Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

И все же, как порой приятно слышать в телефоне родной голос, который не слышал около полугода. Голос того, кто действительно любит тебя просто за то, что ты есть. Только не всегда мы заслуживаем эту любовь. -Аделина? - переспросил брат, - Лина, это ты?! О, Боже, где ты? Откуда ты звонишь?! - выдохнув и посмотрев через стекло, я медленно сказала: -Вань, ты не представляешь, что со мной произошло, - выдержав паузу, я добавила, - я сейчас в Москве. Сегодня в клубе выступали мои друзья, у которых я теперь живу, - по ту сторону послышалась усмешка: -Так значит это и правда ты? А я, дурак, не верил, думал перепутал, - еще одна отнюдь не веселая усмешка, - я видел твое личико в одной из газет. Там писали про шлюху, которая спит с четырьмя музыкантами. А неплохо ты устроилась, Линка! -Вань, ты что, серьезно поверил в это? Да это же все бред, выдумка, все на самом деле не так! - начала была оправдываться я, но неожиданно замолкла. У меня вдруг появилась уверенность, что сколько бы я братику не объясняла, он мне все равно не поверит. Да и вряд ли я заслуживаю его доверия. - ладно, это неважно, лучше расскажи, как у вас там дела? Как отец? Как мать? -Ой, о ком ты вспомнила! Я не знаю, как мать. Наверное, на том свете не так уж и плохо, - у меня внутри что-то упало, мгновенно перехватив дыхание. -Что? - вырвалось у меня чуть слышно, - но как? Что стряслось?! -Много чего произошло, Лин, пока ты там со своими музыкантами спала, - тон брата заметно похолодел, я чувствовала напряженность в его голосе, - когда ты убежала, мама совсем сама не своя была. Места себе не находила, плакала порой, а постепенно и к бутылке пристрастилась. Вот на одной из пьянок мать довела отца, и тот сдуру вдарил ее бутылкой по голове, да не рассчитал. Мать упала, головой вниз, организм слабый, поэтому быстрая смерть. А отца тут же поймали и заставили по всей строгости закона отвечать. И пока наш папаша коротает денечки в тюряге, мы тут выживаем как можем. Его рассказ звучал настолько нереально, что я вначале подумала, не издевается ли он надо мной. Отвыкнув от подобного, отвыкнув от того, иного мира, я чувствовала весь ужас произошедшего, но не могла подобрать слов, чтобы его описать. Мне не хватало воздуха даже на то, чтобы сказать что-нибудь. На глаза навернулись слезы. -Ну, и что же ты молчишь? - спросил Ваня, ухмыльнувшись, - сказать нечего? Или тебе просто все равно, что твой отец за решеткой а мать на кладбище? Ну, да, тебе же всегда было плевать на нас всех, только о себе думала, а как только тебе тяжело стало - взяла и просто смылась, как обычно ни о ком не подумав. А теперь, видимо, совесть замучила, да?! -Вань, прекрати, пожалуйста, - чуть ли не плакала я, обороняясь от всепоглощающего чувства вины, - прошу, прости, я не хотела, я не знала, не знала, что все так выйдет! Вань, я... -Да, я знаю, ты просто не выдержала и решила найти жизнь полегче, и послаще, - перебил меня брат, - конечно, я понимаю, что ты теперь у нас девушка другого сорта! Что, Лин, круто, когда за тебя все оплачивают, круто жить на чужие бабки? Ответь, круто ли продаваться за такую хорошую жизнь, пока твои родные перебиваются копейками? Пока мы впятером живем в двухкомнатной квартире, которую мы продать не можем! Представь, что такое жить с женой, когда за стенкой еще и твоя замужняя сестра, а рядом младший брат, который в свои пятнадцать практически сирота. Хотя, откуда тебе знать, ты же у нас теперь столичная шалава, ни в чем себе не отказывающая... -Вань, как ты можешь? - практически кричала я, - ты думаешь, что я тут живу припеваючи?! Как бы не так, и не тебе судить меня и мои поступки! - вцепившись руками в волосы, я вжалась в балконную дверь, - ты же знаешь, что я не хотела этого всего, я просто хотела быть свободной, я думала, что так будет лучше! -Молодец, додумалась! - вскричал в ответ брат, - только из-за тебя и твоего эгоизма пострадали все! - громко выдохнув, Ваня опять надел на себя маску холодного равнодушия и добавил, - не буду говорить, чтобы ты больше не звонила, но скажу, что если ты нам больше никогда не позвонишь, то я не расстроюсь. В телефоне раздались короткие гудки. Запустив телефон об стенку, я уткнулась лицом в колени и заплакала. Чувство вины медленно съедало меня заживо, и жуткая не физическая боль распространялась по всему телу. Я чувствовала себя виноватой во всем: в смерти мамы, в вечном пьянстве папы, в неудачах брата. Как жаль, что уже никогда не исправить свои ошибки, которые наделал в далеком прошлом. Хотелось бы перемотать назад и все сделать по-другому. Но это все лишь утопия, и за свои поступки нам когда-нибудь так или иначе приходиться отвечать. Я ощущала, как слезы скатывались по моим щекам, размазывая косметику по лицу. Лина, неужели ты хотела этого? Неужели ты действительно хотела такой жизни? Ну что, теперь, разрушив все мосты, ты чувствуешь себя счастливой?! Ответа нет. Есть только чувство вины и прожигающая боль внутри. И желание заснуть без дальнейших перспектив проснуться.