Сны.

Лучи теплого заходящего солнца падали на лицо, приятно согревая. Воздух слишком чистый. В городе такого нет. Выспался. Но глаза открывать совсем не хочется. По телу разливается приятная усталость. Где-то у виска, под черепную кость, отдается слабая боль. Акселератор лениво приоткрывает глаза. Кислородная маска. Прикрепленные к руке датчики. Больничная палата, окутанная лучами света. Стоп. Больничная палата? На дисплее механической коробки меняются цифры вслед за изменениями его пульса. Зеленое сердечко кардиограммы бьется, бьется, поднимая скачки линии выше, выше. Он помнит, что произошло. Помнит темный коридор лаборатории, №307 на двери, помнит, как вышиб дверь. Кровь на своих руках он тоже помнит. Кровь той, кого любит. - Мисака-Мисака? – Всплывает в голове образ самого дорогого для него человека. Убил? Он дышит так часто, что кислородная маска запотевает. Кислородная маска. А ему все равно не хватает воздуха. Псионик пытается приподняться на локте, от чего по голове словно кирпичом ударяет, и он снова падает на подушку. Нет, было что-то еще. Комната, темная ночь, постель. Он помнит, как целовал её мягкие губы... Акселератор устало прикрывает глаза, пытаясь восстановить в памяти последовательность событий. -"Шесть дней проспал! Мисаке-Мисаке было одиноко. - заявляет Мисака-Мисака, надув губки". Акселератор вздрагивает от этого тонкого голоска. Копия 20001. Последний заказ. Ребенок. Ребенок, который внезапно появился в его жизни, не спросив желания его самого. Милая девочка лет десяти, с розовыми щечками. Жива и невредима. Значит, он сумел защитить её. - Помолчи, мелкая. Уши режет твой писк. Лучше бы поблагодарила. - В уголках губ Акселератора скрывается тень улыбки. Амай Ао всё-таки проиграл… Вспомнил.