Глава 3
10 ноября 2013 г., 16:01
— Чего ты хочешь от моего брата? — резко спросил Хичиго у своего друга.
Гриммджоу удивлённо хлопнул глазами и улыбнулся. Он предполагал, что скоро ему зададут этот вопрос. Широсаки был удивительно предсказуем.
— Я хочу его, — спокойно ответил Джагерджак, сверкая голубыми глазами.
О да, он хотел его до одурения, но не тело, нет. Это слишком скучно. Он хотел получить его сердце, душу, а уже потом — тело. Так гораздо веселее, потому что Гриммджоу — собственник и привык, что его принадлежит ему, и никак иначе. В конце концов, парень и сам мог легко убить того, кто покусится на его собственность, даже мысленно. Он сделает всё, чтобы Куросаки принадлежал ему.
— Вот как. Хм... удачи, — Хичиго был уверен, что Ичиго вряд ли решит встречаться с кем-то вроде Гриммджоу, просто потому, что у обоих был ужасный характер, шокирующий цвет волос и вредность под стать этому набору.
Они бы просто упёрлись рогами и стояли, пока кто-то не растянул их в стороны. Быть вместе такие просто не способны.
— Сомневаешься? — Широсаки развёл руками и хмыкнул.
Джагерджак слишком плохо знает его брата. Так он думал, пока сзади не раздался голос. Пронизывающий, яркий голос Ичиго.
— Эй, Гриммджоу, предложение пожить у тебя всё ещё в силе? — Хичиго боялся обернуться, а Джагерджак удовлетворённо смотрел на стоящего возле стены Куросаки и скалился.
Пацан стоял, облокотившись на стену и сложив руки на груди, глаза сверкали из-под полуопущенных ресниц, а губы были растянуты в лёгкой улыбке.
— Да, можешь приезжать хоть сегодня, — Ичиго кивнул и, оттолкнувшись от стены, подошёл ближе, слишком близко, по мнению Хичиго.
Они стояли и смотрели друг другу в глаза, словно видели там больше, чем были способны сказать. Глаза Ичиго мягко светились чем-то непонятным, взгляд Гриммджоу тоже был слишком мягким. Широсаки смотрел на них и не понимал, что происходит, что творится в этой грёбаной Вселенной.
— Спасибо, — выдохнуть. Улыбнуться. Мазнуть взглядом по губам и уйти.
Джагерджак ещё долго смотрел ему вслед, а потом усмехнулся и повернулся к удивлённому Широсаки. Гриммджоу был приятен тот факт, что Ичиго решил пожить у него.
— Как это понимать? — крайне спокойно, даже чересчур спокойно произнёс Хичиго, направляясь к аудитории.
У них осталась последняя пара, и Широсаки надеялся, что она быстро закончится.
— Мы вчера поговорили по душам, много выяснили друг о друге. В конце вечера он сказал, что бывший парень не даёт ему покоя, я предложил пожить у меня, пока этот тип не успокоится. Вчера он отказался, а сегодня — передумал, — объяснил Гриммджоу, заходя в аудиторию.
На самом деле ему не хотелось торчать в универе, но Ичиго был здесь, и Джагерджак не собирался оставлять его без присмотра.
— Мне тоже нужно с ним поговорить, — сказал Хичиго, садясь на своё место.
Гриммджоу застыл, глядя на рыжую макушку. Ичиго, по его мнению, не обрадуется такой перспективе, но и объяснить всё другу он не мог. Необходимо было срочно что-то придумать.
— Не сегодня. Я постараюсь его убедить в необходимости этой встречи, — как можно убедительнее солгал Джагерджак.
Он знал наверняка: Ичиго жаждет этой встречи, хочет поговорить с братом, объяснить ему всё и извиниться, хотя Гриммджоу и считал, что парень ни в чём не виноват.
— Постараешься убедить? — хихикнул Хичиго, косясь на своего друга.
Джагерджак действительно плохо знал его брата. Ичиго невозможно было в чём-то убедить или заставить что-то сделать, если он этого не хочет или уже принял решение. Широсаки знал, что его брат изменился, а ещё он знал, что эта его черта никуда не делась. Единственное, чего он не понимал: что Куросаки нашёл в Гриммджоу, потому что в том, что Ичиго заинтересовался Джагерджаком, блондин не сомневался.
— Да, — хмыкнул Гриммджоу, понимая, что друг ему не поверил.
Его размышления прервал сигнал смс. «Мне больше нравится, когда ты улыбаешься» Джагерджак не знал, как реагировать на это смс с неизвестного номера. Подняв глаза на аудиторию, юноша наткнулся на взгляд лукавых карих глаз. Подмигнув, Ичиго отвернулся к кафедре, на которой преподаватель активно пытался донести до студентов свою мысль.
«Заставь меня улыбнуться» — набрал ответ Гриммджоу, наблюдая за реакцией Ичиго. Куросаки, прочитав сообщение, улыбнулся, прикусив губу, и, по-видимому, о чём-то задумался. Их разговор прервал влетевший в аудиторию парень. Джагерджак знал его. Абарай Ренджи — киллер мафии, так называемый «шинигами». Вошедший осмотрел аудиторию и, наткнувшись взглядом на Ичиго, усмехнулся.
— Простите, мне нужен Куросаки Ичиго, — Гриммджоу скрипнул зубами, чтобы не выругаться вслух.
Он-то знал, что такие внезапные появления шинигами ничего доброго и мирного нести не могут.
— А вы кто? — спросил учитель, явно недовольный тем, что его прервали.
— Его брат, — Джагерджак пропустил это мимо ушей, сверля взглядом рыжика, но Хичиго...
Широсаки с такой силой заскрипел зубами, что, казалось, полетят искры.
— Простите, учитель, я уверяю, что это не займёт много времени, — произнёс Куросаки, поднимаясь с места.
— Конечно, Куросаки-сан, — улыбнулся преподаватель и, проводив студента взглядом, продолжил лекцию.
— Ты слышал? Он сказал «брат», — возмущённо зашипел Хичиго, сжимая края парты так, что у него побелели костяшки пальцев: казалось, ещё немного — и он сломает деревянную поверхность или оторвёт от неё кусок.
— Фактически, они братья. Оба киллеры мафии, только Ичиго — свободный киллер, а Абарай — прилеплен к семье Кучики. Нет смысла обращать внимания на эти слова, Хичи, — попытался успокоить друга Гриммджоу, размышляя, зачем красноволосый бабуин, как называл Ренджи Джагерджак (кличка пошла из-за красного цвета волос, большого количества татуировок и любви Абарая к дракам), приехал в институт.
— У него только один брат, Гриммджоу, только один, — зашипел Хичиго, борясь с желанием от души садануть кулаком по парте.
Джагерджак вздохнул и опустил глаза. Он понимал, что Хичиго подобные объяснения не успокоят, но ничего другого предложить не мог. Через двадцать минут в аудиторию вернулся Ичиго. Он был взволнован и расстроен. Куросаки что-то прошептал учителю на ухо, собрал вещи и ушёл. Гриммджоу нахмурился.
— Что-то случилось, — тихо сказал Джагерджак, видя, как Хичиго опускает глаза на свои руки. Он взял телефон и набрал смс Ичиго.
— Что могло случиться, если он ушёл с занятий? — Ичиго никогда не пропускал занятия, если только не случалось нечто экстраординарное.
Гриммджоу покачал головой. Им обоим было уже плевать на лекцию.
— Могло случиться задание, новая цель. Чёрт! Я не знаю, — зарычал Джагерджак, постукивая пальцами по парте.
Стоило спросить у отца, может, Айзен что-то знает.
— Ты волнуешься за него? — спросил Хичиго, переводя взгляд на Гриммджоу, который писал новое сообщение.
Широсаки впервые видел Джагерджака, который волнуется за кого-то, кроме себя, разумеется.
— Да, чёрт тебя дери, я волнуюсь за него, — рыкнул Гриммджоу, получая сразу два сообщения.
«У меня проблемы, но я расскажу всё у тебя дома, не потеряйся после пар и улыбайся»
«У него крупные неприятности. Подробности мне неизвестны, но ему грозит опасность. Спрячь Хичиго, он — первая цель для атаки»
— Не сиди с лицом, будто тебе приехало кирпичом по голове, — почти закричал Хичиго, стукнув друга по ноге.
Гриммджоу закусил губу и сжал кулаки, размышляя.
— У Ичиго проблемы, поэтому после занятий ты едешь ко мне, — серьёзно произнёс Джагерджак, стукнув пальцем по парте сильнее, чем собирался.
Ему всё это не нравилось: он волновался за Куросаки, тем более, если Айзен так волнуется, а отец волновался, потому что он терпеть не мог писать смс, но ответил, и довольно быстро, учитывая его занятость.
— Он об этом просил? — теперь Хичиго заволновался ещё больше.
У его брата была нелёгкая работа, к тому же, опасная. Ему было сложно принять, что Ичиго — киллер, связанный с мафией, но и брату, наверное, было непросто сделать такой выбор. Широсаки хотел поговорить с ним, спросить, понять.
— Мой отец сказал, что тебя нужно спрятать, потому что тебе грозит опасность. Если эти люди не боятся угрожать Ичиго, то о тебе и говорить нечего, — ответил Гриммджоу, покусывая губы.
Он не мог не думать, что случилось что-то плохое.
— Он действительно опасен? — тихо спросил Хичиго, глядя на своего друга.
Джагерджак посмотрел на него с удивлением:
— Кто? — Гриммджоу не совсем понял вопрос, да и мысли его были заняты совершенно другим.
Он размышлял, почему Ичиго доверился ему, именно ему, ведь у профессионального киллера должна быть удобная ставка, и не одна, где можно спрятаться и укрыть своих близких от грозящей опасности, но Куросаки пришёл к нему. Этому могло быть только два объяснения: во-первых, он доверяет ему, во-вторых, он доверяет его отцу, его дому.
— Мой брат, Ичи, — Джагерджак впервые видел своего друга таким странным: не то огорчённым, не то усталым, растерянным.
— Да, он очень опасен для тех, кто угрожает ему или его друзьям и близким. Для тебя он не опасен. Понимаешь? — пожал плечами Гриммджоу, внимательно вглядываясь в глаза Широсаки, надеясь, что этих объяснений достаточно, ведь всё это время Хичиго только и делал, что думал о том, что уже взрослый, ко всему относился как к игре, но сейчас он вынужден был окунуться в мир, который действительно был взрослым, опасным, пугающим и не особо-то радушным.
Парень ничего не знал об этом мире и сейчас был растерянным от тех событий, которые навалились на него одной грузной лавиной. Сам Джагерджак привык к этому с самого детства, привык к тому, к чему вынужден был привыкнуть позже и Ичиго.
— Но я никто для него, — уверенно сказал Хичиго.
Ему было обидно осознавать подобное, но это было правдой, по крайней мере, так считал сам Широсаки, ведь когда-то брат просто исчез из его жизни и не появлялся вплоть до этого понедельника.
— Ты ошибаешься. Поговори с ним, ведь вы братья, и Ичиго никогда об этом не забывал, — Гриммджоу улыбнулся, и сейчас так не кстати он вспомнил, как мягко переливался неоновый свет в рыжих волосах, как блестят карие глаза, как манят к себе мягкие губки.
Перед глазами появилась загорелая кожа шеи, сильные руки, длинные ноги, подкаченное тело. Он вспомнил, как соблазнительно выглядел парень там, на гонках.
— Хватит мечтать о нём, — рыкнул Хичиго, толкнув друга в бок локтем.
Гриммджоу хмыкнул и усмехнулся. Если бы Широсаки знал, как трудно не думать о его брате, не представлять его обнажённое тело на красных простынях, которые были постелены в его комнате, с лёгкой испариной от возбуждения, разведёнными ногами, полуприкрытыми глазами цвета чёрного шоколада от едва сдерживаемого желания, губами, которые умоляют целовать их. Джагерджак потряс головой, чтобы избавиться от такой соблазнительной картинки. Ох, как же много он хотел бы с ним сделать.
— Ты опять это делаешь, — зашипел Хичиго, косясь на друга.
— Что я делаю? — обернулся к нему Гриммджоу.
Он не хотел обсуждать свои сексуальные фантазии с Хичиго, но была одна проблема: Широсаки — брат Ичиго, и этот факт не способствовал решению этой ситуации.
— Ты мечтаешь о моём брате, — возмутился Хичиго, сузив глаза.
Его бесил этот возбуждённо-мечтательный взгляд. Что самое занимательное, Куросаки тоже об этом думал. Ичиго, и это читалось в его глазах при разговоре с Гриммджоу, размышлял, как это: быть с ним во всех смыслах. Такая отзывчивость брата удивляла Широсаки, ведь Джагерджак был сложным человеком с тяжёлым характером. Сам Хичиго мало представлял этих двоих вместе, но вряд ли хоть кого-то из них его мнение волновало.
— О нём сложно не мечтать, на самом деле, — пожал плечами Гриммджоу, пытаясь хоть немного сосредоточиться.
Хичиго покачал головой и вздохнул:
— Мы близнецы, но обо мне ты в подобном русле никогда не думал, — закатил глаза Широсаки.
Гриммджоу не хотел обсуждать нечто подобное с Хичиго, ведь, несмотря на то, что белобрысый — брат Ичиго, эти мысли и желания принадлежали только им двоим и никому больше.
— Ты — белобрысая моль (не обижайся), помешанная на спорте, а он... он — нечто яркое, живое, нежное и, вместе с тем, сильное, крепкое и холодное. А как он водит, если бы ты видел. Страстно, уверенно. В него можно влюбиться, только посмотрев, как он ездит. Я впервые встречаю кого-то настолько невероятного, — мечтательно произнёс Гриммджоу, задумчиво глядя в потолок.
Хичиго удивлённо уставился на него. Он считал, что Ичиго просто интересен Джагерджаку, однако сейчас видел, что это не просто интерес. Поверить в то, что холодный, неприступный и бессердечный Гриммджоу Джагерджак мог влюбиться, было невозможно. Он был бабником, сыном и наследником семьи мафии, никогда не зацикливался на других, спал со многими девчонками, но ни одна из них не задерживалась дольше одной ночи, никого он не подпускал к себе ближе, чем в постель.
— Ты влюбился в него? — не сказать, чтобы Гриммджоу обратил на вопрос должное внимание, но задумался над ним.
Влюбился? Он? Нет, Джагерджак уже давно пообещал себе не влюбляться и не любить. Но вот Ичиго запал ему в сердце. Залез в него, и глубоко, так, что выгнать невозможно, но, что самое странное, и не хотелось. Совсем. Скорее, даже наоборот, хотелось, чтобы он остался в его сердце навсегда.
— Не знаю, — честно ответил Гриммджоу, и этой честности Хичиго не ожидал.
Он, конечно, понимал, что задавать такие вопросы Джагерджаку глупо, но хотел знать, чего ждать от этих отношений. От дальнейшего разговора их спас звонок и разрешение учителя идти.
— Что теперь? — тихо спросил Широсаки, когда они спустились на подземную парковку.
— Мы едем ко мне. Без остановок, — строго произнёс Гриммджоу.
Сейчас он стал похож на сурового мафиози, который наперёд просчитывает десятки шагов. Хичиго следовал за ним по одной простой причине: Широсаки впервые оказался в мире, в котором Джагерджак вырос, а его брат прожил двенадцать лет. Синий Jaguar нёсся по улицам, казалось, слишком быстро.
— На гонках ты ездишь так же быстро? — спросил Хичиго, осматривая дорогой кожаный салон и приборную доску.
В последние дни он был слишком нервным и растерянным: то выпадал из реальности, думая о чём-то, то набрасывался на любого, кто осмелился его потревожить, кроме Гриммджоу, конечно.
— Намного быстрее, — сухо ответил парень, стараясь как можно скорее добраться до особняка.
На дороге они были открытой мишенью. Гриммджоу, конечно, сомневался, что кто-то осмелится напасть на него, но если этот придурок или придурки хотят добраться до Хичиго, то могут и не остановиться, забыв про здравый смысл.
— Ичиго тоже так быстро ездит? — Джагерджак скосил взгляд на Широсаки и узнал этот взгляд — паника.
У Хичиго была паника от будущего разговора с братом, от встречи с ним. Гриммджоу не понимал, чего так боится Широсаки, ведь Ичиго ни в чём его не винит, скорее чувствует виноватым себя.
— Прекрати нервничать и задавать мне глупые вопросы. Ты же прекрасно знаешь, что любой участник стрит-рейсинга ездит быстро, — ответил Гриммджоу, паркуя машину возле дома и пытаясь успокоить и привести в чувство друга.
Однако, подумав несколько мгновений, он заехал во внутренний гараж, в котором уже стоял чёрный Ford Mustang. Они вышли из машины и отправились в дом. Хичиго впервые был в этом доме, но впечатление было, словно он тут уже бывал, что неудивительно, ведь особняк был больше похож на больницу. Стерильно-белые стены создавали ощущение полного дискомфорта и давили.
— Сэр, к Вам пришёл Куросаки Ичиго, Ваш отец звонил и приказал подготовить две гостевые комнаты. Я всё выполнила. Ещё какие-нибудь распоряжения будут? — стоило им только переступить порог дома, как перед ними возникла молодая служанка.
Хичиго удивлённо посмотрел на неё, а вот Гриммджоу и бровью не повёл.
— Где Ичиго? — спросил Джагерджак, его интересовало только одно: Куросаки.
— В гостиной, не отрывает глаз от компьютера, много говорит по телефону на повышенных тонах и пьёт виски, — сказала девушка.
Гриммджоу хмыкнул, меняя направление движения. Хичиго молча следовал за ним.
— Ты что-то будешь? — обернулся к Широсаки Джагерджак.
Хичиго покачал головой. Он хотел и одновременно боялся разговора с братом.
— Принеси Ямайский Ром 1940-го года в гостиную, — девушка кивнула и удалилась.
Гриммджоу остановился и обернулся к Широсаки, нахмурившись:
— Ты уверен, что готов окунуться в этот мир? — Хичиго прикрыл глаза и закусил губу.
— Нет, не уверен, но у моего брата проблемы и я хочу помочь, — Джагерджак кивнул и направился дальше, ничего больше не спрашивая и не останавливаясь.
Широсаки шёл следом, осматриваясь по сторонам. Всё было обставлено просто, но со вкусом: на стенах висели репродукции известных во всём мире картин в белых рамках, вдоль коридора стояли цветы в вазах и торшеры. Ичиго действительно сидел на диване и смотрел в компьютер, матерясь под нос. Гриммджоу немного расслабился, когда его увидел, и сел на диван напротив Куросаки, Хичиго сел в кресло сбоку.
— Ты знаешь, кто это сделал? — спросил Джагерджак, успокаиваясь от вида живого и вполне здорового Ичиго.
Куросаки поднял на него взгляд и усмехнулся:
— Да, знаю. Мой бывший парень и его босс, — Гриммджоу нахмурился, глядя на него.
Одно только упоминание о ком-то, кто был с этим рыжиком раньше, бесило его. Ичиго принадлежал ему, и Джагерджак никому его не отдаст.
— Конкретнее, — потребовал Гриммджоу, Ичиго покачал головой и вздохнул.
— А у меня тут одна сплошная конкретика, мать её. Новость за новостью, уже не знаю куда от них бежать, блять, — Джагерджак удивлённо захлопал глазами, понимая, что у парня банальная истерика.
Он поднялся и присел на стол перед Ичиго, отодвигая компьютер и поднимая его голову за подбородок, заставляя его смотреть себе в глаза. Куросаки еле сдерживал слёзы, которые скопились в уголках глаз и на длинных пушистых ресницах. Гриммджоу смотрел в эти невероятные карие глаза, которые были расстроенными, печальными и уставшими, и хотел только одного — помочь. Успокоить и подарить тепло тому, кто сам привык дарить тепло и уверенность.
— Что случилось? Спокойно и медленно, — тихо и уверенно попросил Джагерджак, не позволяя Ичиго отвести взгляд, и Куросаки был ему за это благодарен, благодарен за поддержку и понимание, за надёжность, за уверенность.
— Хисаги Шухей был свободным киллером. Он начал на три года раньше меня, а год назад его к себе принял Тоусен Канаме. Мы с ним встречались ещё когда работали в паре, но когда он ушёл к Тоусену, расстались и больше не виделись. Сегодня он убил Киске, просто взял и пристрелил, — Ичиго шмыгнул носом, а из глаз покатились слёзы. — Тоусен объявил войну Вайзардам, войну мне, потому что, как оказалось, я наследник Урахары. Я не знаю, что делать, Гримм, — он сглотнул ком в горле и уткнулся носом в шею Джагерджака, заплакав.
Гриммджоу гладил его по спине и волосам, пытаясь успокоить:
— Тшш, успокойся. Урахара готовил тебя к этому дню, слышишь, всё это время. Ты знаешь, что делать, Киске тебе рассказал. Соберись. Вайзарды теперь в твоих руках, так собери их и отдай приказ, — Ичиго отстранился, заглядывая в глаза Гриммджоу.
Джагерджак кивнул и улыбнулся.
— Хорошо. Так, мне нужно позвонить Ямамото и Тессаю. Отправить Йоруичи убить Тоусена, а Синдзи — Хисаги, — уже серьёзно и спокойно сказал Ичиго.
Гриммджоу кивнул, прикрывая глаза, и вернулся на своё место. Куросаки стал звонить.
— Объяснишь? — тихо попросил Хичиго.
Джагерджак посмотрел на его испугано-растерянное лицо и кивнул, наливая себе ром, который уже стоял на столе:
— Урахара Киске — реформатор в мире мафии, он изменил всю систему. Когда он только появился в мафиозной среде, существовало тринадцать семей и куча киллеров, которые перебивали друг другу цели, грызлись за контракты, убивали друг друга. В среде мафии всё, на тот момент, было уже отлажено, но времена менялись и становилось всё больше наёмников, которые предпочитали оставаться свободными, а не присоединяться к семьям. Урахара создал организацию — Вайзардов, — которая собирала в себе лучших свободных киллеров и перспективных новичков. Организация регулировала отношения в среде наёмников, семьи всё больше обращались именно к Вайзардам, а не к «отшельникам», как называли тех, кто не входил в организацию и не был зачислен в семью. Со временем, отшельников становилось всё меньше, а порядка — больше. Урахара изменил мир, который, благодаря ему, стал немного спокойнее и приветливее. Однако, не все были рады подобному. Из трёх семей образовалась организация — Эспада, — которая была направлена на уничтожение Вайзардов. В этот триумвират входили Айзен Соуске, Ичимару Гин и Канаме Тоусен. Айзену не нравился лично Урахара, уж не знаю, почему, Гину было скучно, а вот Тоусен хотел развязать войну между семьями, чтобы перехватить позиции лидера, которые вот уже на протяжении нескольких веков удерживала семья Ямамото, главой которой на данный момент является Генрюсай Шигекуни. Но спустя год организация распалась. Гину всё надоело, Айзен нашёл общий язык с Киске, а Канаме, поняв, что сам ничего сделать не сможет, затих. Вот и всё, — к концу его рассказа Ичиго закончил говорить по телефону.
— Ямамото сказал, что с Тоусеном разберётся сам, а Йоруичи согласилась заняться Хисаги. Все полномочия по организации я пока передал Тессаю, временно, — объявил парень, расслабляясь.
Гриммджоу улыбнулся ему и кивнул:
— Киске гордился бы тобой. Ты справился, — Ичиго улыбнулся и посмотрел на брата.
Хичиго поёжился от этого спокойного взгляда.
— Эй, тебе нечего бояться, — улыбнулся Куросаки.
Широсаки неуверенно кивнул ему, не зная, что сказать.
— Я не злюсь на тебя и ни в чём не обвиняю, наоборот, я хочу извиниться за то, что исчез тогда. Я не должен был этого делать, но просто не хотел подвергать тебя опасности, связанной с моей работой. Прости, братишка, — Хичиго несколько минут моргал глазами, а потом поднялся и обнял своего младшего брата.
— Я горжусь тобой, Ичи, — Куросаки улыбнулся, отвечая на объятья, и глядя на Гриммджоу из-за плеча брата.
Джагерджак улыбнулся ему, кивая, поддерживая, успокаивая.
— Давайте отдохнём немного, я действительно устал, — произнёс Ичиго, когда Хичиго оторвался от него и уселся обратно в своё кресло.
Гриммджоу посмотрел на обоих братьев и, усмехнувшись, поднялся:
— Пойду посмотрю, какие комнаты вам подготовили, — Куросаки улыбнулся, понимая, что Джагерджак просто хочет дать им поговорить, побыть наедине.
— Спасибо, Гримм, — отозвался Ичиго, провожая парня взглядом и оборачиваясь к брату.
Просто поразительно, как он изменился за эти годы, теперь они были почти непохожи. У Хичиго белые волосы всё также торчали во все стороны, в то время как рыжие лохмы самого Ичиго отросли до плеч и струились мягким каскадом. Куросаки был немного выше, чем Широсаки, у него была загорелая кожа, в то время как у близнеца она сохранила молочно-белый оттенок, у них были разные глаза (шоколадно-карие — у младшего и золотисто-жёлтые — у старшего).
— Ичи, прости, что я тогда... — Хичиго начал говорить, но договорить не смог.
Его остановил насмешливый взгляд брата. Было так странно не знать, что и как ему сказать. Широсаки с самого детства привык подтрунивать над младшим братом, язвить, играть, но сейчас его красноречие исчезло, он не знал, как себя вести.
— Ты ни в чём не виноват. Нам всем было тяжело. Ты справлялся по-своему: уехал в Америку и немного отпустил тормоза, отец по-своему: ушёл в себя, в воспоминания, а я просто окунулся в работу, занялся больницей, а потом ушёл в киллеры, — он улыбнулся так, как улыбался в далёком детстве: искренне, открыто и широко.
Хичиго сглотнул и взял стакан Гриммджоу, наливая в него ром. Хотелось-таки выпить, и побольше.
— Как ты стал киллером? — спросил Широсаки, устраиваясь удобнее в кресле.
Ичиго пожал плечами:
— Когда ты уехал, отец впал в депрессию, мне пришлось приспосабливаться и выживать. Потом Иссин и вовсе попал в больницу. Знаешь, в тот день у меня впервые случилась истерика, когда я вернулся в пустой дом, в котором никого не было, кроме тишины. Я орал благим матом, разбил кулаки о стену и впервые напился до беспамятства, а утром, придя в себя, отправился к Урахаре. Он тогда сказал, что единственная помощь, которую может оказать, это предоставить способ выживания. Киске предложил стать киллером. Сначала я послал его, но вернулся уже на следующий день. Два года, пока тебя не было, я тренировался, выполнял несложные миссии, и всё это приходилось совмещать с учёбой и присмотром за больницей. Вскоре я продал её одному хорошему человеку. Потом стало сложнее, и пришлось уехать в Токио. Тут я уже активнее стал работать, учиться, тренироваться, и, в итоге, стал тем, кем стал, — Хичиго всё же немного чувствовал свою вину, но взгляд брата говорил, что он не злится и не обижается.
— Тебя ведь не было на похоронах отца? — Ичиго покачал головой.
— Я был в Перу, — Широсаки удивлённо вскинул бровь, но не стал спрашивать.
— Тебе нравится то, чем ты занимаешься? — Куросаки засмеялся, откидывая голову на спинку кресла, и именно эту картину застал Гриммджоу, сразу скользнув взглядом по открытой шее, которая так и манила к себе, и замер, не став входить в комнату.
— Я привык. Это работа, Хичи, и только так я к этому отношусь, — отозвался Ичиго, расслабляясь всем телом.
— Ты украл мой стакан, — Джагерджак зашёл в комнату спустя три минуты молчания, поняв, что разговор закончен.
— Могу вернуть, — ответил Хичиго, но, посмотрев в глаза своему брату, а потом — Гриммджоу, понял, что ему лучше испариться из этой комнаты.
В их глазах читалась уверенность и неуверенность одновременно. Они что-то хотели сказать друг другу, но молчали.
— Где, ты говоришь, моя комната? — вздохнув, спросил Широсаки, поднимаясь.
Джагерджак даже не взглянул на него:
— Второй этаж, третья комната слева, — Хичиго посмотрел на брата, потом — на друга и вышел.
Атмосфера сразу изменилась. Она стала немного мягче, спокойнее и радушнее. Часы показывали половину восьмого вечера, но несмотря на длинный и непростой день, усталости не было.
— Как ты? — спросил Гриммджоу, усаживаясь на стол перед Ичиго.
Куросаки опустил глаза и покачал головой:
— Я не знаю, Гримм, правда. Мне тяжело поверить, что Урахары больше нет. Он заменил мне отца тогда, он был для меня больше, чем просто наставник или учитель, он сделал из меня великолепное оружие и пользовался им, а что делать теперь, я не знаю. Чувствую себя как нож, который остался лежать на полке без мастерской руки. Я не представляю, что мне делать, — он был таким потерянным, словно котёнок на улице.
Гриммджоу не знал, что сейчас сказать, как поступить. Больше всего ему сейчас хотелось просто поддержать этого котёнка, забрать его с улицы и согреть.
— Теперь ты должен стать самостоятельным. Сам выбирать свой путь, и не только свой. Киске из сотен людей выбрал тебя — самого достойного, чтобы заменить его, — Ичиго смотрел в небесные глаза Джагерджака и верил каждому слову, произнесённому им.
Он впервые чувствовал нечто подобное.
— Киске было с кем советоваться, а я один, — вздохнул Куросаки.
Настроение у него было ужасное, хотелось поговорить с Урахарой, ведь мысль о том, что Киске больше нет, ещё не успела полностью сформироваться и устаканиться в голове.
— Я с тобой, — улыбнулся Гриммджоу, не отводя взгляда от красивых глубоких глаз Ичиго.
Он только сейчас начал ясно осознавать, как сильно ему дорог Куросаки, осознавать, что он действительно влюбился в этого парня, а самое интересное, что Джагерджак ничего в этом не хотел менять. Ему нравилось это лёгкое чувство, которое заставляло ощущать себя свободным, сильным и способным на всё в этом мире.
— Ты? Почему? — Ичиго смотрел на него такими несчастными глазами, что на секунду у Гриммджоу перехватило дыхание.
Сам же Куросаки чувствовал себя разбитым, потерянным, и этот взгляд Джагерджака вселял в него надежду. Так хотелось снова оказаться в его объятьях, почувствовать сильные пальцы на подбородке, а ещё хотелось, чтобы он поцеловал его, укрыл от всего мира, спрятал и никому не отдавал. Парень сам не понимал своих эмоций, боялся их, ведь Гриммджоу, по его мнению, хотел оказать лишь дружескую поддержку, вот только Ичиго этого было мало.
— Потому что ты мне дорог, и я не хочу тебя потерять, — вкрадчиво произнёс Джагерджак, вглядываясь в аккуратные черты лица и в панику в глазах. — Ичиго, я действительно не хочу тебя потерять, ты мне нужен. Я... не знаю, как правильно описать эти чувства, но они явно зашкаливают во мне. Это сильнее, чем партнёрство, важнее, чем дружба, и я не хочу отпускать это чувство. Понимаешь? — Куросаки вдруг почувствовал, что ему стало очень тепло от этих слов, что Гриммджоу не просто друг, что он влюбился.
Влюбился в него, ещё не зная, кто он, а потом — ещё больше. Влюбился в манеру вождения, в уверенность и силу, а полюбил вредность, характер и надёжность.
Ичиго не знал, что сказать, а потом понял, что говорить ничего и не надо. Он просто подался вперёд и поцеловал Джагерджака. Легко, невесомо, едва касаясь губами. Гриммджоу шокировано замер на мгновение, а потом, когда Куросаки уже хотел отстраниться, поймал его за талию, перетягивая к себе на колени. Он наслаждался вкусом сладких горячих губ, ощущением нежной кожи под руками, податливостью Ичиго.
Им обоим было неудобно на столе, но сейчас на это было абсолютно плевать. Рыжик цеплялся за синие волосы и широкие плечи, сжимая ногами бёдра, прижимаясь ближе и отдаваясь поцелую, который становился всё более сильным, агрессивным и глубоким. Оторвавшись от губ, Гриммджоу принялся за шею, сжимая руками бёдра парня и поднимаясь, заставляя его держаться руками за шею.
— Что ты делаешь? — сквозь зубы спросил Ичиго, откидывая голову и давая больше доступа к своей шее.
Джагерджак размашисто лизнул шею, направляясь в свою комнату. Он крепко прижимал к себе свою ношу, не желая отрываться от неё.
— Грииимм, — простонал Куросаки, когда Гриммджоу задел чувствительное место за ушком.
— Ммм... хочу тебя, — ответил ему Джагерджак, прижимая к стене в коридоре, долго держаться без этих губ он не мог, поэтому просто впился в них поцелуем.
Ичиго зарылся пальцами в его густые волосы, откидываясь спиной на стену позади, отвечая на поцелуй, кусая терзающие его губы.
— Прямо здесь? — выдохнул Куросаки, отрываясь от мягких губ.
Гриммджоу хмыкнул и двинулся дальше, всё так же сжимая Ичиго в своих руках:
— Где угодно, главное — тебя, — ответил Джагерджак, поднимаясь по лестнице.
Хотя, сейчас он сказал не совсем правду. Конкретно сейчас он хотел его на своей постели, и желательно, чтобы он оттуда не вылезал ещё долго.
— Гримм... — тихо выдохнул Ичиго ему в ухо, плавясь в сильных, но таких нужных руках, раскрываясь под этими жёсткими поцелуями. Желая большего. Сильнее, ближе, быстрее.
В голове всё плавилось, разливая перед глазами какое-то золотое марево, заставляя не думать, а чувствовать. Горячие губы на шее, острые зубы, прикусывающие кожу, сильные руки, крепко держащие за талию и прижимающие к такому нужному человеку. Джагерджак оторвался на одно мгновение от Куросаки, только для того, чтобы окинуть его лицо взглядом и добраться, наконец, до своей комнаты.
Поднявшись на второй этаж и пинком распахнув дверь, Гриммджоу снова с удовольствием прильнул к приятной на вкус коже шеи. Ичиго дёрнул его рубашку, выдирая пуговицы с корнем и прикусывая ключицы. Джагерджак зарычал и буквально бросил парня на свою кровать, которая мягко спружинила под ним.
Почувствовав прохладный шёлк сквозь тонкую ткань футболки, парень встрепенулся, но осмотреть интерьер комнаты хоть немного он не смог, потому что над ним навис Гриммджоу, стягивая футболку и покрывая поцелуями всё его тело. Куросаки стащил с него рубашку, царапая спину своего... любовника, зарываясь пальцами в его волосы, массируя и царапая кожу головы.
Неожиданно Джагерджак оказался лежащим на спине, а Ичиго начал исследовать его тело. Он лизнул скулы, спустился на шею лёгкими поцелуями, затем — ключицы и грудь. Гриммджоу рычал, зарываясь пальцами в огненно-рыжие волосы, наслаждаясь нежными касаниями. В действиях киллера не было нетерпения или грубости, присущих самому синеволосому, зато была осторожность и нежность, которая заводила Джагерджака даже сильнее. Он сквозь туман желания наблюдал, как рыжик скользнул на пол, стянул с него обувь и джинсы, а затем забрался обратно, целуя живот, обводя языком пресс и забираясь в пупок.
— А сам раздеться не хочешь? — хриплым, севшим голосом спросил Гриммджоу.
Куросаки оторвался от его тела и посмотрел в глаза любовника, который смотрел так пристально, что пробирало до самых костей. Мыслей не было, только инстинкты, желания и дикое, необузданное возбуждение. Они, словно звери, жаждали обладать друг другом. Они не дрались ради жизни, они жили ради драки, это было очевидно обоим и слишком сильно било по нервам. Сильные и независимые, они готовы были подчиниться друг другу и никому другому, никак иначе.
— Хочешь этого? — не менее севшим голосом спросил Ичиго, наклоняясь к лицу Джагерджака, скользя своим телом по его и чувствуя электрический ток, пробежавший по коже.
Гриммджо довольно усмехнулся и перекатился, целуя парня. Сильно, жёстко и грубо, прикусывая тонкую кожу губ и слизывая рубиновые капельки крови. Куросаки резко провёл ногтями по его спине, кусая плечо и моментально зализывая покрасневшую кожу. Еле сдерживая подступающее к самому горлу и сворачивающееся тугой пружиной возбуждение, Джагерджак стянул с парня всю лишнюю одежду и отстранился, скользя глазами по тому, что теперь всегда будет принадлежать ему. Блестящая от испарины возбуждения, загорелая кожа, покрытая засосами и укусами, прилипшая ко лбу чёлка, тёмные глаза, покусанные губы и возбуждение, которое явно не желало сходить.
— Мой, — шепнул Гриммджоу, прикусывая мочку уха и проводя пальцами по губам Ичиго.
Рыжий поймал его за запястье, скользя языком по пальцам, всасывая каждый из них, обводя фаланги и прикусывая подушечки. Джагерджак задыхался, глядя на это.
— Никому не позволю больше увидеть тебя таким, — произнёс куда-то в шею.
— Каким? — выпустив из руки чужое запястье, спросил Куросаки.
Гриммджоу усмехнулся и развёл его ноги в стороны, открывая себе потрясающий вид на такое желанное тело. Он, дразня, провёл влажными от слюны пальцами по дырочке ануса, покусывая при этом ключицы парня. Ичиго застонал, не в силах больше терпеть. Услышав сладкий бархатный звук, Джагерджак больно и сильно укусил шею парня, вводя сразу два пальца. Куросаки застонал, выгибаясь, царапая спину своего любовника, сжимаясь вокруг пронзающих его пальцев и задыхаясь от желания.
— Ярким, возбуждённым, стонущим, жаждущим, моим, — горячее дыхание на ухо, растягивающие пальцы и общее соприкосновение их тел сводило Ичиго с ума, а слова, которые произносил Гриммджоу, позволяли сознанию медленно понимать, что он не просто любовник, а нечто куда как более важное, нужное, почти бесценное.
— Гриммджоу, хочу тебя, пожалуйста, — застонал, если не закричал, Куросаки.
Джагерджак приподнялся, нависая над ним и заглядывая в глаза цвета горького шоколада.
— Ты сам попросил, — на этом он стянул с себя нижнее бельё, вытащил пальцы и вошёл, одним плавным, сильным толчком.
Ичиго обхватил его ногами за талию, притягивая ещё ближе, одной рукой вцепился в широкие плечи, а второй зарылся в мягкие, шёлковые волосы. Страсть и желание разливались по всему помещению, окутывая два тела, застывших в немом мгновении порочного удовлетворения и полного, целостного, святого в своей искренности единения двух душ. Медленно, постепенно Гриммджоу стал двигаться, выскальзывая почти полностью и снова медленно проникая внутрь, заставляя Куросаки извиваться под собой, целуя те участки кожи, куда мог дотянуться, чувствуя, как на спине рассыпаются красные полосы царапин.
Чем дальше, тем быстрее становился темп. Джагерджак резко дёрнул парня на себя, садясь на постели и усаживая к себе на колени, заставляя прижаться ещё теснее. Ичиго застонал, выгибаясь и откидывая голову. Он не ожидал такой резкой смены положения, но она ему понравилась. Парень сжал плечи Гриммджоу, чувствуя, как он ведёт раскрытой ладонью по его спине и сжимает ягодицы, а второй рукой вцепляется в волосы, и стал двигаться. Сначала осторожно, приподнимаясь немного и опускаясь обратно. Привыкнув, наконец, и найдя нужный угол проникновения, Куросаки стал двигаться быстрее, резче, целуя и покусывая губы Гриммджоу, выгибаясь в его руках и подставляясь под жадные поцелуи.
Ни одна пружина, как известно, не может постоянно находиться в сжатом положении, рано или поздно давление станет настолько сильным, что она не выдержит и вернётся в исходное, так и они, сжимая друг друга в особом напряжении, поддались, отпустили и взорвались эмоциями, открывая себя друг другу. Ичиго кончил на пару секунд раньше, громко застонав и выгнувшись, сжав член Джагерджака горячими стенками ануса. Не выдержав этого давления вкупе со сладким стоном, Гриммджоу излился в своего любовника, зарычав и укусив его за плечо. Придя немного в себя, парень откинулся на постель, аккуратно выскальзывая из Куросаки и прижимая его ближе к себе.
— Я люблю тебя, — неожиданно прошептал Ичиго, размазывая собственную сперму по животу Джагерджака.
Он сам не был до конца уверен в том, зачем сказал это, но одно знал наверняка — это правда. Вот и всё. Гриммджоу поцеловал его в макушку, улыбаясь.
— Я тебя тоже, ты очень дорог мне, Ичиго, поэтому не вздумай больше говорить, что ты один, — Куросаки поднял на него взгляд и кивнул, устраиваясь поудобнее на плече своего любимого.
Да, он больше не один, у него снова есть любящая семья, которая не даст в обиду. Ночью, лёжа в тёплых объятьях Гриммджоу, Куросаки видел улыбающуюся маму, которая махала ему рукой, уводя куда-то Карин, Юзу и папу. Наверное, это означало, что парень наконец смог отпустить их и себя. Он улыбался во сне, зная, что теперь у него начнётся новая жизнь, где он снова кому-то нужен.
