Умереть и полюбить

Мои счастливые дни, наполненные нежной любовью Кинкея, полетели один за другим. Как основателям нового рода, нам предстояло вместе провести огромную и сложную работу по объединению земель и хозяйства, налаживанию выгодной внутренней торговли и изменению сложной документации. И если с первыми задачами мы с горем пополам справлялись, то для выполнении последней нам нужно было ехать во дворец к Императору. А значит так или иначе снова сталкиваться с его мерзким братцем.  — А что Император? Он сам каков? Такой же, как и братец? — как-то спросил я Кея, роясь в очередном завале бумаг.  — Что? Император? Не-ет, — с усмешкой протянул он. — Нашего Императора все величают не иначе, как «Мудрый дракон». Они с братом как небо и земля. Да и матери у них разные. Отец рассказывал как-то мне историю о их роде. Мать Императора — прекрасный белокурый ангел с кротким нравом и доброй душой, всем сердцем любила прежнего Императора и в муках подарила ему сына, нашего Светлоокого. Ракот же плод внутренних интриг и заговоров. Как-то на одном из праздников Старый Император сильно набрался, а утром проснулся в одной постели с черноглазой дочкой своего советника, Изергиль. Супруга, помнится, сильно переживала его измену, но как всегда простила. Ведь любила его всей душой. Вскоре выяснилось, что Изергиль забеременела. Позора было… Весь двор стоял на ушах. Рожала она очень тяжело, в муках, больше суток. А по прошествии их не выдержала и умерла, так и не разродившись. Присутствовавший при родах Император взял нож из рук целителя и собственноручно вскрыл ей чрево, освобождая неродившееся дитя. Вот так вот и был рожден Ракот: в муках, смерти и крови! Лучше бы эта мразь вообще никогда не рождалась…  — Тише, милый, — отчаянно зашептал я. — И у стен есть уши.  — Какие бы уши ни были у стен, в этом мире нет ни одного человека, кто бы ни ненавидел это чудовище! Сам Император терпит его уже из последних сил. И только ждет повода, чтобы избавиться от него. Но эта гнида настолько хитра и изворотлива, так тщательно подчищает за собой следы, что доказать причастность Принца к тому или иному «несчастному случаю» становится просто не возможно! Я только грустно вздохнул: — На каждую старуху найдется проруха, в конце концов. И принц ее не избежит.  — Твои бы слова да Творцу в уши, — усмехнулся Кей. *** На смену жаркому лету пришла прохладная осень. Крестьяне на фамильных полях собирали урожай за урожаем. А мое сердце всё никак не отпускало предчувствие надвигающейся беды. Слишком долго в нашей жизни длился период спокойствия и счастья. Не может быть всё как в сказке: взаимная любовь, красавец муж и жизнь в достатке. Я чувствовал, что вскоре должно что-то случиться, хотя всеми силами и старался гнать прочь мрачные мысли. И вот, как гром среди ясного неба, с запыхавшимся гонцом на взмыленной лошади пришла нежданная весть от Императора с известием о вызове нас во дворец.  — Чует мой нос, что руку здесь приложил Ракот. Надо быть крайне осторожными, — проговорил мой супруг, дочитывая послание.  — А чем он мотивирует вызов? Что от нас-то нужно? Вроде же отец уладил во дворце всю эту бумажную волокиту с документами об объединении родов.  — Уладить-то он уладил, но Император самолично хочет взглянуть на членов нового рода. Видно, Ракот уже нашептал…  — И что же делать?  — Ехать, — недобро улыбнулся Кей. — Ехать и держать ухо востро, голову — в холоде, а руку — на рукояти кинжала.