Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Я прикрыла глаза и вздохнула. Наверное, это врач, и сейчас ко мне будут приставать с идиотскими вопросами. Дверь открылась и закрылась на ключ изнутри, скрипнула соседняя койка, и я услышала хриплый прокуренный голос: -Как ты? - от неожиданности я открыла глаза. Напротив меня сидел уставший Мильковский, пристально рассматривающий свои худые руки. -Нормально, поглумиться пришел? Можешь издеваться сколько угодно, мне уже все равно, - Женя бросил на меня такой гневный взгляд, что по телу пробежала дрожь. -С какой превеликой радости я должен это делать?! - я не ответила ему, - я не такая уж и самовлюбленная похотливая тварь, которой ты меня представляешь, - я лишь тихо хмыкнула. Сомневаюсь. -Так все же, что ты тут забыл? - я попыталась сесть, но, почувствовав боль, я легла обратно. -Не вставай же, твою мать, только хуже будет! - вдруг воскликнул он. Да что с Жекой?! - я тут ничего не забыл. Кто же виноват, что у нас с тобой одна группа крови? - тот усмехнулся и посмотрел на меня. -Получается... это ты был моим донором, - подняв брови, Мильковский кивнул, - ты мне ведь жизнь, оказывается, спас. В комнате повисло молчание. Мне было немного стыдно, что я столько ему высказала. -Я не бессердечный, я, представь себе, тоже способен на жалость и сострадание, - добавил он, отчего мне стало еще хуже. -Прости, Жень, но пойми, мне ужасно тяжело... - я прикусила губу, чтобы не закричать, - Таня с Владом бы не сказали мне, но ты точно знаешь: я теперь бесплодна, да? Жека помрачнел. По его сочувственному взгляду я все поняла. Страшный диагноз на всю оставшуюся жизнь. -Таня просила меня не говорить, но я считаю, что ты должна знать. Прошу, только спокойно, - я уже приготовилась к самому худшему, сжимая в руках простынь, - есть люди, которые считают тебя... психически больной. Завтра придет психиатр, тебе придется убедить его, что ты нормальная. Пока в этом сомневается даже Влад, - я почувствовала внутри неприятную горечь. Они считают меня сумасшедшей. Хотя, какой здоровый человек мог сделать такое с собой и своим ребенком?! - только им не говори, друзья будут твердить, что это плановая процедура. Но тебе надо будет приложить все усилия, чтобы доказать свою адекватность, - я качнула головой и поинтересовалась, уставившись в потолок: -А ты? Ты тоже считаешь меня больной на голову? - Женя усмехнулся и помотал головой: -Если честно, то нет. Я знаю это дурацкое состояние, когда ты совершенно не осознаешь, что делаешь... - вспоминая новый год, я нервно сглотнула, - да, это был именно тот случай, о котором ты сейчас думаешь. А вообще, мы, шизики, должны понимать друг друга, - он улыбнулся и буквально заставил меня улыбнуться ему в ответ. Первый раз за эту вечность я почувствовала улыбку на своих губах. -Спасибо, Жень. Хоть между нами было много всякого ужаса, возможно, я в тебе ошибалась, - тот подошел ко мне и наклонился к моему лицу. -Знаешь, у меня сейчас такое же чувство. Но не привыкай к этому образу сопливого мальчика, я не я без своих... -Пошлых шуток и колких обидных фразочек, - пока Мильковский искал подходящие слова, я ответила за него. -Некрасиво читать чужие мысли, - он хотел поцеловать меня в щеку, но в последний момент передумал и отстранился, - Лин, можно вопрос? - меня насторожил его тон. -Смотря какой. А впрочем, мне нечего терять, задавай, - Женя все еще смотрел мне прямо в глаза. -Дель, это правда, что вы с Владом расстались? - я поникла и кивнула. Боль не утихала, - а что стряслось? Вам было так хорошо вместе! Или это все из-за меня? - я отвела взгляд и соврала: -Нет, конечно нет, просто... там все сложно, да и вообще, с каких пор тебя волнует, что я чувствую? - то грустно усмехнулся и проигнорировал мой вопрос: -Ладно, тебе, наверное, покой нужен, я пойду. Ты не против, я к тебе еще зайду попозже? - я издала усталое "угу" - не скучай, Деля. Хлопнула дверь, и вот я вновь одна в этой комнате. Я тщетно пыталась разложить свои мысли по полочкам, но пока мне не особо удавалось это сделать. Все слишком сложно и непонятно. Мне нужно время, чтобы смириться. Мне нужно надеяться, что все будет хорошо. Мне нужно верить. От автора. О чем он думал вообще? Зачем он всего этого наговорил? К чему? А серый дым не спасает, как раньше. Возможно, отвлекает, но смутно верится, что сейчас хоть что-то ему поможет. Что-то кроме нее. Что это за гребанное чувство, которое жжет его изнутри? Он ненавидит эту стерву, которая заставляет его страдать. Но она, именно Аделина, наполнила его жизнь какими-то новыми оттенками. Дурацкое чувство, что это? Ненависть? Отчаяние? Может, побочные действия амфетамина? Что так сильно давит на легкие, фильтрующие сигаретный дым? Женя выбросил окурок и облокотился об стенку. Просчитался всего один раз, и вся жизнь верх дном. И теперь не только его жизнь.