И стал свет

Он неподвижно стоял к ним спиной, а на коленях перед Ра стоял какой-то человек. Хат не знала его, но по одежде догадалась, что это один из управителей или мастеров Ра, чей доклад бог сейчас выслушивает. Зачарованные этим зрелищем и опасностью, в которой они оказались, Метен и Хат некоторое время просто не могли двинуться с места. Хат смотрела на черные волосы бога, ниспадавшие на золотистую мантию, и думала, как хотела бы прикоснуться к ним рукой… "Я лишаюсь рассудка! Как тогда, когда жила с ним!.." Хат дернулась, попытавшись отпрянуть; но Метен удержал ее. - Стой, - прошептал он. Неясный ветер вместо голоса. Хат посмотрела на мужа, побледнев… она не понимала, что за безумие он затеял. А Метен, выпустив руку жены, взялся за свое копье. Он погладил его, точно любимое существо. Медленно начал поднимать. Вот так. Сейчас все кончится. И в этот самый миг бог переменил позу – медленно повернулся к мятежникам вполоборота; Метен вздрогнул, прицел сбился, и Хат изо всех сил дернула мужа в сторону. Они едва-едва успели спрятаться за толстую позолоченную колонну, полускрытую занавесью. Хат прижимала Метена к этой колонне, точно мать, закрывающая своим телом дитя. Дышали оба, как в безумной борьбе. Хат уловила легкий стук сандалий – Ра удалялся. А может, просто проходил мимо и сейчас увидит их, стоит им только высунуться… - Стой. Стой, - прошептала Хат, едва шевельнув губами. Юная женщина так держала мужа, человека почти вдвое сильнее, что он не мог двинуться. Она сама не понимала, кого защищает сейчас… Стук сандалий удалился. А может, им опять показалось… Хат откачнулась от Метена. Оба взмокли от пота и тяжело дышали. - Идем! – шепотом сказала Хат. – Сейчас! Быстро! Вынырнула из-за колонны, и Метен выскользнул следом. Вернее, неуклюже выпал, как и жена. У нее болели все мышцы после такого усилия, а у него – от сопротивления. К их счастью, чувства их не обманули: Ра действительно ушел, и сейчас зал был совершенно пуст. - Мы не знаем, куда он ушел, - сказала Хат. Муж-"Хор" не ответил. Увидев, как Метен дернул плечами и повел копьем, Хат подумала, что он сейчас вполне способен побежать в том направлении, куда скрылся Ра. Чтобы попытаться застрелить Ра. Как это возможно?.. - Пойдем отсюда, немедленно!.. Хат приказывала, больше всего боясь, что муж ее не послушает. Ведь не она над ним госпожа, а он над ней. И он настолько сильнее! Хат дернула Метена за руку, обозвав глупцом, и это подействовало. Они быстро, почти бегом, направились туда, где должен был быть выход. Насколько помнилось "божественной жене". Они пересекли зал, потом вышли в другой коридор. Он был пуст. Хат заставила Метена замедлить шаги, хотя ей больше всего хотелось пуститься бегом… но было нельзя. Если они столкнутся с кем-нибудь, у них должен быть такой вид, точно они находятся здесь по праву. И через несколько шагов им попался навстречу человек в нарядной одежде, с открытым лицом и свитками под мышкой. Мастер бога. Он боязливо отступил при виде вооруженного божественного воина, а Метен едва подавил желание ударить его копьем. Выместить хоть на ком-то то, что он держал в себе для Ра… Неутоленную ненависть… Метен и Хат беспрепятственно дошли до выхода из пирамиды, и здесь их встретил стражник. Он не зазевался. Метен чуть сам не получил удар, который едва не нанес мастеру бога. - Откуда и куда? – спросил этот второй "Хор" своего товарища, направив копье ему в грудь. Метен, насколько мог спокойно, предъявил письмо и знак – бронзовое око Ра, висевшее на одном из его наплечных браслетов. - Из небесного царства бога, - проговорил он. – С посланием от начальника крепости при Вратах. Клюв сокологлавого "Хора" опустился, точно он хотел клюнуть письмо. Он словно бы в некоторой растерянности уставился на знаки, которых не понимал. - Проходите, - наконец изрыгнул воин. Он даже не вспомнил, что его так смутило при появлении Метена. Это был такой же, как и он, стражник Ра. С женщиной? Здесь бывали и женщины, хотя наложницы и жены редко сопровождали высокопоставленных мужчин… А потом стражник осознал, в чем дело, и чуть не подскочил на месте. Копье задрожало в его руках, вдруг став слишком тяжелым для них. Ладони сделались скользкими от пота… Эту самую женщину воин Ра видел в ладье Ра, и тогда она была женщиной Ра. - Что же такое творится, - прошептал "Хор". Его счастье, что маска скрывала лицо, совсем неподобающее сейчас стражнику бога. Он вспомнил, что слышал недавно – будто из Врат выпал какой-то мертвец, который был воином Ра на небе и которого там убили и над которым поглумились мятежные рабы… Как будто бы великий бог казнил за это оплошавшего стражника при пирамиде. "Хор" постарался стать прямо и укротить дрожь в руках и ногах. О том, что он видел только что, он будет молчать, пока хватит сил. Мятежники быстрым шагом удалялись от пирамиды. Почти вся опасность осталась внутри ее, а снаружи, как Метен и помнил окружающее, не было никого. Нужно было укрыться где-нибудь и разработать план дальнейших действий. Метен очень жалел, что не может сейчас оценить, какие еще перемены произошли в их отсутствие. Не сделал ли бог какие-нибудь другие устрашающие нововведения, помимо масок и переноса Врат? - Метен, тебе нужно добраться до своего гарнизона – помнишь? – прошептала Хат. Муж на ходу нашарил кнопку на маске. Вокруг не было никого, и он смог открыть лицо – растерянное, злое. Это выражение все чаще появлялось на лице Метена в эти дни; точнее – редко сходило, как будто злость на себя и на то, что он делает, была в сердце всего, что он творил… - Нам нужно спрятаться, - отрывисто ответил он. – Поскорее и получше. Я не могу шагать по этой земле, мне все видится Ра над нами! - Здесь, в пустыне, ты не укроешься. В город нам нельзя, - прошептала Хат. Она остановила мужа, глядя ему в лицо. - Наймем лодочника, и пусть довезет нас до твоего гарнизона, - сказала она. Метен моргнул. - Сумасшедшая… - Оставь эти старые слова труса! – оборвала его жена с не меньшей яростью, чем он чувствовал в себе. – Мы совершаем безумства все время! Потому только живы! Метен опустил глаза. - Да. Услышав ее слова об их общих безумствах, он почувствовал почти непреодолимое желание спросить Хат, почему она удержала его от выстрела в спину Ра там, в пирамиде. И так же чувствовал, что не хочет знать ответ на этот вопрос. Меньше, чем через час, они уже плыли на север, по течению – в направлении гарнизона, к которому причислил себя Метен. Говорить у супругов сейчас возможности не было. Но оба знали, что, прибыв на новое место, Метен обманет начальника крепости точно так же, как это ему уже удалось в небесной крепости. Но только сейчас он попытается закрепиться на этом новом месте. Они будут выжидать – только чего, Метен не понимал. Ах, почему только Хат остановила его! Когда еще представится такая прекрасная возможность!.. Хотя теперь он уже знал, почему его жена сделала это, и был полон горечи так, что, казалось, она отравляет ему кровь. Большой ум был не меньшим проклятием, чем преимуществом – как и способность понимать людей и движения их сердца. Ра изменил их обоих так, что теперь им нет места в мире. И нет удовлетворения друг другом… "Я тоже не смог бы выстрелить, - думал Метен. – Я такой же раб, как и был". Вдруг над их головами раздался свист и огромная тень пронеслась над водой, точно гигантская птица. Хат и Метен одновременно задрали головы и успели увидеть блеснувший силуэт крылатой машины. Они онемели от изумления и неожиданности. А потом вслед за первой виманой пронеслась вторая, которую они успели разглядеть гораздо лучше. И даже фигуру пилота в ней. Глаза заговорщиков встретились. Они все сказали друг другу без слов. А лодочник, замерший при виде виман, заметил: - Птицы бога здесь часто пролетают. Вы разве не видели их, мои господа? Метен посмотрел на него – этот человек казался одновременно и испуганным, и что-то подозревающим. Поистине, Ра изменил людей. Он разъединил людей, превратив их из братьев в рабов… способных на донос… Хотя разве были люди прежде братьями? Метену казалось, что это братство, родственное чувство, появилось только под властью Ра – перед лицом общей угрозы… - Вези нас и не разговаривай, - приказал Метен, сделав лучшее, что мог. Лодочник кивнул, и на его морщинистом лице мелькнуло странное выражение. "Люди страшны, - подумал Метен, глядя на это. – Ра сделал их во много раз страшнее. И однажды новый зверь, которого он взрастил, обернет к нему свою голову и ощерит клыки". Но будет ли это при их жизни? Метен снова посмотрел на лодочника, потом на свою жену. Хат покачала головой. Метен кивнул и отвернулся – да, им осталось только надеяться.