Мотылек

Кою сидел за столом и медленными глотками потягивал кофе, наблюдая за плавными движениями любовника. Таканори тихо перемещался по кухне, о чем-то задумавшись. Он поставил на стол тарелку с печеньем и присел на стул напротив следователя. - Кою, - начал он, тщательно обдумывая слова и покусывая пухлые бледные губы. - Что? – отвлекся Шима от своих мыслей. - У тебя все хорошо? – любовник поднял на Такашиму взволнованный взгляд. - Да, - не задумываясь, ответил тот. - Ты кричал сегодня во сне, - тихо проговорил он и отвел взгляд в сторону. – Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне рассказать, - Таканори снова перевел взгляд на Кою. – Я волнуюсь за тебя. Ты можешь мне довериться, Кою. - Все хорошо, Така, - улыбнулся Шима, почувствовав к любовнику нежность. Таканори редко так откровенничал с ним и к такому Мацумото мужчина испытывал невероятную нежность. Хотелось тут же прижать его к себе и почувствовать тепло его тела. - Нет, правда, если тебя что-то тревожит, скажи мне об этом. - Все хорошо. - Я ведь, правда, волнуюсь за тебя. - Я знаю, Така, знаю. Не хочу тебя ни во что вмешивать, - Кою коснулся своими пальцами пальцев любовника, чуть наклонившись к нему через стол. – Иди ко мне. Таканори тут же встал со своего места, направляясь к Шиме. Мужчина притянул врача к себе, усаживая на колени и крепко прижимая его спиной к своей груди. - Мы живем уже два года, но ты до сих пор не подпускаешь меня к себе, будто я чужой, - обиженно произнес любовник. - Не говори ерунды, ты самый родной для меня человек, - прошептал Кою, касаясь губами виска врача. - Дороже Юу? - Така, не сравнивай себя с ним, у вас слишком разные статусы, - усмехнулся Шима. - Я просто хочу, чтобы ты доверял мне, хочу быть тебе самым дорогим. - Ты итак для меня самый дорогой. - Хочу быть нужным тебе, Кою. - Така, ты нужен мне, - Кою совсем не понимал настроя своего любовника. Он не узнавал Таканори. Обычно врач слишком сдержан и скуп на проявление чувств. - Я просто хочу стать для тебя всем, смыслом твоей жизни, - продолжал тот, словно не замечая слов Кою. - Така. - Хочу, чтобы ты любил меня, Кою. Любил больше всего на свете. Хочу, чтобы принадлежал мне целиком и полностью - душой, телом и сердцем. Я не хочу быть ничьей заменой, не хочу, чтобы ты ушел от меня. Я хочу иметь права касаться тебя, не спрашивая разрешения. Хочу, чтобы ты всегда оставался со мной и только моим, - продолжал говорить Таканори. Кою развернул любовника к себе и поцеловал в губы, прерывая странную речь врача. Он был немного удивлен и обескуражен. - Да что с тобой? – удивился Шима, когда любовник мягко от него отстранился. - Ответь мне на вопрос. - Хорошо. - Только пообещай, что каким бы он не был, ты ответишь на него честно, - прошептал врач, а у Кою сердце забилось быстрее. Слишком знакомой показалась ему фраза. - Хорошо, - также прошептал он. - Скажи, кто я для тебя? – Таканори не спускал с него внимательного взгляда, от чего Шиме впервые за все время жизни с любовником стало не по себе. - Тот, которого я люблю, - прошептал он. Таканори взял лицо следователя в свои теплые ладони, не отводя от него внимательного взгляда, словно пытался понять правдивость слов мужчины. Он коснулся его губ своим, оставляя легкий поцелуй. - Я люблю тебя, никогда не забывай об этом. Чтобы не случилось, всегда помни, что ты слишком много для меня значишь, гораздо больше, чем мне хотелось бы. Ты слишком въелся в меня. Чтобы между нами не произошло, никогда меня не отпускай, - шептал он, не сводя своих волшебных глаз с Кою. От шепота любовника мурашки бежали по коже. Такашима совсем его не понимал, но от этих слов сердце начинало неприятно ныть. Было такое чувство, будто Таканори прощается с ним. - Така, - попытался прекратить это Шима, но теплые пальцы любовника легли на его губы, призывая к молчанию. - Тише, не перебивай меня. Ты мне дорог, по-своему конечно, но дорог. Я жуткий собственник, Кою, поэтому хочу, чтобы ты любил только меня, хотя и знаю, что это не возможно. - Ты меня пугаешь, Така, - честно признался Кою. - Просто пообещай мне, что никогда не забудешь меня. - Ты словно прощаешься со мной, - наконец озвучил свою мысль Шима. - Пообещай, Кою, что не будешь меня ненавидеть и оставишь в своей памяти хотя бы частичку воспоминаний обо мне, - продолжал настойчиво любовник. - Обещаю, - наконец сдался Кою, притягивая Таканори к себе и накрывая его губы своим, прекращая ненужный поток слов. Таканори тихо постанывал, обнимая следователя руками. Кою размеренно двигался, ощущая, как выгибается в его руках любовник. Лицо врача сейчас было таким нежным, с раскрасневшимися щеками и пухлыми губами. Он то и дело проводил по ним языком, тяжело вдыхая раскаленный воздух и приоткрывая рот в тихом стоне. Глаза врача были плотно прикрыты, а голова чуть запрокинута назад. Они не занимались сексом уже довольно давно и Кою получал невероятное удовольствие от близости. Он опаздывал на работу, но в этот момент, данный факт совсем не волновал мужчину. Он просто не смог отпустить любовника с колен, вовлекая в страстный поцелуй, а потом перенес легкое тело в спальню, не давая врачу даже опомниться и возмутиться по поводу опоздания на работу. Таканори вскрикнул, пачкая их животы в сперме, и расслаблено упал на кровать. Кою совершил последний толчок в податливое тело, разряжаясь в тело любовника и тут же падая рядом. Смотря на расслабленного врача, Шима вдруг понял, что любит этого мужчину. Он с ужасом для себя осознавал, что любит Таканори ничуть не меньше, чем Руки. Это пугало следователя. Ведь Руки собственник, он не допустит конкуренции. Он наверняка уже знает об этом, как и том, что Кою готов отдать свою душу мужчине, который сейчас был рядом с ним. Невероятно теплому и живому Таканори. Шима прижал к себе расслабленного любовника, утыкаясь носом ему в макушку. - Кою, ты прости меня за сегодня. Сам не знаю, что на меня нашло, - тихо произнес Таканори. - Все нормально, не думай об этом. - Я не хотел тебе всего этого говорить. - Забудь, Така. Кстати, я тебе сегодня позвоню по поводу нашего психа и пришлю его фото. Надеюсь, ты хотя бы немного разъяснишь ситуацию. – сменил тему Кою. - Хорошо. Юу снова сидел за столом и бездумно тыкал остро заточенным карандашом в белый лист бумаги. - Привет, - нарушил тишину Такашима. - Ты опоздал на час, - упрекнул его Юу, вместо приветствия. - А ты уже соскучился? – усмехнулся Шима. - Безумно, - также в ответ усмехнулся брюнет. - Чем ты так занят был все утро? Я звонил, между прочим, - снова упрекнул его напарник. - Ты точно хочешь это знать? Юу обернулся на напарника, встречаясь с его ухмылкой. - Нет, избавь меня от подробностей, - фыркнул в ответ он. - А я ведь могу и рассказать, - хитро улыбнулся Шима. - Отстань, извращенец, - отмахнулся он. Кою засмеялся, присаживаясь за свой рабочий стол. Сегодня он решил поделиться с Юу своими проблемами. Мужчина знал, что друг выслушает и непременно поможет. Кою не хотел вмешивать во все это любовника. Скорее, не из-за того, что не хотел причинять беспокойство Таканори. Он просто боялся реакции Мацумото на все это. - О чем думаешь? – вывел его из раздумий брюнет. - Помнишь, ты спрашивал, что меня так беспокоит? – издалека начал следователь. - Помню. - Я сегодня не спал всю ночь. Мне снова стали сниться кошмары. - Расскажешь? – толи спрашивал, толи настаивал брюнет. Кою кивнул и опустил взгляд на деревянную поверхность темного стола. Он вдохнул поглубже, собираясь с мыслями. - Это произошло, когда я был совсем маленьким. В детстве, для своих родителей я был довольно проблемным ребенком. Сколько себя помню, меня все время преследовали странные видения. Сначала они были расплывчатыми и едва уловимыми, а затем становились все отчетливее. Я видел людей, слышал голоса, только проблема была в том, что кроме меня этого больше никто не видел. В силу своего возраста я не воспринимал их чем-то странным или пугающим, и рассказывал обо всем родителям. Впервые что-то в моих видениях поменялось, когда мне исполнилось четыре или пять, точно не помню. Я вдруг стал ощущать запахи. Они были разными. То пахло гарью, то гнилью, а иногда землей. Но один запах выделялся из всего общего потока. Цветы. Сначала пахло едва уловимо, а потом все сильнее и сильнее, пока я не стал ощущать их очень отчетливо. Этот запах не был противным или навязчивым. Это было что-то нежное, дурманящее. Но с этим запахом в мою жизнь вошла тень. Я не видел, кем она являлась на самом деле, но каждый раз, когда в комнате выключался свет, она начинала неслышно двигаться, с каждым днем приближаясь ко мне все ближе и ближе. Мне не было страшно до тех пор, пока она не стала меня звать. Я испугался тогда очень сильно и прибежал к родителям. Они естественно мне не поверили. Тень с каждым днем становилась ко мне ближе и ближе, уже смело перемещаясь по комнате и зовя меня чуть хрипловатым бархатным голосом. Запах цветов так и продолжал неустанно преследовать, и я все чаще стал жаловаться родителям. Они обратились к психологу. Естественно он списал все на нехватку внимания, будто я намеренно все выдумываю. С этого момента я перестал рассказывать об этом взрослым. Со временем, я привык к своему невидимому гостью, к запаху цветов, который был со мной повсюду, словно впитался в кожу. Я думал, что так бывает у всех детей, что это нормально. Мне даже казалось, что Он - мой ангел-хранитель, потому что был со мной повсюду, следуя незримой тенью. Я даже понемногу изучил его характер, - усмехнулся следователь. - Когда он злился или ревновал меня, то атмосфера вокруг менялась. Становилось так холодно, что пробирало до дрожи, а запах цветов был настолько невыносим, что начинало тошнить. Это случалось, когда кто-то уделял мне внимание, - снова усмехнулся Шима, невидящим взглядом смотря на темную поверхность стола. – Когда он волновался за меня, то становилось жарко и навязчиво пахло цветами, а когда он был спокоен, то мне было тепло и очень спокойно, цветами пахло в эти моменты едва уловимо. Так было ночью, когда я засыпал. Иногда, когда выключался свет, кровать рядом со мной прогибалась, и я чувствовал его тепло. Самым странным было то, что с его появлением ушли все мои видения, как и другие запахи. Я перестал бояться, считая, что так и должно быть. Это продолжалось до тех пор, пока в нашей жизни не появился один человек - мой самый жуткий кошмар, - Кою выудил пачку сигарет из заднего кармана джинс и легким движением вытащил одну, тут же зажав между губами. Чиркнула зажигалка, и по кабинету разнесся запах крепких ментоловых сигарет. - Он был школьным другом моего отца. Впервые мы встретились, когда мне было лет девять. Уже тогда я почувствовал что-то неладное. То, как он смотрел на меня, заставляло сжиматься в клубок и хотелось забиться в угол и дрожать от страха. Я действительно боялся его. Его взгляд отличался от всех других. Теперь я понимаю, что там читалось заинтересованность мной, не как ребенком, - Кою выдохнул сигаретный дым, собираясь с силами, а Юу затих, чуть подавшись вперед к другу и внимательно слушая его тихий спокойный голос. – Он старался все время держаться ко мне ближе, чем следовало бы. С каждым днем его появления в нашем доме, я начинал бояться его сильнее. Он трогал меня. Сначала это были просто прикосновения, затем настойчивые поглаживание и попытки залезть ко мне в штаны. Он заходил все дальше и дальше, даже заставлял меня делать то, что мне совсем не нравилось. Это было мерзко и отвратительно. Он изо дня в день изводил меня своими прикосновениями, голосом и мерзким запахом своего одеколона, - Кою ненадолго замолчал, будто собираясь с силами, а затем вновь продолжил. – В тот день у моей матери был день рождения. Я ушел спать к себе в комнату, а взрослые продолжали веселиться. Снизу слышался смех гостей и музыка. Когда я уже стал засыпать, убаюканный теплом своего ангела, дверь в комнату отварилась. Уже тогда я знал, кто ко мне вошел, а потом почувствовал его запах, смешанный с сильным запахом алкоголя. Он стал трогать меня гораздо настойчивее, чем раньше, и я испугался. Все мои попытки вырваться из его сильных рук с треском проваливались. Тогда я очень четко понимало, что кричать бесполезно, все равно музыка заглушит детский голос. Он повалил меня на кровать и…, - Шима закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух. – Когда слезы закончились, я стал бездумно блуждать взглядом по комнате, то и дело, натыкаясь на своего ангела. И тогда я стал молиться, чтобы он убил этого человека, желал самой мучительной смерти, всем своим детским сердцем, а он исполнил мою просьбу, не медля ни секунды, словно только этого и ждал. Словно ждал моего разрешения, моей просьбы. Я слышал, как с тихим стуком откатывается к стене его оторванная голова, но боялся повернуться и увидеть ненавистные застывшие глаза, а потом просто отключился. Очнулся уже в больничной палате. Тогда я для себя и решил, что это никак не может быть нормой, и заставил забыть все, что было со мной до этого дня. Я забыл абсолютно все и знаешь, я перестал его ощущать рядом. Я стал обычным ребенком. На все вопросы родителей, психологов и полиции я просто молчал, а через год от меня отстали. Я действительно больше не вспоминал об этом, до недавнего времени. Картину той ночи мне впервые напомнил Руки. Всего лишь одна фраза заставила воспоминания вернуться и смести все мои барьеры. А потом начались эти сны, в которых я видел все, что так старательно пытался забыть. Я вновь и вновь возвращался к тем событиям пока, наконец, не узнал, кем же в действительности был мой ангел, - Кою замолчал и вдавил окурок от сигареты в пепельницу. Ему было тяжело об этом рассказывать, даже лучшему другу. Оказалось, вновь вспоминать об этом было гораздо тяжелее, чем Кою думал. - И кем же, Кою? – очень тихо спросил Юу, не надеясь получить ответ. - Руки, - тихо прошептал Шима, а брюнет замер, широко распахнув от удивления глаза. Повисла тишина, оба боялись ее нарушить. - Я только сейчас понимаю, что в ту ночь я молился совсем не ангелу, - горько усмехнулся следователь. – А знаешь, как этот человек называл меня? - Как? - Мотылек. Тишину прервал громкий звук телефонного звонка и оба мужчины вздрогнули. Брюнет потянулся к трубке и ответил на звонок. -Нашли еще одну жертву.