Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Я всегда считала, что дежавю - игра воображения некоторых психически нездоровых людей. И я, видимо, тоже сошла с ума. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Нет, я узнала и кровать, и маленькую спальню, но как я сюда попала? Может, весь этот месяц был просто одним длинным кошмарным сном? Медленно встав с кровати, я огляделась. В комнате я была одна. Я подошла к шкафу: вся моя одежда так и висела нетронутой. Только мой черный парик жутко смотрелся на полу. А так да, все как прежде. Надев свои спортивные штаны и спортивную кофту на замке, я направилась в ванную. Выглядела я, мягко говоря, кошмарно. Я с трудом отмыла следы туши со своих щек, причесала растрепанные волосы и завязала те в высокий хвост. Не верится, как давно я себя не видела без косметики. Это была не я. На кухне тоже никого не оказалось, поэтому я поставила чайник и уселась на стол. Все осталось как прежде: все тот же доисторический чайник, все тот же поцарапанный пол, все та же полная окурков пепельница. Хлопнула входная дверь, и через минуту вошла последняя часть этой мозаики. -Доброе утро, - тихо сказал Мильковский, подойдя ко мне. Я кивнула, - как ты себя чувствуешь? - я грустно усмехнулась и ответила: -Смотря какое сегодня число. Если за окном еще февраль, и это все было сном, то я чувствую себя прекрасно. А если сейчас конец марта - то лучше бы я не просыпа... - не дав мне договорить, Женя наклонился ко мне и поцеловал. Не знаю, что на него нашло, но я отстранилась и спросила, - это что сейчас было? -Поцелуй, - как бы невзначай заметил Жека, а потом тише добавил, - это на тот случай, если сейчас захочешь уйти и никогда тут больше не появляться, - я удивленно раскрыла глаза и поинтересовалась: -Так, а почему я должна сейчас уйти? - ответа не последовало, после чего я вздохнула и прокомментировала, - похоже, кому-то есть, что сказать, - я выжидающе посмотрела на Мильковского. Тот достал пачку сигарет и закурил. -Тебе не занимать в проницательности, малыш, - Женя выдохнул и заговорил, - знаешь, после того, как ты ушла... я два дня еще отходил, не мог вспомнить, что случилось, куда ты пропала. А потом вспомнил, а лучше бы не вспоминал. Я неделю из дома не выходил, - он потушил окурок и скрестил руки на груди, - я думал сдохну, но нет. Нам, музыкантам, даже тихо сдохнуть нельзя!... и я стал искать тебя. А когда нашел, то не поверил своим глазам, - Женя на секунду замолчал, а потом спросил, - скажи, тебе самой не противно было от того, чем ты занималась?! Где твоя гордость? - я опустила глаза и процедила: -Я себе такой жизни не выбирала. Что-то ты не особо беспокоился за мою гордость, когда самодовольно рассказывал, как пользовался мной, - я инстинктивно потрогала щеку, вспоминая события той ночи, - синяк еще две недели не сходил, - между делом заметила я, изучая пол. До чего же больно раздирать старые раны. -Дель, клянусь тебе: все то, что я тебе наговорил тогда, абсолютная ложь! Ты не представляешь, сколько раз я пожалел об этом! Я хотел сделать тебе больней, больней, чем ты сделала мне тогда, - он подошел ко мне и встал рядом, - хах, знал бы сейчас твой Владик, чем ты на досуге занимаешься! - я выдохнула и тихо сказала: -Он знает. Казалось, Женя сейчас меня ударит. Но тот воскликнул: -Что, блять?! Он все это время знал, что ты творишь, и молчал?! Твою мать, вы издеваетесь надо мной! - я помотала головой и проговорила: -Он хотел все рассказать тебе, но я отговорила его. Я не хотела, что бы ты меня вспоминал. А я не хотела больше никогда встречать тебя. Я просто не хотела, чтобы мне снова было так больно. Лучше уж никак, чем вот так, - мои пальцы нервно отбивали ритм по столу. В горле опять образовался комок, мешавший говорить, но я продолжила, - Жень, ты хоть каплей оставшегося сознания понимаешь, что у нас с тобой нет будущего? Сколько мы протянем вместе?! День, месяц, год, ровно до следующей ссоры, а потом вновь истерики, крики, таблетки? Зачем заниматься этим мазохизмом?! - Мильковский усмехнулся и спросил: -Скажи, тебе очень хорошо жилось все это время?! Не смеши меня! - воскликнул он, с размаху ударив рукой по столу, - если бы тебя все устраивало, ты бы себя так не вела! Но нет, ты стоишь тут и втираешь мне про то, как нам ахуенно было по отдельности! Нет! Мы все равно друг без друга не проживем, можешь мне доказывать обратное сколько угодно, твои слова не стоят ничего! - он беспомощно рыкнул и схватился за голову, - я хотел, чтобы ты наконец повзрослела, но не так, не такими способами. Все должно быть не так... - я молча наблюдала всю эту истерику, после чего осторожно подошла к Мильковскому и обняла его. Ни за что не поверите, как я скучала по этому теплу. -Бесполезно, все уже случилось. Ничего уже не исправишь, - прошептала я, чувствуя, как быстро бьется Женино сердце. -Не верю. Даже не хочу верить, - Мильковский взял мое лицо в ладони, - Дель, прошу тебя, дай мне еще шанс! Один гребанный шанс начать все заново! И я докажу тебе, что все может быть по-другому, пожалуйста! Ради меня, ради группы, ради себя, в конце концов! Мне не жить там, где нет тебя. Я хочу снова просыпаться с тобой в одной кровати, - он внимательно смотрел мне в глаза, лишая воли своим взглядом. Я молчала.