бережно положив его голову себе на плечо. Шею старика огрело слабым потоком еле теплого воздуха, старик облегченно вздохнул, впопыхах спускаясь с уступа. Больше ребенок не подавал никаких признаков жизни… *** Погода в Централе была чудесная: наступала оттепель, с крыш тоненькими ручейками стекали мутные капельки, звонко ударяясь о землю. Люди сменили теплую одежду на более легкие демисезонные куртки. На небе не было ни единого облака, солнце ярко освещало небесные просторы искристыми лучами. Светловолосый мальчик лет четырнадцати сидел в запыленной комнате с задернутыми шторами темного бурого цвета. Солнечные лучи не проходили сквозь плотную преграду. На закиданном бумагами старом письменном столе стояла настольная лампа, постоянно мигающая рассеянным тусклым светом. Стол был завален картами северной части Аместриса, подземными проходами, блокнотами, пометками и прочей макулатурой. Альфонс нервно дописав очередную строчку в блокноте, медленно разогнулся, потерев затекшую спину. Шел уже третий день с момента пропажи Эдварда. Экспедиции Роя Мустанга не давали абсолютно никакого результата, более того даже не вселяли надежду на хорошую весть. Сегодня отряд алхимиков, копателей и военных с северным снаряжением, заказанным специально из Бригса, очередной раз отправились к Утесам во главе с полковником и его командой, Альфонс продолжал подробное изучение местности по картам. Полковник запрещал ему отправляться в экспедицию, немногословно отмахиваясь от Ала короткими резкими, нарочито грубыми репликами. Он боялся, просто боялся потерять еще и Ала. Все были буквально на грани, надежды было все меньше, а времени проходило все больше. Алу было страшно… страшно больше никогда не увидеть брата. Не увидеть его радостную улыбку, не услышать недовольное бурчание о каких-нибудь ничего не значащих пустяках… больше никогда. На прикроватной тумбочке стояла запыленная рамка с фотографией. Эта фотография была сделана совсем недавно. Тогда они с Эдом поехали в Ризенбург, потому что у Эдварда сломалась автоброня. Последнее время они стали часто навещать бабулю и Уинри, ведь теперь все наладилось… Альфонс медленно поднялся со стула, подойдя к кровати брата. Он провел рукой по красному плащу, который он бережно сложил на постели, желая сохранить его к возвращению Эда. Он любил этот плащ… Альфонс потупил взгляд, но вдруг словно очнувшись, резко перевел глаза на фотографию. Хоть и не скажешь, но Эд был очень сентиментален: в углу фотографии корявым, но на сколько это возможно аккуратным почерком была выведена точная дата снимка. С фотографии улыбались три радостных ребенка: Уинри замахивалась гаечным ключом, толкая Эда вбок, Ал, боясь за судьбу брата, да и за свою тоже, пытался успокоить Уинри, за что получил по лбу, Эд, не замечая накалившейся обстановки, радостно улыбался, обнимая Ала и Уинри. Тогда было весело… Тогда рядом был Эд… Уинри! Ала словно ударило молнией. Уинри по-прежнему ничего не знает. Как же ему не хотелось звонить ей, не хотелось ничего говорить, просто не хотелось говорить о братике. Ал медленно пошел в гостиную. В комнате было светло, Ал резко задернул шторы, погрузив комнату в сумрак. Солнце словно смеялось над ними… Альфонс подошел к телефону, медленно сняв трубку. Длинный гудок, короткие звуки от набирающегося телефона. Ал, словно на автомате выполнял действия, смотря пустым взглядом на стену, не зная, что он скажет Уинри. Вдруг сердце сжалось, Ал резко дернул рукой, желая опустить трубку, но было поздно, раздались короткие гудки… *** Светловолосая девушка сидела в мастерской, задумчиво рассматривая очередную деталь для нового заказа. Погода в Ризенбурге была просто восхитительной. Яркое солнце теплыми лучами нежно касалось гладкой кожи девушки. Улыбнувшись, она слегка прищурилась и потянулась на стуле. Взгляд упал на маленькую фотографию, бережно поставленную в старую рамку на подоконник. Копия той самой фотографии с последнего визита Эда и Ала. Девушка поднялась со стула и лучезарно улыбнувшись, провела рукой по нагревшемуся стеклу рамки. Она уже скучала по этим непутевым братьям, хоть они были здесь совсем недавно. Девушка всегда улыбалась, смотря на эту фотографию, хоть ее часто посещала одна и та же настырная мысль, что она получилась здесь очень глупо. Уинри рассмеялась, от воспоминаний стало тепло на душе. Из размышлений девушку буквально вырвал резкий телефонный звонок на первом этаже. Уинри уже давно научилась отличать по звонкам людей, звонящих им. Короткие звонки означали, что звонит кто-то из соседей, а вот длинные и протяжные означают лишь одно – звонят из Централа. Девушка радостно выбежала из комнаты и, перескакивая через несколько ступенек сразу, крикнула: - Бабуль, я отвечу! – Уинри немного помедлила у телефона, нахлынуло резкое волнение, телефонные звонки продолжались, отзванивая свое. Девушка отбросив все мысли, подтянулась, и улыбнувшись, сняла трубку: - Алло! – радостно воскликнула Уинри, попутно придавая голосу грозности на случай, если на проводе окажется Эд. - А…алло, - помедлив, проговорил слегка взволнованный голос. Это был Ал. - Привет, Ал, - Уинри смягчилась. Как же она была рада их звонку, она была просто уверенна, что Эд сидит рядом с братом и потихоньку подталкивает его, изредка диктуя свои фразы. Уинри рассмеялась, - Как же я рада, что вы, наконец, мне позвонили, но ведь это все неспроста! Эд снова сломал свою броню и поставил тебя, чтобы ты поговорил со мной! Только заявитесь тут, сразу у меня получите! Он никогда ее не смазывает, сколько раз я должна говорить, что все беды случаются, прежде всего, из-за этого! – Уинри вскипятилась. - Уинри… - тихо сказал Ал изменившимся голосом. Повисла тишина… Улыбка с лица девушки исчезла, Уинри в беспокойстве сжала телефонную трубку. Ал продолжал молчать. - Э… Уинри, - Ал запнулся, не зная, что сказать, и придавая голосу какую-то глупую наигранную веселость, от которой становилось страшно. - Эд… - тихо начал парень монотонным пустым голосом. Внутри Уинри все сжалось, руки похолодели и вспотели. - Эд поги… - медленно произнес Ал, - пропал… - хрипло сказал парень, сам не веря в свои слова. Слова… они ничего не значат. Уинри молчала, информация, словно пронеслась мимо нее, словно она была ей непонятна. Мозг автоматически отбросил ее, не считая правдивой. Повисла тишина. - Эд… - начала девушка, в ступоре смотря на стену, - Эдвард… - она больше ничего не могла понять, лишь одно знакомое имя, прозвучавшее из уст близкого человека. Все остальное было ей непонятно… незнакомо… - Он… - испуганно забилось сердце. В глазах все поплыло. Эдвард… Мозг, не воспринимающий информацию, щелкнул. Внутри все сдавило, словно оборвался тяжелый груз, но это не принесло облегчения. Голову будто сдавило в железные тиски, - Эд погиб… - Уинри повторила слова Ала, - Погиб… Ал молчал, не зная, что сказать, не понимая, как поступить. Ему было страшно. Альфонс с силой сжал трубку. - Братик… - зачем-то сказал Ал, не зная, что добавить. Уинри неожиданно рассмеялась, Ал испуганно отшатнулся. Девушка расширенными глазами смотрела в одну точку. Рассудок словно затуманило, вырвался холодный нервный смех. - Это же шутка? – Уинри медленно проговорила тихим, неожиданно спокойным голосом, - Правда, Ал? – девушка улыбнулась, - просто очередная глупая шутка Эда… глупая… - Уинри стало страшно. - Уинри… - Ал старался говорить как можно мягче, как можно спокойней, но дрожь в голосе грубо нарушила тишину. - Шутка… Всего лишь ложь… - Уинри уже не спрашивала, просто говорила, убеждая себя в своих словах, - Эдвард… - имя неожиданно резко вырвалось с губ, остро кольнув в самое сердце, - Ал, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что это неправда… - голос полный боли. Боли и страха… Неосознанный крик души, просящий об успокоении, - Прошу тебя, пусть это будет неправда. Ал сильнее сдавил трубку: - Уинри... братик, – что он может сказать? Что ему ответить? Ал замолчал. - Пожалуйста, - раздался хриплый сорвавшийся голос. Из глаз брызнули слезы, - Эд… - Братик… мы найдем его… он… я обещаю. Уинри, Уинри… Мы найдем его! – крикнул Ал, словно пытаясь прорваться сквозь расстояние, - Эд… Тело девушки внезапно потяжелело. Уинри тяжело опустилась на пол, сорвав трубку со стола. Раздался резкий глухой звук удара, телефон разлетелся на части. Уинри опустевшим взглядом смотрела в никуда, текли слезы, рассудок словно покинул ее, не желая больше подчиняться. Все нутро сжало в тиски. Эд погиб… Братик… мы его найдем… Эдвард… Перед глазами предстал мутный образ светловолосого мальчишки, дарящего ей свою радостную, лучезарную улыбку. - Мы скоро приедем домой, Уинри, бабушка Пинако, - кричит Эд напоследок, удаляясь по тропинке от их дома. Ал идет рядом радостно улыбаясь им с бабушкой. Эд машет рукой и, бросив улыбку, спотыкается о подвернувшийся камень. Неуклюже пошатнувшись, Эд хватает упавший чемодан и, почесав затылок, напоследок машет рукой: - Мы приедем… Мы приедем… Братик… Эд погиб… Слова перепутались в голове. Стало тяжело дышать. Образы, воспоминания мелькали перед глазами. И каждый раз звучало: «Мы вернемся»… Уинри заплакала навзрыд. На шум прибежала бабушка. - Уинри… - Эд… погиб… - сквозь слезы произнесла девушка, тихим, сиплым голосом, - Эдвард… погиб…