Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

На часах было пятнадцать сорок три. На самом деле я встала намного раньше, да и спала от силы часа два, но то отвратительное утро вспоминать не хотелось, не то что описывать. Я сидела в ванной, уткнувшись лицом в худые колени, пока горячие струи воды били меня по спине, медленно скатываясь по рукам и щекам. Вода была адски горячей, но я не чувствовала этого, внутри было все так же холодно. Казалось, мой организм замерзает изнутри, покрываясь равнодушным льдом. До ужаса хотелось вспомнить те дни, когда, чтобы проснуться, хватало бодрящего холодного душа, а теперь даже кипяток не спасает от убийственно низкой температуры. Настолько низкой, что если мне в рот вставить градусник, ртуть опустится до минимума и разлетится мелкими каплями вместе с осколками тонкого стекла. Другого финала я и не предполагала. Окончательно добив себя и свое тело бесполезными мыслями, я укуталась в махровый халат (который все равно не спасал от холода) и медленными неуверенными шагами направилась на кухню. Мильковского там не оказалось, скорее всего, он либо на репетиции, либо ушел куда-нибудь с друзьями. Вряд ли он захочет разговаривать и вообще видеться со мной после вчерашнего. И я его понимаю. Сделав себе кофе, я уселась на стол (что обычно запрещал мне делать Женя) и закурила. Едкий дым наполнял мои легкие и создавал липовое спокойствие и облегчение. Сейчас мне может помочь только чудо. Скрип входной двери, тихие неторопливые шаги, в комнату зашел Женя, по дороге вытаскивая из ушей наушники. Пристальный, хоть и недолгий, взгляд и равнодушная фраза: -Доброе утро, любимая, - сначала я хотела ответить, но после его последнего слова в горле образовался комок. Я лишь затянулась сигаретой и едва заметно кивнула. После небольшой паузы Мильковский посмотрел на мою чашку и спросил, - а сделаешь мне тоже кофе? Жутко хочу спать, боюсь не дотянуть до вечера, - я еще раз кивнула, слезла со стола и подошла к шкафу с посудой. Я все еще будто находилась во сне, все казалось абсолютно нереальным. Даже эта неестественно синяя кружка. -Все еще не отошла? - послышался голос за спиной, пока я дрожащими руками насыпала в чашку растворимое кофе. Услышав его голос, я выронила ложку. -Я вообще долго отхожу от лекарств, алкоголя и прочего, ты же знаешь, - тихо сказала я, размешав кофе и протянув его Жене, изучая Женин свитер. -Ты заметила, как мы с тобой поменялись ролями? - поинтересовался тот, поставив напиток на стол, - когда-то давно ты тащила меня пьяного в дрова до кровати, вспоминая меня обидными словами. А теперь, - он усмехнулся, - а теперь ты являешься под утро, обкуренной и в совершенно неадекватном состоянии. Ты хоть что-нибудь помнишь? - я тихо сказала: -Я все помню. Не знаю, насколько я осознавала, что творила, но запомнила я все, - Женя выдохнул, смотря куда-то в воздух, и проговорил: -Ты вчера сказала, что ненавидишь меня, - он все-таки поймал мой взгляд и спросил, - неужели это действительно так? - я отвела взгляд и посмотрела на Женину чашку: -Ты даже не притронулся к кофе. -Не переводи тему. Я зажмурилась и тихо прошипела: -А я не хочу разговаривать на эту тему. Я хочу стереть из памяти все события этого утра, - Женя подошел ко мне вплотную и заметил: -Лин, раз ты строишь из себя взрослую, то пора научиться отвечать за свои поступки. Если ты делаешь что-то, будь готова к ответственности... -Хватит разговаривать со мной в таком тоне, со своими детьми так разговаривать будешь, - перебила его я, - да, мы оба виноваты в том, что произошло, хотя ничего криминального, на мой взгляд, не случилось. -Аделина, - он покачал головой, - ты ведь знаешь, что дело не в этом. И прекрасно понимаешь, о чем я, -он поднял вверх мой подбородок и добавил, - я говорю сейчас не о своей гребанной шутке, за которую я проклял себя тысячу раз, и не про твое отвратительное вульгарное и неадекватное поведение, да к черту оно все! Я говорю о нас. Мы стали другими, и мне от этого тошно. Я бы мог запросто послать тебя, но ты что-то сделала со мной, и теперь я превратился в сопливого романтика, читающего длинные скучные речи про наши отношения, - он прикрыл глаза и вздохнул, - никогда не думал, что скажу это, но, Дель, нам нужно что-то делать. Я больше так не могу. Я устал. Вот они. Те слова, которые я так боялась услышать с того самого момента, когда я согласилась на отношения с Мильковским. Он устал, ему нужно что-то другое, совершенно противоположное. Когда-нибудь это должно было случиться. Можно сказать, я практически ждала такого финала все это время. -И что... что же делать? - хрипло спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе, - это значит...все? Конец? -Ну, откуда столько пессимизма? - вяло улыбнулся тот, - для начала тебе нужно вспомнить, что тебя вечером ждет врач, давай попробуем решить хотя бы одну проблему. Эх ты, глупая моя, я обещаю, что не оставлю тебя до последнего. Никогда. -Поклянись! - вдруг выпалила я, сама того не осознавая. Я думала, что Мильковский засмеется, но он чмокнул меня в лоб и прошептал: -Клянусь.