Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

-Ну, ничего страшного, такое часто бывает, - успокаивал меня врач, перебинтовывая мою руку, - но все-таки аккуратней, а то такие красивые ручки так покалечить! - я натянуто улыбнулась и кивнула. Закончив перевязку, сотрудники скорой помощи поспешили удалиться, а я, закрыв за ними дверь, хотела уйти в свою комнату, но передумала. Все равно от этого разговора не сбежишь. Сев на диван рядом с хмурым Мильковский, я выдохнула, потирая запястье: -Спасибо, что вызвал врачей. Мне правда стало легче, - Женя хмыкнул и покачал головой: -Не за то благодаришь. Я же не мог тупо смотреть, как ты кричишь от боли. Мне ведь не плевать, - я старательно изучала пол, пытаясь не смотреть в Женину сторону. После всей этой ситуации со скорой как-то неловко. -Сильно болит? - как бы невзначай поинтересовался Женя, осторожно беря в руку мое запястье. Я помотала головой. -После невероятного количества обезболивающего я ее вообще не чувствую, - отмахнулась я и замолчала. Было очень сложно выговорить следующую фразу, - наверное, я перенервничала тогда, с той статьей. Ты действительно был не виноват, что так получилось. И, скорее всего, я заслужила все это, - Мильковский подвинулся ко мне поближе и развернул к себе, смотря мне в глаза: -Дель, какие мы с тобой ебанутые, - он коснулся своим лбом моего и добавил, - строим из себя что-то, идиоты, Лин, а я ведь серьезно хотел тебе изменить! Я тебя, дрянь, из башки выкинуть не мог даже тогда, когда другую целовал, понимаешь?! Блять, да я не хочу никого кроме тебя, не могу чисто физически! Ты меня своим сексуальным рабом сделала! - на сердце стало немного спокойнее. И все же он не такой уж и бесчувственный, хотя пытается доказать обратное. -Жень, ты отдаешь себе отчет в том, что ты говоришь? Может, ты опять употреблял какие-то запрещенные вещества? - он усмехнулся и притянул меня к себе еще ближе. -Нет, я же обещал, я свое слово держу. Вот только я серьезно не понимаю, что я делаю, у меня давно съехала крыша, из-за тебя, стерва, - Мильковский поцеловал меня, заваливая меня на несчастный диван. -Жень, стой, - пыталась я хоть как-то отбиться, - у меня нет сил вообще. Да о чем ты, я даже раздеться теперь самостоятельно не могу со своей перевязанной рукой! - Мильковский настойчиво искал резинку, чтобы распустить мои волосы, пробубнив в губы: -Не волнуйся, если ты не можешь, я с удовольствием сделаю все сам, - я закусила губу и помотала головой: -Нет, Жень, не надо, я не хочу так... - вдруг он остановился и посмотрел на меня: -А как ты хочешь? - я закатила глаза и возмутилась: -Мильковский, пожалуйста, подумай о посторонних вещах хоть минуту, а не только о своих потребностях! Ну серьезно, мне с этой повязкой некомфортно, чувствую себя инвалидом! - этот жалобный, почти умоляющий взгляд сведет меня когда-нибудь с ума. Будто ребенку не дали его любимую игрушку, которая, казалось бы, лежала на расстоянии вытянутой руки. Сев на место, Женя неожиданно поинтересовался: -А чего ты хочешь? Не вообще, а прямо сейчас, в данный момент? - я засмеялась и воскликнула: -Весну хочу, теплую и солнечную! И сирень цветет... боже, как я люблю сирень, ее запах, как вспомню майские каникулы... - я мечтательно прикрыла глаза, но потом вернулась в настоящее и добавила, - но сейчас февраль, и все замерзло, так что не парься и налей мне, пожалуйста, этого злополучного чаю! Мы плавно переместились на кухню, где окончили наш завтрак, уже вместе, а не как планировалось, по отдельности. Поставив свою чашку в раковину, Женя спросил: -Слушай, ну а как ты теперь работать будешь? Тебе же даже камеру держать нельзя! - я пожала плечами: -Да ладно, пару дней и потерпеть можно, сама виновата, - Мильковский махнул рукой, приказывая замолчать, и воскликнул: -Никуда ты сегодня, Аделина, не пойдешь! Вылечись для начала, а мы пока найдем, кем тебя заменить! Так что, я потопал на саунд чек, а ты осторожней тут, больше с кипятком не играйся, а то накажу, - игриво подмигнув мне на прощанье, он оделся и поплелся в соседний номер. Так странно: еще недавно он был готов врезать мне как следует, а теперь проявляет эту не привычную для его характера заботу. Наверное, мне никогда не понять этого мальчика, у которого в запасе еще тысячи масок и ролей. Интересно, когда-нибудь я увижу его настоящего?! От автора. На часах далеко за полночь, Мильковский в который раз опаздывает, ему грозит хорошая взбучка от девушки, но нет. Дверной звонок, Лина сонно поднимается с постели и распахивает входную дверь. На пороге тот самый запоздавший Жека: помятый, волосы растрепаны, дыхание сбилось, но он улыбается. А в руках у него пару веточек свежей сирени. Деля не в силах сдержать вздоха удивления: -Мильковский, ты... ты... господи, где ты это взял? Зима же, или я что-то путаю?! - Женя с довольной физиономией вручает своей девочке скромный букетик и целует ее: -Это не так важно, правда? Я хотел, чтобы ты хоть на секунду почувствовала весеннее тепло, - и не важно, сколько сил, денег и времени пришлось угрохать ради этой умиротворенной Лининой улыбки. Бесценно. -Ты такой дурак, Мильковский, - шутя проговорила Аделина, сжимая в покалеченных руках цветы. Женя лишь усмехнулся и ответил: -Весь в тебя, глупая моя, весь в тебя...