Долг и честь

1. Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс... Кто бы мог подумать, что слова гимна станут правдой? Нарциссе хорошо и привольно в школе. Две сестры на старших курсах дают преимущество во внутренней иерархии. В гостиной она с непривычки задержала взгляд на незнакомых фигурках, одетых в родные слизеринские мантии — это новенькие, перваки. Неинтересные. Она — «на старенького». Странно, но даже Снейп сделался «своим»; пусть плохонький, но наш. И когда родня по крови, но чужой по Дому кузен Блек в коридоре толкнул Снейпа так, что тот рассыпал груду книг, Нарцисса отточенным на семейных пикниках заклинанием разрезала родственнику брючный ремень, и смеялась вместе со всеми змеями над запутавшимся в одежде Сириусом. Училась она с удовольствием, но без одержимости как, например, Северус Снейп. Подружка, Касси Флинт, при неудачах отмахивалась: «Всё равно, выйду замуж — а от жены никакая трансфигурация не требуется». Нарцисса же поджимала губы и шла разбираться в библиотеку. Долг Нарциссы Блек — быть в числе лучших, но не обязательно самой лучшей: она всё-таки не сын и не одна в семье. Мешало только подспудное ожидание беды с Беллой. — И тогда он провёл ладонью — и сила ушла! Представляешь, амулету лет пятьсот — стал просто куском металла, — Младший Нотт рассказывает Беллатиссе о величии Тёмного Лорда. Нотт принят в его круг, он в восхищении. Нарциссе тоже интересно послушать о великом маге современности, но Нотт так близко склонился к Белле! А они действительно увлечены разговором, Белла смотрит, жмурясь, Нотту в глаза... Белла, полфута, Белла! — Белла! У... тебя... не осталось конспектов по астрономии? — Что-о?! Ах, конспектов... по астрономии... А ну-ка, малышка, пойдём, посмотрим... Они пошли, но совсем не в спальню, а наружу, в коридор; там старшая завела Нарциссу в боковую комнатку и захлопнула дверь. — Ну, и что это было, крошка? Рвёшься в отличницы? Похвально. Только заруби на своём любопытном носу — в Слизерине каждый использует СВОИ конспекты. Здесь не списывают и не дают списать, здесь не топят и не помогают, здесь каждый сам за себя. И если у МЕНЯ возникнет проблема — я разрешаю ТЕБЕ сделать вид, что ты со мной не знакома. — Но, Белла! Он был так близко! А ты не отстранялась, я подумала — сейчас начнётся... — Так ты за фамильную честь радеешь?! Дура! Хрустальная дура с прозрачными мозгами! Полфута — это расстояние, с которого остаётся только целоваться. А Нотт никогда не... они, парни, сами за этим следят — им не нужны обвинения в посягательстве. Конечно, я имею в виду НАШИХ парней. Как там Андри разбирается — это её дело. Мерлин, КОМУ я всё это говорю! — Беллочка, я не знала про... всякое... про это. — Да? Что же такая не любопытная? Мне казалось, что подсмотрев... финальный этап... дОлжно просветиться относительно истоков... И, кстати, своим дурацким поведением ты вызвала пересуды — как раз то, чего хотела избежать, верно? — Беллочка,ты моя сестра, и я тебя люблю. Я не могу отделять — дома любить, в школе — равнодушничать... Ну как мне сказать, чтобы ты поняла... — Так. Я думала, мы разобрались с этим в прошлом году. В следующий раз, когда захочешь спасать мир в моём лице, вспомни эту сцену, — Белла схватила Нарциссу за уши и, резко рванув, заорала: — Оставь меня в покое, мерзкая Мышь! — и презрительно закончила: — Уши прикроешь волосами, ни к чему коридор освещать. Иди! Нарцисса брела по коридору «куда глаза глядят». Точнее, «куда не глядят», ибо глаза были полны слёз. Главное — не начинать, иначе будешь реветь без остановки. Нарцисса давно изобрела способ сдерживаться: надо вспомнить что-то другое, очень плохое, прямо представить себе в подробностях, а когда перебьёшь первое горе — отпустить плохое воспоминание. Имея двух старших сестёр и сорванцов — кузенов, девочка должна уметь не плакать. Короткий коридор сделал поворот; с той стороны навстречу Нарциссе шёл МакНейр. «Слышал или не слышал, как завопила Белла?» — подумала Нарцисса. «Хрустальная мышка» было её детское домашнее прозвище, и сегодня Белла сумела разбить его. Не хватало только, чтобы другие трепали её личное. МакНейр задержал взгляд на лице Нарциссы. Нарцисса взглянула в ответ, вздёргивая подбородок повыше. Очень важно держаться ровно, особенно когда могут смотреть тебе вслед. Коридор уходил всё дальше. — Там лабиринт начинается, — негромкий спокойный голос хорошо слышится в тишине. Нарцисса замерла. Сморгнула. Развернулась. Неторопливо подошла к стоявшему МакНейру. Посмотрела на него уже почти сухими глазами. — Мистер МакНейр. МакНейр одобрительно усмехнулся её уже-почти-сухим глазам. — Вы в гостиную, мисс Блек? Позвольте сопровождать Вас. Не спеша возвращались в гостиную; она и он — начало и конец отрочества. Многие годы спустя, переосмысливая свою жизнь, этот момент Нарцисса желала прожить заново, но обладая нынешними знаниями и опытом. Тогда бы она, по крайней мере, не молчала. 2. Завтрак — маленькое начало с чистого листа. Если бы не послевкусие от вчерашнего унижения, Нарцисса наслаждалась бы новым днём. У неё прекрасно написаны эссе, прекрасные успехи в трансфигурации, рядом сидят прекрасные подруги, потолок в Большом зале прекрасен, как никогда, — и исключительно гадостно на душе. Хлопанье совиных крыльев возвестило о прибытии почты — Нарцисса получила письма от родителей вчера; и нет ничего, что бы было интересно прочесть сегодня. Сегодня — один из тех дней, которые надо просто пережить. Пёстренькая школьная сова опустилась на стол рядом с ней. Нарцисса решительно не восприняла её, и сова, оступаясь, как в польке, пошла прямо в ладонь. Нарцисса отвязала от птичьей лапки маленький конверт, осмотрела его и открыла. Слева личико Касси Флинт заострилось от любопытства, но читать чужие письма на Слизерине нельзя. Справа Патрисия ван Донген отвернулась и заговорила с Хлоей Хиггс. Внутри был небольшой рисунок пером — принцесса мышка в старинной одежде, с короной на голове, стоит возле шпалеры роз; на заднем плане — замок, облако, солнце. Без слов и без подписи. Мышка. Принцесса. С улыбкой на мордочке. Корона, замок, розы. Нарцисса прижала рисунок — это её, только её — и оглядела лица вокруг. Ищущий взгляд тёмных васильковых глаз встретился с прямым взглядом глаз ярко-голубых. Розы расцвели в душе, губы спружинили в улыбке. Две головы слегка кивнули друг другу: льняные косички и «конский хвост» цвета прошлогодней травы. 3. Октябрь. У Нарциссы особая книга — в ней написано «про это». Книга легальная, библиотечная, и всё равно читается контрабандой — субботним днём, в заброшенном классе. Правда, не такой уж он заброшенный, кто-то когда-то облюбовал это место — в нём стоит большой обеденный стол и несколько столиков поменьше, есть разномастные стулья и креслица. Один угол выгорожен шкафами — образовалась комнатка, в ней — гнутое штофное канапе, пуфик и закапанный воском круглый столик. Там Нарцисса усаживалась, клала ножки на пуфик и читала. Дверей она не запирала — для случайно заглянувшего в класс её не видно и не слышно, для ищущего — ей прятаться нечего, она не делает ничего плохого. Поэтому когда двери с шумом открылись и какие-то люди зашли в класс, Нарцисса и не подумала обозначить своё присутствие. — Запрёшь? — Угу, — знакомый голос произнёс Запирающее и Заглушающее. Стало совсем неловко — ну как тут вылезти... Ладно, у неё есть своя книжка, а ушки можно заткнуть. Потом. Двое двигали лёгкую мебель. — А давай на подоконнике. Как в старые времена. — Да. Наше логово. Давненько мы здесь не сиживали всей бандой. — Да уж и банды нет — выросли, — звон стекла, постукивание. — Твоё здоровье, МакНейр. — Твоё, Малфой. — По именам? — Давай, Люциус. — Уолден... Как ты? — Бывало лучше. — Эхм... Хочешь вернуть? — Должен. Не обсуждается. Это — часть меня, — в голосе усмешка. — Да и эльфы там остались и обет дали — не плодиться, пока МакНейры не вернутся в замок. Так что у меня максимум лет пятьдесят — пока молодые не состарились. — Э-э-льфы... Смешно. — Да не так уж и смешно. Они осады наравне с хозяевами держали. Мы, замок, эльфы — все повязаны. — Осады?! — И войны, и осады, и пожары, и вся округа в замке отсиживалась. У нас первый донжон — одиннадцатого века. И это мы еще «Новые». — А какие еще бывают? — Есть «Первые», есть «Старые» — скотты, есть «Новые» — кто при норманнах, есть «Молодые» — кто стал при Стюартах, есть «Выскочки» — это те, кто после Статута о Секретности... — звук потягивания, выдох, хлопок ладоней о подоконник. — А ещё мы делимся на кланы, носим килты без подштанников и гоним виски! — Ха, виски! Ты же не пьёшь... Кто такие «Первые»? — Пикты. — А кто купил? — Укропное благородие. Нарцисса знала это выражение. Так называли людей, появившихся неизвестно откуда и сделавших состояние непонятно на чём. «На укропе разбогател; в петрушке титул нашел» — говорили о таких. — Да будет земля ему пухом... Твоё здоровье, Уолден, и миллион тебе в Гринготсе. — Взаимно, Люциус. Гринготс... Уроды. Я ж знал, что всё прахом идёт. Разобраться хотел, думал, вытянуть как. А они мне: «Вы, мистер МакНейр, совершеннолетний, но не глава рода, и бумаги вам предоставлены быть не могут». Я никого не виню. Состояние — оно не за день наживается, и не вмиг уходит. Ну, ясно, если наследник не безумец. По капле — там решение неправильное, тут риски не продумали... Пророков нет, а аналитиком не каждый рожден. Только деньги — они на месте не стоят. Они каждый день — либо растут хоть чуть-чуть, либо тают. Я говорил отцу — давай вместе, введи меня в дело, или дай хоть часть... Я бы после пятого курса Хогвартс бросил, доучиться и дома можно было, у нас же библиотека — гигантская... Ревновал он, что ли. Или власть свою показать хотел... У тебя, Люциус, доля есть? — Нет, Уолден. Всё у отца. Но он приглашает меня, разъясняет в общих чертах,— так что отрасли наши я знаю, процентное размещение капитала, основные вклады. С совершеннолетия он меня на встречи брал. Правда, я дома только на каникулах, а бизнес весь год идёт... Так что никакие «грехи молодости» меня после Хогвартса не ждут — закопаюсь в бумаги, найму консультантов, буду учиться. Вот выпускные сдам — по результатам отец мне долю определит. — Да, это стимул... Мне моя доля летом выпала — замок консервировать. Отец, как всё подписал, устранился. — Это как? — Это, Люциус, не дай тебе Мерлин узнать. Это когда всё семейное, за столетия набранное, перетряхиваешь и решаешь — что продать, что в хранилище убрать, что новым владельцам оставить, а что уничтожить — потому, что чужим отдать — нельзя, а себе оставить — негде. Если б не эльфы — я бы сдох. — Уолден. И куда ты теперь? — Теперь мне на жаловании работать. В Англии. Весь бизнес в общем-то там, опять же — министерство. Должность нужна, чтоб и денег побольше, и время оставалось эти деньги работать заставлять. Связей в Англии мало, так что рассчитывать на себя. Ничего... Только времени всё это займёт... Десятки лет... И не женишься. — А это при чём? Ты чего, погоди. Наоборот, женитьбой можно подняться. Ты ж чистокровнее некуда. Род древний. Сам с мозгами. Да и вообще... — Люци? Ты ко мне клеешься? — шум, возня, смех, словечки... Нарциссе очень хотелось писать. И ноги затекли, и попа, и пронзительно слышать такого МакНейра и такого Малфоя. Но больше всего — писать. — Ладно, хватит... А если серьёзно? — А если серьёзно — МакНейры за счёт жён не поднимаются. МакНейры своих женщин любят и балуют. — Ух ты. А женщины МакНейров за это — что? — А женщины МакНейров должны просто соблюдать Кодекс. И всё. — Поня-ятно... И много там страниц? — Порядочно. Ещё по одной? — Давай. Слушай, а чем вы занимались? — Артефактами. — Серьёзно? То есть, извини, просто в точку попало. У нас одна из отраслей — артефакты, и отец говорил, что расширяет и нужен человек. — Малфой, ну зачем ты... — Нет, погоди. Во-первых, по именам. Во-вторых, никакой гнили и соплей. Начистоту. Мой отец летом говорил, что нужны люди в драконоводство и в производство и торговлю артефактами. Ты, если бы начал вращаться в этой области, мог бы со временем и сам об этом узнать, без меня. Я отцу ничего говорить не буду. Хочешь — обратись сам от своего имени, как он решит, так и будет. Моё дело — сторона, никаких услуг или долгов. — Ох и лиса ты, Люциус. Я ж у тебя в долгу буду, если выгорит. И ты это знаешь. — Клянусь. — Ладно. Подумаю. Молчание. — Ну что, допьём — и наружу? Кви-ди-ич! — Что может быть прекраснее, чем Молния Младший Нотт в небесах! — Только Старший Нотт? — Нет, он, на мой взгляд, тяжелее летал. — Сейчас он вроде с этим Лордом близко связан? Продолжая разговаривать, они зашагали к выходу, отперли двери. Нарцисса прислушалась к удаляющимся звукам, для верности подождала ещё немного, и выскочила из класса. 4. Февраль. За окнами серо, бело, темнеет рано. Камины гостиной притягивают школяров независимо от возраста. Каждый вечер Дом вместе, как одна семья. Вот тонкий, ироничный Гринграсс, вот собранный, ответственный Младший Нотт, а рядом великодушный Малфой, а дальше — благородный МакНейр. Нарцисса влюблена во всех. После подслушанного разговора Нарцисса пыталась представить, смогла бы она так. Распоряжаться жизнью и имуществом, сходу найти нужные слова, увидеть выход. Нарцисса придумывала разные сказки, но потом вспоминала ситуации с Беллой и всякий раз приходила к мысли о собственном несовершенстве и о том, что ей далеко до таких идеалов, как эти семикурсники. Нарцисса была не хуже, а просто младше, но кто в реальном времени осознаёт самого себя маленьким? Касси Флинт, Патрисия ван Донген, Хлоя Хиггс и Нарцисса Блек сдвинули головы над модным журналом. Статья «Как оживить отношения в браке» вызвала спор у двенадцатилетних экспертов. Уроки они уже сделали, но стол оставался завален их бумагами, когда подошли, нагруженные книгами, Нарциссины небожители. — Леди, если вы закончили свои работы, не могли бы мы занять полстола? Касси захихикала, Патрисия вздёрнула брови, Хлоя смутилась, Нарцисса собрала бумаги и открыто улыбнулась всем четверым. — Мисс Блек, — и наклон головы; и так четыре раза на разные голоса. Нарцисса будет абсолютно счастлива ещё неделю. Март. По коридору, занимая его вширь, шагают рядом четверо товарищей, семикурсников — слизеринцев. Гордая посадка голов, прямые взгляды, мантии реют парусами. Нарцисса смотрела на них от стены и любовалась. У противоположной стены замер Северус Снейп — наморщил лоб, закусил губу, провожал глазами полёт чёрных мантий. Полы взметнулись и скрылись за поворотом, Снейп тяжело вздохнул. Апрель. В воздухе разлит запах тепла и жизни. Близится конец учебного года, скоро семикурсники навсегда покинут Хогвартс. Они войдут в мир взрослых, засядут в кабинетах, будут пить алкоголь, не прячась. Они утратят принадлежность к Дому, а, следовательно, и к ней. Нарциссе хочется бросить учёбу, или взорвать котёл на Зельеваренье, или схватить весь мир и задержать время. Зачем ей Хогвартс без победителя МакНейра, зачем Слизерин без правящего Малфоя, зачем квиддич без летящего Нотта? Всё будет плохо, очень плохо, почему жизнь так несправедлива к ней? Нарцисса ломает ветки куста бузины, нюхает кору и испачканные соком пальцы. Нарциссе немедленно надо вырасти. 5. Перед весенними каникулами девицы Блек получили письма от родителей. Андромеде велено остаться в школе и готовиться к экзаменам, Нарциссе — тоже остаться и «составить компанию сестре», а семикурснице, выпускнице Беллатриссе — приехать домой. — Андромеда, как же так? Нелогично. Какая я тебе компания, если ты должна подготовиться получше и из-за этого остаёшься? И почему тогда Мисс Выпускница не готовится? — Да нет, Нарц, как раз всё ясно. Мисс будут обручать, а поскольку задача это непростая, мы с тобой лучше не будем мешать своим присутствием. — Ты знаешь, с кем? — Нет, но можно порассуждать. Во-первых, кто-то, кому для рода не обязателен наследник. Нарцисса вспомнила и события минувшего августа, и прочитанную осенью книгу. — Ты думаешь, она, ну... не сможет? — выдавила Нарцисса, стараясь держать деловой тон. — Я не знаю, и никто не знает, но именно поэтому плодородие не должно быть критичным для рода. Как ни старалась сама Нарцисса, но то, что Андромеда говорит действительно по-научному отстранённо, покоробило её. — То есть это будет кто-то имеющий либо сыновей от прошлого брака, либо братьев. — Меда, но... значит, он может быть старым?! — Так что ж, мы говорим о браке. Во-вторых, он должен быть достаточно равнодушен, или самоуверен, или глуп, чтобы его не беспокоило поведение Мисс в прошлом. И, в-третьих, для его же собственного блага, хорошо бы, чтоб он смог приобрести уважение Беллы. Иначе жизнь его будет катастрофой. Но кого это волнует... Так что основных критериев два. — А как это всё происходит? — Учитывая, что в случае с Беллой отец изначально хотел дать ей самой выбрать жениха и не заключал помолвку, то скорее всего будут бесконечные вечеринки с узким кругом приглашённых потенциальных жертв — прости, женихов. — И Белла выберет? — В её положении? Нет. Выберут Беллу. Если будет несколько претендентов — скорее всего, решит отец, и под конец, для проформы, спросят её. — Какое такое её положение?! Никто же ничего не знает! И детей у пары не бывает по разным причинам, я знаю, я читала! — А тот парень? Он тоже не знает? — КАКОЙ ЕЩЁ... ой... — Хорошая ты девочка, Нарцисса... Жаль, не все такие, как ты. Нарцисса на разные лады обдумывала услышанное. — Андромеда, а в Доме многие уже помолвлены? — Многие. Племенное животноводство вкупе с предрассудками и суевериями. — Меда, а мы... — Так, не куксись. У тебя есть кто-то? — ... — Эй, вообще-то я ожидала быстрого ответа «Нет, никого». Нарци-исса? Нарцисса... — Нет, никого! Довольна? Полученный в последний день каникул «Ежедневный Пророк» произвел небольшую бурю за столом Слизерина. Красивенькое объявление сообщило об обручении старшей дочери древнего и могучего рода Блек со старшим сыном древнего рода Лестрейндж. — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — - Музыка ко второй главе: https://www.youtube.com/watch?v=guKoNCQFAFk&list=PLGJOYXR9BmnwkanNIBe2ewS5U2wGr6faG