И стал свет

Оскверненный труп воина Ра нашли только утром. Его обнаружил солдат, стоявший в карауле у пирамиды, около Врат на земле. Он был таким же "Хором", как и тот, кого убили: и он испугался. Что сделает со своим рабом бог, когда увидит, что около Врат произошло убийство и осквернение тела одного из его слуг – а он никак этому не помешал, даже не видел? А может, убийство произошло не на земле, а в царстве Ра?.. Это была совсем кощунственная мысль. Чтобы в небесном царстве бога могли твориться такие бесчинства, как на грешной земле! Солдат, которого когда-то звали Рамес – "рожденный Ра", а теперь возведенный в ранг бога, был в смятении. Как ни поступи, спросят с него! Сейчас придет время смены караула… а может, свалить все на того, кто заступит на его место? Лгать богу было очень страшно, но еще страшнее было докладывать о таком происшествии. Этот "Хор", несмотря на свой устрашающий вид, не отличался ни чрезмерной преданностью Ра, ни чрезмерным геройством. Да, он постарается замолчать это дело, насколько сможет. Бедняга вспотел под своей грозной маской; он переступил с ноги на ногу, перехватив другой рукой бесполезное теперь копье. Как оно поможет ему защититься против бога? Рамес, страдавший при виде голого мертвого тела, лежавшего у Врат, чуть было не решил сбежать с поста, но тут послышались шаги его сменщика. - Все ли спокойно? – спросил голос, как и голос Рамеса, измененный соколиной маской до божественного. - Я не… - сказал второй "Хор", и тут сменщик увидел труп. - Великий Ра! – рыкнул он не хуже своего господина. – Что это такое? Первый "Хор" неловко нашарил кнопку на своей маске, и она сложилась, открыв его бледное потное лицо. Губы его дрожали. - Я не видел, - выдавил он своим настоящим голосом, человеческим и заикающимся. – Я не видел никакого убийства ночью! А утром… мертвец уже лежал здесь! - Ты хочешь сказать, что он попал сюда с небес? – спросил его второй стражник, выглядевший истинным богом перед лицом грешника. Рамес утер лоб рукой, забыв о защитной перчатке; он оцарапал себе висок, и на нем показалась кровь. - Откуда же еще? – спросил он. Второй стражник долго молчал, глядя на труп. Потом перевел устрашающий взор на первого "Хора". - Доложишь об этом сам! – рыкнул он. – Это твоя вина! У Рамеса задрожали колени. Нет, ни за что! Но воин ничего не сказал: молча склонил голову перед своим сменщиком и ушел в пирамиду. Он выглядел полностью покорным долгу, но думал только об одном: как бы сбежать от гнева Ра. Рамес не сомневался, что не переживет предстоящей ему встречи с богом. Он оставил свою форму в казарме, которая помещалась здесь же, в пирамиде – помещение, отведенное воинам, удостоенным почетной службы; Рамес переоделся в простое платье, превратившись из воина в обыкновенного слугу Ра. Хотя обыкновенных слуг у бога быть не могло. Однако так его хотя бы не запомнят… Рамес поднялся на второй этаж, где располагался ангар, в котором стояли новые чудесные машины Ра. Виманы. Рамес-"Хор" был одним из первых пилотов, которых обучали управлению этими летательными аппаратами и чьими жизнями рисковали, испытывая их. Но рисковать жизнью, взлетая над землей на вимане, было намного легче, чем сейчас пойти и доложить Ра о том, что случилось у Врат из-за его недосмотра… Бывший "Хор" открыл двери ангара, занял место внутри механической птицы и, глубоко вздохнув, вылетел из пирамиды; крылья машины раскрылись в воздухе. Он летел на площадку, на которой обучались пилоты. С ужасом перед могуществом Ра и собственным поступком Рамес поглядел вниз, на ничтожную землю, и сделал вираж, разворачиваясь в сторону площадки; он был в таком состоянии, что мог вывалиться из кабины, но сейчас не думал об этом, а только о божественном гневе. Рамес направил свою птицу к земле, на площадку, где уже стояли две машины. Около них сейчас никого не было… Конечно, ведь виману нельзя украсть – никто не поднимет ее в воздух, кроме обученного пилота! Рамес приземлился; едва только почувствовав себя на земле, он выскочил из машины и бегом бросился к реке. Он переплывет ее и скроется в какой-нибудь деревне. Рамес знал, что некоторые слуги уже сбегали таким образом из-под власти Ра… Там его не убьют! Поселяне поймут, что он им больше не угроза и не враг! Рамес только надеялся, что его сменщик не понял этого маневра и не забил тревогу, увидев в воздухе его виману. Больше он ни о чем не думал, сосредоточившись на бегстве: сильный мужчина бросился в реку и поплыл, рассекая воду резкими взмахами рук. Он знал, что спасся! Сменщик Рамеса почувствовал неладное, когда и спустя час за трупом никто не пришел. Около пирамиды было, как всегда, безлюдно. Мастера Ра работали внутри, а простой люд, конечно, не смел приближаться к дому бога. Потом из пирамиды вышел другой воин Ра – без маски: он тут же увидел безобразное нагое тело, над которым уже кружили мухи, и с криком негодования и ужаса отскочил. После чего гневно потребовал отчета от стражника, стоявшего в карауле, как будто был над ним старшим: - Что здесь произошло? Почему ты стоишь и не докладываешь? - Об этом должен был доложить Хор, который стоял в карауле передо мной, - ответил стражник. Голос, измененный маской, прозвучал совсем не так грозно и уверенно, как должен был. Воин начал осознавать страшную правду: трус Рамес сбежал. Сбежал, перевалив свою вину на него! И теперь ему предстоит докладывать о случившемся богу – иначе, чего доброго, этот труп начнет здесь гнить! У самых Врат!.. - Иди докладывай повелителю, - сказал ему третий стражник. – Иди, а я займу твой пост! Ничего другого не оставалось – этого требовали и воинская честь, и безысходное положение. Но второй "Хор", со сжавшимся сердцем снимая маску и передавая свой пост обличителю своей вины, не знал: не сбежал ли бы и он сам, будь у него такая возможность. Он не умел управлять виманой, и мысль о таком способе бегства его не посетила. Но когда воин направился во дворец, докладывать о случившемся Ра, окрепла его уверенность в том, что он поступает правильно. Конечно, это его первейший долг! И бог не может покарать его за вину другого слуги: ведь Ра справедлив! Он видит все сердца! Воин теперь шагал твердо, уверенный в божественной справедливости. Ра в этот час докладов не выслушивал – но медлить с таким сообщением было нельзя. Поколебавшись несколько мгновений, "Хор" сообщил о своем деле стражнику у входа во дворец. На миг он позавидовал своему товарищу. Тому сейчас не предстоит рисковать навлечь на себя гнев бога! - Входи, - сказал ему такой же сокологлавый "Хор". Воин кивнул, уже чувствуя себя провинившимся: хотя он был ни в чем не виноват. Только, может быть, в том, что поздно догадался о трусости изменщика Рамеса. Он направился прямо к покоям бога; от ощущения благоуханной прохлады и ничем не нарушаемого покоя обители Ра тяжесть на его сердце увеличилась. Он виноват! Уже тем, что допустил такую мерзость! Пусть это случилось и не в его смену!.. "Хор" остановился перед закрытыми дверями покоев Ра; опустив голову, он тронул створки, и они открылись. Легко. Зачем богу запираться? Воин вошел и, едва увидев в глубине зала лучезарный силуэт, преклонил колени, не поднимая головы. Ра медленно приблизился. Каждый шаг божества, хотя и негромкий, отдавался в сердце слуги, как будто Ра ступал по самому его сердцу. Повелитель остановился перед ним – стоя, выпрямившись в полный рост, он был только на полголовы выше коленопреклоненного раба. - Говори, - приказал Ра. - Господин, у твоих Врат близ пирамиды обнаружено мертвое тело, - глухо сказал "Хор". Он вдруг почувствовал, что не может лгать богу, и стал говорить все как есть. – Это труп твоего воина, раздетый и обезоруженный. Он застрелен из собственного копья. Ра несколько мгновений смотрел на него – стройный, нежнолицый, как девушка; но в выражении его лица не было ничего девичьего. Это был лик идола, застывший в уверенности в полноте своей власти и своего права. - Как ты допустил, чтобы это случилось? Ра поднял своего слугу с колен, подцепив пальцем под подбородок. Воин оказался выше господина на голову; но казался меньше, так он сжался в сознании своей вины и всемогущества существа, стоявшего перед ним. - Это не моя вина, господин, - пробормотал "Хор". – Это случилось в твоем небесном царстве! Какие-то мятежники убили там твоего слугу и перебросили его труп сюда! Он сознавал свою правоту, но все еще не смел поднять головы. Так прошло несколько мгновений; и наконец воин решился посмотреть в лицо своему богу. Это лицо было страшно. - Ты смеешь мне лгать! – прорычал Ра. И в этот миг человек понял, кому служил и кому отдал свою преданность: но понял слишком поздно. Ра поднял руку в энергоперчатке, переливавшейся его гневом, и нанес рабу в солнечное сплетение удар страшной силы. С криком "Хор" перелетел через весь зал и упал мертвым.