И стал свет

Хат очнулась на своем ложе – она была заботливо укрыта тонким покрывалом, и у нее отчего-то болело все тело. Если бы Хат знала, что такое гроза, она подумала бы, что ее поразила молния. - Первая служительница? Девушка болезненно вздрогнула и села. Перед ней, улыбаясь, сидела Исетемхеб. Хат с опозданием вспомнила, что маленькую жрицу теперь зовут Хатхор. - Ты заболела? – спросила девочка. – Нам сказали, что тебя поразила опасная болезнь, но бог спас тебя от смерти. Да славится Ра! Хат моргнула. Девочка проговорила последнее как-то так, что ей стало страшно – сердца детей с каждым часом каменели в преданности богу солнца. Дети, всегда послушные высшей воле, быстро становились такими, как требовалось Ра - какой Хат уже никогда не станет. - Да, пусть славится Ра, - проговорила Хат. Морщась, девушка поднесла руку ко лбу. Почему она ничего не помнит? Она болела и раньше – в детстве; но никогда с ней не случалось такого, как сейчас, чтобы напрочь отшибло память. - А чем вы занимаетесь, пока я больна? - Мы служим богу, - ответила девочка, глядя на старшую подругу с твердым и счастливым сознанием своего долга. Почему-то Хат не хотелось даже спрашивать, каким образом дети служат богу. Она отвернулась, чтобы Исетемхеб не увидела на ее лице никаких преступных чувств. - Долго я лежала здесь? - Да, долго, - сказала маленькая жрица. Хат вдруг почувствовала, как нежная ручка взяла ее за руку, и с благодарностью повернулась к ребенку; тут же ее опять пронзила огненная пика и Хат со стоном упала обратно на ложе. - Бог перенес нас обратно в пустыню, пока ты спала, - доверительно сообщила Исетемхеб-"Хатхор", и Хат в ужасе распахнула глаза. Она даже не почувствовала, как их носило над землей! И это значит, что они опять остались одни, отрезанные и от сородичей, и от иноплеменников – но ведь то тоже были люди, в отличие от… от… - О чем ты задумалась? – спросила Исетемхеб. На лице ее было только невинное любопытство, но Хат уже не доверяла даже вопросам ребенка, преданного Ра. Она не стала отвечать девочке. Хат сама не понимала, когда и каким образом так переменилось ее отношение к богу. - А где сейчас великий бог? Что он делает? – спросила Хат, садясь. Сделать это было больно, ее покачивало от слабости, но ложиться снова она была не намерена. Как будто что-то призывало ее действовать. - О, ты будешь счастлива это увидеть, - ответила девочка-жрица, внезапно просияв. – Пойдем, Первая! Я покажу тебе! Она взяла учительницу за руку и потянула ее к щелевидному окну пирамиды, напоминавшему бойницу – однако через эти окна хорошо просматривались окрестности и в них щедро лились солнечные лучи, когда бог этого желал. - Смотри, смотри! "Хатхор" показала пальчиком в окно. Хат присмотрелась и чуть не упала от изумления. - Великий Ра… что это?.. – проговорила она. "Что-то очень недоброе", - сразу же подумалось ей. Это "что-то" на первый взгляд выглядело как огромное каменное кольцо, способное свободно пропустить человека или даже большее по размерам существо. Но не величина кольца напугала Хат. Внутри этого сооружения горел живой огонь – оно напоминало огромный круглый бассейн белого света, установленный вертикально… - Что это? – прошептала Хат. - Звездные Врата, - серьезно ответила "Хатхор" с видом вестницы богов. – Это Врата на небо, которые великий Ра создал для нас. Хат хотела что-то сказать, но не могла – она видела силуэты людей по сторонам кольца и перед ним, купающиеся и словно растворяющиеся в свете. Девушка торопливо шагнула назад. - Тебе не понравилось? – спросила "Хатхор" почти возмущенно. – Неужели ты не хочешь попасть на небо, в царство Ра? "Ни за что на свете, - подумала Хат. – Хатхор, Хор, спасите нас!.." Но и "Хатхор", и "Хор" жили с нею в одном доме, в обличье детей. Хат вдруг почувствовала, что и настоящие боги, носящие эти имена, немного могут противопоставить самому великому… - Я поражена мудростью бога и преклоняюсь перед его величием, - проговорила девушка, опустив глаза. Это была правда, и Исетемхеб смягчилась. - Мы все преклоняемся перед ним, - сказала маленькая жрица. Она помедлила. - Принести тебе поесть? Хат кивнула с улыбкой. Ей очень хотелось узнать, где сейчас Ра, но в первый раз Исетемхеб на этот вопрос не ответила; наверное, бог опять закрылся от них в своих покоях. Может быть, обдумывал что-то столь же великое, как эти ужасные Врата… Хат передернулась и покривилась от боли, радуясь, что ребенок уже вышел и не может видеть ее. Исетемхеб скоро вернулась, неся на подносе кубок с вином и белые лепешки. Хат поблагодарила и взяла кубок. Еда была прекрасная, но отчего-то отдавала горечью – может, сознанием, что все это силой отнято у ее сородичей? - Когда ты снова придешь учить нас? – спросила девочка. Хат невольно рассмеялась. - Вам скучно без меня? - Нет, - честно ответила Исетемхеб. – Но мы хотим поскорее овладеть божественной речью, чтобы еще лучше служить Ра. Хат прикрыла глаза. Великие боги, что это существо, укравшее Инени и овладевшее ею, делает с бедными детьми? - Я приду, когда поправлюсь, - ответила Хат. – Я еще больна. Исетемхеб понимающе кивнула. - Молись Ра, и он пошлет тебе исцеление, - сказала девочка. Слабо улыбнулась наставнице и вышла, оставив Хат одну. Хат была рада ее уходу. Ей было и жалко Исетемхеб-"Хатхор", и страшно за нее… и страшно и ее тоже. Рабы Ра были опасны для всех остальных, какие бы узы их прежде ни связывали. Хат задумчиво потягивала сладкое вино, откусывая от лепешки. Она выглядела расслабленной, безмятежной – но на самом деле ее колотило от страха. Когда Ра снова пожелает навестить ее? А когда он снова пожелает ее?.. Почему-то при мысли о последнем все внутри холодело и сжималось. Хат медленно допила вино и почувствовала жар и легкое опьянение – напрасно она это сделала. Девушка хотела закусить последний глоток лепешкой, но уловила в коридоре звук приближающихся шагов; пальцы, державшие лепешку, разжались. Хат выпрямилась на своем ложе, расширенными глазами глядя на дверь. Это шла ее смерть. Юный бог вошел, глядя на нее с улыбкой. Как будто он был в безмятежном, милостивом расположении духа; однако Хат догадывалась, что это выражение может скрывать что угодно. Она торопливо встала, оправив платье, и опустилась на колени. - Садись, - нечеловеческий голос предупредил земной поклон, и Хат вскочила и села обратно, еще не успев сообразить, что бог о ней беспокоится. Но он, кажется, и вправду беспокоился. Светоносный юноша сел рядом, взяв ее за руку, и Хат вновь пронзило ощущение счастья… Благоговейно Хат заметила, как тщательно, по-новому он одет – широкий драгоценный воротник покрывал грудь, спину и плечи; по ее ложу раскинулось новое вышитое золотом одеяние. Гладкие черные волосы бога были ровно расчесаны на пробор и собраны сзади единственной золотой заколкой, концы прядей упрятаны в ароматические шарики. Но такая простота особенно подчеркивала благородную посадку головы и изящество рук. "Я никогда не замечала этого у Инени…" Хат быстро опустила глаза. Темные глаза, тщательно подведенные черной краской, следили за ней с неослабным вниманием. - Ты здорова? – спросил Ра. Следовало бы, конечно, ответить, что да, но Хат посмотрела в юное лицо демона – и вдруг покачала головой. - Нет, господин, я еще больна. Это был, несомненно, вызов. Может быть, Ра это понял; но он почему-то ничего не сказал, только встал с ее ложа и медленно прошелся по залу. Хат следила за ним, подобравшись. Юноша остановился и повернулся к ней. Он словно бы размышлял о чем-то, опустив накрашенные глаза. "Да хоть убей меня сейчас!.." - Хорошо, - проговорил наконец Ра. Голос демона, вновь пославший озноб по спине Хат. – Отдыхай. Я навещу тебя позже. Бог величественно вышел. А Хат, вместе с облегчением, вдруг ощутила тоску по нем – по его божественному присутствию, оживлявшему ее, как поникший цветок. Бог пришел к ней этой ночью, и Хат, к своему удивлению и стыду, радостно встретила его и радостно отдалась ему. Близость Ра сметала все мелкие, смрадные мятежные мысли, как солнце прогоняло прочь ночную нечисть. После того, как все совершилось, бог еще на некоторое время остался с ней – гладил тонкими пальцами ее виски, обнаженную спину и плечи, прогоняя самую память о боли. Прогоняя самую память. Вдруг Хат снова ощутила протест против такого воздействия, поднявшийся из глубины ее существа, и непроизвольно сжалась, закрываясь от божественной ласки. Ра нахмурился. - Что это значит? От звука его голоса девушка снова вздрогнула. - Я… еще нездорова, - сказала она, не поднимая глаз. – Прошу простить меня, господин. Теперь Хат ощущала божественное недовольство, но по-прежнему не смотрела на своего повелителя. Ра поднялся, запахнувшись в свою великолепную одежду. Хат несколько мгновений ждала, что он что-нибудь скажет – ждала трепеща, несмотря на готовность ко всему – но бог ничего не сказал. Он быстро удалился. Хат осмелилась поднять глаза, только когда в зале уже никого не было. "Он теперь убьет меня! Без сомнения, убьет!.." Хат повалилась на ложе, горячо молясь всем богам, которых знала – всем, кроме Ра. Это страшное существо не может быть единственным властелином мира! Неужели против него не найдется другой силы?.. Она горячо, зло заплакала; потом затихла, закусив белую пуховую подушку. Убьет так убьет. Она тогда избавится от этого зла. Но ничего не воспоследовало – на другой день к ней, как ни в чем не бывало, пришли на урок дети, и Хат успокоилась, увидев их. Бог не стал бы посылать своих ближайших рабов на воспитание к преступнице.