Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Знаете, иногда, когда я слушаю музыку, я на мгновение закрываю глазами и представляю, что за спиной у меня есть крылья. Такие белоснежные, пушистые, которые шевелятся от каждого моего движения. Что стоит мне только захотеть, я могу встать и взлететь, улететь далеко, ища свободу, надежду и любовь... Мои размышления прервал дверной звонок. Конечно же я знала кто это, иначе и быть не могло. На часах пять часов утра, я даже была слегка удивлена, что ребята вернулись из клуба так рано. Обычно их раньше семи не ждешь... Когда я открыла дверь, на меня почти упало полуживое пьяное тело. И я бы не придала этому особого значения, если бы это тело не было б по пояс голое. Кое-как поймав пьяного в стельку Мильковского, я воскликнула: -Жень, что за черт?! Где твоя куртка и свитер?! Почему ты в одних джинсах?! - застонав, алкоголик пробубнил: -Дель, хорошая моя, ну, мы просто веселились, гуляли... - вздохнув и постаравшись успокоиться, я спокойно спросила еще раз: -Женя, вспомни, пожалуйста, где твоя одежда? Где ты был?! - Мильковский пытался встать и что-то показать, но, вновь упав на меня, пробормотал: -Ну мы там... спорили... и я проспорил... и бегал... - совершенно неожиданно он начал смеяться, - ты прикинь, ахах, Влад не смог, а я смог... блять, что-то холодно, - у меня не было слов, я лишь раскрыла рот от удивления. Ходить полуголым по улице ради какого-то идиотского спора?! Он издевается?! -Мильковский, ты придурок! Ты же заболеешь, неужели до тебя не доходит?! Сколько ты выпил, горе-музыкант?! - задавала риторические вопросы я, таща Жеку в ванную. Ведь знала, что да, он надо мной тупо издевается. И до него не доходит, что всю следующую неделю ему придется проваляться в постели. И выпил он ничуть не меньше бутылки спиртного. Все будто по давно написанному сценарию. Еле-еле запихнув Мильковского в душевую, я обдала его холодной водой, пытаясь пробудить в нем здравый смысл. Вместо этого проснулась нетрезвая дерзость: -Какого черта ты творишь, холодно же, блять! Отвали от меня, хватит уже, тварь, опять стебается надо мной! Уйди, блять, отвали! - постепенно увеличивая температуру воды, я пыталась согреть, а заодно и заставить протрезветь Мильковского. Спустя минут десять Женя немного пришел в себя, тогда я кинула ему полотенце и пошла за сухими вещами. Ненавижу, когда он пьет. Просто терпеть не могу этот неадекватный взгляд, бессвязную речь и полностью отключающийся мозг. Сбежав от родителей, я думала, что все эти ужасы прошлой жизни закончились, но нет. Стало только хуже. Я помогла Жене переодеться и уложить спать. Да, давно он так не пил... и почему нельзя было оставить его прямо там, где он упал?! Забить, просто лечь спать, и пусть выживает как хочет... не могу. Не знаю почему, но мне не все равно. И за это я ненавижу Мильковского еще больше. Я принесла Жене чай, надеясь согреть его и хоть как-то привести чувства. Но, когда я протянула маленькому алкоголику чашку, он выбросил ту и рывком притянул меня к себе. -Я так соскучился, - прохрипел Мильковский, с трудом перевернувшись и перехватив мои руки. Поскольку сейчас он не очень мог контролировать себя, я тут же отпихнула его и воскликнула, жмурясь от невыносимого запаха перегара: -Мильковский, ты невыносим! О тебе пытаешься заботиться, так нет же! Ненавижу тебя! - выкрикнув последнюю фразу, я выбежала из комнаты. Не хочу его сейчас видеть. Не хочу даже думать о нем. Успокоив свои нервы сигаретами и самообманом, что это было в последний раз, я переоделась и вошла в спальню. Как я и предполагала, Мильковский уже спал, утонув лицом в подушке. Обреченно выдохнув, смотря на это полуживое проспиртованное существо, я легла рядом с Женей, прикрыв глаза и стараясь поскорее провалиться в сон. Не хочу вспоминать сегодняшнюю ночь. -Ты сильно злишься? - вдруг послышался голос над моим ухом, отчего я вздрогнула. -Какого лешего ты не спишь? Спи, алкоголик, достал уже своими выкрутасами, - я хотела было отвернуться обратно, но музыкант развернул меня к себе и спросил: -Ты обиделась, да? Дель, честно, я не хотел, не хотел, это как-то само собой... - я жестом показала Мильковскому молчать и сказала: -Жень, нет, я не про то, что ты напился в хлам сегодня. Меня просто бесит, невыносимо бесит твое равнодушие, не только ко мне, но и к себе. Вот ты споришь, раздеваешься чуть ли не догола, а ты подумал, кто потом тебя лечить будет? Неужели нельзя хоть немного думать о других?! - наверное, я сейчас была похожа на сетующую старуху, хотя на самом деле это была практически мольба. Передать чувство, как я устала от его выходок, невозможно. Мильковский лишь вздохнул, посмотрел мне в глаза и лег обратно: -Я и так слишком много думаю. Дай мне хоть немного забыться, пусть на час или два, пусть вот так, в говно пьяным. Я заебался думать, понимаешь?! -Нет, - честно ответила я, - не понимаю. Но все же жду, когда тебя будет интересовать и мнение других. А поскольку ты сейчас под действием виски или еще чего, я хочу спать и лучше посплю, чем буду тебе что-либо объяснять. Если уж трезвым ты меня не понимаешь, так что сейчас?! Спасибо за "чудесную" ночь, алкоголик, - не став слушать дальше его попытки оправдаться, я отвернулась в другую сторону и закрыла глаза. Нет, и все-таки, я могу его понять. Сейчас мне не хотелось думать ни о чем. А в голове только он.