Let me in

Курт кружит по кухне, напевая вместе с радио, что стоит на невысоком холодильнике. В руках он держит мисочку, в которой венчиком взбивает яйца с сахаром. Его глаза прикрыты, а бедра в светло-бежевых брюках, идеально облегающих его стройные ноги, плавно движутся в ритм незнакомой Блейну попсовой песни. Блейн сидит на высоком табурете, без куртки, которую Курт повесил на вешалку в коридоре, стащив ее с немного шипящего Андерсона. Но после, получив легкий поцелуй в лоб, Блейн успокоился. А сейчас Андерсон просто наблюдает. Расслабленный Курт, занимающийся любимой готовкой, выглядит таким вдохновляющим, и Блейн уверен, что если добьется определенных высот в музыкальном бизнесе, то напишет целый миллион песен посвященных Курту, каждой из которых уготовлено стать хитом. А возможно, все, что сможет создать Блейн в своей жизни, в независимости от вида деятельности, будет для Курта, ради Курта и только о нем. Блейн чувствует себя меньше, так как его ноги не достают до земли, и в любом другом месте это бы его нервировало, но только не рядом с Куртом. — Ты любишь печенье с шоколадной крошкой? — спрашивает Курт, на секунду оборачиваясь к Блейну. Тот лишь кивает, забыв, что Курт уже отвернулся и не может видеть его реакции, поэтому он тут же произносит, чувствуя себя немного глупо: — Обожаю. Звучит по-детски, но Блейн рад, что рядом с Куртом может чувствовать себя так, как нигде больше. В остальном мире ему приходится сражаться за свои интересы, за то, что он любит, за того, кого он любит, спорить с родителями, доказывая свою точку зрения изо дня в день. Каждый день для Блейна — борьба, в которой он ни за что не проиграет, никогда не сдастся, ведь отступить от собственных интересов равносильно потери собственного "я". Но рядом с Куртом падают все стены, баррикады, что Блейн так тщательно строил всю жизнь, и сами мысли теряют свою колкость. И для Блейна не существует никакого понятия "я", только "мы", только Курт. — Как твоя голова? Уже лучше? Блейн на секунду задумывается, о чем говорит Курт, но потом вспоминает, что у него вообще-то рассечена бровь. Он машинально хватается за повязку на брови и чувствует тупую боль под бинтами. — Совсем не болит, — немного привирает он, потому что не хочет беспокоить Курта. Блейну хватило сегодня криков Курта за спиной. Очередной футболист назвал Курта педиком, и Блейн решил показать ему, как плохо оскорблять его парня. И Андерсон вышел бы сухим из воды, если бы к футболисту не подоспели его псы, которые тут же оттащили Блейна, опять же под крики Курта, тем самым дав оскорбляющему шанс ударить его прямо в бровь. Еще немного, и Блейн бы ходил с фингалом размером с Гранд Каньон. — Не ври мне, — мягко произносит Курт и подходит к нему, чтобы осмотреть рану. — Я знаю, какой хороший удар у этого придурка, — Блейн поджимает губу, вспоминая, как Курт уже рассказывал ему о том, как по несколько сотен раз в день его тело вжимали в шкафчики. Заметив выражение лица Блейна, Курт проводит рукой вверх от брови, ласково пропуская шелковые кудряшки между пальцев, отчего Андерсон прикрывает глаза. Курт легко смеется. — Пора менять повязку. Руки Курта прохладные и немного влажные после того, как он всполоснул их от ингредиентов для печенья. Длинные пальцы аккуратно поддевают повязку, а Блейн не может даже обратить внимание и зашипеть из-за того, что рану обдало холодным воздухом. Вместо этого он смотрит прямо в глаза сосредоточенного Курта, который, закусив губу, осматривает (всё же немного саднящую) бровь. — Выглядит не так уж и плохо, — выносит вердикт Хаммел и встает, чтобы взять аптечку из буфета. Курт ставит ящичек на стол рядом с Блейном, как чувствует, что чужая рука хватает его собственную. — Что-то не так? Блейн медленно сглатывает тяжелый комок волнения, застрявший в горле. — Я... — он замолкает. Мало кто в его жизни беспокоился о его ранах, полученных во время драки. Кроме мамы, разумеется, и то она всегда отвешивала ему подзатыльники, кому понравится, что его сын — драчун? Но Курт всегда так терпелив ко всем вспышкам гнева Блейна, всегда так ласков, и когда случается очередная драка, Курт всегда на стороне Блейна. И Блейн не может не ценить это. — Ты так много делаешь для меня, — шепчет он, наконец. Курт улыбается. Тихонько, еле заметно, но Блейн видит и тянется другой рукой к его скуле, чтобы притянуть к себе для поцелуя. Это всего лишь одно касание сухих губ, но оно значит так много, что Блейн чувствует, как где-то внутри груди пробегается легкая дрожь. Курт отстраняется и смотрит на него своими большими голубыми глазами, а Блейн не может нормально вдохнуть от их великолепия. — Давай сменим тебе повязку и выпьем чая с печеньем? М? — ласково говорит Курт, касаясь щеки Блейна, немного колючей от дневной щетины. Возможно, Курт бы сказал, что Блейн значит для него очень много и того, что он делает, недостаточно для Андерсона. И этот разговор превратился бы в очередной спор о том, кто и кому больше должен, кто кого больше любит. А Курт не хочет ничего подобного. Не сегодня. Он хочет просто насладиться вечером со своим парнем, только они и никакого больше внешнего мира, обид и драк. Когда кусочек ваты с перекисью касается его ранки, Блейн ничего не чувствует. Раньше он злился из-за своих ран, потому что не чувствовал, что весь ущерб был принесен не просто так, но сейчас, когда Курт совершенно здоровый, перед его глазами, напевает попсовую песню, которую Блейн никогда не слышал, аккуратно обрабатывает его рассеченную бровь, Блейн понимает, что вытерпит любую боль ради него. — Тебе нужно научиться сдерживать свои импульсы, Блейн, — все же серьезнее говорит Курт, приклеивая пластырь к брови. Хорошо, что удар не так сильно рассек кожу, иначе пришлось бы идти к врачу, чтобы зашить, а там и звонок родителям, хотя Курт мысленно надеется, что Блейн получит по шапке от мамы, как только явится домой. — Люди невежественны, с этим ничего не поделаешь. Размахивать кулаками — не выход, милый. Блейн чувствует, как в груди расплывается тепло от ласкового прозвища, и сжимает бедро Курта, пока тот продолжает заботиться о нем. — Я знаю, но... — Андерсон вздыхает, опуская взгляд в пол. — Я не могу видеть, как тебя оскорбляют, Курт. Никто из них и твоего пальца не стоит, и я не хочу, чтобы они даже на тебя смотрели, что уж говорить об их грязных ртах. — Мой хороший, — шепчет Курт, отложив на стол использованные предметы. В любой другой ситуации, с любым другим человеком Курт бы сказал что-то пафосное, типа "ненависть порождает ненависть", но вместо всех высокопарных высказываний Курт просто чувствует, как любовь к Блейну бурно кипит где-то у него внутри, и не нужно думать, какие слова подобрать, чтобы объяснить Блейну, что он не должен расплачиваться своим здоровьем ради того, чтобы Курта хотя бы стали игнорировать в школе. Вместо этого Курт тянется к Блейну и прижимает его к груди в объятии. Одной рукой он гладит его по спине, а другой — зарывается в шелковистые кудряшки. Курт чувствует, как Блейн в ответ крепко прижимает ладони к его спине, немного сминая рубашку. В объятиях Блейна тепло, невероятно уютно, но на плите свистит чайник, и Курту приходится оторваться от любимого и заняться чаем. Спустя полчаса на тарелке остается всего три печеньки, и то, только потому, что Блейн помнит, как Берт любит их. В заварнике кончился ароматный чай с бергамотом, а Курту стало немного жарко, и он ушел наверх, чтобы переодеть майку. Когда Хаммел возвращается в белой майке, свободно висящей на его теле, Блейн не может оторвать взгляд. Руки Курта уже четко очерчивают мышцы, а свободные проймы майки то и дело приоткрывают вид на обнаженную грудь Курта, и Блейн просто не может ничего поделать со своим дыханием. Он еще ни разу не видел Курта без одежды. В смысле, они занимались вместе на физкультуре, но Блейн ни разу не видел Курта в подобной майке, чтобы столько тела Курта было не прикрыто одеждой. Хаммел замечает реакцию Блейна и на самом деле сам не знает, почему надел именно эту майку из миллиона вещей, что разложены по его шкафам. Он просто подумал, что ему жарко, а внизу сидит его бойфренд, и у них есть время, чтобы уединиться. — Пойдем в гостиную, — зовет он Блейна, и тот словно завороженный кивает и молча следует за ним. Когда Курт копается в стопке дисков у камина, Блейн наконец возвращается в настоящий мир и смотрит на время. Десять часов вечера. Берта все еще нет. — Курт, а где твой отец? Что-то он задерживается, — неуверенно спрашивает Андерсон, теребя покрывало лежащее на диване, потому что боится, что Курт начнет беспокоиться, ведь он и так достаточно сегодня понервничал по вине Блейна. — Его нет в городе, — небрежно произносит Хаммел. — О, нашел. Давай посмотрим. — Что значит, его нет в городе? — теперь настала очередь волноваться Блейна. И он даже не смотрит на диск, который улыбающийся Курт держит в руке. — Почему ты не сказал? — Блейн, мой отец конгрессмен, он часто ездит в Вашингтон и доверяет мне полностью, поэтому спокойно оставляет меня одного. Так что не беспокойся, все хорошо, — говорит Курт и ставит в проигрыватель диск. — Давай смотреть фильм, а то тебе скоро домой ехать. Блейн же молчит за спиной Курта, и Хаммел поворачивается, чтобы взглянуть на него. Ну, конечно. Андерсон уже сидит на диване с трубкой у уха, ожидая, когда на его звонок ответят. — Привет, мам, — говорит он милым голосом, тем самым особенным голосом, которым все отпрашиваются у своих родителей. Курт закатывает глаза и усмехается. — Мистер Хаммел уехал на заседание Конгресса, так что Курт остался один в этом огромном доме, и ну ты же знаешь, в каком районе он живет. Курт притворно удивляется, пытаясь понять, в каком же таком районе он живет. Поставив проигрыватель на паузу, Курт сует руки в карманы своих свободных домашних штанов, осуждающе глядя на Блейна. Блейн говорит "да" несколько раз, видимо, отвечая на вопросы матери. — Да, мам, конечно, я останусь с ним, ты же меня знаешь. Я защищу его от всех бандитов, — смеется он. Он еще и смеется, — думает Курт, не скрывая своей иронии. На лице Блейна играет улыбка, немного нахальная, потому что он знал, что мама в любом случае отпустит его к Курту, особенно когда тот остается один на ночь. — Ну, чем займемся? — спрашивает он, положив трубку, и смотрит на Курта блестящими медовыми глазами, наполненными радостью. Курт должен спросить, почему Блейн принимает подобные решения без его участия, должен спросить, что не так с его районом проживания, да и вообще, выставить его за дверь за то, что оставил для его отца всего лишь три печеньки. Но эти глаза... Курт просто сдается.

★★★

— Ты ночуешь на диване, — внезапно говорит Курт после получасового молчания. Блейн лежит головой на его коленях, поглаживая одно из них указательным пальцем по кругу, немного щекоча Курта. Блейн никогда не намекал на физическую близость. Ни разу. Вот, что беспокоит Курта. — У меня и не было других вариантов, — говорит Блейн без тени сомнения в голосе. Курт на один миг опускает взгляд на кудрявую голову, но тут же возвращается к просмотру фильма. Он должен спросить. Должен узнать. — Что со мной не так? — спрашивает Курт, прекращая поглаживать волосы Блейна, отчего тот хмурится и привстает, чтобы взять пульт от проигрывателя и поставить фильм на паузу. — Эм... Что? — Блейн качает головой, будто совершенно не понимает Курта. И он на самом деле не понимает. — Рейчел каждый день говорит мне, как Финн шлет ей сексимэски, хотя это больше похоже на заигрывание двух гризли в процессе дележки лосося, но это лучше, чем ничего. Блейн всё ещё не понимает, что не устраивает Курта. Ведь Блейн всегда старается вести себя как джентльмен, учитывая, что его горячая натура все время норовит с кем-нибудь поругаться или же подраться. Андерсон приподнимает бровь, и Курт глубоко вздыхает. — Я про секс, Блейн. О. Вот оно что. Блейн несколько раз вертит головой из стороны в сторону, пытаясь взглядом отыскать ответ на полу, но с его губ срывается лишь: — Э-э-э... — Ты меня не хочешь? — спрашивает Курт, изогнув бровь. — Что?! — вскрикивает Блейн. Боже, ну, конечно, он хочет. Просто Курт все время говорил ему, как интимно прикосновение пальцев, и что ему достаточно держаться за руки. И Блейн просто уважает его мнение. Ну ладно, он не хочет вести себя как очередной мужик-горилла, которому нужен лишь секс. — Хочу, Курт. Очень хочу, но... — Тогда поцелуй меня, — с губ Курта эти слова срываются приказом, и Блейн еще никогда не слышал его таким грубым. — Поцеловать? — глупо повторяет Блейн, потому что ему чужд этот контроль в голосе Курта, его романтичного, прекрасного Курта. — Давай же, Андерсон, — горячо шепчет Курт, притягивая Блейна к себе за майку. — Целуй, — повторяет Хаммел, выдыхая слово в губы Блейну, едва касаясь их. Андерсон видит лишь ярко голубые глаза с расширенными зрачками. И... что? Курт возбужден? Блейн опускает взгляд вниз на скрещенные в позе лотоса ноги Курта и замечает четкий рельеф в области паха уже далеко не таких свободных штанов, как казалось ранее. Курт определенно возбужден. Блейн переводит взгляд, устанавливая зрительный контакт с глазами Курта. Блейн видит розовые губы Курта, матовые, пока что еще сухие, и облизывает собственные. Он столько раз целовал Курта, а сейчас... сейчас все по-другому. И Блейн всем сердцем чувствует, что это будет не просто поцелуй. — Блейн... — терпеливо повторяет Курт и кладет ладонь на его левое плечо, начиная мягко поглаживать. — Пожалуйста... — шепчет куда тише Хаммел и прикрывает глаза. Блейн сдается, выкидывая мысли из головы. Он наклоняется и прижимается к губам Курта, пробегаясь языком по нижней. Курт податливо открывает рот и позволяет утянуть себя во влажный поцелуй, от которого по лицу Хаммела пробегается жар, исчезая где-то на кончиках его ушей. И Курт привстает с дивана, наклоняясь больше в сторону Блейна, а после он присаживается на бедра Андерсона, крепко сжимая пальцы в его волосах. Блейн скользит ладонями по талии Курта, случайно задевая его обнаженную поясницу, даже не заметив, как оказался под майкой Хаммела. Когда шершавые пальцы Блейна едва ощутимо пробегаются по спине Курта, Хаммел выгибается, выдыхая в губы Блейна и случайно задевая его член своим возбужденным. Трение, что возникает между ними на секунду, невыносимо приятно, поэтому Блейн, желая повторить это, уже смелее скользит под майку Курта, легко царапая нежную кожу. Курт вновь прогибается, потираясь о тесную ширинку Блейна, чувствуя насколько Андерсон твердый. Курт отрывается от поцелуя, чтобы запрокинуть голову и вдохнуть немного свежего воздуха. Блейн открывает глаза, чтобы посмотреть на Курта, чтобы понять, что ему хорошо настолько же, насколько и ему самому, и видит белоснежную шею с движущимся кадыком. Андерсон тут же тянется к ней и лижет, прикусывает, ласкает губами. Немного неумело, но Курт задыхается от того, как же Блейн великолепен. Курт прижимается ближе и движет бедрами куда быстрее. Он слишком возбужден, его разум словно заволокло туманной дымкой, и Курт, совершенно не думая, просто по наитию, толкает Блейна в плечи, чтобы тот лег. Когда Андерсон послушно ложится, Курт тратит всего одно мгновение на то, чтобы взглянуть в золотистые глаза любимого, и дает себе всего лишь секунду, чтобы утонуть в темноте его зрачков. Курт перемещает руки Блейна с поясницы к себе на задницу, отчего Андерсон прикрывает глаза и мягко улыбается. Он еще ни разу не трогал задницу Курта. И Блейн бы соврал, если бы не сказал, что она восхитительна. Упругие полные ягодицы, идеально помещающиеся в его ладонях — Блейн оглаживает их, пытаясь запомнить каждую линию, и его отвлекает лишь одно — Курт вновь потирается о него своим всё ещё возбуждённым членом, и Блейн тяжело выдыхает, когда чувствует, как в его руках движется эта идеальная задница. — Блейн... — шепчет Курт. — Я так близко... Слова Курта звучат как мольба, будто все, что нужно Курту в этой жизни, — это кончить. И Блейн всеми силами поможет ему в этом. Крепкие ладони Блейна прижимают задницу Курта, удерживая ее на месте, и Хаммел чувствует, как Андерсон начинает двигать своими бедрами, куда более уверенно, чем Курт ранее. Блейн слышит, как с губ Курта срываются тихие стоны, чувствует, как длинные пальцы сжимают его плечи, как дыхание Курта обжигает его шею, и сам стонет. Все это удивительно настолько, что движения бедер Блейна становятся слишком быстрыми, отчего Курт стонет только громче. А потом тело Курта напрягается в руках Блейна, и Хаммел кончает. С громким стоном, изливаясь себе в штаны. Блейн видит лицо раскрасневшегося Курта, и в голове Андерсона мелькают лишь мысли о том, как Курт красив. Хаммел делает всего пару вдохов, чтобы перевести дыхание, а после вновь прижимается к губам Блейна, просунув ладонь под его джинсы. Пару рывков и ощущение мягкой ладони Курта делают свое — Блейн прикрывает глаза и долго кончает в руку Хаммела.

★★★

После душа, который парни приняли по очереди, ведь все еще смущались того, что произошло, Курт и Блейн лежат на кровати в комнате Хаммела и делят между собой ленивые поцелуи. Блейн мягко поглаживает щеку Курта и улыбается его румянцу, который периодически закрадывается на его скулы. — Мне понравилось то, что мы сделали, — шепчет Блейн, просто переживая, что может спугнуть Курта. Но тот хорошо держится и обходится всего лишь ярким смущением. — Думаю, стоит начать посылать тебе сексимэски. — Только попробуй, — серьезно говорит Курт, а после улыбается смущенно целуя Блейна в уголок губ. — Спасибо, что сделал это со мной. — Спасибо, что доверился мне, — говорит Блейн и целует его в нос, отчего Курт смеется, а после поворачивается спиной к своему парню и выключает светильник на прикроватной тумбочке. Блейн понимает, что сегодня у Курта случился крик души. Он просто хотел узнать, что такое оргазм и почему все его так хотят. Но Курт не учел одного — дав Андерсону один кусочек, ты не успокоишься, пока не отдашь все остальное.