Мир и чувства на грани

Ноябрь в Англии промозглый и угрюмый, сильные северные ветра опутывают островное государство дождями и холодом, столь неожиданным после относительно теплого лета. С погодой в последние годы вообще беда, и не только в Англии. Африку в середине лета заносит снегом, а северная Европа задыхается от жары. Но вот ноябрь в Англии всегда одинаковый, один и тот же из года в год. И Артур, любящий стабильность и порядок, радуется вот такой промозглой погоде. Со временем начинаешь находить в ней особую прелесть. Со временем привыкаешь. И к такой погоде, и к то и дело накатывающей меланхолии, и к остывающей чашке английского чая, сиротливо стоящей на журнальном столике. Ко всему этому Артур привык, и посему был вполне доволен своей тихой, размеренной жизнью. Ставшей уже привычной для бывшего покорителя морей, великой империи, охватывающей большую часть земного шара. Артур тосковал. Тосковал по войнам, сражениям, борьбе. Тосковал по противному винососу Франции, по нахальному Испании, по строптивому Голландии. В кого они сейчас превратились? В дипломатов, погрязших во лжи двойных стандартов, в марионеток, которыми сейчас управляют уже не правители стран, не наследные короли и даже не народно избранные правительства, а кучка олигархов, лихо заправляющих банковской системой. Такой зависимости Англия не испытывал никогда. Он не привык быть зависимым от кого-то – зависели обычно от него. Но все меняется. И это тоже. Нет прежнего влияния, авторитета и господства. Нет азарта, конкуренции, борьбы в ее исконно чистом и непорочном виде. И Англия не мог привыкнуть к такому. Но старался из всех сил: дождливая осень, меланхолия с оттенком депрессии, чашка уже давно остывшего чая. От грустных размышлений Англию отвлек телефонный звонок. Он на автомате прошел в свой кабинет и снял трубку. - Слушаю. Да, господин премьер-министр. Конечно, помню. Благодарю. До свидания. И все это ровным безразличным голосом, от которого становилось тошно ему самому. Он устал. И по его наблюдениям, устал не он один. Устали многие. Однако после телефонного звонка от меланхолии не осталось и следа. Англия мог вытерпеть многое: эту чертову однообразность, эту удушающую меланхолию, в конце концов, этот ставший совершенно безвкусным полуостывший английский чай, но чего он не мог вытерпеть – так это прогибание под кого бы то ни было. Будь то зарвавшийся Ирландия или старый маразматик Франция. Или Россия. А Россия тем более. Ему же приказывают вот так просто, без объяснений и разъяснений приехать к Брагинскому и поговорить о делах насущных. И это с учетом того, что они с 2005 года находятся в состоянии холодной дипломатической войны. И это с учетом того, что Артуру придется просить у России ценных советов по поводу сложившегося дерьмового положения в ЕС, НАТО и в Америке. И это с учетом того, что это Россия. Но то, что он собирается сделать, иначе как прогибом под вечно пьяного русского психопата и не назовешь. Англия со звериным рыком ударил кулаком по столику. И потом с отрешенным выражением лица наблюдал за осколками белоснежного фарфора и расплывшимся пятном на старинном ковре – все, что осталось от его любимой чашки. Ему всегда казалось, что без России у мира было бы меньше проблем. А в первую очередь, проблем было бы меньше у Артура. Все мы эгоисты. И в современном мире это нормально. В современном мире, к слову, многое нормально. Даже то, к чему понятие нормальности притянуть можно было с натяжкой. ~*~*~*~ - Иван! Где тебя носит?! – проорал сотовый телефон России голосом босса. Пару секунд лежащий на кровати Иван попытался сообразить, кто он, где он, и почему так орет телефон. – ИВАН - МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ- БРАГИНСКИЙ! Россия встряхнул головой и скосил взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Со временем ясно, а число? Он проморгал что-то важное? Черт, Иван в душЕ не помнил, что могло бы сегодня быть такого серьезного. -Мм…Здравствуйте, как ваше ничего? – безобразно хриплым голосом поинтересовался Иван, что выдавало его с головой. На том конце провода повисло тягостное молчание. Иван глубоко вздохнул и попытался встать с кровати. Организм отреагировал на такую неслыханную наглость резкой болью во всем теле, словно его прошили одновременно тысячей иголок. Он хотел поудобнее опереться о локоть, но рука неожиданно уперлась во что-то теплое, по ощущениям подозрительно напоминающее человеческую кожу. Иван недоуменно обернулся и посмотрел на лежащее рядом с ним тело. Мужское. При этом, тело еще и что-то пробурчало недовольным голосом. Иван совершенно бесцеремонно стянул на затылке парня темные волосы и повернул его к себе лицом. Прекрасно. Просто прекрасно. Ладно, это хотя бы не какой-нибудь Китай или там Франция, например, и вообще никакая другая страна. Но отчего-то легче не становилось. А трубка тем временем продолжала надрываться голосом босса Ивана, которому только и оставалось дивиться, как его многоуважаемый начальник этот самый голос еще ко всем чертям не посадил? - Как мое ничего?! Ты совсем там уже сдвинулся с оси, Брагинский, чтоб тебя… Парень, лежащий рядом с Иваном, недовольно заворочался и глухо спросил по-английски, мазнув по нему мутным взглядом: - Ты кто? – голос-то глухой, но почему-то босс услышал. Об этом дала знать звенящая тишина, повисшая по ту сторону трубки. Иван приложил палец ко рту и бросил на парня грозный взгляд. На вид ему было лет 25-27. И судя по всему, такая ситуация для него была не в диковинку, потому как он безразлично пожал плечами и завалился обратно на подушку. - Это что было? Это что сейчас, мать твою, было?! – возопила трубка. Иван посмотрел на вопящий дурным голосом телефон, на парня, раскинувшегося на его постели и очередной вздох вырвался из груди русского. Он приложил трубку обратно к уху и, тихо пробормотав извинения, отключился. Буквально через минуту ему пришла смс-ка следующего содержания: «Чтобы через час твоя неповоротливая задница была в Кремле. У тебя встреча с Великобританией. И без выходок». Смс-сообщение пришло с номера помощника Ивана, а этого человека он подставлять не любил. Да и начальника он разозлил. Причем сильно так. Вот дерьмо же. Так, первым делом нужно разобраться, что за на хрен вообще вчера произошло. Вчера. Что же было вчера? Он окинул осторожным взглядом свою комнату. Чисто, вещи вроде все на своих местах, никаких бутылок и видимых разрушений не наблюдалось - только одежда двумя лужицами валяется около кровати. Ну, с последним все ясно. Вроде бы Иван не выпивал вчера, но тогда какого черта башка как свинцовый тазик? Тяжелая и пустая, в смысле. Постепенно, как то обычно бывает по утрам после хорошего похмелья (откуда оно у него взялось только, если он не пил), в голове поочередно стали всплывать картинки прошлого вечера. Он один решил пойти развеяться. В ближайший клуб. Вроде танцевал. Вроде чуть-чуть выпил. Вроде чуть-чуть целовался с парнем. Вроде чуть-чуть похожим на того, что сейчас у него лежит пластом на кровати. Возможно, многие бы удивились поведению Вани, однако за последние двадцать лет в его жизни многое изменилось. Точнее, изменилось вообще все и, в первую очередь, он сам. И в свои пыльные полторы тысячи лет чувствовал себя на беззаботные шестнадцать. Словом, жилось ему на удивление хорошо и легко. Даже слишком. И потому его иногда немного - как бы это получше сказать - заносило, что ли. Ну да, наверное, это именно то слово. Иван еще раз попытался встать с кровати. В этот раз получилось куда лучше. По крайней мере, он встал и шатающейся походкой а-ля «на море качка» направился в ванную. И он очень надеялся, что к его приходу квартира будет уже пуста, и его небольшое «ночное приключение» исчезнет, как это ему и полагается, с приходом дня. Встав под обжигающе ледяные струи душа, Иван почувствовал, что все не так уж и плохо. А выйдя из душа и не обнаружив поблизости вышеупомянутого «ночного приключения», он подумал, что жизнь так вообще в сущности своей замечательна. И с довольной улыбкой он пошел на кухню варить кофе. Вообще на деловые встречи за странами обычно присылают машину, но Россия такого не любил и всегда добирался в Кремль то на метро, то на своих двоих. Это в зависимости от того, насколько он опаздывает. Позавтракав и одевшись, Иван бросил взгляд на часы. У него есть десять минут. Чудесно. День показался чуточку менее замечательным. Но только чуточку. Он схватил телефон. Похоже сегодня все же придется вызвать машину. Через пять минут около его дома стоял стандартный для таких случаев черный БМВ. И в рекордно быстрые сроки Иван уже подъезжал к Боровицкой площади по Знаменке и видел впереди яркие башни Кремля в свете ласкового осеннего солнца. Телефон он предварительно отключил, понимая, что только будет лишний раз отвлекаться на бесконечные звонки подопечных шефа или его самого. А нервничать в такой замечательный день не хотелось. И Россия, открыв верхний люк машины, высунулся наружу, летя навстречу ноябрьскому холодному ветру. Они ловко лавировали между рядов, слушая обрывки выкриков и мата на фоне непрекращающихся гудков машин. Ваня только шире улыбался и смеялся звонче и ярче, понимая, что через каких-то несколько минут он будет захвачен тисками дипломатии, осторожных разговоров, оценивающих взглядов и бегающих мыслей. Ваня не любил дипломатию, хотя и неплохо в ней поднаторел. Идя по шикарным коридорам Кремля, он достал телефон и просмотрел еще раз смс. Надо хотя бы вспомнить, с кем он идет на встречу. А уж ради чего, зачем и почему они встречаются, Ваня разберется по ситуации. Не впервой.