Счастье в глазах омеги.

Дерек Пламер. Уверенный стук в дверь не оторвал хозяина дома от его занятия, Дерек знал эту манеру стучаться и ждал прихода Берта. Секретарь без приглашения шагнул в кабинет и прикрыл дверь. Его хозяин поднял свои глаза от бумаг, которые правил, сидя за столом. Встретившись взглядами мужчины улыбнулись друг другу и Берт спокойно сел в кресло напротив стола. - Скажите мне на милость, господин Пламер, зачем вам этот мальчишка? - Какой? - недоумение проскользнувшее в глазах альфы сменилось удивлением, а затем досадой. - Чёрт, совсем про него забыл! Берт, и как там моя покупка? - Вполне нормально. Ест, спит, работает на кухне, - видя удивлённо приподнятую бровь хозяина секретарь продолжил доклад, - я показал парня вашему лечащему врачу, он чист. Причем абсолютно, здоровье как у скаковой лошади. Хромота не врождённая, ему перебили ноги, перелом сросся хорошо, но нервные окончания повреждены, отсюда и боли при ходьбе. Гер Юнер говорит, что это поправимо, но требует времени и усилий. При подобающем лечении можно свести хромоту почти на нет. - И? Я же вижу, что ты хочешь еще что-то сказать? - Пламер пристально смотрел на своего секретаря, постукивая кончиками пальцев по столешнице. - Он выносил ребёнка, роды были без осложнений, и... - Берт немного замялся, - у него следы от "корректора поведения" на щиколотках, недавние. Скорее всего, это и привело к вышеназванным повреждениям. Дерека передёрнуло от негодования, "корректор" был запрещён еще десять лет назад. Жуткое изобретение имело вполне изящный вид и выглядело как ножные браслеты. В отличии от ошейников, такого рода "украшения" не бросались в глаза, зато действовали гораздо сильнее. В тонкой оболочке скрывались острые, тонкие как волоски шипы, которые при соответствующей команде своего хозяина впивались в щиколотки "корректируемого" и пропускали по его нервным окончаниям импульсный ток. В основном оно служило для усмирения заключённых, но в конце-концов было признано вне закона и использование "корректора" прекратили. Пламер задумался, купленный им парень не показался ему агрессивным или склонным к насилию, скорее он выглядел как измученная и покорная жертва. "Вот это-то тебя и пробило на покупку. Надо же было именно тогда возникнуть этой мысли в твоей голове. Теперь поздно отступать. Да, Дерек, ты докатился - стал рабовладельцем. Сукин ты сын". Альфа глубоко вдохнул, отгоняя от себя назойливые мысли и уверенными жестом положил ладони на столешницу, пресекая таким образом свой внутренний монолог с совестью. Слова секретаря о "корректоре" прочно засели в мыслях, что же стало причиной такого поступка и кто его применял, тот тип, что показывал им "товар", или... Пламер решил, что непременно выяснит этот факт. - Это всё? - Нет, гер Юнер сказал, что парня накачивали противозачаточными и угнетателями полового влечения, но они превосходно выводятся из организма, молодость и крепкое здоровье скоро полностью восстановят его репродуктивные функции и цикл. Парень просто уникум, - Берт позволил себе улыбнуться, опуская действительный термин, который применил врач: "Ходячий инкубатор", - так быстро избавляется от той гадости. - Если это всё, то приведи его сюда, - альфа взглянул на часы, - часа через два, и вызови адвоката, надо кое-что зафиксировать на будущее. Когда за секретарем закрылась дверь, Дерек с удовольствием потянулся, расправляя затёкшие от долгого корпения над бумагами плечи и вытащил из-под папки с бумагами фото довольно смазливого омеги, он пристально вгляделся в прямоугольник фото, а затем смял его и выбросил в урну. - Все омеги - шлюхи, так какая разница... Так хоть не ошибусь, - донеслось до Берта, что стоял всё это время за неплотно прикрытой дверью. Время ожидания пролетело незаметно для хозяина кабинета, он полностью погрузился в отчётность и даже не сразу заметил, когда в дверь тихо постучались и, не дожидаясь ответа, вошел Берт в сопровождении омеги. - А, вот и ты, проходи и садись в кресло, я сейчас закончу, - поглядывая исподтишка, альфа следил за перемещениями парня по его кабинету. Омега робкими шажками, покачиваясь, медленно проделал путь до указанного кресла и сел в него на самый краешек, судорожно стиснув колени и обхватив их пальцами рук. Все то время, что альфа писал, его посетитель ни разу не двинулся, а стоящий за спинкой кресла Берт изображал статую. Мужчина, усмехнувшись про себя, решительно захлопнул папку. От лёгкого хлопка омега вздрогнул и уставился в пол. - Как тебя зовут? - Тамир, господин. - Дерек. Зови меня Дерек. Не люблю тянуть кота за хвост. Я купил тебя с единственной целью, - омега опять вздрогнул и сильнее, до побелевших костяшек, впился себе в колени пальцами, - мне нужен ребёнок. После этих слов на Дерека уставился не только омега, но и его секретарь. На лице Берта мелькнуло и быстро исчезло удивлённое выражение, а вот омега так и застыл с широко распахнутыми глазами. Дерек чуть не поперхнулся от того, сколько боли было в этом взгляде, но быстро взяв себя в руки, продолжил: - Мой секретарь уже вызвал адвоката, мы с тобой заключим контракт, по которому ты будешь обязан родить мне ребёнка, а я, в свою очередь, обязуюсь выплатить тебе довольно крупную сумму за отказ от прав на него. После завершения ты будешь полностью свободен и сможешь покинуть этот дом, но до тех пор... - альфа замолчал, подбирая слова, но взглянув на омегу, снова осёкся. Тамир сидел зажмурившись и бледный как полотно. - Что с тобой? Отвечай, когда я спрашиваю. Ну? - Вы дадите мне свободу, господин? - Да, именно это я и сказал. Но до рождения ребёнка ты полностью и безоговорочно мой. Понятно? - Да, господин. - Берт, проводи его в комнату. Когда прибудет адвокат, проводи его ко мне. Глядя, как омега идёт к выходу, Дерек невольно подумал, что он похож на утёнка, только не желторотика, а черныша, что как кочка на ровном месте выделяется из всего выводка. - Утёнок, - Дерек недовольно хмыкнул, отгоняя от себя всплывшее сравнение, и вновь открыл папку с бумагами, погружаясь в мир отчётов. *** Тамир Шад. Выйдя из кабинета хозяина и вновь проделав долгий путь по коридорам и лестнице, ведущей к его комнате на втором этаже, омега всю дорогу не мог поверить в услышанное. Тамир не верил своим ушам, ему предложили свободу. Просто так, ни с того ни с сего. Только вот цена... Почему опять именно так... Вернувшись в свою комнату, парень доковылял к постели и с болезненным стоном рухнул на неё. Все эти хождения по лестницам, они его доконают! Ноги болели нещадно, резкая боль острыми лезвиями продиралась от щиколоток вверх, пульсируя в ногах и выворачивая их. Тамир принялся растирать щиколотки, кусая губы. Растирания приносили хоть какое-то облегчение и, закончив с ними, омега свернулся на постели калачиком. Он долго лежал и думал. Думал до тех пор, пока сон не сморил его, прекратив бесплодные попытки разорваться между "да" и "нет". Желанием получить свободу и ужасом вновь потерять самое дорогое. Вечером пришел Берт и протянул Тамиру кипу бумаг, на которых требовалась его подпись. Парень подписал, не глядя водя ручкой в указанных местах, а потом пришел хозяин. Дерек долго и беззастенчиво рассматривал своё приобретение. Не говоря ни слова, альфа подошел к Тамиру и жестом показал, чтоб тот разделся. Тамир немедленно выполнил безмолвный приказ и постарался ничем не выдать страха и пустоты, что охватили его от всего этого действия. Уловив на себе раздражённый взгляд альфы, он безропотно развернулся, подчиняясь его рукам и, когда короткая подготовка была закончена, постарался расслабиться, позволив себе не чувствовать боли от распирающего нутро члена, вошедшего в его тело. Наученный прошлым опытом, омега старался ничем себя не выдать, помня - крики, стоны и сопротивление всегда только раззадоривали его бывших хозяев и ему приходилось только хуже. Надо только перетерпеть, постараться быть только вещью и тогда - всё быстро завершится. "Быстрее бы, только бы быстрее это закончилось", - молил про себя омега. Скоро завершив своё дело, новый хозяин так и остался лежать рядом с парнем, который весь сжался и всё то время, что альфа брал его тело, не проронил ни слова. Когда сцепка завершилась, Дерек всё так же молча встал и ушел. Тамир остался лежать без мыслей и ощущений, в душе было пусто, а тело начало дрожать от холода и омерзения к самому себе. "Ветер всегда находит свой путь, даже если он лежит через пустоши и горные кряжи. В конце концов ветер всегда находит свой истинный путь". Слова старого воспитателя теперь не грели душу, а рвали её на части, и омега беззвучно заплакал, сжимая в зубах край покрывала и пряча лицо в скомканную простынь.