Старскрим: во имя свободы

      Тёмное помещение нагнетало на самопровозглашенную королеву легкое чувство тревоги. Что-то словно давило на камеру искры, медленно вбивая на подсознательном уровне в голову только одну мысль, весьма навязчивую и пугающую.       «Уходи. Следуй за ним. Не пожалеешь…»       За спиной раздались довольно тихие шаги и легкое шуршание стальных пластин. Герда обернулась и заметила, как что-то массивное движется в сторону выхода, следуя за Страйкером. К Найтскриму ещё предстоит привыкать, но этот зверь уже вызывает весьма смешанные ощущения. Вроде как процессор и говорит о том, что он абсолютно безопасен, но в то же время скрипты самосохранения тонко намекают на обратное.       Фемма собралась с мыслями и недовольно фыркнула себе под обонятельный сенсор.       — Страйкер, стой!       «Франкенштейн» нехотя обернулся и вопросительно уставился на неё, немного выделяясь в темноте светом двух разных окуляров. Признаться честно, сейчас, в фактически полном мраке он выглядел в сотни раз страшнее, чем обычно. И, если раньше Зингерда ощущала себя рядом с ним безопасно, то теперь… Что-то изменилось. То ли атмосфера давит, то ли осознание того, что же на самом деле вышло из-под его манипулятора.       Особенно в тот момент, когда Найт почти что бесшумно вырос за ним грузной чёрной массой, что различалась только по, хоть и приглушенному, но всё же заметному желтоватому свету оптики, переливающемуся в наборе линз достаточно интересным спектром.       Сикер-фем нервно сглотнула и, с наигранной уверенностью расправив плечи, произнесла:       — Я иду с тобой. Возможно, тебе понадобится помощь.       Учёный удивленно вскинул надоптическими дугами и даже малость растерялся от недоумения.       — Сомневаюсь, что ты обладаешь…       — Ты меня с первого раза не понял? Я иду с тобой.       В воздухе повисло тяжелое напряжение. Найтскрим сделал шаг ближе к создателю, невольно оголив клыки. Но учёный строго посмотрел на детище, словно намекая о том, что сейчас не время и не место. Зверь тотчас понял посыл и отступил, но что-то всё же в его поведении изменилось. Появилась какая-то настороженность, что ли.       Страйкер нервно потёр переносицу и покачал головой. Идея была не самая лучшая, однако спорить с Зингердой весьма небезопасно.       — Ладно, идём.       Зингерда самодовольно улыбнулась, но всё же осталась настороже. Не просто так возникают такие ощущения, ох, не просто так…       Харон медленно подошел к двери и сорвал хвостовым наконечником одну из металлических пластин рядом с замком. Ориентируясь только благодаря свету окуляров, меха-кот рассмотрел в деталях открывшийся ему механизм управления дверьми, после чего трансформировал вилку на хвосте в некое подобие пассатижей и вцепился в выступающую цепь, с силой потянув на себя. Механизм сперва никак не хотел поддаваться на несвойственные для его нормальной работы манипуляции извне, но вскоре внутри стены что-то заскрипело, после чего дверь с противным хрустом начала очень медленно отъезжать в сторону. Процесс шел тяжело, но иначе нужно было бы только выламывать блокирующее устройство, а это был явно не лучший выход из положения.       По сути, единственные корректно работающие замки и системы блокировки оставались только в лаборатории, да и то — только потому что Страйкер крайне не хотел, чтобы к нему в обитель забредали всякие залётные. Оно и было понятно — происходящее здесь было не для широкой огласки. Да и таким образом учёный ещё и обезопасил себя. Ведь много кто не жаловал его здесь, хоть и боялись, не желая связываться.       Когда створка отъехала на достаточное расстояние, чтобы её можно было захватить и вручную запихнуть в противоположный проём, учёный захватил с пола защитную металлическую пластину и, с силой зажав дверь, впихнул её в «каретку», тем самым полностью исключив возможность самовольного возврата створки назад. Сперва показалось, что в образовавшуюся брешь смогут пройти только Страйкер и Зингерда, но Найтскрим умудрился удивить даже здесь — механика корпуса зверя оказалась настолько гибкой, что тот без проблем просочился в достаточно узкий для него проход. Зингерде же оставалось только ошарашенно наблюдать за происходящим, что отчасти даже тешило эго создателя.       — Он… — фемка указала пальцем на летучую мышь, широко распахнув окуляры. — У него что, совсем нет опорных систем?       Страйкер самодовольно засмеялся, высоко задрав анализатор запахов.       — Я вложил в него все знания, которыми обладаю на этот момент. Когда-то мне повезло добраться до древних архивов, точнее, до остатков одного из них, и там я нашел один очень интересный блок данных о существах, ранее населяющих Кибертрон. Их звали предаконами — весьма сумасшедшая по меркам современности смесь невиданных зверей и кибернетики. Они обладали такой же подвижной и гибкой механикой, если и не более совершенной, и я очень вдохновился этими историями. Найтскрим — фактически копия того существа, чертежи которого были найдены мной. И я ни о чём не жалею.       Герда нервно улыбнулась уголками губ. Неудивительно, что выбор пал именно на такой тип эксперимента — учёный весьма тяготел к запретным знаниям, его останавливало лишь то, что не вся информация, необходимая для ещё более безумных решений, была в шаговой доступности.       Но не время погружаться в смутные раздумья.       На корабле происходит слишком много странных вещей…       Фемка втянула воздух вент-системами и решительно направилась к образовавшемуся выходу, миновав «Франкенштейна» и краем оптики взглянув на него.       Напряженный. Хоть и пытается скрыть всеми силами.       Он что-то знает? Знает больше, но скрывает?       Или просто боится?       Учёный ещё раз окинул взглядом тёмное помещение лаборатории и вышел следом за всеми остальными, опустив голову.       — Не хочу это признавать, но, кажется, оборудованию конец… Повезло хоть, что Найт не пострадал.       Зверь довольно заурчал, после чего увидел, как Харон следует куда-то вдаль по коридору, и с неприкрытым любопытством направился за ним. В группе повисло неловкое молчание, которое продлилось на протяжении всего пути на подстанцию.       Первой молчанку всё же решилась прервать Герда, неловко подав голос:       — Мои разведчики могут прочесать всё в поисках необходимых запчастей и материалов, ты ни в чём не…       — Дело не только в этом.       Фемма тотчас стала на месте, как вкопанная. Учёный приблизился к шлюзу подстанции и потянул находящийся справа от проёма рубильник вниз, активировав механизм открытия двери. Та с противным скрежетом отъехала в сторону, и из помещения тут же пахнуло едким ароматом жженной изоляции и сгоревших комутационных аппаратов. Найтскрим и Харон тут же бодро юркнули внутрь, оставив самопровозглашенную королеву и создателя снаружи.       «Франкенштейн» с раздражением провентилировал, после чего тихо пробурчал:       — А я предупреждал, что пленник не так прост… Вот и последствия…       — Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, требовательно спросила Герда, лишь беспомощно наблюдая за тем, как учёный заходит следом за своими «бетами» внутрь технического помещения.       Но ответа не последовало.       Осмотр и оценка уровня ущерба весьма затянулась по времени. Если Страйкер и Харон действительно понимали, на что обращать внимание и как трактовать увиденное, то Герда лишь бесцельно сновала среди силовых щитов, трансформаторов и силовых распределительных установок, то и дело дергаясь от случайных искр, которые то тут, то там сыпались с поврежденного оборудования.       Учёный присел на одно колено перед кабельным лотком, проходящим в полу, из которого до сих пор валил едкий дым. Откинув решетчатую крышку, он увидел лишь оголенные токоведущие части, которые противно искрили и были настолько повреждены, что буквально почти что спаялись друг с другом. В помещении стояла ни с чем не сравнимая вонь, хоть обонятельные сенсоры отключай, ещё и задымленность была такая, словно сюда кто-то забросил шашку, дабы выкурить врагов. Конечно, многое уже осело, но всё ещё недостаточно для того, чтобы здесь можно было комфортно находиться.       — Урон почти непоправимый… Харон, проверь склады, нужно всё, что у нас есть, — тяжело произнёс разноокулярный мех, после чего весьма громко бросил крышку обратно и обреченно сполз по стенке, усевшись на полу. — И то я не уверен, что нам удастся хоть что-то сделать…       Зингерда тихо подошла к подчиненному и присела с ним рядом, положив тому манипулятор на плечо. Страйкер как-то заметно напрягся и невольно отвернул голову в сторону, словно стесняясь своей слабости.       — Слушаюсь, — меха-кот в момент почти что бесшумно покинул помещение подстанции и направился выполнять поставленную задачу.       Найтскрим же хотел было последовать за старшим братом, но почти у самого выхода замешкался, начав водить пластинами аудиосенсоров из стороны в сторону, словно пытаясь прислушаться к чему-то.       Благо, сейчас на это никто не обратил внимания.       Зингерда окинула окружающее её нерабочее оборудование взглядом и неуверенно спросила:       — Неужели ничего нельзя сделать? Должен же быть хоть какой-то выход, ну хоть что-то. Я не поверю, что у тебя нет идей.       Страйкер с силой прижал пальцы к вискам и опустил голову, пытаясь сконцентрироваться на поиске решения. Круговорот мыслей в процессоре вращался с нереальной скоростью, но одна была самая навязчивая.       — Я должен был догадаться сразу, что этим всё закончится… Риски были неоправданно высокими, мы пошли против того, против чего вряд ли выстояли бы…

***

«Империал»       Внимание Оффстрайла моментально сосредоточилось только на одном мониторе, показывающем маршрут передвижения группы согласно имеющейся карты Элизиума. Сейчас всё выглядело так, словно группа почти что топчется на одном месте.       — Не могу понять, они нашли что-то или пытаются найти выход из коммуникаций? — вопрос был конечно же риторический, скорее произнесенный, как мысль вслух.       — Я всё ещё настаиваю на том, что должна была идти с ними, — требовательно произнесла из-за спины Рэбеллин, после чего недовольно цокнула глоссой.       Но следящий за мониторами мех лишь холодно ответил:       — У них уже есть медик. Перенасыщенность командного состава только вредит его мобильности, эффективности и также повышает риски возникновения непредвиденных ситуаций в ходе операции.       — Ты это только что сам придумал, или тебе подсказал кто?       — Рэб, решение было принято не только мной, — горнячка уже начала изрядно надоедать своим присутствием, но поделать Оффстрайл ничего не мог. Оставалось только ждать, пока она сама соизволит покинуть это помещение. — Выскажешь претензии тогда, когда все вернутся с операции.       Фемма лишь закатила окуляры. К сожалению, при подготовке к операции никто не послушал её, когда речь шла о непредвиденных ситуациях, ведь разведка хоть и работала неплохо, но в виду минимизации рисков для и так немногочисленных членов команды «Гиблого сектора» было принято решение не заходить слишком далеко во время вылазок. На это могли быть способны только Неферида и Меф, хотя и они не настолько геройствовали.       Главная ценность «призраков» ведь далеко не боевое превосходство ценой всего.       — Офф, мы ведь не до конца знаем, что там на самом деле их ждёт… Ты хоть… — колёсная запнулась, но потом продолжила, буквально выдавливая из себя каждое слово. — Предупредил их, что в случае провала нам придется отозвать «Гарпун», дабы не раскрывать каналы межпространственной связи?..       — Я надеюсь, что до этого не дойдёт.       В этот момент в динамиках раздался голос лидера операции:       «— Сорат, Оффстрайл, говорит Мерон. Пленник обнаружен. Нужна… Ваша помощь…»       Оба колёсника переглянулись и тотчас прильнули к компьютеру ближе. Исследователь настолько заволновался, что не с первого раза попал по клавише включения микрофона.       — Оффстрайл на связи, говори! У вас всё в порядке? Что происходит?       Буквально не прошло и клика, как к линии подключился зашифрованный канал связи «Гарпуна»:

«— Сорат здесь, рад вас слышать. Что случилось?»

      На линии раздались небольшие помехи, после которого последовал вопрос:       «— Это лучше один раз увидеть. Я… Я не знаю, как это можно максимально чётко объяснить на словах.»       Следом за этим подключилась видеосвязь. На экране всё зарябило помехами, но спустя пару кликов изображение начало проясняться и перед окулярами возникло нечто, что вызвало приступ моментального ступора. Рэбеллин приблизилась к монитору и чуть сжала оптозатворы, прищурившись.       — Ох, шлак… Что с ним сделали?       Камера чётко фиксировала какой-то весьма большой по размерам резервуар-колбу, в котором в мутной жидкости находился корпус пленного, держащийся на плаву только лишь благодаря свисаемому с внутренней части блокирующей крышки непонятному трубчатому аппарату, закрепленному на грудном отсеке.       Но самым страшным было даже не это.       Настоящий ужас вызывало состояние пленника, точнее, то, что стало с его корпусом.       Рэбеллин резким движением манипулятора оттолкнула Оффстрайла от микрофона, да настолько сильно, что мех отъехал в сторону прямо с креслом. Возможно, ей всё же и придется извиниться за свою беспардонность, но явно не сейчас. Горнячка грузно опустила ладонь на клавиатуру и зажала кнопку активации микрофона:       — Говорит Рэб, есть хоть какие-то предположения, в чём находится корпус?       В ответ прозвучал голос того, кого явно никто не ожидал услышать:       «— Кислота, скорее всего высокой концентрации.»       — Квазард?! — Оффстрайл встал из кресла и чуть ли не прижался к коллеге, дабы лучше рассмотреть происходящее на экране. В этот момент изображение с камеры опять покрылось рябью и фокус съехал влево, показывая изувеченного заместителя Тиграна, придерживающего один манипулятор, который безвольно висел, словно был основательно сломанный.       Снова заговорил Мерон:       «— Долгая история, сейчас несколько не до того. Мы можем убедиться в том, жив ли пленник на самом деле? Сигнатура едва прощупывается, но это может быть приманка.»

«— У меня есть медицинский сканер, но я не могу покинуть пост! Но если там кислота… Ох, мальцу не повезло. Я не знаю, что делать.»

      Ребеллин ещё раз посмотрела на Оффстрайла и резко отскочила от терминала.       — Я иду к ним. У меня есть реактивы, которыми гасили любую кислоту на процессе обогащения руд. Заодно и реаниматор захвачу. Подготовь мне мост.       — Но…       — Офф, выхода нет! Они не обладают достаточным объёмом технического оснащения, чтобы как-либо помочь в данной ситуации!       Цветастый мех тяжело потёр пальцами район переносицы и кивнул.       — Хорошо, тебе виднее, — клавиша активации микрофона снова щелкнула. — К вам идет подмога, подождите немного.       «— Принял. Сорат, маякни, как будешь готов. Отбой.»       Оффстрайлу лишь пришлось проводить взглядом скрывающуюся за дверьми горноспасательницу и переключиться на калибровку моста для перехода на «Гарпун» в безопасном режиме.       Искру тотчас охватила тревога.       Это ничем хорошим не закончится…

***

Гадес Допросная       Яркий белый свет больно резал окуляры, заставляя по скрипту с силой сжимать оптозатворы и пытаться отвернуть лицевую от источника. Но, к сожалению пленного, это было маловероятно.       Возвращение в актив далось горе-подменышу весьма тяжело и неприятно. По корпусу всё еще блуждала ноющая боль, словно почти вся верхняя половина была спрессована, а потом неумело выровнена обратно. Странное описание, однако именно так оно и ощущалось. Одна сплошная гематома.       Сильнее всего отдавало в районе груди, словно всё сходилось в одном узле рядом с камерой искры. Лже-Квазард тихо застонал и попытался сфокусировать оптику на окружающем его помещении, но даже это далось ему с трудом. Ослепленный направленным прямо на его фейсплейт прожектором, он мог лишь щуриться и пытаться хоть как-то совладать с собственными рефлексами и встроенными протоколами реагирования.       Спустя какое-то время его внимание привлекла странная мерцающая красным точка на потолке — единственное, что хоть как-то выделялось на фоне яркой вспышки прямо в окуляры. Крепко замкнув створки оптозатворов, пленник издал издевательский смешок, оскалив денты в маниакальной перекошенной улыбке, насколько это позволяли поврежденные пластины лицевой.       На большее он вряд ли мог быть способен, находясь в стазисных наручниках, выкрученных почти на максимум мощности, и будучи крепко прикованным к креслу.       Камера четче сфокусировалась на потенциальном допрашиваемом, пытаясь максимально сгладить визуальные шумы на изображении. В помещении по ту сторону допросной повисло неловкое молчание, иногда перебиваемое тяжелым вентилированием. Двое наблюдателей просто молча смотрели в экран, каждый размышляя о том, что же делать дальше.       — Ран, это бесполезно. Старые методы вряд ли подействуют на него, — раздраженно произнесла Дрилл, нависнув над лидером «призраков» тяжелой горой. — Я уже пыталась.       Колёсник ничего не ответил, лишь ещё раз шумно выпустив воздух из систем и уткнувшись лбом в сведенные в замок ладони. По ту сторону объектива сидел тот, кто очень сильно напоминал старого друга, и это на бессознательном уровне не давало добро на разрешение вскрыть его шлемную коробку, дабы варварски вытянуть оттуда памятные блоки. В глубине искры ещё теплилась надежда, что всего можно добиться посредством диалога, да даже и психологического насилия, если уж вовсе закрыть оптозатворы на морализм.       Но только не физического вторжения в чужой корпус.       Тигран медленно потянулся к тумблеру активации микрофона. Когда на индикаторной панели засветился заветный значок, лидер с максимально наигранным холодным спокойствием заговорил:       — С возвращением, Квазард… — имя третьего заместителя прозвучало достаточно ядовито, даже Дрилл от неожиданности склонила голову на бок и подняла левую надоптическую дугу, удивленно смотря на коллегу. — Или как там тебя на самом деле зовут? Не подскажешь?       Пленник испуганно задрал голову вверх, насколько это было возможно, пытаясь осмотреться. Звук, казалось, шел отовсюду и неоткуда одновременно. Будто бы звучал внутри его раскалывающейся от боли башки. Интересные аудиосистемы, однако, сильно влияют на процессор. Молодцы, умело используют наработки в области психологии.       Правда, вряд ли это поможет.       Губы растянулись в ещё более дикой улыбке, которая уже начинала немного пугать. Оптику всё ещё было неприятно открывать, особенно если учесть, что у него сняли то жалкое подобие защитного визора, которое могло хоть как-то помочь защитить окуляры. Может быть у оригинала он и нес какую-то важную функцию, но в случае с подменышем это был всего лишь аксессуар для поддержания образа. Хотя, сейчас бы даже он не помешал.       — Ты ничего не добьёшься… «Лаборант»…       Услышав это, Дрилл невольно сжала кулаки, после чего обратила внимание на лидера и мысленно одёрнула себя. Сейчас не время для бурных реакций. Однако, негодование внутри никуда не делось.       Только ей можно так пренебрежительно говорить о нём!       По крайней мере, без последствий.       — Совсем ошаркел что ли, мелкий кусок шлака?! Дай мне микрофон, сейчас я ему объясню его место в технологической цепочке!       — Дрилл, прошу, успокойся, — нахмурившись, бросил через плечо Тигран. — Он пытается вывести на эмоции, и не более.       — Да что ты? А я думала, что он так с тобой заигрывает!       Лидер ошарашенно покосился на инженера, в недоумении защелкав оптозатворами. Но комментировать это заявление не стал. Слишком типично для Дрилл, даже в какой-то мере ожидаемо.       — Почему ты всё ещё жалеешь этого самозванца? Неужели мало доказательств того, что его нужно как минимум изолировать, а ещё лучше — и вовсе ликвидировать?       — Нам нужно узнать, кто послал его.       Бурильщица с раздраженным вздохом выровнялась и закинула голову назад, тяжело уставившись в потолок.       — Ты неисправим.       Тигран лишь едва улыбнулся в ответ и вновь потянулся к кнопке активации микрофона. На этот раз голос звучал более беспристрастно:       — Послушай, у тебя есть возможность уменьшить количество возможных мучений, что предстоит пройти. Поверь мне, лоботомия и прочие подобные этому процедуры — не самое приятное, что можно испытать в этом активе. Я предлагаю тебе простой выход из ситуации с наименьшим сопротивлением. Мы в любом случае узнаем, кто ты и что ты такое. Вопрос только в том, как именно мы это узнаем. Настоятельно советую рассказать всё добровольно.       Заключённый, слушая это, начал нервно хихикать. В поведении чётко прослеживались нотки в какой-то степени безумия. Или же он так прекрасно играл свою роль сумасшедшего, всё ещё пытаясь поддерживать образ слетевшего с катушек психа. Но такое заставляло чувствовать дикий дискомфорт даже через экран. Когда нервные смешки прекратились, он вновь заговорил, но уже в весьма нехарактерной слащавой манере:       — Заставь меня, если ты конечно же на это способен, командир.       — Он просто издевается, пора это прекращать!       Дрилл аккуратно, но настойчиво отодвинула Тиграна вместе с креслом, в котором он сидел, и склонилась над микрофоном, насколько это было возможно, учитывая её размеры. Фемма положила массивную ладонь на панель управления, фактически полностью скрыв её под пятернёй, но при этом чётко нажала на кнопку активации почти что с ювелирной точностью.       — Образец «Ноль Ноль Сто Двадцать Пять». Или же «Доппельгангер». Твой же серийный номер, так?       Колёсный ошарашенно уставился на подчиненную, раскрыв рот.       — Дрилл, что это всё значит?       — Погоди, сейчас и выясним.       Подменыш, услышав эти слова, моментально изменился что в фейсплейте, что в поведении. По началу наигранно безумный образ начал резко менять черты на более дерганные и хаотичные. Мимику перекосило до неузнаваемости, а весь корпус начало корчить в судорогах. Оптика вновь, как в тот самый момент допроса в лаборатории, начала менять цвета подсветки, а сами окуляры, казалось, перестали реагировать даже на ослепляющий свет. Выглядел пленник так, словно сейчас вырвется из пут даже несмотря на стазисные генераторы, при этом собственноманипуляторно разорвав самого себя на части.       — Ты… ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО ЗНАТЬ!!! Происходящее походило на нервный срыв, вокалайзер всё больше переходил на истеричный лад, становясь всё более и более пугающим. Взгляд метался по всему окружающему пространству, пытаясь ухватиться хоть за что-то, что могло бы хоть как-то помочь совладать с этим состоянием, но, как на зло, его окружала лишь пустота.       Из динамика раздался грубый фемский голос:       «— Твои протоколы узнать не так уж и сложно, квинтина. Советую рассказать всё, что знаешь, добровольно, или я надавлю на другие рычаги.»       — Я РАЗОРВУ ВАС НА ЧАСТИ! НЕ ЕЁ, ТАК ВАШИ ГОЛОВЫ ПРИНЕСУ!!!       Истеричный припадок и не думал прекращаться. Тиграну лишь оставалось в ступоре наблюдать эту картину, изредка поглядывая на довольную собой Дрилл. Та же с чувством выполненного долга самодовольно улыбнулась и похлопала лидера по плечу.       — Вот теперь он станет посговорчивее. Развлекайся.       На этой ноте исполинская машина самодовольно покинула помещение, направившись к себе…       В небольшой комнате, больше напоминающей некое подобие старой серверной, внезапно зажглось тусклое освещение. Дверь отъехала в сторону и в проходе показалась фигура бурильщицы. Фемма осмотрелась по сторонам и вошла внутрь, закрыв за собой створку. Напряженно выпустив воздух из систем, она осмотрелась по сторонам, после чего уставилась на кое-как закрепленный на стене экран, от которого весьма неаккуратно отходили вниз кабели подключения к терминалу. Сам же терминал находился внизу в полуразобранном состоянии, больше напоминая собранный из запчастей на скорый манипулятор временный оперативный блок. Всё указывало на то, что данная конструкция была установлена в качестве эксперимента и не более.       Дрилл устало потёрла пальцами переносицу и со вздохом уставилась на экран.       — Ладно, ты победила, я и правда поражена. Но откуда тебе было знать, что его так поплавит только от одного упоминания его серийника?       На экране тотчас появилось изображение красного осциллографа. Из старых хрипящих динамиков раздался весьма безэмоциональный искаженный голос, напоминающий голос лидера «Кибертронского квадрата»:       — Интуиция…

***

«Гарпун»       Сорат с тяжелой искрой сидел в кресле главного пилота и нервно перебирал пальцами по панели управления, выстукивая сбитый, абсолютно бессвязный ритм. Ожидание было невыносимым. Перед оптикой всё ещё стояло изображение с камеры, переданное Мероном по закрытому каналу связи.       Бедный малец…       В процессоре роились тысячи мыслей, одна другой хуже.       Что, если всё затеянное — зря?       Конечно, заместитель уточнил, что сигнатура едва ощутима, но это не даёт никаких гарантий на то, что пленный и правда всё ещё активен.       Невольно в памяти начали всплывать моменты из прошлого, когда сам Сорат и его коллеги сталкивались с собственным бессилием и пациенты погибали буквально у них на манипуляторах. Когда были все шансы спасти и восстановить, но судьба-злодейка распоряжалась иначе. Когда актив подопечных буквально выбарывался, но каждый раз не хватало чего-то, чтобы всё же победить и дать шанс жить дальше.       Когда дело решали наноклики, и именно на последнем всё срывалось. К этому невозможно было привыкнуть, каждый раз был как первый.       Просто со временем черствеешь и учишься меньше пропускать всё через себя.       По крайней мере, пытаешься.       Вдруг за спиной раздался характерный скрежет возникшей пространственной воронки. Колёсник резко развернулся на кресле и рванул из кабины в пассажирскую часть корабля, едва ли не преодолев расстояние в три прыжка. Сдвинув дверь-разделитель, он увидел, как в сиянии космического моста возник достаточно немаленьких, по сравнению с ним самим, размеров мобильный грузоподъёмный автокран на гусеничной базе.       — Рокировка, старик, — из кабины раздался, казалось бы, максимально контрастирующий с внешним видом альт-мода мелодичный звонкий фемский голос, после чего послышался лязг цепей и следом за автокраном из воронки выехала платформа с устройством, напоминающим спасительную капсулу с прозрачной верхней крышкой, и несколькими небольшими ящиками, выглядящими так, словно о них позабыли на складе на добрые десятки ворнов. Благо, размеры «Гарпуна» позволяли разместить всё это. Как только намотка цепи дошла до концевой точки, лебедка щелкнула и магнитный зажим, удерживающий платформу, в момент расцепился, освобождая груз. — Я займусь подготовкой оборудования, а ты идешь геройствовать.       Боевой медик всё ещё с неприкрытым удивлением и в какой-то степени шоком рассматривал гостью, пока та не начала трансформацию. Крупная дама, приняв робомод, в непонимании уставилась на колёсника и на выдохе произнесла с ноткой некого раздражения:       — Сорат, шевелись!       Тот дернул шлемом, словно отгоняя наваждение, и что-то забормотал, пытаясь оправдаться. Но для Рэбеллин такая реакция на себя у окружающих была вполне обыденна. Не каждый мог привыкнуть к тому, что из себя представляли связанные с горнодобывающей сферой спец-единицы, особенно если это фемки. Хотя, не сказать, что она была слишком велика по сравнению с самыми яркими представительницами отрасли, к примеру, с той же Дрилл или Спектрой.       — Я буду ждать здесь и пока настрою оборудование.       — Ты уже работала с подобным? — переспросил колёсник, щелкая пальцами по панели управления мостом.       Рэб нащупала на стене втопленную ячейку подключения к источнику энергии, небрежно подковырнула крышку и прокинула кабель запитки от реаниматора, что привезла с собой.       — Признаться честно, нет. Но приходилось реанимировать тех, кто находился долгое время под завалами. Думаю, и тут разберусь. Иди.       Сорат напряженно свёл плечи. Явно не это хотелось услышать от горноспасателя, хоть и весьма ожидаемо. Но Рэбеллин была хорошим специалистом, иначе бы Дрилл не перебросила её в группу «Империала». Хотелось верить, что у них получится.       Воронка раскрылась и колёсник ещё раз окинул взглядом автокрановщицу, полностью погруженную в процесс настройки оборудования. Теперь промедление деактивации подобно. Сорат захватил мирно лежащий на пассажирской скамье бокс с инструментами, забросил его себе за плечи, зафиксировав в зажимах, и тут же скрылся за вихрем голубых, белых и зеленоватых разводов…

***

Лаборатория Страйкера       Смотреть на плененного было больно. Почти что на физическом уровне. Члены группы спасения то и дело старались отводить взгляды, словно не хотели, дабы находящийся в колбе чувствовал себя слабым.       — Так вот куда пропадали все наши, с которыми внезапно терялась связь, — тихо произнес Мерон.       — Хочется верить, что не все, — так же вполголоса ответила ему Неферида. — Иначе становится ещё более не по себе.       Лидер «Империала» украдкой посмотрела на Инфинити, которую за плечо поддерживал Рейн. Та уже немного успокоилась, хотя было видно, что покоя в ней нет ни капли — только шаткие попытки удержать самообладание. Фиолетовый сикер стоял за её спиной и молча наблюдал за подругой, словно телохранитель.       Да и говорить было нечего.       Только когда перед окулярами возник изувеченный корпус Старскрима, им пришло осознание того, от чего именно друг уберег их ценой своего актива. Искру словно зажало в тиски, то сдавливая сильнее, то на клик ослабевая хватку.       — Он этого не заслужил… — с некой дрожью прошептала Инф, виновато опустив окуляры, после чего сделала шаг навстречу колбе, с некой беспомощностью обхватив левое предплечье ладонью.       — Никто не заслужил, — виновато ответил фиолетовый сикер, не решаясь последовать за ней.       Серо-голубая фемка медленно подошла к резервуару и всё же решилась рассмотреть всё в деталях. Эмоции нахлынули с новой волной, только в поле зрения снова попали пораженные кислотой части брони и привода. На корпусе и правда больше не осталось «живого» места, теперь было четко видно, как здесь обходились с ним. На изъеденном металле бороздами виднелись глубокие царапины, порезы, очень много шрамов от спайки, которые уже изрядно проплавились от высокой концентрации реактивов. Фейсплейт застыл в выражении некой агонии, оставалось только гадать, что последним он перенес, пока не отключился.       С каждой следующей рассмотренной деталью процессор будто визуализировал всё, что могло бы оставить такие следы. И надежда предательски угасала.       Но это всё ещё был он. Такой, которым запомнился до всего произошедшего.       Инфинити с силой закусила губу, чтобы отвлечься на боль и не дать новой истерике завладеть собой. Слезами здесь не поможешь. Да только катятся они сами по себе, так просто не остановишь.       — Прости… Я… — сикер-фемм робко положила ладонь на стекло буквально напротив камеры искры друга. На какую-то долю клика ей показалось, что под пальцами возникло едва уловимое тепло. — Этого не должно было случиться…       Как же хотелось, чтобы он сейчас отреагировал.       Дал знак, что он всё ещё здесь.       Праймусе, ну хоть как-то!       Но увы…       Сил сдерживаться становилось всё меньше и меньше. Снова послышались робкие всхлипы, рвущиеся из груди. Фемма уткнулась лбом в стекло, с силой сжав ладонь и обреченно ударив кулаком по поверхности колбы. Раздался глухой хлопок, да и только. Но ей этого оказалось мало. Ладонь продолжала бить в одно и то же место, словно в попытках достучаться. С каждым ударом внутри что-то надрывалось всё сильнее и сильнее, срывая последние хрупкие нити, удерживающие самообладание.       Очень знакомое чувство.       Больно.       Как в тот раз, когда не стало предыдущего члена группы «Кибертронского квадрата».       — Инф… — за спиной раздался голос Рейна, но Инфинити никак не отреагировала, всё ещё не отрываясь от резервуара. — Перестань…       Фемка ничего не ответила. Собственное бессилие буквально держало за горло, тысячи мыслей — одна хуже другой — разрывали голову изнутри.       Если бы не она, ничего бы не случилось.       Не попади бы именно их челнок в ту аномалию.       Не стань Скрим частью их команды…       Слова товарищей пролетали мимо аудиосенсоров, не задерживаясь. Всепоглощающее чувство вины буквально отключило способность трезво мыслить. Всё, чего сейчас хотелось больше всего — это чтобы преграда в виде стекла исчезла, а дорогой искре друг снова был рядом. Но жестокая реальность полностью отличалась от желаемого.       В этот момент раздался характерный скрежет моста. Группа тотчас перевела всё внимание на возникшую рядом пространственную воронку, из которой выбежал несколько запыхавшийся и абсолютно несобранный Сорат. Тёмное пространство не сразу дало колёснику возможность сориентироваться на местности, но после, увидев своих, тот с облегчением выпустил воздух из систем и попытался восстановить привычный ритм вентилирования.       — Разрыв нейросвязей тут с вами получишь…       Все, кроме Инфинити, тотчас уставились на медика, напрягшись от внезапности его появления. Тот, в свою очередь, осмотрел группу и с неконтролируемым возгласом подпрыгнул на месте, когда в поле зрения попал Квазард.       — Ладно хоть с юнцом всё понятно, а с тобой-то что?!       Разведчик «призраков» тяжело вздохнул и, схватившись более-менее целым манипулятором за повреждённое плечо, сквозь денты процедил:       — Как видишь…       — Ладно, к шарку вопросы, тебе нужна по…       — Я в порядке, — ответ пленного разведчика прозвучал весьма иронично, учитывая, что выглядел он так, словно вот-вот развалится. — Ему явно хуже, чем мне.       Квазард скривился от очередного болевого импульса и дрожащим манипулятором указал куда-то за спину медика. Сорат тут же развернулся и остолбенел.       Вживую зрелище выглядело ещё более пугающим, чем на видео.       Медик нервно сглотнул и потянулся к ручке сканера, торчащей из магнитного захвата на бедре. Не в первый раз ему приходилось наблюдать жертв войны с самыми разнообразными увечьями, но это было за гранью. Только пальцы коснулись прибора, тот едва слышно пикнул, активировавшись. Одним лёгким и выверенным движением ладони Сорат выхватил нехитрый прибор и навёл на колбу, в которой плавал корпус сикера.       — Только не говори, что я зря собирал тогда тебя по кусочкам…       Манипуляторы медика непроизвольно дрогнули. Отчасти он понимал, что это лотерея.       Услышав звук работы прибора, Рейн силой оттащил Инфинити от колбы, дабы та не мешала проводить измерение активности искры внутри. На этот раз она даже особо не сопротивлялась, а только лишь беспомощно прижалась к другу. В оптике тотчас загорелся огонёк надежды.       Все присутствующие затаили вентилирование, ожидая вердикт.       Несколько кликов тянулись, казалось, целую вечность…

***

Блок энергоснабжения лаборатории       Страйкер оперся манипулятором о стену и нервно засмеялся. Пальцы ученого стали легко царапать шлем, что сопровождалось весьма неприятным звуком.       — Кто бы мог подумать, что я окажусь прав…       Герда настороженно покосилась на подчиненного, абсолютно не понимая, о чем вообще может идти речь. Но его состояние походило на какое-то нервное помешательство.       — А ведь всё происходящее… Всё это… Я оставался слеп до последнего, хотя и догадывался. Страшно и озвучить, хах, ещё подумали бы, что я сумашедший!       — Страйкер.?       Учёный поднял на самопровозглашенную королеву окуляры и растянулся в пугающей улыбке. Взгляд Страйкера прошиб её точно удар током, который заставил нейросистемы напрячься на максимум. Он уже не был таким холодным и беспристрастным, что-то определенно изменилось.       И это не походило ни на что иное, с чем фемма сталкивалась ранее.       Это явно не влияние Арахниуса или программ, которые вживляла тайная лаборатория, связанная с противозаконными экспериментами над кибертронцами, которую Герде вместе с сестрой не повезло пройти.       Это действительно безумие…       Страйкер выпрямился во весь рост и свысока посмотрел на сикер-фемм, после чего поднял оптику к потолку и окинул потолок помещения заинтересованным взглядом, дергая плечами в попытках сдерживать смех:       — Тебе никогда не казалось, что мы на этом корабле не одни?..

***

      Сорат нервно вентилировал, сверля окулярами маленький экранчик на сканере. Воздух вокруг группы спасения стал похож на густую вязкую массу, в которой тонули буквально все звуки — настолько нерушимой была тишина, ведь каждый из присутствующих застыл в ожидании и страхе проронить хоть звук.       Но только одной из команды стало не по себе от этой всепоглощающей тишины, которую едва разбавлял почти что неуловимый писк прибора.       Инфинити внезапно для себя поёжилась, словно почувствовала чьё-то присутствие. Фемм прикрыла оптозатворы и дёрнула головой в попытке отогнать навязчивое ощущение, но это никак не помогло. Где-то в районе затылка зазудело, казалось, что из непроглядной темноты за группой кто-то наблюдает, но при этом остаётся максимально недосягаемым.       Почему-то это вызывало лёгкую тревогу внутри, но при этом и переключало внимание, позволяя хоть немного отпустить внутреннее терзание себя за бессилие.       Шумно провентилировав, серо-голубая заставила себя поднять взгляд и осмотреть темноту, окружающую их.       Ничего.       Но ведь что-то же не даёт ей покоя…       — Готово!       Воодушевлённый голос Сората моментально взбодрил всех присутствующих, но сам медик всё ещё был крайне напряжен. Колёсник сильнее сжал ручку сканера, пока тот обрабатывал данные, да так, будто готов разломать этот несчастный прибор в случае неудовлетворительного результата. Группа не сговариваясь сделала шаг ближе к доктору и вопросительно уставились на него.       Спустя пару кликов гаджет снова подал протяжный писк и маленький экран вывел какие-то кодовые значения, подкрепленные непонятными для обычного обывателя графиками. Но Сорат, бегло пробежавшись оптикой по показателям, с облегчением опустил прибор и радостно выдохнул:       — Живой… Искра бьётся!       По линии связи раздался фемский голос:       «— Живой? Точно?»       — Точнее не бывает, — довольно ответил медик, не скрывая радости на фейсплейте.       Группа же не сразу поняла смысл слов, пока каждому не пришло осознание. Инфинити радостно улыбнулась, смахнув слезы, и тут же бросилась к колбе обратно, приложив обе ладони к стеклу.       Дождался таки…       Мерон и Меф ошарашенно переглянулись друг с другом, явно будучи в шоке от увиденного.       И дело здесь было далеко не в том, что с такими повреждениями всё ещё можно оставаться на этом свете.       Путеводные нити вокруг колбы стали угасать, позволяя двум колёсникам больше не щуриться. Но с каждой уходящей линией незримой для остальных подсветки вопросов становилось всё больше и больше.       Праймус привел их сюда явно не просто так.       Но в чём причина?       — Помнится, я говорил, что после службы в армии десептиконов меня уже ничем не удивить… — Меф перевёл взгляд на Мерона, который и сам стоял с таким видом, словно весь его мир перевернулся с ног на голову. — Так вот сейчас я готов признать, что ошибался.       — Ни слова… — процедил сквозь денты первый зам, после чего попытался натянуть на фейсплейт маску максимальной невозмутимости. Правда, выходило это весьма неубедительно.       Здесь явно что-то было нечисто, если так вообще можно выразиться.       На закрытой линии связи снова раздался фемский голос:       «— Его нужно вытаскивать, и как можно скорее.»       — Спасибо за озвучивание очевидных вещей, Рэб, но есть нюансы.       «— Это какие?»       Сорат подошел к колбе ближе и подключил к линии камеру на своём приборе для зрения, чтобы передать изображение горноспасательнице. Одним легким кивком вниз медик активировал своеобразный визор и опустил его на оптику, после чего начал в деталях осматривать пленника.       — У него на грудном отсеке какая-то непонятная дрянь прикреплена. У меня нет ни малейшего предположения насчет того, что это такое, но эта штука сильно фонила на сканере. Вряд ли будет безопасно извлекать эту квинтотню на месте.       «— А вдруг это просто сенсор для сбора данных?»       — Просто сенсор бы не резонировал с искрой.       За спиной медбота раздался хриплый голос Квазарда:       — Это экстрактор. Страйкер с его помощью расщеплял искры подопытных и извлекал необходимое.       — И как быть с этой дрянью?       Квазард приблизился на пару шагов к медботу и указал пальцами целого манипулятора на свою грудь.       — Также, как и с этим. Поможет только хирургическое вмешательство. Здесь какая-то сложная электроника, малейшее неправильное движение — и искру может буквально разорвать на части.       — Да это просто издевательство какое-то… — Сорат покачал головой, пытаясь осознать услышанное. — Ну и как быть? Мы не знаем, что может произойти в момент извлечения пленного, я себя буквально чувствую сапёром сейчас!       На линии раздался голос Рэб:       «— Я вижу по полученным данным, что оборудование полностью обесточено. Никакой активности именно в инородных приборах не ведется. Так что шарк с ним, с этим шлаком, доставайте как есть. На челноке попытаемся снять. Я уже готовлю аппарат искусственного поддержания актива. Медлить нельзя, сканер показывает, что, хоть ваш друг и жив, но находится буквально на микрон от деактивации.»       Сората нервно дёрнуло от таких слов. Риски были слишком велики, но ещё больше не хотелось потерять очередного члена команды из-за мельчайшей ошибки.       Или заминки.       — Рэб, ты на все сто процентов уверена? Мы сейчас буквально рискуем чужой жизнью.       «— Если не рискнём, она превратится в смерть.»       Слова горноспасательницы больно кольнули в самую искру. А ведь она права, и горький опыт — тому явное подтверждение.       Иного выхода нет.       За спиной медика в тот же момент раздался голос первого заместителя:       — Каков план?       — Вытаскивайте. Только… — Сорат тихо поскрежетал дентами, после чего обернулся и окинул взглядом всех присутствующих. — Я вас умоляю, сделайте всё максимально аккуратно. Не повредите прибор на нём. Иначе есть риск, что летун не выживет.       В этот момент серо-голубая сикер-фемм опустила голову и ощутила, как по спине пробежал неприятный холодок, словно плохое предчувствие. Внутри разыгралась нешуточная тревога, появилось навязчивое ощущение, что в этой лаборатории они не одни.       Кто-то пристально наблюдает за ними из тьмы…

***

Блок энергоснабжения лаборатории       Учёный снова бросил короткий, но весьма высокомерный взгляд на хозяйку корабля, после чего пропустил тихий смешок, который прозвучал достаточно желчно. Герда в напряжении свела надоптические дуги и сделала робкий шаг назад, случайно уткнувшись спиной в крыло внезапно возникшего позади неё Найтскрима. Нетопырь на удивление отреагировал на это весьма учтиво и придержал массивной конструкцией конечности оступившуюся сикер-фемм, после чего едва слышно что-то пророкотал, продолжив наблюдать за действиями создателя. Зингерда резко ощутила, что абсолютно не контролирует ситуацию.       А ещё, к тому же, непонятно откуда взявшийся страх, который заставлял разряды статики скакать по пластинам брони на спине, как бешеные.       — Это что, какая-то очередная твоя метафора?       Страйкер шумно провентилировал, но ответил не сразу. «Франкенштейн» грузной поступью подошел к силовому щиту и стал осматривать сгоревшие комутационные узлы, то и дело косясь в сторону фемки.       — Как бы я бы сам хотел, чтобы это была всего лишь метафора, — пальцы учёного скользнули по обгоревшей поверхности щита. — Этот корабль старше нас всех вместе взятых, он помнит рассвет Кибертрона, и, к сожалению, запомнил его закат, но… Поверь мне, обычная машина не смогла бы так долго находиться в рабочем состоянии, особенно учитывая то, как к ней относились её вынужденные обитатели. Но он… Ох, он борется, выживает… Из последних сил. Как единое целое, как… Нечто большее, чем кажется на первый взгляд…       — И что это должно значить?       Найтскрим нервно зафыркал и тихо отполз в дальний закоулок, поблескивая линзами желтых окуляров. Обстановка с каждым кликом становилась всё более напрягающей.       — Не знаю, заметила ты это, или нет, но с появлением нашего лучшего подопытного оборудование лаборатории начало вести себя не так, как раньше. Постоянные сбои, аварии, ошибки работы систем и прочее… Каким же глупцом я был, не сразу обратил внимание, списал всё на естественный износ. Нет… — Страйкер потёр переносицу пальцами. — Это буквально звучит, как бред, да я сам бы хотел, чтобы это оказалось всего лишь моей глупой фантазией, основанной на старых сказочках, которые мне рассказывали в бетстве, но шлак.! Слишком много совпадений, слишком много, я верю тому, что вижу, но увиденному нет иного объяснения.       — Страйкер… О чём ты говоришь?       Учёный схватился манипуляторами за голову и глупо рассмеялся. Учёный больше не звучал, как саркастичный и безискровый монстр, который с холодным выражением фейсплейта кромсал и разбирал на части подопытных на хирургическом столе — теперь перед Зингердой стоял сорвавшийся с предохранителя псих, который словно осознал что-то максимально страшное для себя, но вместо страха всё заполонила весьма странная истерика на грани с потерей рассудка. Спустя пару мгновений он сорвался с места и подбежал к фемме, с силой схватив ее за запястья.       — Этот паршивец… — разные окуляры учёного, казалось, вспыхнули с большей силой, буквально слепя Герду в темноте. — Он как из тех сказок. Он — маленький реактор, в нём энергия, которой я ещё ни в ком не встречал. Он собрал воедино искру Найтскрима и даже не утратил жизнеспособности. А самое страшное — что на него реагировал всё вокруг. Он буквально резонирует со всем, что его здесь окружало. Когда я работал, то не мог отделаться от ощущения, что мне просто так это с манипуляторов не сойдёт, а теперь… Всё зашло слишком далеко. Я хотел сохранить его здесь, в моей лаборатории, как носителя самого мощного спектра, пока он не начал уничтожать всё, к чему я так долго шел. И даже после всего я хотел, чтобы он остался! Но теперь… Я боюсь…       Герда сцепила денты и попыталась с силой вырваться из стальной хватки подчиненного, только сделать это было не так-то и просто. Всё услышанное нагнало на неё ещё больше ужаса, особенно учитывая предистеричное состояние Страйкера — от него становилось ещё страшнее.       — Отпусти! Страйкер, ты не в себе, твои нейросистемы нуждаются в отдыхе!       — Да как ты не понимаешь, что за ним стоит нечто большее, чем может показаться на первый взгляд?! Я полез туда, куда не следовало, но не смог остановиться при первых сигналах, что пересекаю грань! А теперь… Когда мы попытались его деактивировать…       — Он просто очередной подопытный, а всё произошедшее — ничего особенного, совпадение!       — Совпадение?! Только я подключил его к экстрактору, всё пошло наперекосяк. Вся лаборатория начала сбоить после прямого контакта с его искрой, буквально вся! А до этого не было никаких нареканий, понимаешь ты это или нет?       Учёный снова нервно засмеялся, всё же отпустив манипуляторы Герды.       — За ним явно стоит что-то, что никак не давало ему подохнуть, даже после прямого силового разряда в искру. Она просто отсекла его, да ещё и создала выброс, который привел к тому, что половина техники теперь нерабочая. Ему словно сам Праймус помогал выжить любой ценой!       Осматривая свою невольную собеседницу, «Франкенштейн» все же заметил в её взгляде оттенки ужаса и тревоги, что отчасти отрезвили его пыл и напор на неё. Осознание того, что он слишком увлёкся в своих теориях, начиная пугать даже ту самую, которая всегда была на его стороне, заставив сделать шаг назад. Сикер-фемм резко дёрнула манипуляторы и потёрла саднящие запястья, пытаясь размять шарниры, с опаской поглядывая то на учёного, то на всё ещё стоящего за её спиной Найтскрима. Страйкер резко дёрнулся и с отчётливо слышным раздражением в ритме вентилирования вновь подошел к силовым щитам, активировав браслет-мультитул с набором инструментов на запястье.       — Моя лаборатория находится буквально над самым мощным реактором Элизиума, с которого питаются главные двигатели и генераторы корабельной пушки. Иногда даже можно почувствовать, как он работает, если внимательно прислушиваться к мельчайшим колебаниям электромагнитного поля. Так вот, этот реактор… Он его чувствует. Я не знаю, как объяснить ещё более понятно. Однажды я заметил, что во время экспериментов над пленником пульсирование поля подстроилось под биение искры сикера. И так продолжалось каждый раз. Я специально делал замеры, чтобы убедиться в том, что мне кажется, но они только подтвердили обратное, — Страйкер снова сверкнул окулярами и едва слышно прошептал: — Что это, если не промысл божий?       В силовой установке тотчас повисла неловкая тишина, которую разбавляли только звуки работы учёного…

***

Лаборатория Страйкера       — Да уж, таким я ещё не занимался…       Группа спасения обступила резервуар с пленником, принявшись осматривать его в мельчайших подробностях. Конструкция колбы не выглядела очень сложной или же какой-то максимально непонятной — стеклянный резервуар, втопленный в пол, от которого расходились лотки с кабелями и трубами, покрытые пластинами из сетки. Сверху на колбе разве что находилась очень массивная крышка, с которой к пленнику спускался тот самый злосчастный аппарат, закрепленный на трубках. Усложнялось всё тем, что эта самая крышка была соединена стойкой с тем самым замыкающим щитом, створки которого удалось так легко сорвать. Но, как оказалось, щит не был главной функцией этого элемента устройства. Сквозь щели в покрытии фиксирующей стойки можно было также рассмотреть большое количество трубок, кабелей и магистралей, уходящих вниз. Достаточно интересное сооружение, если бы не его предназначение…       Мерон подошел ближе к Сорату и посмотрел сверху вниз на мелкогабаритного колёсника, то и дело косясь на колбу. Во взгляде явно было заметно искренняя обеспокоенность происходящим.       — Итак, док, какие варианты дальнейших действий?       Медик озадаченно почесал затылок, после чего указал пальцем на крышку резервуара:       — В теории верхушка должна сниматься, там сзади вроде как гидравлический привод есть или что-то около того, но я до конца не уверен, так ли оно легко исполнимо, как кажется на первый взгляд.       — Может, просто сломаем? — задорный голос Эйрстрайка тут же заставил всех обернуться, привлекая внимание на себя. — Это же стекло, разве нет? Значит, можно разбить, логично?       Квазард покачал головой, крепче прижав к себе поврежденный манипулятор здоровым.       — Там кислота, это может быть опасно.       — Ну подумаешь, прольется на пол и пошипит, ты будто бы переживаешь, что нас потом убирать заставят.       — Дело не в этом, — медик уловил мысль Квазарда и попытался развить её. — Мы и правда можем и раскурочить эту колбу, но как это отразится на летуне? От него и так куски отваливаются, все манипуляции должны быть максимально щадящими.       — Такое даже слышать страшно, если честно, — тихо произнесла Неферида, наблюдая за спором. Дальнейшая озвученная мысль, однако, стала даже для неё неожиданной. — Но я… Ох… Согласна с Эйрстрайком. Мы попросту можем потерять время, пока произведем это «филигранное» извлечение, а времени-то у нас как раз и нет.       Эйр в шоке защелкал окулярами, совершенно не веря в то, что только что услышал. В кои-то веки с ним согласились, да и ещё кто! Грудной отсек бронированного меха стало распирать от гордости, а фейсплейт озарила довольная улыбка. Он демонстративно расправил плечи и посмотрел на всех свысока, в том числе и на саму Нефериду, которая в свою очередь со всем присущим ей изяществом проигнорировала это.       И только одна Инфинити отвлеклась от обсуждения спасения товарища, то и дело рассматривая чёрную густую тьму под потолком. Свод над лабораторией был очень высоким, при полном отсутствии освещения, как сейчас, даже с прибором ночного виденья было тяжело что-то разобрать, особенно среди вереницы коммуникаций, что проходили прямо по потолку: какие-то трубы, вентиляционные развёртки, потолочные проёмы с нагнетательными установками, силовые магистрали… Всё это изобилие разных по размерам элементов рябило в оптике, которая и без того устала от непривычного для восприятия спектра цветов, транслируемого дополнительным устройством на ней.       Но что-то определенно не давало ей покоя.       Вентилирование систем постепенно стало более частым, тревога давила всё больше и больше. Вскоре ей даже показалось, что она слышит какой-то едва уловимый ультразвук, больше напоминающий тихий писк, или даже свист, но он был настолько трудноразличимый, что Инфинити банально не обратила на это должного внимания.       Только при более детальном осмотре окружающего помещения стало понятно, насколько же масштабной оказалась лаборатория Страйкера. Длинные ряды колб, местами закрытых защитными щитами, тянулись вглубь, создавая иллюзию пугающего коридора, в конце которого обязательно должен показаться монстр.

***

Блок энергоснабжения лаборатории       Учёный уже достаточно долгое время пытался переподключиться к линии резервной запитки, которая не эксплуатировалась с того самого момента, как бандиты захватили корабль. В этом банально не было нужды, да и никто не беспокоился о техническом состоянии помещений, в которых Страйкер после обосновал свою лабораторию. Восстановить работу основного энергоузла уже было фактически невозможно, слишком большой дефицит материалов и абсолютное отсутствие специалистов, которым можно было бы доверить это дело. Сам Страйкер, хоть и был мастером в технических вопросах, но водиночку вряд ли смог бы охватить полный объём работы.       Этим можно заняться позже. Найти среди отребья хоть кого-то, кто смог был охватить процессором нехитрую науку техника-электромеханика, обучить их, сделать некое подобие ремонтной бригады и приступить к поиску материалов для восстановления, но явно не сейчас. Для начала нужно хотя бы вернуть в это несчастное место банальное освещение.       Работа шла медленно и тяжело, от бездействия клемы и кабельные магистрали просто порассыхались и покрылись коррозией, однако даже в таком плачевном состоянии их можно было достаточно эффективно использовать. Харон то и дело счищал грубым абразивом толстые слои окислов с контактных групп в щитах, пока хозяин занимался таким себе «кустарным» подсоединением линий резерва, используя любые возможные материалы. Вскоре щит превратился в рябящее в оптике нечто из проводки и изоляционных материалов, от которого отходил толстый кабель, просто прикрученный болтами к собранной на быстрый манипулятор перемычке, которая заменяла внутренности главного комутационного рубильника.       — Долгое время оно не отработает, — покачал головой учёный, досадно провентилировав. — По крайней мере не придётся работать при свете фар и получится законсервировать оборудование, которое осталось в лаборатории.       Найтскрим грустно заурчал и кучнее подобрал под себя крылья, с пониманием посмотрев на создателя. Казалось, только активировавшийся зверь, а уже способен на такие эмоции… Страйкер посмотрел на своё детище и успокаивающе улыбнулся, сделав шаг навстречу:       — Не расстраивайся, мой дорогой, главное, — мех протянул ладонь и аккуратно потрепал монстра по щеке, оглаживая ярко выраженные выступающие острые углы лицевых пластин, — что ты не пострадал. Этот хлам восстановится.       Зингерда же принялась настороженно рассматривать поделку коллеги, пытаясь понять, как это хитрое переплетение торчащей проводки хоть что-то сможет обеспечить энергией. Даже на её не особо опытный в этих вопросах взгляд выглядело оно… Так себе. Если не сказать грубее.       Но что сделано, то сделано. Страйкер явно разбирается в этих вопросах куда больше.       — Я правильно понимаю, это ведь лишь временное решение вопроса? — косясь на щит, спросила сикер-фемм.       — Если тебе нравится, я могу таким образом переподключить твой личный отсек, — с неприкрытым сарказмом ответил учёный, хотя даже в этом можно было уловить нотки досады, что до сих пор не отпускала его.       В любой другой ситуации Зингерда бы уже однозначно дала понять, что колёсник явно что-то перепутал и так разговаривать с ней явно не лучшее его жизненное решение, но сейчас она прекрасно понимала, что это была всего лишь защитная реакция, за которой скрывается бессилие перед одолевшей ситуацией. Оставалось только отшучиваться, чтобы немного разрядить обстановку.       — Сделаешь мне потом из этого арт-объект.       Учёный ничего не ответил. Отвлёкшись от своего творения, он взял в манипуляторы стопку из изолирующих пластин и принялся подсовывать их между перемычками и стенками щита, стараясь максимально отелить жмуты проводки от поверхности, дабы хоть немного обезопасить от касательного короткого замыкания, если изоляция не выдержит и начнёт плавиться. Не самый безопасный метод, но выбирать не приходилось. Закончив разделять потенциально небезопасные участки, Страйкер взялся за ручку рубильника и уже был готов возводить её в положение включения, как вдруг что-то его остановило.       — Знаете… Вам всем стоит отвернуться. Так, на всякий случай.       Зингерда и Найтскрим покорно кивнули, после чего фемма вообще отошла подальше, став за другой силовой щит, а звероформер спрятал голову в крыльях, куда в тот же момент присоединился и Харон.       — Ну, не подведи!       Одно резкое движение манипулятора вверх и механизм рубильника издал противный скрежет, показывающий, что механически цепь замкнулась. Герда вышла из укрытия и уставилась на конструкцию, пытаясь понять, что же изменилось. Страйкер осмотрел проводку и едва заметно кивнул:       — Да, теперь хотя бы свет у нас е…       Резко над головами присутствующих завыл мерзкий, пробирающий до нейроузлов воющий звук, который словно заполонил собой всё помещение.       Сирена тревоги. Тем временем Лаборатория Страйкера       — Есть ещё умные идеи?       — Да, вырвать тебе вокалайзер и засунуть прямо в…       — Эй, молодежь, а ну полегче с выражениями!       Мнения группы насчёт метода извлечения пленника никак не доходили до одного общего. Действительно, идея Сората была максимально щадящей, но и самой затратной по времени, которого и так было в обрез. Нужно было решать здесь и сейчас.       Но Инфинити не покидало гнетущее чувство преследования. Липкая, охватывающая все внутренности тревога так и требовала перестать игнорировать себя и наконец обратить на неё внимание. Манипуляторы снова непроизвольно задрожали, и фемма немного отдалилась от группы, поддавшись чутью. Подняв голову, она начала осматривать балки и перекрытия, но всё было тщетно.       Пусто. Здесь никого.       Только ее друзья.       Как вдруг…       Вспышка яркого света на мгновение ослепила её. В помещении раздался мерзкий вой сирены тревоги, который звучал буквально отовсюду, заполоняя собой, казалось, каждый микрон пространства. Серо-голубая фемка одним движением манипулятора сорвала вспомогательное оптическое устройство с головы и сжала оптозатворы, пытаясь переключиться на нормальный режим зрения. Пару раз проморгавшись, она поняла, что её ослепило. По всей лаборатории то тут, то там заморгали красные сигнальные лампы-маячки, установленные в хаотическом порядке. Света было недостаточно, чтобы рассмотреть всё в деталях, но одну всё же удалось…       За спиной раздался встревоженный голос Мерона:       — Ну и какого шарка сейчас произошло?!       Инфинити в ужасе попятилась назад, указывая пальцем куда-то на поперечную балку под потолком.       На огромной металлической конструкции сидел крошечный кассетник-паук, почти не шевеля конечностями.       — Чужаки… — голос Арахниуса буквально прозвучал в голове у сикер-фемм, заставив ту на мгновение оцепенеть.       Их раскрыли…             Над головами ритмично заморгали красные сигнальные лампы. Герда и Страйкер в панике переглянулись между собой, после чего подняли головы вверх, пытаясь сориентироваться в ситуации.       — Ты натворил?       — Нет, это совершенно другой энергетический узел, я тут не при чём!       Найтскрим в ужасе заскулил и зажал аудиосенсоры передними лапами, пытаясь оградиться от мерзких звуковых волн, раздражающих его острый слух, но всё было тщетно. Казалось, он исходит отовсюду. Оставалось только терпеть. Самопровозглашенная королева последовала его примеру и тоже приложила ладони к шлему, одновременно пытаясь перекричать вой вокруг:       — Какого шарка тогда происходит?       — Да не знаю я! — точно таким же криком ответил ей учёный, после чего на комлинки обоих пришло одно и то же голосовое сообщение, подкрепленное координатами местоположения…        «— Чужаки…»       — Так, всё, хватит с меня умных идей! — Эйрстрайк решительно ринулся к колбе и, ни клика не задумываясь, с силой замахнулся кулаком на конструкцию, игнорируя протестующие возгласы Сората и Нефериды. Действительно, время вышло. Сейчас они либо выйдут отсюда с пленником, либо не выйдут отсюда уже никогда. Нужно действовать.       Одно мгновение — и грубая сила бронекостюма столкнулась с стеклом, образовав на нём паутину сколов, медленно распространяющуюся под действием внутреннего давления от верхней части вниз. Разрушительный узор всё больше и больше захватывал поверхность резервуара, пока из трещин не начала сочиться мерзкая шипящая на воздухе жижа, моментально густеющая от окисления…       Дабы ускорить процесс разрушения, Эйр сделал еще один удар в то же место, после чего тут же отскочил в сторону, насколько это было возможным.       Хрупкое стекло, не выдержав, посыпалось вниз, извергнув всё содержимое на пол…