Мотылек

Группа захвата выбила деревянную дверь в доме и оперативно вошла внутрь, растекаясь по дому в поисках хозяина. Следователи вошли следом. В самом доме было довольно серо и грязно. Свет плохо проникал сквозь грязные окна, мебели в доме было достаточно мало, на полу лежали газеты, разорванные листы и бутылки из-под пива. На столе стояла грязная тарелка с остатками засохшей пиццы, по которой ползала жирная муха. Рядом стояла большая банка, в которой шелестели серые мотыльки. - Квартира пуста, - сообщил агент. - Похоже, он знал о нашем приезде, - выдал свое предположение Юу. Кою молча прошелся по темной гостиной. В воздухе стояла пыль, и было немного тяжело дышать. Шима обошел стол, заваленный старыми газетами, и случайно наткнулся на сложенный вдвое лист бумаги. Он осторожно развернул его. На его белой поверхности был изображен мужчина. Тонике черты лица были очень четко прорисованы черным карандашом, особое внимание художник уделил пухлым чувственным губам и манящим глазам натурщика. Кою сглотнул слюну, ощутив, как сразу запершило в горле. На листе был изображен Таканори. Именно он, а не Руки. Взгляд принадлежал Мацумото. Домой мужчина вернулся ближе к десяти вечера застав любовника за просмотром какой-то телепередачи. - Привет, - устало проговорил он. - Привет. Как прошел день? – поинтересовался Така, отвлекаясь от телевизора. - Да так себе. - Что-то случилось? - Есть хочу, - сменил тему Шима. Мужчина вяло ковырялся в салате, пытаясь запихнуть в себя хотя бы кусочек огурца. Таканори взволнованно наблюдал за любовником. - Кою, расскажи мне, что тебя так беспокоит. Шима тяжело вздохнул и отодвинул от себя многострадальный салат. - Не хочу нагружать тебя своими проблемами. - Да брось, Такашима, мы ведь живем вместе давно, я волнуюсь за тебя. Расскажи, может, я смогу чем-нибудь помочь. - Нам с Юу поручили дело. Я чувствую, что ответ лежит на поверхности, но не могу за него ухватиться. Такое чувство, будто нас намеренно сбивают с правильного следа. Это напрягает. А еще выматывает эта безумная игра с насекомыми. - С какими насекомыми? - Мотыльки. Я никак не могу понять, причем здесь они. - Красивые насекомые, - задумчиво произнес Таканори. - Думаешь? По мне так мерзкие. Таканори пожал плечами. - У нас уже две жертвы и у каждой внутри обнаружены мотыльки. Я не могу понять, что хочет сказать этим убийца. - А ты уверен, что мотыльки вообще здесь играют какую-то роль? - Уверен, тогда не имело бы смысла их нам показывать. Может, хочет показать, насколько мы все ничтожны, приравнивает к насекомым? - Может, здесь другой смысл? - Например? - Знаешь, во многих культурах мотылек символизирует способность к превращениям и красоту. - Не понимаю, к чему ты клонишь? - Может ваш убийца пытается показать, что при жизни люди находятся в своем теле, как мотыльки в коконе в виде личинок, и лишь после смерти могут вырваться из него на свободу, также как мотыльки, расправив крылья. Смерть делает их такими же красивыми, похожими на мотыльков. - Хочешь сказать, что у убийцы такая тяга к прекрасному, что он убивает людей, дабы освободить их души из кокона тела? - Возможно, чем не вариант? – улыбнулся врач. – Ваш убийца определенно психически не здоров и нуждается в лечении. - Откуда ты…? - Не удивляйся, я какое-то время работал психиатром в клинике. Я даже однажды сталкивался с похожим случаем. - Така, у нас есть зацепка. Мы вышли на одного человека, но в доме оказалось пусто. Судя по всему, подозреваемый скрылся, мы объявили его в розыск. В квартире я нашел рисунок, на нем изображен ты, - выдохнул Кою. - Что? – удивленно приподнял брови Таканори. - Ты помнишь, как звали твоего пациента? - Нет, это было слишком давно. - А узнаешь на фото? - Да. Таканори сдавлено стонал, судорожно цепляясь пальцами за подушку при каждом толчке Шимы, и выгибался навстречу. Глаза мужчины были прикрыты от наслаждения, а манящие влажные губы приоткрыты, выпуская тяжелое дыхание. Кою остервенело вбивал мужчину в матрац, слыша мерный скрип кровати. - Кою, еще, - шептал врач, сильнее сжимая детектива бедрами. Шима только сильнее вбивался в податливое тело. Таканори выгнулся от особенно сильного толчка и простонал, ловя воздух ртом. Следователь наклонился к красивому лицу и с жадностью впился в манящие губы. Он собственнически исследовал горячий рот своим языком. Детектив оторвался от припухших губ, встречаясь с испуганным взглядом Таканори. Мужчина под ним вдруг замер, приоткрыв рот в попытке что-то сказать, но не произнес не звука. Кою остановился. - Така? Врач шире приоткрыл рот и захрипел. - Така? – испуганно произнес Такашима, с ужасом наблюдая, как из приоткрытого рта любовника выползают серые мотыльки. Медленно, расплавляя шуршащие крылья. Кою вскрикнул и подскочил на кровати. Он тут же посмотрел на вторую половину постели. Таканори рядом не обнаружилось. - Така! – взволнованно позвал детектив, ответа не последовало. Мужчина поднялся с постели и вышел из комнаты. В коридоре было темно, а из двери ведущей в ванну пробивалась желтая полоска света. Шима тихо подошел к двери и, приоткрыв ее, осторожно вошел, боясь напугать любовника. Врач сидел на полу спиной к следователю, облокотившись руками о бортик ванны. - Така, все хорошо? – ответа не последовало. – Таканори, - снова позвал мужчина. - Мне не хорошо, Кою. Уйди, пожалуйста, - сдавлено произнес любовник, по-прежнему сидя спиной к детективу. - Я помогу. Тебя тошнит? Шима тут же приблизился к любовнику, кладя теплую ладонь на плечо и чувствуя дрожь Таканори. - Что с тобой, Така? – взволнованно спросил он. – Тебе не здоровится? Любовник отрицательно замотал головой. Шиме с трудом удалось повернуть к себе врача. От неожиданности он вскрикнул и попятился назад. Изо рта врача текла кровь, тонкими струйками стекая по подбородку и впитываясь в футболку на груди. Домашние штаны также были в крови, как и руки любовника. Из горла вырывались хрипы, и он содрогался от спазмов. При каждом спазме изо рта выползало насекомое, отряхивая серые крылья от крови и взмывая вверх. - Кою, - прохрипел Таканори и протянул к нему окровавленную руку. Глаза мужчины закатились, и он безвольной куклой упал на кафельный пол, разбиваясь на тысячу мотыльков взметнувшихся вверх. - Проснись, Кою, - тряс его за плечо любовник. Шима распахнул глаза, судорожно хватая воздух ртом. - Така, - выдохнул он, смотря на живого и невредимого врача. - Ты кричал как сумасшедший, - испугано проговорил врач. - Така, - вновь прошептал Кою, прижимая к себе теплого любовника. - Все хорошо, я здесь, - шептал Мацумото, обнимая Такашиму и успокаивающе поглаживая его по спине. Уснуть мужчине удалось только ближе к утру. Он боялся закрыть глаза и вновь потерять из вида Таканори, который тихо посапывал у него на груди. После своих кошмаров, следователь буквально перетащил любовника на себя, крепко обнимая и боясь разжать объятия. Когда он открыл глаза, то захотелось простонать от досады. Мужчина вновь находился в доме своих родителей. В гостиной были гости, и слышался звонкий смех его матери. Шима стоял на лестнице, ведущей в его детскую комнату. Когда он уже хотел спуститься вниз, из гостиной вышел Он. Кою замер, следя за тем, как мужчина воровато оглянувшись, шмыгнул вверх по лестнице, проходя мимо следователя и обдавая его тошнотворным запахом своей туалетной воды. Кою тут же двинулся следом. Мужчина вошел в детскую комнату и плотно прикрыл за собой дверь. Ребенок спал, свернувшись калачиком на постели. В комнате витал безумный аромат цветов. Гость тихо прошел к кровати и опустился на постель одним коленом. - Мой мотылек, - прошептал он и Кою почувствовал резкий запах алкоголя. Мужчина, совершенно не стесняясь, провел пальцами по щеке ребенка. Мальчик что-то простонал во сне и перевернулся на другой бок. Мужчина усмехнулся и опустился на постель, накрывая ребенка своим телом. Мальчик вдруг вздрогнул и испуганно распахнул глаза. - Такуми-сан, - пролепетал он. - Тише, мой хороший, - пьяно проговорил тот, наваливаясь на ребенка и сдергивая с него одеяло. - Что Вы делаете? - Не нужно так кричать, я не причиню тебе вреда. - Прекратите! - Сегодня ты от меня не уйдешь. Паук, наконец, получит своего мотылька. Бедный маленький мотылек, попавший в паутину, он сегодня будет съеден, – хрипло засмеялся мужчина, сжимая в руках хрупкое тело ребенка. - Что Вы делаете? Пожалуйста, прекратите, - запротестовал ребенок, вырываясь из цепких рук насильника. - Не дергайся, - грубо рявкнул мужчина. У Кою перехватило от страха дыхание. Он уже знал, что произойдет дальше, и ему было также неприятно и страшно, как и тогда. - Такуми-сан, прекратите, прошу Вас, - заплакал ребенок. Насильник же проигнорировал слова ребенка. Он задрал футболку на груди мальчика, жадно припадая к нежной коже губами и водя по ней влажным языком. Так же резко стянул пижамные штаны с него, отшвырнув их в сторону. Ребенок запротестовал еще сильнее, пытаясь вырваться. Мужчина на это лишь крепче сжал его запястья и прижал к матрацу. Мальчик стал пинаться ногами и вырываться, чувствуя, как настойчиво сжимаются пальцы на тонких запястьях. Кою почувствовал, как запястья заломило от боли, и зашипел, тут же принявшись тереть их пальцами. Все действия с ребенком он чувствовал на себе. Насильник стащил его с постели на пол и заставил опереться животом на постель. Он подвел руку под живот ребенка, заставляя отставить попу, другой рукой он вцепился в мягкие волосы ребенка и прижал его к постели щекой. Мальчик перестал упираться и только всхлипывал. За окном слышались раскаты грома, и дождь барабанил по стеклам. Насильник приспустил свои штаны с нижним бельем и стал тереться членом о голое бедро ребенка. Кою стоял, сжавшись в комок и обнимая себя руками. Он чувствовал этот тошнотворный запах туалетной воды, смешанной с запахом алкоголя и терпким запахом возбуждения, и неприятное трение о свое бедро. Мужчина подставил палец к губам ребенка, надавив на покрасневшие губы. - Оближи, - приказал он. Ребенок лишь сильнее сжал зубы. Мужчина надавил на губы, причиняя боль и проталкивая свой палец. Маленький Кою со всей дури цапнул его за палец, за что получил звонкую пощечину. У Шимы даже в глазах потемнело от этого удара и кожу мгновенно зажгло огнем. - Ничтожество, тварь, - шипел Кою, понимая, что ничего сделать не может. В углу комнаты скользнула тень, и запах цветов стал еще сильнее и приторнее. – Руки, сукин ты сын, сделай же что-нибудь – прошипел Такашима. Насильник сильнее прижал ребенка к кровати и Кою почувствовал, как горит щека, натертая покрывалом до красноты. Ребенок уже не плакал, он просто тихо всхлипывал и бездумно водил глазами по комнате. Мужчина облизал свой палец и стянул белье с ребенка до колен, обнажая упругие ягодицы. - Ты прекрасен, мой мотылек, - восхищенно проговорил он, начиная мять нежную кожу ягодиц - Не смей меня трогать! Не прикасайся, - прошипел Кою. Мужчина провел пальцами по ложбинке между ягодиц и нажал на сжатое кольцо мышц, грубо проталкивая палец внутрь. Мальчик вскрикнул, заглушая крик покрывалом, в которое его заставил уткнуться насильник. Кою же почувствовал резкую боль и согнулся пополам, болезненно простонав и опершись рукой о белую стену. - Руки, мне больно, - простонал он. – Не позволяй ему ко мне прикасаться. Запах цветов стал совсем невыносимым, и от него кружилась голова. К горлу подступала тошнота и Кою зажмурился. Перед глазами что-то мелькнуло, заставив детектива распахнуть глаза. Он ясно увидел, как за спину насильника метнулась тень, а через несколько секунд все его тело поглотила тьма. Он отчетливо слышал сдавленный вскрик мужчины и хруст ломающихся костей, а затем с тихим стуком по полу покатилась голова насильника. Она прокатилась до стены, где стоял Шима и остановилась возле его ног под таким углом, что расширившиеся от ужаса глаза насильника с красными белками от полопавшихся сосудов смотрели прямо на Кою. Он сглотнул и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Глаза моментально закрылись, погружая его в темноту. Шима почувствовал, как его мягко кто-то подхватывает и вместе с ним оседает на пол. По щекам прошлись горячие пальцы, окутывая следователя приятным цветочным ароматом. Губ коснулись теплые влажные губы и Кою безошибочно мог определить кому они принадлежат.