Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

-Женя, хватит, мне нельзя, отпусти... Мильковский, твою мать! - я настойчиво отбивалась от Жениных поцелуев, хотя это было трудно. Скорее морально, да и физически тоже. Никогда бы не подумала, что такие худые руки могут так сильно прижимать меня к двери. -Ты же сама этого хочешь, хватит врать, - Мильковский вцепился в мои волосы, зарываясь в них пальцами. Он тщетно пытался поцеловать, чтобы я замолчала, потому что я продолжила: -Жень, ты не понимаешь... так нельзя, это неправильно! Мы же друзья! А как же... - я не успела договорить, так как Женя все же протолкнул свой язык в мой рот. От прикосновений его холодных рук все тело покрылось мурашками, сдерживаться стало все сложней. Больше не было воли сопротивляться и так понятному финалу. -А дружить мы еще успеем. Дай хоть раз в жизни оторваться! - Мильковский стянул с меня халат, и я осталась перед ним в одной длинной майке (причем скорее всего она была его, ибо я ее отрыла в шкафу в спальне) и нижнем белье, - тебе идет моя майка, - хотелось съязвить, но мне вновь не дали такой возможности. Ладно, будь по-твоему, Мильковский... Я все-таки высвободила свои руки и вцепилась в кофту Жени, стаскивая ту с него. Я не спеша водила теплыми руками по его холодной коже, спускаясь к брюкам. -Такой ты мне больше нравишься. Я всегда знал, что в тебе живет маленькая извращенка, - прохрипел мне Жека на ухо, снимая с меня майку. Разделавшись с той, он пересадил меня на подоконник на кухне и прижал к холодному стеклу. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди, в животе все будто завязалось в узел и тянуло вниз. Я почувствовала, как рука Жени медленно спускалась к моим трусам, - кто-то там не хотел секса?! - я лишь сильнее сжала подоконник, чувствуя, как Мильковским аккуратно вводит в меня палец. Я уже мысленно приготовилась к боли, так как недавно перенесла операцию как раз по этой части. Да и вообще, секс с Мильковским не представлялся мне не болезненным. Поэтому я была удивлена, когда сама выгнулась Жене навстречу и простонала: -Еще, прошу, не останавливайся! - очередная его усмешка, такое знакомое хмыканье себе под нос. -Терпение, юная леди, не все сразу, - вскоре я почувствовала в себе второй палец и третий, вызывая у меня все новые и новые стоны, - да, кричи громче, малыш... Я инстинктивно начала двигать бедрами в такт его руке, еще сильней насаживаясь на его пальцы, упираясь руками в подоконник, который почти трескался от моей хватки. Ощущение близкого оргазма постепенно нарастало в моем теле, и, когда я была почти на пике, Мильковский вдруг остановился, чем вызвал у меня бурю негодования. -И ты подумала, что это все? Нет, крошка, так не пойдет, - Женя рывком снял меня с подоконника и прислонил лицом к стене, - теперь и я хочу повеселиться... Жека умело расстегнул мой лифчик и отбросил на пол, после чего стал медленно поглаживать мою грудь, периодически усиливая нажим. -Что, неужели так хочется? - шептал мне на ухо этот извращенец, когда я в очередной раз закусила губу и тихо застонала, - блять, как я тебя хочу... не могу больше! - Женя стянул с меня трусики и тихо добавил, - обопрись руками об подоконник. Не знаю, на каком рефлекторном уровне я это сделала, но я ухватилась руками за добитый мною подоконник и выгнула спину. Я отчетливо слышала, как цокнула бляшка на его ремне, как полетели вниз Женины штаны. -Да, с этого ракурса ты мне явно больше нравишься, - сжав руками мою задницу, добавил Мильковский, но сейчас мне настолько хотелось ощутить его в себе, что я откровенно наплевала на все его колкие высказывания. Мой разум послал меня куда подальше еще полчаса назад. Женя резко вошел в меня, что сопровождалось вихрем эмоций и моим громким стоном, наполняющим маленькую комнату. Мильковский буквально вдалбливался в меня, заставляя каждый раз громко орать и терять землю под ногами. Жека ухватился за мои волосы и притянул к себе, теперь я не могла даже пошевелиться, и он нагло пользовался моим положением. Если бы не подоконник, я, скорей всего, упала бы, ибо удержаться с каждым его толчком становилось все трудней. Мильковский в это время громко хрипел какие-то несвязные звуки, в которых я иногда различала свое имя и кое-какие ругательства, но сейчас меня это мало волновало. Это ощущение заполненности, непередаваемое чувство от каждого Жениного движения, я просто наслаждалась этими мгновениями, я тонула в них. Неожиданно внутри словно что-то взорвалось, меня накрыло какой-то волной новых, неизведанных ощущений. Моя прошлая нирвана просто рухнула перед новыми эмоциями. Мильковский тут же кончил в меня, прорычав что-то и откинувшись назад. Тут он спокойно шлепнул меня по заднице, вышел из меня и стал быстро одеваться. Я осторожно села на пол и пыталась успокоить неистовый стук сердца. Я почти билась в судорогах, все тело онемело и напрочь отказывалось меня слушаться. Я была исчерпана до дна. Тут я услышала, как хлопнула входная дверь. Он ушел, оделся и тут же свалил, не сказав ни единого слова. Да, он добился своего, получил желаемое и смылся. По-английски, ничего не добавив, вряд ли я его скоро увижу. Я ему больше не нужна, и от этой мысли мне становилось плохо. По щеке покатились слезы. Зачем? Зачем я позволила так собой пользоваться? А я поверила ему, хотя ведь знала, что кроме секса ему больше ничего не надо. Ненавижу его. Мильковский, поздравляю, ты выиграл этот спор. Но какой ценой... Конец Части 2.