И стал свет

Хат положила руку девочке на плечо – неосознанно, просто желая поддержки. Джепет вскрикнула от неожиданности и тут же сама схватилась за одежду наставницы. - Что это, Первая? - Я не знаю, - сказала девушка. Что бы это ни было – это было ужасно, это было то самое, чего Хат больше всего боялась для себя: люди один за другим шагали внутрь каменного кольца, наполненного белым пламенем, и исчезали в нем. На фоне Врат их силуэты были четкими и темными: Хат видела опущенные головы, замедленные шаги… людей гнали силой. Конечно, сама она только под угрозой смерти согласилась бы пройти через эту "дверь на небо". А вот и стражники: могучие осанистые фигуры с волшебными копьями, воплощение силы рядом с теми жалкими оборванцами, кого они гнали в белый огонь, через который не решались идти сами. Вот движение замедлилось; кто-то из людей остановился, в отчаянии решив упереться в последний миг. Копьеносец замахнулся своим оружием, и оно с треском сошлось с сутулой спиной в лохмотьях. Джепет вскрикнула и схватилась за Хат, чуть не уронив. Может быть, Хат только слышала этот треск; но она увидела, как наказанный упал. Стражник замахнулся снова, и движение колонны возобновилось – люди обходили упавшего товарища и обреченно продолжали шагать к Вратам. А вот и сам ослушник встал – и потащился следом за остальными, шатаясь и сгорбившись еще больше. Хат прекрасно понимала, как этот человек себя чувствует: как она сама после поучения Ра. Но она сама сейчас стояла посреди прекрасно убранной дворцовой спальни, окруженная всевозможными удовольствиями – а этот человек двигался навстречу худшему, что он видел за свою и без того несчастливую жизнь. Хат сама не понимала, откуда знает это. Но ее опасение, что Звездные Врата ведут не на небеса, а в царство мрака, превратилось в уверенность. - Я боюсь, Первая, - прошептала рядом Джепет. Она так тесно прижалась к Хат, что та ощутила, как девочка дрожит. - Не бойся, - сказала Хат, обхватив ее за плечи и крепче прижав к себе. Конечно, Джепет понимала, что Хат ничего не может сделать с тем, что происходит снаружи – но притихла, уткнувшись лицом в ее живот. Хат отвела ребенка от окна. Как жаль, что нельзя ничем его занавесить. Они отошли подальше, к двери, где белое сияние уже не так вторгалось в их жизнь; здесь можно было представить себе, что все хорошо. Что там, снаружи, воины Ра не гонят их сородичей на смерть. Видит ли это кто-нибудь в пирамиде, кроме них? Конечно, это видит бог: это и совершается по воле бога… Джепет и Хат сели прямо на холодный пол, в страхе глядя друг на друга. Белое сияние все же окрасило их волосы, лица и плечи. От этого нельзя было спрятаться. - Что это такое, наставница? – дрожащим голосом повторила Джепет. Хат не представляла, как может ответить на этот вопрос: сказать правду, которую она чувствовала в своем сердце, совершенно невозможно. Джепет проникнется к богу ужасом и ненавистью, которые не сможет скрыть. Тогда Ра убьет Хат и, возможно, и девочку тоже. - Это Ра отправляет людей через Звездные Врата на небо, - наконец сказала Хат чистую правду – как сама понимала ее. Но в то же время это была и ложь. Джепет сглотнула. Она обеими руками пригладила ровно подстриженные волосики, не достигавшие плеч. - Почему же стражник бил копьем человека, который упал? – спросила девочка. – Он не хотел идти на небо? Хат заслонилась от нее ладонью, склонив голову к коленям. - Я не знаю, Джепет. Бог знает лучше, - наконец сказала она. Девушка чувствовала, что Джепет разрывает любопытство и страх. Но Джепет ничего больше не сказала: эта малышка понимала, что есть вещи, о которых лучше не спрашивать. Во дворце Ра дети рано понимали это. Тут обе увидели, что в спальне опять стало темно – Врата погасли. Сегодняшняя партия каторжников была отправлена. Хат осознала, что думает – будто то, что она только что наблюдала, могло происходить не в первый раз. Хотя она ведь все время здесь – как же она не видела переправы через Врата раньше? Очень просто. Хат могла быть в другой половине пирамиды; наконец, она могла спать, когда происходила переправа… или же это делалось днем, когда движение людей было привычным, а огонь Врат блекнул в сиянии настоящего светила. А первые жертвы могли и не сопротивляться, потому что не понимали, на что идут… Не может быть. У нее на глазах творились такие злодеяния, а она ничего не видела, не понимала. Хотя – не видела же она, что делается в ее деревне. - Первая? – испуганно позвала ее Джепет. - Идем спать, - с тяжелым вздохом сказала Хат. Они легли, и девочка молчала так долго, что Хат решила, будто маленькая жрица уснула – сама она не могла уснуть. Но когда усталость все-таки начала брать свое, Джепет тихонько окликнула учительницу. - Первая! Хат повернулась к ней, свесив голову с ложа. - Что? - Первая, я боюсь, что это плохо, - прошептала Джепет. Так искренне, что Хат почувствовала себя нижайшей из предательниц. Разве она сама не способствовала мучениям своих сородичей? - Бог знает лучше, Джепет, - сухо прошептала девушка в ответ. – Спи. Все хорошо. "Зачем же ему это нужно?.." И вдруг Хат почувствовала уверенность: когда-нибудь она сама пройдет через Звездные Врата и попадет туда, куда мимо нее только что силой прогнали других детей Та Кемет. Иначе и быть не может. Это ее долг… и судьба. - Спи, Джепет, - повторила Хат. Джепет уже спала - на личике было недоумение… и облегчение: Джепет была еще достаточно мала, чтобы верить, что все как-нибудь само образуется. Что "бог знает лучше". Что ж – безусловно, знает: он знает, как лучше для него. Все, что делается в Та Кемет, делается для Ра. Конечно, и раньше люди полагали, что так и следует служить богам – благим и жестоким; но это было до того, как Ра сошел на землю и принял облик человека, чтобы самолично и неустанно требовать себе жертвы. Именно в такого бога люди всегда верили – но, как оказалось, именно такого бога они себе меньше всего хотели. "Что мне делать? Что я могу сделать? Ничего – только погибнуть напрасно". Но и не напрасно погибать Хат не хотелось, как не хотелось этого никому из людей, покорившихся Ра. Она была еще так молода. А что с ней будет, когда она состарится… и бог перестанет желать ее? Может быть, тогда ее убьют. Или поручат ей новых детей, из которых она должна будет воспитывать новых рабов, готовых выполнить любой приказ своего бога. "Нет, этого не будет… никогда…" Хат наконец уснула – ресницы были мокры от непролитых слез. Расплакаться она себе не позволила, чтобы не напугать Джепет. Пусть малышка спит спокойно, пока может. На другое утро именно Джепет разбудила ее, как ни странно – дети были намного лучше вышколены, чем их наставница. - Вставай, Первая! Мы опоздаем на урок! - А будет урок? – спросила Хат, садясь. Почему-то их обычные занятия казались нелепейшими рядом с тем, что происходило за стенами пирамиды. Хат чувствовала себя одной из игрушек бога, которые ему нужны, чтобы скрашивать досуг, и которые так и содержатся – оберегаемые от всего, что может изменить их в ненужную сторону. - Конечно, урок будет! – сказала Джепет. – Идем! Или Ра рассердится! "Едва ли… он сейчас должен быть озабочен тем, как переправились его каторжники и как идут работы по ту сторону Врат", - подумала Хат. Она сама не знала, кто ей внушил мысль насчет работ "по ту сторону": никто и никогда при ней не произносил никаких слов, которые прояснили бы назначение Врат и положение дел в небесном царстве бога. "Я должна узнать, что там делается, непременно. Или все уже знают, одна я в неведении? Может быть, Метен?.." - Идем, Джепет. Хат одернула измятое платье и подтолкнула девочку к выходу. Если сейчас бог обратит внимание на ее леность или непокорство, это будет совсем некстати. Несколько дней все шло спокойно – бог никому не показывался, и это означало, как шептали друг другу слуги, что Ра покоится в саркофаге. Хат, как и всем, очень хотелось узнать, почему бог так нуждается в этом устройстве, в чем заключается его сила; но, как и остальные домашние рабы Ра, она не смела об этом спрашивать. Однако Хат знала, что возлежание в саркофаге всегда предшествует каким-то большим переменам. И она не ошиблась. Оказалось, что ее жажда узнать, что происходит в мире, может очень скоро удовлетвориться. Обновленный бог, восстав из саркофага, объявил рабам свою волю. Его дворец в Мен-Нефер-Ра был завершен, и Ра со всем своим домом переправлялся в свою юную столицу.