Не сойти с ума.

      Я вошел в Драконий предел, обдумывая, каких дел тут может натворить Шеогорат и как мне за эти "дела" потом расплачиваться, но Принц Безумия, кажется, был в весьма спокойном расположении духа и никому обрушивать шквал из грязекрабов размером с ноготь на голову не собирался. Хотя даэдра - они на то и даэдра, чтобы делать то, что от них не ожидают.       - Эй, мой серозадый друг! Отчего ты так невесел, отчего ты нос повесил? В моем царстве все должны радоваться и быть счастливы, пока я не повелю другого!       - Ну так повели, а то, боюсь, у меня ебальник треснет от оптимистической улыбки, - огрызнулся я, демонстрируя ту самую "оптимистическую улыбку". Шеогорат дернулся, хитро ругнулся, упомянув в одном предложении слоадову шлюху, скампа и Азуру, и пообещал сделать меня герцогом Деменции вне очереди. Я вежливо отказался, мотивировав это тем, что я - самый нормальный и обычный данмер без психических отклонений.       Фаренгар стоял у себя за столом и болтал с какой-то женщиной в капюшоне. Я с грохотом вывалил из сумки Драконий камень и ткнул колдуна в плечо со словами: "Я принес твой священный кирпич, давай сюда мои септимы!". Фаренгару было явно насрать - он продолжал болтать со своей гостьей, полностью меня игнорируя. Я постучал его в спину. Я покашлял. Я, к великой шеогоратовой радости, встал между чародеем и его подружкой и сплясал короткий задорный танец, которому научился у какого-то моряка. Меня игнорировали. Я уж было хотел попросить Безумного бога расшевелить этого придурка, но он, наконец, обратил внимание на меня. И даже раскрыл рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь банальность вроде "а вот и ты". Настроения слушать такое у меня не было, и потому я сходу выпалил, не давая ему сказать:       - Забирай свой ебучий камень и давай мне уже деньги! Я чуть не погиб раз шесть и хочу, черт возьми, награду.       - О, камень из Ветреного пика! Моя... собеседница будет крайне рада его увидеть. А это ещё что за фрукт? - нахмурился колдун, глядя на Шеогората.       - Помидор, - нахально ухмыльнулся он.       - Что помидор?       - Фрукт.       - Но это овощ!       - А я говорю - фрукт!       - Цыц, а то денег не дадут, - прошептал я, толкнув безумца в бок. То, что после похода по руинам я стал почти на пять сотен септимов богаче, я умолчал. Да и зачем такое упоминать? Лишних денег не бывает, а в моем положении бродяги я даже даэдрическому принцу готов пиздюлей дать, если мне за это хорошо заплатят.       - А денег и так не дадут, сосните оба, - хмыкнул Фаренгар, - Все претензии к ярлу, я свой бюджет спустил на выпи... реагенты.       Только я хотел наехать на него и потребовать деньги, как в комнату вошла Айрилет и велела нам троим заканчивать финансовые споры и идти к ярлу. Я, в предвкушении того, как получу гонорар от ярла, а Фаренгар получит выговор за проеб государственных средств, решительно сгреб за шкирку Шеогората, который... кусал спинку стула? Ладно, неважно.

***

      Мы шли. Точнее, я шел, солдаты бежали, а Шеогорат то бежал, то шел, то прыгал, то вообще летел, говоря, что в его время никаких драконов не было, и что он хочет наверстать упущенное и завести парочку на островах, но чтобы дышали не огнем, а метали изо рта заклятия, как Ваббаджек, и летали на крыльях бабочек, и чтобы на каждом крыле был его, Шеогората, портрет. Я мысленно сделал пометку на будущее - никогда не гостить на Дрожащих Островах. Не то чтобы я собирался, но теперь точно решил, что никогда ноги моей там не будет. Хотя на руках-то прийти можно... Я уже начинаю думать, как Шеогорат, докатился.       Дракона у башни не было, зато сама башня была расхуярена донельзя и, к тому же, горела. Припоминая, как я шел из Солитьюда в Ривервуд, я вспомнил, что раньше башня выглядела ненамного лучше. вот она, главная причина, по которой в Скайриме все строения такие уродливые - нордские строители всё делают на отъебись по традиции, когда всё строили абы как потому, что всё равно прилетел какой-нибудь дракон и все разрушил, а время тратить было лень. Драконы исчезли, а привычка осталась. Айрилет отправила всех искать выживших, и я решил зайти в башню, ведь один налет дракона она уже пережила, а значит, вероятность выжить внутри больше, чем снаружи. Шеогорат куда-то пропал, но меня это не очень волновало. В башне я нашел обосравшегося от страха стражника, который закричал, что дракон возвращается. Я рванул в башню - отчасти чтобы спрятаться, отчасти для того, чтобы лучше видеть. Дракон был чуть поменьше того, что напал на Хелген, да и цвет чешуи у него вроде был другой, но очко всё равно предательски сжалось - воспоминания были ещё свежи. Дракон приближался, и я уже хотел спрятаться вглубь башни и предательски там отсидеться, но потом заметил одну ма-аленькую деталь. Фиолетовую с седой головой. На шее у дракона. И расхохотался громко, весело и немного безумно, чем напугал стражника в башне ещё больше, но мне было всё равно, потому что на драконе сидел Шеогорат, и это значит, что все проблемы вот-вот решаться сами собой. Я поднялся на крышу и принялся смотреть, слушать и запоминать, чтобы потом всё записать. Но всё пошло совсем не так, как я ожидал.       Сумасшедший даэдра обнимал дракона за шею, издавая примерно такие же звуки, как и дети, которые обнимают щенка. Дракон же кружил в небе, пытался достать Шеогората зубами и, что было уже совсем безумно, на чистом человеческом умолял стражников прекратить его страдания. Приглядевшись, я заметил, что кончик его хвоста медленно зеленеет, но не мог разглядеть точно, дракон был далеко и метался в воздухе, как умалишенный. Мне даже было его немного жалко.       Стражники стреляли из луков в несчастного дракона, и я молился, чтобы они не попали в Шеогората. Некоторое время это помогало, и стражники почти убили визжащего непонятно от чего дракона с наполовину зеленым хвостом, как один из них попал стрелой точно Безумному богу в плечо. Я, с криком: "Да пошла ты нахуй, Азура!", в котором смешалось всё - разочарование, обида, страх, злость, рванул по лестнице, действительно волнуясь по поводу того, что может произойти сейчас внизу.

***

      Спустившись, я понял настоящую цену безумия, понял, что оно есть на самом деле. Все те превращения людей в сыр, извлекания диванов из воздуха, чаепития с мертвым императором, странные речи - ерунда, добрая и безобидная. Узрев то, что происходило внизу, я согнулся от отвращения, и распрощался с завтраком. Один стражник был почти мертв - он захлебывался кровью, и не кричал лишь потому, что не мог. На его груди сидел второй, с выпученными глазами, и, впиваясь ногтями в живот бывшему товарищу, вырывал куски плоти и ел их, заливая бороду и грудь кровью. Третий был мертв. Он лежал, глядя болезненно белыми глазами в хмурое небо и улыбаясь, на спине, земля вокруг была пропитана кровью, а из груди его росло какое-то отвратительное, похожее на большой черный гриб, растение, покрытое болотно-зелеными каплями какой-то слизи. На вершине его лежало человеческое сердце. Четвертый стражник сидел на земле и бормотал о том, что он грязный, что его тело и душа тонут в скверне, что грязь въелась в его кожу и единственный способ очиститься - сорвать её. Левая его рука была уже без кожи до локтя и я, словно зачарованный, смотрел на обнаженные кости с обрывками мяса на них, смотрел на то, как он медленно сдирает кожу, скользя по ней окровавленными пальцами, и бросает её в пыль, пока не услышал женский стон. Айрилет лежала на земле, изогнувшись и сжимая траву пальцами, крича и умоляя кого-то оставить её, крича, что она невиновна.       Шеогорат стоял и наблюдал за всем этим, вытянув одну руку вперед и словно сдавливая ею что-то. Он словно стал выше, глаза его почернели и рот изогнулся в жестокой ухмылке. Я бросился на него, пытаясь повалить на траву, хрипя, что его почти не задело, что стражники не виноваты, что мы должны убить дракона по приказу ярла, получить от него награду и титул, как настоящие герои и искатели приключений, а потом отправимся искать наемную работу и развлечения. И он поддался.       - Ох, да ладно тебе, какой ты у нас чувствительный! Но действительно, что-то я отвлекся от нашего дела. Надо бы тут прибрать...       - Давай поскорее, нехорошо заставлять ярла ждать.       Даэдрический принц опустил руку и небрежно взмахнул ей. И тут раздался крик. Кричал стражник, склонившийся над уже мертвым товарищем, сжимая его руки своими, испачканными в крови. Кричал второй стражник, с ужасом смотрящий на освежеванную руку. Не кричала лишь Айрилет, она просто лежала на земле и перебирала траву цепкими пальцами, смотря на них невидящими полными слез глазами.       - Слушай, это как-то не очень помогает, - сказал я безумцу, чудом не падая в обморок, - Можешь вернуть их, как было?       - Сомневаюсь. Я тебе что, Акатош? Я не могу прошлое поменять, не раскатывай губу.       - А что ты можешь сделать?       - Сальто!       Шеогорат подпрыгнул вверх и перекувырнулся. Я подавил желание треснуть его, снял с пояса кинжал и, закусив губу, убил стражников. Мне казалось, это лучшее, что я мог для них сделать, но мне всё равно было ужасно плохо - они умерли по моей вине. Я велел Шеогорату убрать трупы куда-нибудь и стереть данмерке память, аргументировав это тем, что если ярл узнает, никакой славы за дракона мы не получим. Нужные слова словно сами появлялись на языке, разум же мой был далеко.       Дракон лежал на земле, трепыхая крыльями. Я занес меч и пробил ему голову насквозь, ощутив какую-то знакомую слабость. Что-то подобное я испытывал там, в святилище на Ветреном пике. Ко мне в голову пришло осознание того, что то слово, написанное на стене, читается как "Фус" и делает что-то неебически крутое, но мне было всё равно. Дракон сгорел, оставив после себя скелет и немного чешуи. Я подобрал её и осмотрел кости. Позвонки хвоста медленно переходили в капустные листья. Я взял эту кость себе на память и, подхватив бесчувственную Айрилет и закинув её на плечо, пошел к городу.