Ноль

Все, что неожиданно изменяет нашу жизнь, - не случайность. Оно - в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием. Александр Грин В какой-то там стране, в каком-то там городе, жил был я, простой русский... тщательно шифрующийся гей. Звали меня Роберт. Спасибо папочке. Роберт Елисеевич - это очень круто. А уж Елисеев Роберт Елисеевич как круто. Папаня, спасибо! Не забуду. Нет, Роберт меня, конечно, никто не зовёт, для всех я просто Роб. Первого сентября мне стукнуло восемнадцать лет, учусь я на врача. И, самое главное: я — лох. Очень умный, любимец лекторов, потому и лох. И, как это часто бывает в мало бюджетных американских фильмах, мой лучший друг кто? Правильно, идиот. Шумный, суетливый и абсолютно непроходимый идиот, имя которому Паша. Учится он со мной в одном универе, все его любят. И я его тоже люблю. Не как друга, и поэтому он об этом не знает. В общем, жизнь как жизнь. В полвосьмого утра я должен трястись в этом засранном и провонявшем потом автобусе. Как и все здесь. Кое-как пробираюсь к выходу. Вы можете представить себе, как приятно, когда тебя практически выдавливает из автобуса, а, оказавшись на улице, становится неожиданно свежо и приятно. В пяти метрах от остановки находится мой университет. Я быстро поднимаюсь вверх по лестнице и захожу в здание. Здание старое, в некоторых местах снаружи видна красная кирпичная кладка. Внутри во многих аудитория старые окна, не пластиковые, а стеклянные, с деревянными рамами. Нужная мне аудитория находится на третьем этаже, и я по полуразвалившейся лестнице пошел наверх и открыл большущую двойную дверь с табличкой «34/1». Зайдя в аудиторию, я вижу, что вокруг Паши снова собралась целая куча баранов, один из которых сидит своей задницей на моем законном месте. Я не особо конфликтный человек, особенно когда дело касается Вадима — качка-мажора, у которого явно обострено чувство собственной пиздатости и тугой, не закрывающийся кошелёк. А на моем месте сидел именно Вадим, поэтому я немного пожаловался сам себе на жизнь где-то в дверях и пошёл на самый верхний ряд, где я бы точно был forever alone, забытый и нетронутый. Буду делать вид, что мне весело с самим собой. Когда лектор вошёл в аудиторию, Паша остался практически в полном одиночестве, если не считать Вадима. Но лучше быть в полном одиночестве, чем с Вадимом, поэтому я сочувственно посмотрел на Пашу и открыл тетрадь. На задних рядах обычно сидят шалопаи, вроде моего друга. Он не попадал в их компанию исключительно благодаря мне, человеку, любящему первый ряд, ибо сзади ни черта не слышно. И не видно. Всю лекцию я рисовал в тетради закорючки, время от времени записывая то, что получалось разобрать. Когда прозвенел спасительный звонок, я быстро кинул тетрадь и ручку в старую сумку «Abibas» (именно «Abibas», а не «Adidas», как у всех нормальных людей) и быстро начал спускаться вниз, надеясь, что Паша меня не заметит. Но надежда медленно тонула в сокращающемся расстоянии, когда Паша уже приближался ко мне. Я сделал вид, что не замечаю его, и стремительно направился к выходу. Но, увы... - Роб, ты где был? Я тебя не видел. - Да я это... на заднем ряду был. - ответил я, вставляя наушник в правое ухо. - Ты? На заднем ряду? - недоверчиво вскинув одну бровь, произнес друг, растягивая на своем лице лукавую улыбку. - Ну, бывает. - ответил я, пожимая плечами и поворачиваясь к двери. - Роб, подожди, - сказал Паша, хватая меня за локоть. - Ты куда сейчас? - Домой, наверное. Ну, может, в супермаркет зайду. - Точно? Гулять не пойдешь? - я был готов согласиться, но на Пашу налетел Вадим и, кажется, предложил куда-то с ним сходить. - Нет, спасибо, не хочу. - Ну, смотри, я предлагал. - немного расстроенно ответил Паша, отпуская, наконец, мой локоть. - Угу. - я вставил наушник в левое ухо, и поплёлся из универа, на автобусную остановку. Усевшись на скамейку, я включил музыку в наушниках погромче, чтобы бабульки отходили от меня по дальше. Не знаю почему, но все бабушки сходятся в одном: они ненавидят тяжелый металл. Хотя, я один раз видел старушку с торбой, на которой был изображен Мерлин Мэнсон. И это было смешно. Я спокойно сидел и слушал музыку. И тут, мне в голову пришла абсолютно неожиданная для меня самого мысль. Мысль была действительно внезапной, и природа ее появления была мне не понятна. Но мысль мне понравилась, и я загорелся желанием ее исполнить. Поэтому я резко вскочил со скамейки, не смотря на то, что только что пришел мой автобус, и побежал в тату-салон, который находился буквально в двух кварталах от остановки. Бежал я быстро, у меня даже вылетели наушники, на что я не обратил внимания, а через три минуты я уже добежал до цели. Тату-салон представлял собой часть жилого здания. Это было одно из тех зданий, на первом этаже которых находились всякие магазинчики, парикмахерские и дешёвые салоны красоты. Площадь под все эти недорогие удовольствия, соответственно, тоже отводилась небольшая. Я открыл дверь, покрытую странным и непонятным граффити, влетел внутрь и осмотрелся. На удивление, салон был просторным. За неким подобием барной стойки сидел парень, лет двадцать пяти, в чёрных кожаных штанах (кажется, даже, лакированных, потому что штаны блестели), кедах и майке. Хотя, это скорее даже была не майка, а футболка с очень короткими рукавами. На футболке была изображена утка, показывающая крылом средний палец (или среднее перо), а сверху была надпись «*UCK». Это, как я понял, была duck, которая показывает fuck, а не тупое зацензуренное «ебать» по-английски. Вся правая рука была по локоть покрыта татуировками, собирающимися в что-то одно, непонятное, но красивое. Парень сидел, положив ноги на стол, и играл в PSP. Когда я влетел в салон, он уставился на меня. Взгляд его был направлен в какую-то мою определённую точку, находящуюся где-то между бровями. Я, всё ещё не отдышавшись после пробежки, подошёл к стойке и громко выпалил - Я хочу татуировку! - Я тебя поздравляю. - сказал парень, внимательно осматривая меня с ног до головы. - Тебе, как я понимаю, хной, да? - Что? - я не сразу сообразил о чём он, потому что рационально мыслить мой мозг сейчас напрочь отказывался. - Нет... Нет, мне это... обычную. - Обычную. Ты накурился, что ли? - Нет, почему? Я нормальный. - Да? Ты, это, подумай хорошенько. Ты ж ботан ботаном, я даже примерно представить не могу, зачем тебе татуировка. - Я сам как-то не очень понимаю. - ответил я, пожимая плечами. - Хрен с тобой. - ответил он, опуская ноги на пол, и встал со стула. - Там вон, на столике журнальном, альбом такой большой лежит. - он указал куда-то в угол комнаты. - Один синий, другой красный. Татухи в синем. Ферштейн? - Ага. - протянул я, глядя на журнальный столик. - Ну, и чё стоишь? Иди, давай! Ботаник, блин... - он открыл дверь, которую я не замечал, и скрылся за ней. Я пошёл к столику. Особенно заморачиваться не стал и выбрал первую понравившуюся татуировку. Она изображала красную розу, которая практически вся была закрыта черепом. Сверху был маленький чёрный крестик. На фотке татуировка была сделана на внешней стороне кисти. Мне понравилось. Я закрыл альбом и начал осматриваться. Комната была обклеена чем-то мягким и бордовым. Так обычно делают в комнатах, в которых проходят репетиции группы или что-то в этом духе, но звукоизоляция в ней не предусмотрена. Если не считать нескольких тусклых ламп, висевших по одной на каждой из четырёх стен, то света в комнате не было. Ни люстры, ни окон. Пол был бетонный, непокрытый и шершавый. Дверь снова открылась, и на полу появилась белая полоса света. Из-за двери на меня посмотрел мастер (я решил называть его так). Он был в перчатках и с пистолетом в руках. В смысле тем пистолетом, которым татуировки делают. - Ну что, выбрал? - Ага, - довольно сказал я, вновь раскрывая альбом. Найдя нужную страницу, я ткнул пальцем на понравившуюся татуировку. - Эту. - Эту? - он внимательно посмотрел на фотку.- Ну эту, так эту. Проходи. - он кивнул в сторону двери, из которой вышел пару секунд назад. - Сумку можешь здесь оставить. Я послушно встал с дивана и поплёлся в комнату. В ней было гораздо светлее, чем в.. не знаю, как это назвать. Это было что-то вроде предбанника, только в тату-салоне. Я щурился от яркого света, но быстро привык. В комнате стояло большое автоматическое кресло, как в кабинете стоматолога. - Садись. - сказал мастер, входя вслед за мной и закрывая дверь. - Тебе на руке? - Да. - На правой, на левой? - На правой. Мастер поставил стул с права от меня. - Руку. - по-хозяйски сказал он, хлопая по подлокотнику. Это было так, будто я его собака и он хочет, чтобы я дал ему лапу. Я положил руку на подлокотник. Мастер начал рыться в небольшой тумбочке, стоявшей около двери, достал из одного из ящиков что-то полупрозрачное и сел на стул. - Тебе в каком месте? - Вот тут. - я ткнул в пясть. - Ага... - сказал мастер, прикладывая полупрозрачную бумажку к моей руке. - Это будет как-то так. - Ну, вам виднее. - Согласен. Ты это, если больно будет, сразу скажи, Ок? - Ок. - Слушай, ты точно себе татуху хочешь? А то это ж на всю жизнь, а сводить кучу бабок стоит. - Да делай ты уже, а? - Да ладно-ладно. Молчу. Он начал водить пистолетом по контуру на бумажке. Пистолет зажужжал. Эта процедура заняла не больше десяти минут, которые прошли в гробовом молчании, потом он убрал бумажку, а на руке остались очертания татуировки. После этого бумажка была нещадно скомкана и прицельно выкинута в мусорку, стоящую, как и тумбочка, рядом с дверью. - Тебя как звать-то? - спросил он, водя пистолетом уже по коже. - Роберт. - Американец, что ли? - на секунду отрываясь от работы, спросил мастер. - Нет, русский. - Да ладно?! - недоверчиво улыбаясь и опять отрываясь от работы, удивился он. - Серьёзно. - я достал из кармана свой студенческий билет и протянул ему. - Елисеев Роберт Елисеевич. - прочитал мастер вслух и усмехнулся. - С ума сойти. - он отдал мне студенческий. - Ну что, Роберт. - сказал он, делая акцент на моем имени. - Зови меня Кирилл. Будем знакомы. - Не зови меня Роберт. Зови Роб. - Как скажешь. - сказал он, возвращаясь к работе. - Как же тебя, Роб, ко мне в салон занесло? - А хрен его знает. - Странный ты. - ещё раз отвлекаясь от работы и смотря на меня, протянул Кирилл. - Да нет. Обычный. - Сколько лет-то? А то я тебе тут тату делаю, а меня потом твои предки засудят. - Восемнадцать. А тебе? - из приличия спросил я. - Двадцать три. Молодой ты. Где учишься? - Да, в меде, в двух кварталах отсюда. - Знаю-знаю, я тоже там учился, только бросил потом. - Почему? - Надоело. У меня была дико однообразная и скучная жизнь. Хотелось что-то поменять. Бросил универ, устроился на работу... в общем, разнообразил свое тусклое существование как смог. - Понятно. А если б в армию забрали? - Не забрали бы. Таких как я в армию не берут. - В смысле? - у меня, почему-то, в голове не было вариантов, кроме того, что он гей. Можно было бы, конечно, подумать, что у него плоскостопие или, там, сколиоз какой-нибудь, но почему-то первый вариант казался мне более убедительным. - В прямом. - Прости за нескромный вопрос, но... ты голубой? - Голубее не бывает. - коварно улыбаясь и глядя на меня из-под бровей, проговорил он. На этом разговор закончился. Было скучно и совсем не больно. Я начал засыпать. Мне, как всегда, приснилась какая-то пошлая ересь с участием меня и Паши. Не знаю, сколько минут продолжался мой сон, но вытащил меня из него Кирилл. - Роб. Роб, вставай, а? Я потянулся. - Ну, принимай работу. - уверенно сказал Кирилл. - Что? - не понял я. - Какую работу? - Ты издеваешься? Я тебе час целый эти ёбаные лепесточки рисовал, а ты теперь: «Какую работу?»?! - он схватил меня за правое запястье и ткнул моей же рукой мне в нос. Я увидел тату. - Е-еба-а-а-ать... - протянул я, глядя на детище тату-мастера. - Что? Не та? - Кирилл сам посмотрел на татуировку. - Да... нет, та... кажется... В голове крутилась одна мысль: «На хрена?!». Но и она перестала крутиться после того, как Кирилл задал мне вопрос, который загнал меня в тупик: - Роб, вот скажи мне: ты что, тоже педик? - Что... Что? С чего ты взял? - придумывая оправдания, спросил я. - Ну... во-первых: у тебя выбор пал на очень удачную татуху. У меня все знакомые педики её делают. Вон, даже у меня такая же. - он ткнул на часть своей татуировки и, действительно, на пясти была такая же, какую он сделал мне. - А во-вторых: ты пока спал, ты с очень недвусмысленной интонацией бормотал «Паша, Паша!». - мои глаза сделались круглые. - Кто это? Твой любовник? - Нет, друг. Просто друг. - Ты кому пиздишь, а? «Просто друзья» в эротических снах не снятся. - Не лечи меня, ладно? И вообще, пошёл я. - быстро выпалил я, слезая с кресла. - Куда? - возмутился Кирилл, хватая меня за локоть. - А деньги? - Ах, да... Сколько? - Семьсот. Я достал из кармана тысячу. Мы вышли обратно в тёмную комнату. Он начал рыться в кассе. - Чувак, соток нет. - И... что ты хочешь? - На, пятьсот. - он протянул мне свежую светло-фиолетовую купюру. - Считай, что я тебе скидку сделал. - Спасибо. - Стой. Спросить забыл. У тебя в наушниках «Death stars» играет? Я только вспомнил про наушники. Вставил один в правое ухо и вслушался. - Нет, это «Rammstein». - Вот черт. Всегда их путаю. Ну ладно, пока. Удачи! - Пока. - попрощался я, взял сумку и вышел из салона. Вставив оба наушника в уши, я сделал музыку громче, пошёл к остановке. Потом, подумав немного, решил пойти домой пешком. А дома меня ждал обед в виде доширака и черный кот по имени Рольф — единственное любящее меня существо.