И стал свет

Девушка несколько мгновений смотрела на него во все глаза. Хотя нельзя было сказать, что она этого не ожидала. - Метен, я видела страшное однажды ночью, - сказала Хат наконец. – Я видела, как во Вратах исчезают люди… слабые, оборванные… Их силой переправляли на небо стражники Ра. А когда один из людей воспротивился, его избили копьем. Метен долго молчал. Казалось, он не может поверить этим словам или свидетельству Хат; может быть, она обманулась? - Наверное, это были мятежники из дальних селений, - наконец сказал юноша. – Ведь ты знаешь, что сейчас под рукой бога несколько тысяч людей? Возможно, эти люди вызвали неудовольствие Ра. Или твои глаза обманули тебя, и ты истолковала то, что видела, ложно. Хат встряхнула головой. - Не могу поверить, что слышу такие слова! – приглушенно воскликнула она. – Не ты ли сам видел, как Ра может быть жесток? Или ты любишь его и таким?.. Метен вдруг приблизился к ней вплотную и мягко взял за запястья. Хат оцепенела; взгляд этого всегда приветливого юноши был страшным. - А если люблю и таким? – тихо спросил мастер солнечного бога. – А ты сама – разве не любишь его таким?.. - Я не понимаю тебя, - прошептала Хат. Но она лгала. Она все понимала. Где-то в глубине души Хат тоже готова была принести в жертву этому существу тысячи людей, потому что оно было достойно такой жертвы. Величайший бог… Невиданное благо для людей, пусть даже – немногих… Но Хат пыталась побороть эту любовь, губительную для людей; Метен же даже не пытался. Или, может быть, Ра околдовал его, как своих маленьких жрецов. Или же Метена прельстили чудеса, которые Хат сама так безрассудно показала ему… - Как бы то ни было, я не изменю своему сердцу, - сказал Метен. – Я служу богу. Мир еще не видел таких богов. Хат печально кивнула; губы ее сложились в усмешку. - Надеюсь, что ты не изменишь своему сердцу и тогда, когда будешь умирать в муках от его руки, - сказала девушка. Она отвернулась. Метен молчал, явно пораженный ее словами. Как глупы люди! - Или, может быть, ты хочешь попасть на небо? – глухо спросила Хат, слыша в ответ то же возмущенно-растерянное молчание. – Быть сожженным его гневом – не так страшно, как умирать в кабале… годами… Метен вдруг схватил ее и грубо встряхнул. Лицо его исказилось от гнева. - Да что ты болтаешь! – яростно воскликнул он шепотом. – Как ты можешь говорить такие речи! Ты ничего не можешь знать о том, чего желает бог! Хат вырвалась. - Что ж, тогда я пойду. Прощай, - холодно сказала девушка. – Возможно, ты больше не увидишь меня в живых. Твой бог убьет меня, если услышит хоть одно слово о нашем свидании. Ощущая, какие чувства переполняют Метена, Хат молча отвернулась и быстрым шагом направилась через спальню к своим стражникам. Она сказала правду – ее действительно могли убить за этот разговор. И где-то глубоко в сердце затеплилось чувство, свойственное всем людям в отношении великих и любимых существ, а особенно женщинам… Она была бы счастлива умереть от руки Ра… "Да что же это! Так думать – еще более низко!" Хат шагнула навстречу своей участи. К ее удивлению, стражники ни о чем ее не спросили, даже не сделали никаких замечаний по поводу ее долгого отсутствия. Конечно, они были недовольны и встревожены; но груда свитков в ее руках явилась достаточным ответом на невысказанный вопрос. "Они же не умеют читать", - вдруг сообразила Хат, которой очень странно было думать о себе как об одной из самых ученых людей Та Кемет. – "Они почитают любые книги!" Обратный путь они проделали в молчании. Хат проводили до дверей ее спальни, куда она вошла, чувствуя огромную усталость и желание расплакаться. Ей казалось, что ее рвут на части – те существа, которые требовали ее любви и которые насмерть враждовали. Ра был самым сильным из этих существ, самым пленительным. Отдаться любви к нему было легче всего. - Первая, ты плачешь? – услышала она детский голосок и чуть не вскрикнула от страха. Она не заметила Джепет, которая, по-видимому, ждала ее здесь все это время. Хат даже не вспомнила об этой девочке за прошедшие часы. - Я устала, и мне грустно, - всхлипывая, ответила Хат, видя сочувственный взгляд. Сил крепиться еще и перед Джепет не осталось. Она села на ложе, рассыпав по нему свои свитки, и заплакала навзрыд. Джепет несколько мгновений стояла, растерянно и встревоженно глядя на хозяйку - а потом подбежала к ней и села рядом, обняв ее одной ручкой. - Успокойся, твоя грусть пройдет, - сказала девочка. – Ты мне говорила, что грусть всегда проходит… это правда… Хат взглянула на нее – Джепет пыталась улыбаться. Хат улыбнулась сквозь слезы и обняла ее. Ей все еще очень хотелось выплакать свой ужас и отчаяние, но при ребенке делать это было больше нельзя. - Все прошло? – спросила Джепет, заглянув ей в глаза. Девочке очень хотелось, чтобы "все прошло", и Хат с улыбкой кивнула, чувствуя, как ей сдавливает грудь. - Да… прошло. Благодарю тебя. - Меня не спрашивали? – произнесла она. Хат начала разбирать свитки, которые неаккуратно свалила на постель; девушка заметила, что руки ее дрожат. - Нет, Первая, не спрашивали, - ответила Джепет. – Ты хочешь сказать – не призывал ли тебя бог? Хат кивнула, по-прежнему занимаясь своими свитками и радуясь возможности не поднимать глаз. - Нет, не призывал, - сказала девочка. – Наверное, великий Ра сейчас занят. "Могу догадаться, чем…" - А ты не видела, кто приходил к богу? – спросила Хат. Теперь она подняла глаза и взглянула на служанку. - Вам ведь не запрещают ходить по дворцу? Джепет мотнула головой и улыбнулась. - Нет, - сказала она. – Нам можно ходить во все комнаты, кроме покоев бога и тронного зала. И даже можно гулять в саду, - похвасталась девочка. – Я уже гуляла! Сердце Хат отчаянно заколотилось. - Ты не видела, кто приходит к богу? – повторила она. Джепет перестала улыбаться. - Тебе нужно это знать? Нет, я не видела. "Если я поручу ей проследить за этим, а ее поймают, Ра убьет ее на месте, и остальные дети это одобрят…" - Приготовь мне ванну, Джепет, - сказала Хат. – Потом проведем урок. После урока – стойко выдержав недовольство детей, Исетемхеб, та так просто убивала ее взглядом – Хат невинно спросила, разрешается ли им гулять в саду. Джепет изумилась, но вовремя сообразила, что учительница спросила об этом неспроста, и промолчала. - Да, разрешается, - с вызовом сказала Исетемхеб. – Ты хочешь нам запретить? Хат рассмеялась. - Зачем же? Я хочу вам это приказать, чтобы вы отдохнули перед тем, как делать уроки. А я пока подготовлю для вас задание. Исетемхеб с видом маленькой царицы, которую вынудили подчиняться простолюдинке, первая поднялась с места и ушла, прямая, как струна. За девочкой, стараясь не встречаться с Хат глазами, ушли Ипувер и Ани. Джепет промедлила, ожидая указаний Хат, а потом испугалась этого… - Иди с ними, - шепнула ей Хат. – Не бойся! Джепет боялась. Но Хат была ей очень благодарна, когда девочка сумела улыбнуться ей, а потом встала и последовала за своими товарищами. Хат вернулась в спальню и, присев, быстро отобрала те свитки, что были ей нужны для подготовки заданий. Взяла чистый папирус, письменный прибор и вышла из комнаты. Ей было страшно проявить такую дерзость – ведь ей никто выходить в сад не позволял, в отличие от детей. Особенно страшно было потому, что, в отличие от детей, Хат прекрасно представляла, на что способен Ра в гневе. Эти маленькие глупцы все еще видят его в облаке своих грез. Когда облако рассеется, будет слишком поздно. У дверей один из стражников сделал было движение, чтобы преградить ей дорогу копьем, но Хат спокойно сказала: - Я женщина бога и получила его дозволение. Она вышла в сад и остановилась, наслаждаясь этим ощущением. Здесь было так чудно: высокое синее небо, деревья, успокаивающе шелестевшие и дарившие тень, в которой солнечный жар смягчался до ласки… На смоковницах и пальмах уже висели налившиеся плоды. Под деревьями зеленела мягкая трава. Здесь как будто даже погода была другая. "Должно быть, так". Далеко впереди Хат заметила детей – все трое, и мальчишки, и Исетемхеб, играли в какую-то игру. Джепет с ними, конечно, не было. Бедная. Но привлекать ее внимание не годилось. Хат медленно и осторожно отошла подальше от дверей и уселась под пальмой. Так, чтобы не вызвать подозрения ни у тех, кто пройдет мимо во дворец, ни у детей. Она разложила свитки на траве, потом на несколько мгновений прислонилась к дереву головой, прикрыв глаза. Какое блаженство. Нет, ее не могут лишить этого… Потом Хат принялась за работу, время от времени поглядывая на белую дорогу, которая вела ко дворцу, рассекая сад надвое: завершение широкого тракта, начинавшегося у городских ворот. Долгое время на дороге не было никого. Наверное, Хат заметили дети – они не приближались, но их общая неприязнь к ней должна была еще увеличиться. Что за паршивка эта Исетемхеб! Она определенно метит на ее место! К счастью, девчонка еще слишком мала: ей только восьмой год. А потом Хат увидела Метена. Как недоступная мечта о свободе, он прошел мимо, легким шагом, с высоко поднятой головой. Он не боялся Ра – он гордился тем, что полезен ему! "Его определенно еще ни разу не наказывали". Хат плавно поднялась, точно боясь спугнуть свое видение. Сама не знала зачем – заговорить с ним она не решилась бы. Нет, это было бы полное безумие! Метен достиг дверей, остановился, позволив стражникам осмотреть себя, потом скрылся внутри. Хат еще просидела под деревом какое-то время – она сама не замечала, что ничем не занята и выглядит странно: бледная, словно внутренне мятущаяся. Потом девушка встала. Больше тянуть было нельзя. Она в одиночестве, как и выходила, вернулась во дворец. Хат так и не заметила, что дети давно оставили игру и наблюдают за ней. Исетемхеб смотрела вслед наставнице с откровенной ненавистью. - Она изменница, - негромко, но так же ненавистно сказала старшая из "маленьких богов".