Предопределенностью судьбы.

Уже было довольно темно, темнее, чем когда он вышел. Человек шел по улицам города, которые стали гораздо спокойнее, если сравнивать с их состоянием пару часов назад. В небе уже стояла полная луна. Он беспокоился, так как известие о смерти Талала распространилось быстро, но тот, кто был ответственен за его смерть еще не показался. Было правило, что ассасин в обязательном порядке должен был вернуться в бюро после задания. Волнение нарастало. "А может быть что-то случилось? НЕТ! Это абсурд!!" Малик остановился, и посмотрел на большой серебряный блин в бескрайнем ночном небе, затем решил вернуться в бюро. Он свернул с главной улицы и пошел по узкому, заставленному ящиками, переулку. Малик двигался медленно и о чем-то думал, как вдруг что-то сверкнуло прямо в глаза. Он поднял взгляд. Перед ним стояла телега с соломой. Подойдя ближе, он увидел, что из соломы торчала четырехпалая рука с обнаженным металлическим клинком. Малик подошел еще ближе и заглянул в телегу. Его зрачки расширились, а в лице читался испуг. Мгновение Даи стоял как вкопанный, не двигаясь, его взгляд был прикован к неподвижно лежащему ассасину, тело которого покидали последние признаки жизни. Вся одежда была в подсыхающей крови, а лицо было бледным, как мел. Он наклонился над другом, тот еще дышал. "Как долго он тут уже?" - мельком пролетел вопрос в голове Малика, на который, пока, никто не мог дать ответа. С подступающей к горлу тошнотой, Даи попытался поднять Альтаира, но тот оказался тяжелее, чем выглядел на первый взгляд. К счастью, бюро было рядом. После еще нескольких неудачных попыток поднять Альтаира, Малик решил привести его в чувство. Он слегка похлопал ассасина по щекам, но результата не было. Он попробовал еще раз - ноль внимания. Не долго думая, Даи ударил Альтаира со всей силы и услышал в ответ недовольное хрипение. Сознание ассасина вернулось в реальность, и в то же время его поглотила боль. С губ сорвался стон. Рана болела ужасно. Еле-еле, разлепив глаза, Альтаир увидел друга, который склонился над ним и что-то неразборчиво говорил. -Давай! Я не могу справиться без тебя! Собери все свои силы, - после этих слов, последовал еще один удар. На задворках своего сознания Альтаир понимал, что Малик хочет ему помочь. Ассасин немного пришел в себя и попытался сесть. После нескольких неудачных попыток ему все-таки удалось это сделать. Альтаир снова застонал, когда попытался выпрямит руку. При каждом движении конечность ныла все сильнее и сильнее. Тогда он подумал, что рука, вероятно, сломана. Ассасин тихо выругался. Он чувствовал себя больным и беспомощным. Малик угрюмо посмотрел на друга и покачал головой. Даи вцепился в Альтаира и рывком поднял его на ноги, но задел рукой стрелу. Ассасин вскрикнул от боли и вновь оказался в соломе. Рана опять кровоточила. Голова кружилась, но Альтаир очень медленно и аккуратно, не без помощи Малика встал. И они побрели в бюро. Каждое движение для ассасина было просто пыткой. Он никогда не испытывал такой боли. Альтаир закашлялся. Стрела явно задела легкие, и было чудом, что он все еще может дышать. Он остановился, изо рта пошла кровь. Ассасин здоровой рукой вцепился в Малика, который с беспокойством за ним наблюдал. Но беспокойство, спустя мгновение, сменилось на равнодушие и злобу. Малик думал лишь об одном: «Надо как можно скорее убраться отсюда, пока нас не заметили». Но это «как можно скорее» было трудно трудноосуществимым заданием. Альтаир потерял много крови, в его глазах все плыло, а на лбу выступили капли пота от напряжения и лихорадки, которые постепенно овладевали его телом. Боль была невыносимой и через несколько метров ассасин вновь потерял сознание. Из уст Малика посыпались проклятия. Но, все же, Даи дотащил Альтаира до бюро. Там их уже ждал Рафик, который сразу же прибыл, получив весточку от Малика. Он должен был заменить Даи, пока тот залечивал рану Альтаира. Малик понимал, что ассасин при смерти, но был все еще зол на него за то, что случилось в Храме Соломона. Он уложил раненного на подушки. Шансы Альтаира выжить после травмы и путешествия были весьма малы. Вздохнув, Малик неодобрительно посмотрел на лежащего без сознания мужчину. Немного помедлив, Малик стал снимать с Альтаира оружие и аккуратно складывать в угол. Затем он взял нож и разрезал окровавленную одежду, обнажая торс ассасина. Малик взял чашу и наполнил ее пресной водой из небольшого фонтана. Поставив ее на пол возле Альтаира, он взял кусок чистой ткани и стал промывать рану. Даи мог только надеяться, что Альтаир был без сознания, когда дело дошло до стрелы. Он быстро осмотрел глубокую рану: она была не сквозная. К его удивлению, стрела вышла довольно быстро. Альтаир не двигался, что, к сожалению, так же говорило о его плохом состоянии. Из раны хлынул «фонтан» крови. Все это время Рафик сидел рядом. Когда Малик извлек стрелу, он прижал к ране кусок ткани, чтобы остановить кровотечение. Когда рана немного "успокоилась", Рафик быстро схватил иголку и обычной ниткой стал зашивать рану. От острой боли Альтаир частично пришел в себя и застонал. Он попытался оттолкнуть от себя Малика, который склонился над ним. Сдавленный крик сорвался с губ ассасина. Даи дал ему закусить толстый сверток ткани, Альтаир крепко стиснул зубы. Спустя несколько минут рана была зашита. Малик вытащил ткань изо рта Альтаира и потрогал его лоб. Тело ассасина пылало. Даи что-то прошипел себе под нос, взял чашу с водой и вышел из помещения.

***

Когда Альтаир очнулся, то увидел Малика, который что-то делал. Они ни слова не сказали друг другу. Молча доделав свое дело, Даи вышел. Альтаир попытался встать, но не смог. Голова сильно кружилась. После нескольких тщетных попыток, он оставил эту затею. Все тело болело. Альтаир осмотрелся. Его взгляд задержался на запястье, которое было перевязано легкой белой тканью. Он попытался пошевелить рукой, но сделал только хуже. С губ сорвался стон, а по телу разлилась пульсирующая боль. Ассасин закрыл глаза. Малик вернулся с чашей, полной пресной воды, и стал промывать рану. Затем он нанес какую-то мазь на шов. Альтаир был в сознании, от боли его дыхание участилось. Закончив с раной, Даи переключился на запястье. - Стисни зубы! – коротко сказал Малик и стал осматривать сломанную кость, - молись, чтобы все правильно срослось! – Даи закрепил на руке толстую повязку. Движения Малика были весьма неуклюжими, но при этом он старался все сделать аккуратно. Ему не оставалось другого выбора, кроме как смириться с потерей руки. Альтаир открыл глаза. В его взгляде заиграли маленькие чертики. - Малик, ничего не говори. Даи удивленно посмотрел на ассасина и положил ему на лоб мокрую, холодную ткань. -Спи! И закрой свой рот! Ты должен быть благодарен мне! – с этими словами Малик вышел. -Я должен был позволить ему умереть! – гневно прошипел Даи и сел за стойку.