Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Я поняла, что Мильковский не собирался отступать, когда его рука проскользнула под одеяло к моим бедрам. Пытаясь высвободиться из его объятий, я вполголоса сказала: -Жень, прекрати, за стенкой Вика спит, я же уже говори... - тут Жека перевернул меня на спину и навис надо мной, - Женя, черт возьми, она все услышит! Слезь с меня! -Мы тихо, - пытался убедить меня Мильковский, целуя в шею, - Дель, у нас тур, времени на нас совсем нет, я так тебя хочу, - тот стал покрывать мои ключицы мокрыми поцелуями, пока я все еще пыталась контролировать себя. -Ну, Жень, - почти взмолилась я, - так нельзя, ты тихо не умеешь! Прошу, давай просто поспим, у меня голова болит, - привела я самый неправдоподобный аргумент. Вторая Женина рука спустилась вниз и стала поглаживать меня через тонкую ткань трусиков. Он становился все настойчивей, и я держалась из последних сил. -Очень неубедительно, Аделина, - прошептал Мильковский, возвращаясь к моим губам и целуя меня, - но, раз ты настаиваешь, - вдруг он усмехнулся, слез с меня и отвернулся. Я находилась в некотором замешательстве. -И это все? - недовольно выдохнула я, повернувшись к нему, - ты издеваешься? - я уже давно сдалась и готова была к интересной ночи, а тут такое! Это просто возмутительно! -Ну, ты же сама хотела, чтобы я отстал, - он говорил это серьезно, хотя в глазах читалась откровенная насмешка, - заставить я тебя не могу, так что давай спать, нам уже вставать скоро... -Ты придурок, Мильковский?! - чуть не воскликнула я, - сначала возбудить, а потом поржать и уснуть?! Это нормально? - я была почти в ярости, стучащее в голове напряжение не давало успокоиться. -Я не смог больше тебя уламывать, - все так же насмешливо твердил он, - у тебя, кажется, голова болела? Так вот, сон - лучшее лекарство, спокойной ночи, милая, - он хмыкнул и закрыл глаза, считая разговор законченным, но не тут-то было. Я перевернула Мильковского на спину и уселась на него, прижав его руки к кровати. Не очень убедительно, конечно, но от удивления Женя даже не пошевелился. Наклонившись к нему, я поцеловала его, оставив следы своих зубов на его нижней губе, и чуть слышно рыкнула, что вызвало смех у Мильковского. Он откровенно потешался надо мной. -У-ух, похоже, кто-то не на шутку разозлился, - он попытался пошевелить руками, но у него это не вышло, - и этот кто-то сильнее, чем я думал, - не слушая его издевательского тона, я стала целовать его в шею, стараясь как можно теснее прижаться к нему. Почувствовав, как возрастает напряжение в его теле, я не сдержала ухмылки: -Ну, если у тебя нет настроения, я могу и заснуть, - пока я потешалась над Женей, тот все-таки сумел перевернуть меня в исходную позицию и заметил: -Кто-то слишком много и слишком громко болтает, - он слегка приподнял меня и стянул с меня майку. Изучая руками мою грудь, Мильковский добавил, - вот так ты мне больше нравишься, - я хотела съязвить что-нибудь в ответ, но мне не дали этого сделать. Из-за еще одного жаркого поцелуя. Его руки, его губы, его тело, его хриплый голос, - разве что-то из этого можно вырезать из памяти? Казалось, будто на мне ожогами оставались все его поцелуи, все его прикосновения, даже этот жгучий взгляд, под которым плавилась кожа, не то что одежда. Я выучила наизусть каждый миллиметр его тела, запомнила каждый изгиб, каждый его тихий рык мне на ухо или в пустоту. Я пыталась уловить каждое мгновение, пока мы с ним были единым целым, нераздельным, неразлучным. Каждое наше занятие любовью было как в первый раз, и в то же время как в последний. Отдаться во власть другому, всецело кому-то довериться, - наверное, это и есть то, ради чего стоит жить. Наверное, впервые за все это время мы достигли оргазма одновременно, причем это было настолько неожиданно и ярко, что я вскрикнула, но тут же зажала рот рукой. Мильковский все еще лежал на мне и, пытаясь выровнять дыхание, прошептал: -Дель, это было громко, - я только вздохнула и кивнула, не представляя, как завтра буду смотреть Вике в глаза. Женя, скатившись с меня, с усмешкой добавил, - и все же мой план сработал! -Что?! - переспросила я, пока до меня не дошло, о чем он, - так это все было подстроено?! -А тебе что-то не понравилось? - ответил тот вопросом на вопрос, - я просто сделал так, чтобы в выигрыше оказались все, - откинувшись назад, Жека заметил, - зная тебя, не так уж и сложно тебя убедить, не применяя физическую силу, - разозлившись за то, что он позволил себе манипулировать мной, я буркнула: -Ненавижу тебя, Мильковский, - несмотря на мой серьезный тон, Женя рассмеялся и притянул меня к себе. -Да я знаю, милая. Знаю, - я лишь шумно выдохнула и покачала головой. Как жаль, Мильковский, что ты совсем ничего не знаешь. От автора. Порой, мы смотрим слишком глубоко, совершенно не обращая внимания на то, что снаружи, что лежит совсем на поверхности. Мы читаем людей так, будто читаем книгу, начиная с середины и не понимая, что происходит. Хотя иногда достаточно просто посмотреть на обложку, чтобы понять, о чем эта книга.